Пленительные образы некрасова (Литературно-музыкальный вечер, посвящённый женским образам в поэзии Н. А. Некрасова) оформление - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
«Любовная лирика Н. А. Некрасова» (Две любви Н. А. Некрасова) 1 71.25kb.
«Да, наша жизнь текла мятежно…» 1 70.34kb.
Н. А. Некрасова Информационный список 11 1446.57kb.
Литературный вечер «Я, конечно, вернусь», посвященный 75-летию со... 1 117.03kb.
В нкц «Казань» пройдет юбилейный вечер Дамира Гисметдинова 1 8.82kb.
Азбука, азбука Каждому нужна. Нам поможет книжки Прочитать она! 1 158.02kb.
«Веранда 70!» отмечает юбилей 1 16.8kb.
«Хочешь понять других – загляни в свое сердце» «Willst du die anderen... 1 84.87kb.
Образы бедного крестьянства в поэме Н. А. Некрасова 1 29.5kb.
Н. А. Некрасова Научно-методический отдел Литературно-художественный... 5 620.08kb.
Конспект урока по любовной лирике Н. А. Некрасова «Поэзия сердца» 1 106.52kb.
Предмет литература и информатика Класс 10 класс Тема Музы Некрасова. 1 133.88kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Пленительные образы некрасова (Литературно-музыкальный вечер, посвящённый женским - страница №1/1

ПЛЕНИТЕЛЬНЫЕ ОБРАЗЫ НЕКРАСОВА

(Литературно-музыкальный вечер, посвящённый женским образам в поэзии Н.А. Некрасова)

ОФОРМЛЕНИЕ

Книжная экспозиция «На тебя заглядеться не диво…», на которой представлена лирика Некрасова, книги о жизни и творчестве поэта, портреты Н. Некрасова, А. Панаевой, З. Некрасовой.



ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Ведущий,

Чтец (1)читает за Некрасова,

Чтец (2)читает за Панаеву,

Матрёна и Дарьякрестьянки

Барышни (1) и (2).
ВЕДУЩИЙ: Дорогие гости, друзья, мы рады видеть вас в на­шей литературно-музыкальной гостиной. Сегодня мы собрались в этом зале, чтобы выразить дань почтение, любовь и уважение по­истине русскому поэту Николаю Алексеевичу Некрасову.

Александр Твардовский писал о нём: «...Некрасов... Вершина его гения — рядом с вершинами Пушкина и Лермонтова. Но у не­красовской поэзии своя собст­венная красота, своё озарение, своя ни на что не похожая песня, своя любовь и ненависть, своя вера и мечта, и доколе будет жить на земле и удивлять людские ду­ши пленительное русское слово, не померкнет слава одного из его прекрасных мастеров».

Сегодня наш разговор пойдёт о прекрасных женских образах в лирике Некрасова.

(Звучит «Ларго» Ф. Верачини.)

ВЕДУЩИЙ:

<...>

Три тяжкие доли имела судьба,

И первая доля: с рабом

повенчаться.

Вторая — быть матерью сына раба,

А третья — до гроба рабу

покоряться,

И все эти грозные доли легли

На женщину русской земли.

<...>

Н. Некрасов. Мороз, Красный нос

(На сцену выходят Матрёна и Да­рья.)

МАТРЁНА:

В полном разгаре страда

деревенская...

ДАРЬЯ:

Доля ты! — русская долюшка

женская!

Вряд ли труднее сыскать.



МАТРЁНА: Ох, не говори, Да­рья, тяжела наша долюшка жен­ская. С первого луча солнца на­чинается для русской бабы непосильная эта работа:

Солнышко всё оживило,

Божьи открылись красы,

Поле сохи запросило.

Травушки просят косы.

Рано я, горькая, встала,

Дома не ела, с собой не брала,

До ночи пашню пахала.

Ночью я косу клепала.

Утром косить я пошла...

Крепче вы, ноженьки, стойте!

Белые руки, не нойте!



Надо одной поспевать!

Н. Некрасов. Мороз, Красный нос


ДАРЬЯ: А там, гляди, рожь-матушка стала в колос метаться. Бог нам послал урожай!

<...>

Овод жужжит и кусает,

Сметная жажда томит.

Солнышко серп нагревает.

Солнышко очи слепит.

Жжёт оно голову, плечи.

Ноженьки, рученьки жжёт,

Изо ржи. словно из печи.

Тоже теплом обдаёт.

Спинушка ноет с натуги.

Руки и ноги болят.

Красные, жёлтые круги

Перед очами стоят...

<...>

Н. Некрасов. Мороз, Красный нос

МАТРЁНА: Да, только успе­вай шевелиться, а покуда-то за­мешкаешься, так влетит от бари­на, ирода этого, век не забудешь! Зато сынок-то ихний, старшой который, Николай Алексеевич, не под стать отцу вышел.
(Дарья вытирает платком слёзы.)
Ой, да я гляжу, у тебя глаза на мокром месте. Да ладно, Дарьюшка! Будет тебе.

ДАРЬЯ: Болел он всей душой за нас, простых людей. Видел он нашу жизнь, полную горя и стра­даний.
(Матрёна успокаивает Дарью.)
ВЕДУЩИЙ: Женщины рус­ские! В тяжкой неволе, выполняя самую трудную работу по дому и в поле, не досыпая ночами, растили они детей. Такова судьба и Матрёны, и Дарьи, и тысяч дру­гих женщин царской России. Достоевский, как никто другой знавший Некрасова, сказал о нём: «...Это было раненое серд­це, раз и на всю жизнь, и незакрывающаяся рана эта и была ис­точником всей его поэзии, всей страстной до мучения любви это­го человека ко всему, что страда­ет от насилия, от жестокости не­обузданной воли...»

МАТРЁНА: Ох, нелегко сло­жилась судьба Николая Алексее­вича. И рано-то поехали они в Петербург, всего-то осьмнад­цать годочков было. Ох, неласко­во встретила юношу столица. Де­нег на всё не хватало.

ДАРЬЯ: Да и помощи не от кого было ждать. Нарушил Нико­лай Алексеевич волю батюшки.
(Матрёна и Дарья уходят.)
ВЕДУЩИЙ: «Я был один-одинёхонек в огромном городе, наполненном полумиллионом людей, которым решительно не было до меня никакой нужды», — писал Некрасов в своём автобио­графическом романе «Жизнь и приключения Тихона Тростникова».

Петербургские мытарства — так называют это время в биогра­фических работах о Некрасове. Трёхлетние скитания по город­ским трущобам, углам и подва­лам, где ютилась нищета. Упор­ная, ежедневная борьба за существование. Поиски грошо­вого заработка. Соблазны и по­роки городского дна... И всё-та­ки Некрасов сумел вырваться из трясины, которая легко могла бы засосать человека менее стойко­го, менее твёрдого.

«Я дал себе слово не умереть на чердаке» — так сказал Некра­сов в конце жизни одному из сво­их собеседников. В те лихие годы он активно занимался журналис­тикой всех видов: писал заметки, стихотворные пародии, отзывы о книгах, «ничего о них не зная», и, конечно, прозу, рассказы, сти­хотворения.

Примерно к 23 годам Некра­сов выбрался из бедности и занял в литературной среде и обществе достойное место, чему способст­вовало знакомство с В.Г. Белин­ским. Постепенно в литератур­ном мире у Николая Алексеевича появились новые знакомые. Его труды один за другим тепло встречались публикой.

Но если в творческой жизни наступила полоса везения, то на любовном фронте молодого по­эта преследовали одни неудачи. Почти вся интимная лирика Не­красова тех лет посвящена жен­щине, которая, по свидетельст­вам современников, была не­обыкновенно хороша собой. Этой женщиной, занявшей ог­ромное место в жизни и поэти­ческой судьбе Некрасова, была Авдотья Яковлевна Панаева.

(Звучит фрагмент «Мелодии» П. И. Чайковского. На сцену выхо­дят Барышни (I) и (2).)

БАРЫШНЯ (1): Вы видели Панаеву?

БАРЫШНЯ (2): Да, очень ми­ленькая особа.

БАРЫШНЯ (1): Да, она кра­савица, каких не очень много! Говорят, что она к тому же очень умна?

БАРЫШНЯ (2): Да! И вдоба­вок любезна прямо донельзя. А сколько литераторов тайно и явно к ней неравнодушны! А вот, кстати, один из её тайных воздыхателей — поэт Некрасов.

(На сцену выходит Чтец (I). Ни­кого не замечая, он садится за стол. На столе лист бумаги со стихами и перо.)
ЧТЕЦ (1):
Я пленён, я очарован.

Ненаглядная, тобой,

Я навек к тебе прикован

Цепью страсти роковой.
Я твой раб, моя царица!

Всё несу к твоим ногам,

Без тебя мне мир темница.

О, внемли моим словам:
Несурово, хоть ошибкой

На страдальца посмотри

И приветливой улыбкой

Хоть однажды подари!
Я люблю; ужель погубишь

Ты меня, не полюбя?

Полюби! — когда полюбишь.

Буду жить лишь для тебя!

<...>

Некрасов. Присланное
БАРЫШНЯ (2): Да-да, не эти ли чувства испытывал поэт, будучи в гостях у известного в ту пору литератора Ивана Панаева? Когда в залу вошла нарядная, эффектная брюнетка – хозяйка дома – и Панаев представил Авдотью Яковлевну, Некрасов как-то весь стушевался и то и дело теребил едва пробивавшиеся усы.

БАРЫШНЯ (1): Она покорила Некрасова сразу и навсегда?

БАРЫШНЯ (2): Да. И неизвестно ещё, чем были бы знаменитые литературные некрасовские обеды и не пошла ли бы вся русская литература и журналистика несколько иначе без их хозяйки! Большой знаток той эпохи Корней Иванович Чуковский не без некоторого озорства заявил: «Кажется, если бы в иной понедельник вдруг обрушился в её гостиной потолок, вся русская литература погибла бы… Её гостиная, или, вернее, столовая, - двадцать лет была русским Олимпом…».

БАРЫШНЯ (1): Сходство во взглядах и вкусах обнаружилось сразу же. Многое отвечало собственным жизненным представлениям Панаевой и она ответила на чувства Некрасова.

ЧТЕЦ (1):

Счастливый день!

Его я отличаю

В семье обыкновенных дней;

С него я жизнь мою считаю,

Я праздную его в душе моей!



Н. Некрасов «Да, наша жизнь текла мятежно...»
БАРЫШНЯ (2) Авдотья Панаева долго не решалась уйти от мужа, но рассталась с ним сравнительно легко и считала себя морально правой. Панаев отличался легкомысленным характером, славился редким волокитством, любил попойки. Да и внутренне она была совсем не парой легковесному Ивану Ивановичу.

БАРЫШНЯ (1): Но то сложное время, бесправие женщин, и пересудов, наверное, было не счесть?

БАРЫШНЯ (2 ): Конечно. Авдотья Яковлевна умно и мужественно преодолевала неловкость сложившейся ситуации. Она как бы собственным примером пыталась разрешить один из трудных вопросов того времени – о праве женщины на независимость и свободу чувств. Естественно, Некрасов поддерживал её в этом, открыто пренебрегая предрассудками общества:
(Барышни (1) и (2) уходят.)
ЧТЕЦ (1):

Когда горит в твоей крови

Огонь действительной любви,

Когда ты сознаёшь глубоко

Свои разумные права,

Верь: не убьёт тебя молва

Своею клеветой жестокой!

Постыдных, ненавистных уз

Отринь насильственное бремя

И заключи – пока есть время –

Свободный по сердцу союз!

Н. Некрасов «Когда горит в твоей крови…»
(Чтец уходит.)
ВЕДУЩИЙ:

Важную роль в развитии отно­шений Некрасова и Панаевой сыграли близость духовных инте­ресов, общее понимание смысла литературы. Панаева — полно­правный участник издания журна­ла «Современник». Ею написана повесть «Семейство Тальнико­вых» под литературным псевдони­мом Н. Станицкий. Она регулярно печатала свои рассказы, с первого же номера вела отдел мод, помога­ла Некрасову по журналу — читала корректуру, принимала авторов, участвовала в жизни кружка, не говоря уже о том, что на ней лежа­ли все хозяйственные заботы, приёмы, постоянные редакцион­ные обеды и чаепития.

В лице Авдотьи Яковлевны Некрасов нашёл не только еди­номышленника, но и соавтора романов «Три страны света» и «Мёртвое озеро». Это был пер­вый случай в русской литературе, когда роман писался вдвоём.

Союз Некрасова с Панаевой, длившийся около 16 лет, в лучшие его годы был освещён любовью, дружбой и взаимопониманием. Их отно­шения отмечены полной гармо­нией чувств и благотворным вли­янием Авдотьи Яковлевны: её любовь, по мнению современни­ков, «составила самые светлые страницы в мрачной жизни на­шего поэта».



(Звучит «Размышление» Ж. Мас­сив. На сцену выходит Чтец (1)).
ЧТЕЦ (1):

Ты всегда хороша несравненно.

Но когда я уныл и угрюм.

Оживляется так вдохновенно

Твой весёлый, насмешливый ум;

Ты хохочешь так бойко и мило.

Так врагов моих глупых бранишь.

То, понурив головку уныло.

Так лукаво меня ты смешишь;

Так добра ты, скупая на ласки.

Поцелуй твой так полон огня,

И твои ненаглядные глазки

Так голубят и гладят меня, —

Что с тобой настоящее горе



Я разумно и кротко сношу,

И вперёд — в это тёмное море —

Без обычного страха гляжу...

Н. Некрасов « Ты всегда хороша несравненно...»

ВЕДУЩИЙ:

Роман с Панае­вой был настоящей, большой, но тяжёлой любовью Некрасова, любовью, лишившей покоя, от­дыха, сна, заставлявшей страдать и ревновать, любовью, требую­щей разлук и расставаний, пре­дельно мучительных для обоих.


ЧТЕЦ(1):

Я не люблю иронии твоей.

Оставь её отжившим



и не жившим,

А нам с тобой, так горячо

любившим.

Ещё остаток чувства

сохранившим. —

Нам рано предаваться ей!

Пока ещё застенчиво и нежно

Свидание продлить желаешь ты.

Пока ещё кипят во мне мятежно

Ревнивые тревоги и мечты —

Не торопи развязки неизбежной!

И без того она не далека:

Кипим сильней, последней

жаждой полны.

Но в сердце тайный холод

и тоска...

Так осенью бурливее река.

Но холодней бушующие волны...

Н. Некрасов «Я не люблю иронии твоей...»

ВЕДУЩИЙ:

С годами отно­шения Некрасова и Панаевой становились всё более сложны­ми, всё менее идиллическими. Причин для этого было много. Одна из них — трудный характер Николая Алексеевича. В иных случаях давала себя знать извест­ная ложность положения Авдо­тьи Яковлевны: оставаясь фор­мально супругой Панаева, она стала не­венчанной женой Николая Алек­сеевича.

Весной 1855 года умер их ма­ленький сын Иван. Это потрясло и Николая Алексеевича, и Авдо­тью Яковлевну. «Потеря моего сына слегка свихнула меня с ума...» — писала она 23 ноября 1856 года.
(Звучит «Адажио» А. Вивальди. Затемнение. На сцену выходит Чтец (2), держит в руках свечу.)
ЧТЕЦ (2):

Поражена потерей невозвратной.

Душа моя уныла и слаба:

Ни гордости, ни веры благодатной —

Постыдное бессилие раба!
Ей всё равно — холодный сумрак гроба.

Позор ли, слава, ненависть, любовь, —

Погасла и спасительная злоба,

Что долго так разогревала кровь.
Я жду… но ночь не близится к рассвету,

И мёртвый мрак кругом… и та,

Которая воззвать могла бы к свету, -

Как будто смерть сковала её уста!
Лицо без мысли, полное

смятенья,

Сухие, напряжённые глаза, -

И, кажется, зарёю обновленья

В них никогда не заблестит слеза.

Н. Некрасов «Поражена потерей безвозвратной…»

ЧТЕЦ (1)

Мы разошлись на полпути,

Мы разлучились до разлуки

И думали: не будет муки

В последнем роковом «прости»,

Но даже плакать нету силы.

Пиши — прошу я одного...

Мне эти письма будут милы

И святы, как цветы с могилы, —

С могилы сердца моего!

Н. Некрасов. Прощание
ЧТЕЦ (2):
Прости! Не помни дней паденья,

Тоски, унынья, озлобленья, —

Не помни бурь, не помни слёз.

Не помни ревности угроз!
Но дни, когда любви светило

Над нами ласково всходило

И бодро мы свершали путь, —

Благослови и не забудь!

Н. Некрасов. Прости
(Чтецы (1) и (2) уходят. Включа­ется свет. Звучит отрывок из «Вальса си минор» Ф. Шопена).
ВЕДУЩИЙ:

Оба тяжело переживали окончательный разрыв. Даже в разлуке Некрасов продолжал её любить и ревновать. В жизни поэт не всегда был откровенен, особенно в том, что касалось его внутреннего мира. Но в своей любовной лирике он предельно правдив – до саморазоблачения, до самоуничижения. Это летопись долгой, мучительной борьбы двух характеров, любовного поединка, в котором не было победителя и не было побеждённого.

Перебирая в памяти страницы этой летописи, мучимый жгучими воспоминаниями, смертельно больной, он искал утешения в строках, воспевающих возлюбленную. Свои чувства поэт излил в «Трёх элегиях», последних, обращённых к ней словах, ставших поэтическим эпилогом их любви:


ЧТЕЦ 1:

Бьётся сердце беспокойное,

Отуманились глаза.

Дуновенье страсти знойное

Налетело, как гроза.

Вспоминаю очи ясные

Дальней страницы моей,

Повторяю стансы страстные,

Что сложил когда-то ей.

Я зову её, желанную:

«Улетим с тобою вновь

В ту страну обетованную,

Где венчала нас любовь!»
ВЕДУЩИЙ:

Лето 1870 года. Некрасов проводит лето в Карабихе, где знакомится с юной Зинаидой Николаевной, своей последней любовью.
(На сцену выходят Матрёна и Дарья).
МАТРЁНА:

Дарья слыхала, наш батюшка-то Николай Алексеевич на старости лет молодуху взял?!



ДАРЬЯ:

Уж не говори, Матрёна, девушке всего лишь 19 годочков исполнилось. А откуда она? Как звать-величать её? Из какого рода-племени?



МАТРЁНА:

Ну, завалила расспросами. Тутошний винокур Павел Емельянович сказывал, что звать её Фёкла Анисимовна, но батюшке Николаю Алексеевичу имя её непоэтичное показа­лось, и переименовал он её в Зи­ну. И все зовут-величают её Зи­наидой Николаевной. Родом-то она с Вышнего Волочка.



ДАРЬЯ: А это где ж будет?

МАТРЁНА: Откуда мне знать! Родителей у неё, говорят, нету — сиротка она, из простого звания.

ДАРЬЯ: А какая она, расска­жи, Матрён?

МАТРЁНА: Зина-то... Сказы­вал Павел Емельянович, что она-то из себя очень красивая, скром­ная, простая, с весёлым нравом, душевная, приветливая, но не­разумная.

ДАРЬЯ: Ну, прям как мы!

МАТРЁНА: Не перебивай, а то рассказывать не буду.

ДАРЬЯ: Всё, молчу.

МАТРЕНА: Павел Емельянович-то сказывал, что наш батюш­ка совсем не разлучается с Зиной. Она, говорит, всюду его-то со­провождает: тута в Карабихе, да и за границей.

ДАРЬЯ: Видать, сурьёзно по­любил батюшка красну-девицу.

МАТРЁНА: Ага, так балует её. И платья ей, и театры, да совмес­тная охота, всяческие удовольст­вия — вот из чего её жизнь-то со­стоит. Да учителей разных пригласил Николай Алексеевич, пусть, значит, ума-разума наби­рается, грамотной пусть будет. Языки разные учат, музыкой да верховой ездой занимаются.

ДАРЬЯ: Так это ж хорошо, пусть грамотной будет, пусть учится.

МАТРЁНА: Стрелять из ружья научилась, теперешняя спутница батюшке Николаю Алексеевичу в его охотничьих выездах. Все сразу полюбили Зинаиду Нико­лаевну, кроме сестры батюшки.

ДАРЬЯ: Какой же это?

МАТРЁНА: Анны Алексеев­ны. Сказывают, неласково она встретила молодую жену батюш­ки. Посмеивалась над её негра­мотностью.

ДАРЬЯ: Ну. конечно, к прос­толюдинам у нас особое отноше­ние. Да, не её круга Зинаида Ни­колаевна.
(Матрёна и Дарья уходят.)

ВЕДУЩИЙ: Друзья и знако­мые поэта сразу признали Зину. Ей выражали своё уважение, присылая приветы в письмах, М.Е. Салтыков, А.Н. Плещеев. И.А. Гончаров и многие другие.

Зинаида Николаевна стала последней радостью в жизни Ни­колая Алексеевича. Она везде со­провождала поэта, самоотвер­женно ухаживала за ним в дни тяжёлой болезни и со временем сделалась духовно близким ему человеком.
ЧТЕЦ(1):
Пододвинь перо, бумагу, книги!

Милый друг! Легенду я слыхал:

Пали с плеч подвижника вериги.

И подвижник мёртвый пал!
Помогай же мне трудиться, Зина!

Труд всегда меня животворил.

Вот ещё красивая картина —

Запиши, пока я не забыл!
Да не плачь украдкой! Верь надежде.

Смейся, пой, как пела ты весной.

Повторяй друзьям моим, как прежде,

Каждый стих, записанный тобой.
Говори, что ты довольна другом:

В торжестве одержанных побед

Над своим мучителем недугом

Позабыл о смерти твой поэт!

Н. Некрасов. Зине

ВЕДУЩИЙ: Некрасов любил Зину и ценил её душевные качес­тва. Именно ей он посвятил по­эму «Дедушка», к ней обращался в своих стихах. Незадолго до сво­ей смерти Николай Алексеевич решил обвенчаться с Зинаидой Николаевной, но в это время он был уже настолько слаб, что едва мог стоять на ногах; везти его в церковь было невозможно. Единственным выходом было устроить венчание на дому. Вен­чался Некрасов 4 апреля 1877 го­да, а через восемь с небольшим месяцев его не стало... Но оста­лись его стихи.

(Звучит «Сентиментальный вальс» П. И. Чайковского. На сцену выходят все участники представ­ления.)

Пленительные образы! Едва ли

В истории какой-нибудь страны

Вы что-нибудь прекраснее встречали.

ВСЕ (вместе):
Их имена забыться не должны.
Материал подготовлен преподавателем русского языка и литературы

Рахматуллиной З.А.







Если программа тебе понятна, значит, она уже устарела. «Правило Биттона»
ещё >>