Питер брук и традиционная мысль - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Тайное измерение 1 117.25kb.
Рефераты, курсовые, дипломные работы содержание І. Традиционная система... 8 488.43kb.
Питер Брук Гротовский. Искусство как проводник 1 239.49kb.
Питер Брук Нити времени Воспоминания. Перевод с английского Михаила... 5 653.59kb.
Исаак семенович брук 1 79.94kb.
Основывается ли традиционная эстетика на ошибке? 1 301.92kb.
Алексей Алнашев Диво – Дивное 1 38.7kb.
Агротехника природного земледелия имеет несколько целей 5 647.54kb.
Питер москва Санкт-Петарбург -нижний Новгород • Воронеж Ростов-на-Дону... 37 7074.84kb.
«мир долголетия» традиционная китайская медицина 1 105.94kb.
Питер херцлер: Часы с автографом Попова Джорж Буш купил за 16 тысяч... 1 55.21kb.
С. Воложин. Наконец-то понятый адекватно Чехов 1 121.69kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Питер брук и традиционная мысль - страница №1/3

Басараб Николеску

 

                  ПИТЕР БРУК И ТРАДИЦИОННАЯ МЫСЛЬ



 

 

 



 

                                             Традиция в эпоху догматизма -

                                             это революционная сила,

                                             которую следует охранять.

                                                     Питер Брук

 

 



                          Театр и Традиция

 

      Углубленное исследование смысла театра, которое проходит через всю деятельность Питера Брука, неизбежно привело его к необходимости исследования Традиции. Если театр вырастает из жизни, то самой жизни и следует задавать вопрос. Понимание театральной реальности также влечет за собой и понимание действующих сил этой реальности, которыми являются участники всякого театрального действа: актеры, режиссер, зрители. Человеку, отрицающему все догмы и замкнутые системы мысли, Традиция предлагает в качестве альтернативы идеал единства. Она говорит о неизменной сути единства, хотя оно и проявляет себя в бесконечном разнообразии форм. Имея в качестве своего центра постижение единства, Традиция решает эту задачу, изучая бесконечное многообразие реальности. И, наконец, Традиция говорит о понимании, основанном на прямом опыте, а не на объяснениях и теоретических обобщениях. Тогда не является ли театральное событие как таковое, прежде всего "опытом", а не чем-либо иным?



      Даже на самых поверхностных уровнях интерес Брука к Традиции самоочевиден: достаточно упомянуть о его театральной обработке "Беседы птиц" Аттара - одной из жемчужин суфийского искусства, о его фильме, построенном на книге "Встрече с замечательными людьми" Гурджиева, и о последовавшей затем работе над Махабхаратой. Очевидно поэтому, что изучение точек соприкосновения между театральным творчеством Брука и традиционной мыслью не лишено смысла.

      С самого начала необходимо внести важное уточнение: слово "традиция" (от латинского tradere, что значит "восстанавливать", "передавать") несет в себе определенное противоречие. В своем обычном значении слово "традиция" понимается, как "способ мыслить и действовать, унаследованный из прошлого"; потому это слово ассоциируется со словами "обычай", "привычка". В этом смысле некто может принадлежать к "академической традиции", к традиции "Комеди Франсе" или к "шекспировской традиции". В театре традиция представляет собой попытку мумификации, сохранения внешних форм любой ценой, но при этом они неизбежно содержат труп внутри себя, поскольку всякая живая связь с настоящим моментом всецело отсутствует. Согласно так понимаемому значению слова "традиция", театральное творчество Брука будет выглядеть антитрадиционным или, точнее, внетрадиционным. Брук говорил: "Несмотря на свою древнюю историю, театр по самой своей природе является всегда искусством современности. Это - феникс, который должен постоянно воскресать к жизни. Потому, что образы, действующие в мире, в котором мы живем, и производящие эффект прямой связи между театральным действием и аудиторией, умирают очень  быстро. Через пять лет театральный продукт приходит в негодность. Поэтому мы должны целиком отказаться от самого понятия театральной традиции".2

      Второе, менее привычное значение слова "Традиция" - в этом значении оно и будет употребляться в нашем очерке - это "корпус доктрин и религиозных или духовных практик, передающихся из столетия в столетие посредством преимущественно устного слова или личного примера", или "корпус более или менее легендарной информации, относящейся к прошлому, передающейся от поколения к поколению посредством преимущественно устного слова".3 Согласно этому определению, "Традиция" включает в себя различные "традиции": христианство, иудаизм, ислам, буддизм, суфизм и т. д. (Во избежание всякой путаницы между этими двумя различными значениями одного и того же слова, заглавная буква будет указывать именно на это второе значение).

      Итак, Традиция обеспечивает передачу корпуса знаний о духовной эволюции человека, о его месте в различных "мирах", о его взаимоотношениях с различными "космосами". Этот корпус знаний, таким образом, неизменен, стабилен и постоянен, невзирая на многообразие форм, применяемых для его передачи, и вопреки всевозможным искажениям, привносимым историей и движением времени. И хотя ее передача, как правило, осуществляется устно, тем не менее, Традиция может быть передаваема посредством науки символов, а также через текст, произведения искусства, мифы и ритуалы.

      Традиционное знание существует с древних времен, но было бы тщетным искать "исток" Традиции. По мере углубления в корни Традиции, она обнаруживает свою вненаходимость как по отношению к пространству (географическому), так и по отношению ко времени (историческому). Она вечно пребывает здесь и сейчас, в каждом человеческом существе, как постоянное и живое присутствие. То есть "исток" Традиции может быть только метафизическим. Будучи выражением самой сокровенной сути человечества, Традиция остается живой и в наше время. Работы Рене Генона и Мирчи Элиаде засвидетельствовали тот факт, что традиционная мысль способна быть в высшей степени актуальной и для нашей эпохи. Кроме того, современные исследования обнаружили точки соприкосновения между некоторыми основополагающими принципами современной науки, с одной стороны, и Традиции - с другой.

      Несложно заметить и явную точку соприкосновения между Традицией и театром, ввиду культивируемого Традицией качества живой непосредственности: это как раз то качество, которое обеспечивает действенность устной передачи, и это как раз то качество, которое имеет в виду Традиция, постоянно апеллируя к Настоящему моменту и к прямому опыту, обретаемому "здесь и теперь". Брук обращается - более или менее явно - как раз к этому качеству, когда пишет следующее: "Театр существует здесь и сейчас. Это то, что происходит в тот самый момент, когда идет представление, в тот момент, когда мир актеров и мир аудитории встречается между собой. Общество в миниатюре: микрокосмы, каждый вечер сводимые вместе в едином пространстве. И роль театра заключается в том, чтобы дать микрокосмосу прикоснуться к обжигающему и мимолетному проблеску иного мира и таким образом заинтересовать его, трансформировать, интегрировать".4

      Очевидно, театр, согласно пониманию Брука, хотя и является по самой своей природе "внетрадиционным", может быть, тем не менее, полем изучения, на котором возможна встреча с Традицией и ее исследование. Интерес Брука к мысли Гурджиева также очевиден: как известно, Брук посвятил несколько лет работе по созданию киноверсий одной из книг Гурджиева. Мы считаем, что существует неслучайная связь между театральным творчеством Брука, с одной стороны, и учением Гурджиева - с другой. По этой причине имя Гурджиева будет часто повторяться в настоящем очерке.

      Гурджиев (1877-1949), всецело оставаясь человеком Традиции, тем не менее, сумел выразить свое учение современным языком. Он, также нашел удачный способ формулирования - почти в научной манере - законов, пронизывающих собой все уровни реальности. Эти законы говорят о "единстве в разнообразии"5, единстве, которое лежит в основании бесконечного многообразия форм, связанных с различными уровнями бытия. Эти законы объясняют, почему человечество не является чем-либо изолированным и привязанным к одной из тысяч реальностей, а прямо связано со всей многомерностью единой реальности.

      Эстетическая реальность, духовная реальность, научная реальность: разве все они не восходят к одному и тому же центру, оставаясь при этом четко очерченными и несводимыми одна к другой? И не  открыли ли современные научные исследования (и квантовые, и субквантовые) парадоксальные и удивительные аспекты природы, о которых ранее даже и не подозревали, и не приблизило ли это научную мысль к тому, что давно было известно Традиции?6

      Театральное творчество, традиционная мысль, научная мысль: такая встреча, возможно, и необычна, но, конечно же, не случайна. По собственному признанию Питера Брука, именно это явное противоречие между искусством и наукой и было тем фактором, который привлекал его как в театральной деятельности, так и в изучении Традиции. Поэтому вовсе не удивительно, что такая книга, как "Золотое сечение" Матила Гика (Matila Ghyka), оказала на него столь сильное влияние, так как в ней речь идет именно о взаимоотношениях между числами, пропорциями и эмоциями.

      Возможный диалог между наукой и Традицией, искусством и Традицией, наукой и искусством весьма плодотворен, содержателен и потенциально способен дать средства и метод понимания нашего непрерывно усложняющегося мира.

 

 Театр, как поле изучения энергии, движения и взаимоотношений



 

      Мы полагаем, что поиски Брука в театре структурированы вокруг трех полярных элементов: энергии, движения и взаимоотношений. "Мы знаем, что видимая поверхность мира - это только корка", - пишет Брук. - "А под коркой - кипящая материя, подобная той, которую мы видим, если всматриваемся в вулкан. Каким образом высвободить, выпустить наружу эту энергию?".7 Театральная реальность может быть определена, как движение энергии, движение как таковое, которое постигается посредством определенных взаимоотношений: взаимоотношений актеров и взаимоотношений между текстом, актерами и аудиторией. Движение не может быть результатом действия актера: актер не "делает" движения, оно само движется сквозь него (или нее). Брук приводит в качестве примера Мерса Канингема (Merce Cunningham): "Он натренировал свое тело быть послушным, его техника - его слуга, и потому, вместо того, чтобы быть занятым "деланием" движения, он просто позволяет движению раскрыться вместе с раскрыванием музыки".8

      Одновременное присутствие энергии, движения и определенных взаимоотношений вызывают к жизни театральное событие. В связи с Оргастом (Orgast) Брук говорил об "огне события", который является "самой удивительной вещью театрального представления, посредством которой все вещи, над которыми мы работали, вдруг попали на свое собственное место".9 Это "попадание вещей на свое место" означает внезапное обнаружение структуры, скрытой под разнообразием форм. Поэтому Брук считал сущностью театрального творчества "высвобождение динамического процесса".10. И именно тем фактом, что имеет место "высвобождение", а не "фиксация" или "схватывание" этого процесса, и обусловлена внезапность события. Линейное развертывание - это способ видения событий с позиций механического детерминизма, тогда, как здесь событие связано со структурой, которая в принципе не является линейной. Здесь событие - следствие каких-то "боковых", вторичных взаимоотношений и взаимосвязей.

      Событие - другое ключевое слово, которое часто использует Брук, делая на нем ударение. Может ли быть простым совпадением, что это же самое слово проходит красной линией через современную научную теорию, начиная с Энштейна и Минковского? И не базируется ли реальность на едином основании, залегающем глубже бесконечного разнообразия внешних видимых форм?

      В 1900 году Макс Планк представил концепцию "элементарного кванта действия" - физическую теорию, связанную с проблемой континуальности: энергия имеет дискретную, неконтинуальную структуру. В 1905 году Энштейн сформулировал специальную теорию относительности, открывающую новый тип взаимоотношений между пространством и временем. Она сыграла решающую роль в дальнейшей радикальной переоценке взаимоотношения "предмет-энергия". Постепенно идея предмета (вещи, объекта) вытесняется идеей "события", "взаимоотношения" и "взаимосвязи", то есть акцент переносится на энергетическую сторону бытия. Теория квантовой механики была разработана много позже, около 1930 года. Она разрушила концепцию идентичности, общепринятую в связи с классическими представлениями о частицах. Впервые возможность пространственно-временной прерывности  (discontinuum) была признана логически состоятельной. И, наконец, теория элементарных частиц - развитие как квантовой механики, так и теории относительности, включая и попытку выхода за пределы обеих, - находится в настоящее время в процессе разработки.

      Подобно обоим современным ученым и Гурджиеву, Брук убежден в материальности энергии. Давая характеристику вульгарному (rough) театру, он пишет: "Сакральный театр имеет один тип энергии, а вульгарный - другой. Этот тип энергии содержит в себе радость и веселье, но он же оборачивается возмущением и враждой. Это агрессивная энергия: гнев, а временами - ненависть".11

      А Гурджиев сказал: "Все во вселенной материально, и именно потому высшее понимание более материалистично, чем сам материализм".12 Он говорит о "материи", которая "всегда та же самая, но степени материальности бывают разными. И эти различия степеней материальности прямо зависят от качеств и свойств энергии, наличествующей в конкретной данной точке".13 Таким образом, "вещи" - это локализованные конфигурации энергии.

      Но откуда приходит эта энергия? Каковы законы, управляющие трансформацией недиференцированной энергии в специфические ее формы? Является ли эта недиференцированная энергия фундаментальным субстратом всех форм? В какой мере актеры и аудитория во время театрального представления могут быть вовлечены и интегрированы в грандиозную борьбу энергий, происходящую в природе в каждый момент?

      Прежде всего отметим, что в театральном поиске Питера Брука комплекс "текст-актер-зритель" несет в себе свойство природной системы: когда подлинное театральное  "событие" возникает к жизни, оно является чем-то большим, нежели сумма его частей. Взаимодействие между текстом и актерами, текстом и аудиторией, актерами и аудиторией вызывает к жизни новый элемент, несводимый ни к какому из исходных, ни к их сумме. И в то же время текст, актеры и аудитория остаются целостными подсистемами, взаимораскрывающимися по отношению одна к другой. В этом смысле можно кое-что сказать о жизни текста. Брук говорил, касаясь этого предмета много раз, что пьеса не имеет раз и навсегда фиксированной формы. Она развивается посредством актеров и зрителей, вовлекая в себя и тех, и других. Смерть текста связана с процессом закрытия, то есть с прекращением взаимообмена. В "Пустом Пространстве" есть такие слова: "Врач может сразу же определить различие между наличием в теле жизни и уже бесполезным мешком с костями, который оставила жизнь. Но мы менее компетентны в понимании того, как идея, отношение или форма проходят свой путь от жизни к умиранию.14

      Итак, не обладает ли система "текст-актер-зритель" неким иным важным свойством природных систем, которое ускользает от определения природной системы как "модуля координации в иерархии природы"?15 Конечно, речь идет о том случае, когда зритель выходит из театрального события обогащенным новой информацией в сфере энергии: "Я искал движение и энергию. Телесную энергию, соединенную с эмоциональной и высвобожденную вместе с ней таким образом, чтобы вызвать у зрителя особое ощущение наполненности жизненностью, которое он не найдет в повседневной жизни".16 И как носитель этого "чувства жизненности", зритель сможет сделать другие открытия и принять участие в других взаимообменах уже в самой жизни.

      Но что существенно - это распознать на каждом из уровней действие законов, общих для всех уровней. Можно рассматривать вселенную (как это имеет место в космологии Гурджиева и в научной теории систем) как великое Целое, громадную космическую матрицу, в которой все находится в вечном движении и непрерывном переструктурировании энергий. Это единство не статично, оно предполагает дифференциацию и многообразие, но не самой субстанции, а общей организации: определяющих законов Целого. Эти законы только тогда в полной мере действенны, когда системы взаимно открыты по отношению одна к другой и пребывают в непрерывном и универсальном обмене энергий.

      Это именно тот взаимообмен, который создает, по словам Гурджиева, "общее гармоническое движение систем" или "гармонию взаимной поддержки во всех космических средоточиях".17 Открытость системы предохраняет ее от дегенерации и окончательной смерти. Не-отделенность  сохраняет жизнь. Хорошо известно, что все закрытые физические системы попадают под действие принципа Клаузиса-Карно, то есть содержащаяся в них энергия неминуемо дегенерирует, а беспорядок увеличивается. Следовательно, чтобы был порядок и стабильность, должны присутствовать открытость и взаимообмен. Такой взаимообмен может быть либо синтезом на одном и том же уровне, либо происходить между системами, принадлежащими к разным уровням.

      Почти все актерские "упражнения" и "импровизации" в Центре Брука нацелены на достижение открытости и взаимообмена. Свидетельства из первых рук о результатах этих занятий многочисленны: достаточно сослаться на опубликованные отчеты о подготовительной работе к "Беседе птиц", "Оргасту" и "Кармен".18 Брук вполне определенно говорил, что посредством этих упражнений и импровизаций актеры пытаются "добраться до самого существенного: иначе говоря, к той точке, в которой импульсы одного соединяются с импульсами другого и резонируют уже совместно".19 Майкл Ростайн описывает, как в процессе подготовки к "Кармен" один из певцов должен был поворачиваться спиной к другому, с тем чтобы попытаться воспроизвести жесты человека, с которым вместе поет, не видя его. Или актеры, сидящие кругом и пытающиеся молча "передать" друг другу жесты или слова: в конце концов, сила и ясность внутренних образов делает их "видимыми". Это неподдельно точная и строгая исследовательская работа.

      В одном из упражнений в процессе подготовки к Оргасту каждый актер воплощал в себе какую-то часть одной и той же личности, включая, например, "голос ее подсознания".20 В другом упражнении актеры декламировали монолог из Шекспира непрерывными циклами и в три голоса, и "неожиданно актер преодолевает барьер и опытным путем обнаруживает, какая огромная свобода открывается внутри строжайшей дисциплины".21 И что здесь существенно - это достижение свободы посредством подчинения законам, которые позволяют открыться "неизвестному" открыться взаимоотношениям. "Быть -  это значит быть во взаимоотношениях", - гласит ключевое положение основателя общей семантики Альфреда Коржибски 22 (Alfred Korzybski). Упражнения и импровизации предоставляли возможность "войти во взаимоотношения с наиболее обычными и наиболее скрытыми уровнями опыта"23, обнаружить потенциально действенную эквивалентность между жестами, словами и звуками. В этом смысле слова, которые обычно являются носителями значений, могут быть заменяемы жестами или звуками. "Вхождение в неизвестное всегда сопровождается страхом. Каждая буква является причиной последующей буквы. Часы работы могут высвободить десять букв во время процесса, когда идет поиск, ведущий к высвобождению слова, звука. Мы не пытаемся создать метод, мы хотим делать открытия".24

      Таким образом, упражнения и импровизации имеют ценность не сами по себе, а как вспомогательное средство для настройки театрального "инструмента", коим является само существо актера, и для создания "живого драматического потока"25 внутри актерской группы. Театральное "чудо" создается впоследствии, при поддержки активного присутствия аудитории, когда открывание в сторону "неизвестного" может быть реализовано с большей полнотой. Но какова природа этого "неизвестного"? Не является ли оно другим названием единства неопределенных связей в "системе систем", как сказал бы Стефан Лупаско26 (Stephan Lupasco), в парадоксальном сосуществовании детерминированного и недетерминированного, порядка и спонтанности, гомогенности и гетерогенности? Как понимать слова Аттара, когда он писал в "Заклинании": "Для каждого атома есть особая дверь, и для каждого атома есть особый путь, ведущий в таинственное Бытие, о котором я говорю... В этих безбрежных океанах мир есть атом, и атом есть мир..."?27

      Традиционная мысль всегда утверждала, что Реальность не привязана к пространству - времени: она просто есть. Когда Гурджиев говорил о трогоавтоэгократическом процессе", который обеспечивает "взаимное питание" всего, что существует, он называл этот процесс "нашим надежным спасителем от действия беспощадного Геропаса..."28. Зная, что для него "Геропас" означал "Время", мы можем понять смысл этого утверждения: единство неопределенных связей между системами ускользает от действия времени - оно просто есть, оно вне пространства - времени. Время, этот "уникальный идеальный субъективный феномен", не существует само по себе. Пространственно-временной континуум, если его рассматривать изолированно, как вещь в себе, является некой разновидностью аппроксимации, то есть субъективным феноменом, привязанным к определенной подсистеме. Каждая подсистема, соотносясь с определенной "степенью материальности", обладает собственным пространством - временем.

      В конечном итоге, в некоторых современных научных теориях29 описание физической реальности потребовало введения иных измерений, нежели пространственно-временные. Физическое "событие" происходит во всех измерениях одновременно. Следовательно, на этом уровне уже нельзя говорить о линейном, континуальном времени. Здесь есть закон причинности, но событие происходит внезапно.  Здесь нет ни "до", ни после в обычном смысле этих слов: здесь имеет место нечто подобное прерывности в самом существе времени как такового.

      Можно ли понять сущность театрального "события", не имея опыта переживания времени? На это могут возразить, что сущность театрального "события", как его понимал Питер Брук, заключается во внезапности, в  непредвиденности (в смысле невозможности точного воспроизведения по собственному желанию). Но Брук говорил по этому поводу: "Особые моменты не зависят более лишь от счастливой случайности. Хотя их и нельзя повторить. Спонтанные события поэтому всегда воспринимаются как устрашающие или чудесные. Но их можно открыть вновь".30 Смысл "никогда не принадлежит к прошлому"31: он возникает из тайны настоящего момента, мгновения открытости к взаимоотношениям. Этот "смысл" бесконечно богаче того, который может быть постигнут посредством классической "рациональной" мысли, опирающейся (возможно, никогда это не осознавая) на линейную причинность и механистический детерминизм. В мимолетные мгновения великие актеры приходят в соприкосновение с этим новым видом "смысла". В случае Пола Скофилда (Paul Scofield), например: "... инструмент и актер являются одним целым - инструмент из плоти и крови, который сам по себе открывается неизвестному... Это выглядело так, как будто произнесение слов посылало сквозь него вибрации, возвращавшиеся эхом обратно и нагруженные при этом таким смыслом, который был намного сложнее и глубже, чем это могло быть доступно рациональному мышлению актера".32

      Есть что-то простое, прямое и непосредственное в самой идее "настоящего момента" - разновидность абсолютной свободы по отношению к представлению, оживляющая и непосредственно ощущаемая спонтанность. "Идея настоящего момента, - пишет Пирс (Pirce), внутри которого - существует он или нет - мы обнаруживаем точку времени, где никакая мысль не может быть развернута, где никакая деталь не может быть сглажена, - это идея Первичности ...".33 Первичность - это такой способ бытия, когда все является таким, как оно есть, самым позитивным образом, без какой-либо зависимости от чего-либо еще".34

       "Волшебство" театрального творчества Питера Брука, как мне представляется, связано именно с этим значением настоящего момента, высвобождающего энергии, движущиеся в гармоническом потоке и требующие от зрителя быть активным участником театрального события. Парадоксально, но мы находим все "точки схождения", которые были предметом нашего обсуждения в этом исследовании, не столько в его фильме "Встречи с замечательными людьми", сколько в таком спектакле, как "Вишневый сад". Возможно, это является следствием того различия между кино и театром, о котором Брук говорил следующее: "Существует лишь одно серьезное различие между кино и театром. Кино выплескивает на экран образы из прошлого. Поскольку сознание делает это на протяжении всей жизни, кино и кажется столь сокровенно реальным. Конечно же, это не более чем удовлетворение и приятное продолжение нереальности повседневного восприятия. Театр, с другой стороны, всегда утверждает себя в настоящем. Это и способно его сделать более реальным, нежели обыденный поток сознания. Это же способно сделать его таким волнующим".35 Тексты Чехова, "драматурга жизненного движения",36 или Шекспира предоставляют возможность для выявления всех измерений театрального творчества Брука. В "Вишневом саде" есть специфические моменты, когда, казалось бы, банальные слова и жесты вдруг открывают за собой присутствие иной реальности, которая неожиданно осуществляется как единственно значимая. Поток нового качества энергии начинает передаваться  зрителю, который ощущает себя вознесенным на какую-то новую высоту, где он внезапно и каким-то новым образом встречается с собственным существом. Впечатления, впечатанные в нашу память подобным образом, остаются надолго: хотя театр и является "само-разрушительным искусством"37, он, тем не менее, способен производить такие эффекты, коим присуще качество определенного постоянства.

 

      


следующая страница >>



В политике приходится делать много такого, чего не следует делать. Теодор Рузвельт
ещё >>