Перепись-2010 как индикатор культурных процессов среди финно-угров РФ - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Театрализация национальных праздников обских угров как средство этнокультурного... 1 66.12kb.
Гуу 2010(11) Перепись 2010 Режим работы пу района Выхино 1 79.25kb.
Польша Перепись населения в Польше 2001 – 2002 гг 1 43.88kb.
V всероссийская конференция финно-угроведов «Финно-угорские языки... 3 565.06kb.
Тамбов, Россия повседневность как индикатор изменения общественного... 1 68.07kb.
Монография Москва 2010 Щеглова Л. В. Щ образ благородного всадника... 12 2595.07kb.
Тест по истории Задание 1 Выделите среди финно угорских племен славянское 1 148.04kb.
Международная конференция демографическая динамика в контексте социо-культурных... 1 97.35kb.
Чемпионат Приморского края среди крейсерских яхт 2010 г. Владивосток 08. 4 401.05kb.
Перепись населения в Индии проводится каждые 10 лет, начиная с 1881... 1 23.92kb.
Инструкция по эксплуатации галогенный аккумуляторный фонарь johnlite... 1 36.06kb.
Путешествие в Финно-угорию: язык и вербальная культура удмуртского... 1 56.02kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Перепись-2010 как индикатор культурных процессов среди финно-угров РФ - страница №1/1

Перепись-2010 как индикатор культурных процессов среди финно-угров РФ
В ноябре 2011 г. были обнародованы общие итоги Всероссийской переписи населения 2010, в том числе и данные об этническом составе населения страны. Итоги переписи сразу привлекли к себе внимание общественности, и их обсуждение активно продолжается, в частности, в регионах, которые теперь весьма часто и не вполне корректно называют «финно-угорскими».

Результаты двух предыдущих переписей, показавших усложнение ситуации среди финно-угров России, вызывали неоднозначную реакцию как среди специалистов, так и среди активистов различных этнических организаций. Нередко эти результаты пытались политизировать и таким образом цифры становились не инструментом учета, а инструментом политического давления.

Главная идея тех, кто понимает этническую идентичность как жесткую «привязку» личности к группе и считает культурный диктат группы над личностью вполне «естественным» заключается в том, что данные переписей свидетельствуют о «вымирании» российских финно-угров. Причем понимание этничности «как примордиальной сущности определенной биологически»1 близка не только сторонникам этнического национализма, но и некоторым европейскими демократическим институтам. Первая попытка «практического» применения ими названного подхода была предпринята еще в 1998 г., когда по инициативе депутата Европарламента от Финляндии Тюти Исохоокана-Асунмаа в комитете по культуре Евросовета был заслушан доклад о мерах, гарантирующих сохранение своеобразия финно-угорских меньшинств, а Парламентская Ассамблея разработала резолюцию 1171, касающуюся уральских (т.е. финно-угорских и самодийских) культурных меньшинств «подверженных вымиранию».2 В адрес России поступила рекомендация предпринять меры для сохранения и развития языка и культуры финно-угорских меньшинств, усилить внимание государственных институтов к нуждам этих народов.

Следующей важной вехой в презентации сценария «вымирания» российских финно-угров стало выступление с пленарным докладом на IV Всемирном конгрессе финно-угорских народов, прошедшем в августе 2004 г. в Таллине, видного венгерского языковеда Яноша Пустаи. Он призвал обратить внимание на значительное сокращение численности многих уральских народов и сделал прогноз, согласно которому в 2093 году общий численный состав этих народов сократиться вдвое. Причем сам факт изменения численности им расценивался не как следствие культурных взаимодействий, а как некий «культурный апокалипсис». Этот изначальный посыл повлек за собой и целую серию других сомнительных умозаключений.6 Предложения ученого сводились к необходимости тотальной этнизации всего культурного пространства тех регионов, где проживают российские финно-угры, но где при этом они не являются большинством населения и где исторически сформировались сложные поликультурные сообщества. Структуру отношений в местных сообществах ученый выносил как бы «за скобки» своих рассуждений и потому его предложения представали как совершенно утопичные. Тем не менее, доклад Пустаи стал своеобразным политическим манифестом для некоторых активистов этнических движений финно-угров как в зарубежной Европе, так и в России.

Именно после конгресса в Таллине начала развертываться кампания «по защите прав уральских меньшинств». Инициаторами этой кампании выступили эстонские политики. Их усилиями было принято «Обращения в поддержку марийского народа»,7 поводом для которого послужило криминальное нападение на одного из активистов марийского движения. Интергруппа Европарламента, занимающаяся вопросами национальных меньшинств, 10 марта 2005 г. обсудила вопрос «о положении марийского народа в России» и приняла решение поднять этот вопрос на переговорах с делегацией российских парламентариев. Еще ранее Европарламент поручил подготовку специального доклада по положению уральских народов в России депутату от Эстонии Катрин Сакс, которая в свое время занимала пост министра по делам народонаселения своей страны, но не являлась специалистом по проблемам меньшинств. В связи с развернувшейся кампанией в поддержку финно-угорских народов в России, работа над данным докладом была активизирована. Осенью 2006 г. данный доклад был представлен в Комитет по культуре, науке и образованию ПАСЕ под наименованием Doc. 11087, Situation of Finno-Ugric and Samoyed Peoples.8 По существу в докладе развивались идеи Я. Пустаи. Основной смысл доклада состоял в том, чтобы показать: ситуация с положением финно-угорских народов России «значительно ухудшилась», ибо их численность сокращается. Сокращение численности вкупе с другими культурными изменениями, происходящими в культурном облике народов уральской языковой семьи, служили «доказательством» неэффективности федеральной и региональной политики в РФ. На этой основе обосновывалась необходимости тотальной этнизации культурной жизни в регионах проживания финно-угров.

К названному докладу экспертами было высказано множество претензий, но главная из них состоит в том, что его авторы не принимали во внимание наличие сложных культурных сообществ в регионах проживания финно-угров, фактически отрицали право граждан на культурную свободу (ибо личность в докладе рассматривалась как «заложник» неких высших культурных интересов).



Сегодня очевидно, что сугубо арифметический подход к анализу культурной и языковой ситуации в сложных сообществах приводит не к прояснению ситуации, а наоборот, запутывает ее. При «арифметическом» подходе сугубо приватные вопросы культурного выбора и культурных предпочтений трансформируются в политические дебаты, логика которых неумолимо приводит стороны к взаимным обвинениям в ассимиляторстве и националистических гонениях.

Обнародованные результаты новой переписи населения активно обсуждают в регионах, причем сведения о финно-уграх опять оценивают именно в терминах «вымирания», «ассимиляции», «исчезновения». Правда, в официальной прессе обсуждение общих итогов переписи в первое время носило характер обычной констатации демографических перемен, но в интернет-пространстве палитра драматических умозаключений варьируется от сдержанно-пессимистичных комментариев,9 до выдвижения идеи «последнего рубежа» и постановки в связи с этим новых целей перед этнонациональными движениями и предстоящими этническими съездами.10 Показателен в этом отношении круглый стол, который организовало перед предстоящим Х съездом коми народа общественное движение «Коми войтыр» и на который не могла не откликнуться официальная пресса. Издание Правительства и Государственного Совета Коми газета «Республика» в частности так описывала ключевую идею дискуссий: «Гром грянул весной прошлого года. Впервые за всю историю республики общеобразовательные школы закончили всего 300 с небольшим выпускников, прошедших курс обучения коми языку как родному. Рекордно низкое количество молодых людей со знанием коми языка в объеме средней школы вскоре нашло своеобразное подтверждение в итогах последней всероссийской переписи. За небольшой отрезок времени, разделяющий эту перепись от аналогичной, прошедшей в 2002 году, коми недосчитались почти 60 тысяч человек. Эти две цифры для достаточно небольшого по численности народа можно смело назвать катастрофическими».11 Примерно аналогичные мнения высказывались и о культурных процессах среди удмуртов. Так в одном из интернет-комментариев по поводу итогов переписи утверждалось, что «...нынешнее поколение может стать свидетелем исчезновения удмуртов».12 При этом нередко более показательны не столько сами размещенные в сети материалы, сколько многочисленные комментарии к ним пользователей.

Однако результаты очередной переписи показывают лишь то, что ослабевает «культурный диктат групп», что люди все более свободно выбирают себе культурные ценности, включая язык и культурную идентичность. Данные переписи свидетельствуют об изменении отношения населения, особенно молодежи, к категории этнической принадлежности («национальности»). Об этом же свидетельствуют и результаты массовых опросов населения разных регионов страны. К примеру, материалы нашего опроса, проведенного в марте 2010 г. в Сыктывкаре, Архангельске и Мурманске показали, что национальная принадлежность «очень важна» для 33,9% респондентов в Архангельске, 13,8% - в Мурманске и 29,1% - в Сыктывкаре. Соответственно «совсем не важна» она для 14,9% опрошенных жителей Архангельска, 15,1% - опрошенных в Мурманске и 14,7% - в Сыктывкаре. Наибольшая доля (соответственно 49,2%; 68,1% и 51,7%) указали, что помнят о своей этнической принадлежности, но не считают, что она «имеет особое значение», поскольку «важнее личные качества человека, а не его национальность». Различия в оценках значимости этничности в зависимости от принадлежности респондентов к той или иной этнической группе не были значительными.

Цифровые данные, зафиксированные советскими и современными переписями, показывают сложную картину изменения численного состава разных народов уральской языковой семьи. Однонаправленной динамики в демографическом развитии уральцев никогда не наблюдалось. Однако условно можно говорить о наличии двух типов изменений численного состава. Для иллюстрации приведем таблицу, в которой представлены доступные данные о финно-уграх по переписям с 1926 по 2010 гг.

В период с 1926 по 1979 г., которые в России признаются благополучными в демографическом отношении (годы сталинских репрессий, военные потери тут выносятся как бы за скобки), численность венгров и коми-пермяков колебалась; численность марийцев, коми, удмуртов стабильно росла; численность саамов и манси оставалась стабильной; численность мордвы и карел последовательно сокращалась. Очевидно, что не только собственно демографические факторы (соотношение полов, состав возрастных когорт, показатели рождаемости и смертности) оказывали влияние на численный рост или его снижение, но в большей мере влияние оказывали социально-экономические и культурные факторы. В Коми автономном округе в 1933-1934 гг. и затем в 1936-1937 гг. сокращение численности было вызвано голодом, который в свою очередь стал следствием политики тотальной коллективизации.13 Для демографического развития вепсов решающую роль играл дисперсный характер их расселения и повсеместное соседство вепсских сел с русскими. Резкое сокращение численности ижорцев объясняется особенностями их культурного позиционирования. Наиболее общее для всех групп ижор этническое самоназвание - «русские» (“venäläiset”, venalaizet”) первоначально представляло собой политоним (принадлежность к Русскому государству), а впоследствии превратилось в конфессионим («русские» как носители православной религии), что было важно для культурного позиционирования при проживании на одной территории с финнами-лютеранами (ингерманландцами).14 Не случайно в 1930-е гг. ижорская интеллигенция дружно отвергла идею политики «ижоризации». Иными словами, в каждом конкретном случае действовали далеко не только демографические, но в разной пропорции также социально-экономические и культурные факторы.

Таблица 1. Численность финно-угорских народов в России по данным переписей населения 1926-2010 гг.





1926 г.

1937 г.

1939 г.

1959 г.

1970 г.

1979 г.

1989 г.

2002 г.

2010 г.

бесермяне

10035

-

-

-

-

-

-

3122

2201




венгры

-

-

-

-

6681

4313

5742

3768

2781




вепсы

32784

29585

31449

16170

8057

7550

12142

8240

5936




водь

705

-

-

230

-

-

-

73

64




ижорцы

16136

8565

-

1100

561

449

-

327

266




карелы

248030

231464

249855

164050

141148

133182

124921

93344

60815




коми

375740

380464

415173

201018

315347

320078

336309

293406

228235




коми-ижемцы

-

-

-

-

-

-

-

15607

6420




коми-пермяки

149448

121082

-

143030

150244

145993

147269

125235

94456




манси

5754

6138

-

6318

7609

7434

8279

11432

12269




марийцы

428001

398525

476382

498066

581082

599637

643698

604298

547605




горные марийцы

-

-

-

-

-

-

-

18515

23559




лугово-восточные марийцы

-

-

-

-

-

-

-

56119

218




мордва

1307415

1214189

1376338

1211105

1177492

1111075

1072939

843350

744237




мокша

-

-

-

-

-

-

-

49624

4767




эрзя

-

-

-

-

-

-

-

84407

57008




саамы

171

1828




1760

1836

1775

1835

1991

1771




удмурты

504010

563404

600005

482057

678393

685718

714833

636906

552299




финны

-

135643

-

72356

62307

55687

47102

34050

20267




ингерманландцы

114831

-

-

-

-

-

-

314

441




ханты

22306

22801

-

19246

21007

20743

22283

28678

30943




эстонцы

154666

89529

-

-

62980

55539

46390

28113

17875




сету

-

-

-

-

-

-

-

197

214




Источник: База данных Институт этнологии и антропологии РАН (Москва).
Наибольший интерес представляет анализ динамики численности финно-угров на основании данных последних трех переписей населения. Помимо сугубо научного интереса, оценка изменений в численном составе финно-угорских народов имеет и политическое значение, поскольку, как мы уже подчеркивали, не прекращаются попытки представить снижение численности отдельных народов как результат некой общей целенаправленной государственной политики, которую традиционно называют «русификацией».

Если оценивать изменения арифметических величин от переписи к переписи, то очевидно сокращение численности финно-угров. Важно, однако, осуществить не столько простой анализ изменений численности, но уделить внимание структурным изменениям. Во-первых, предыдущая перепись (2002 г.) зафиксировала «появление» целого ряда «новых» этнонимов. Фактически же речь шла об актуализации тех субэтнических наименований, которые прежде были широко распространены, но в советскую эпоху в силу разных причин, в том числе в силу заявлений специалистов-этнографов о завершении процессов культурной консолидации среди народов СССР, не использовались в публичной сфере. Однако, начиная с 1990-х гг. происходит не только актуализация целого ряда субэтнических наименований, но в них начинают вкладывать и новый смысл. К примеру, наиболее радикальные активисты ижемского, горномарийского, эрзянского движения стали утверждать, что ижемцев, горных марийцев и эрзян вообще следует считать самостоятельными народами. Что касается бесермян, то тут случай особый и ясных объяснений их культурной принадлежности нет даже у специалистов, в результате чего еще в 1992 г. Верховный Совет Удмуртии принял специальное постановление «О восстановлении исторического имени бесермянского народа», согласно которому бесермяне обрели статус отдельного народа.15

При этом следует заметить, что названные процессы реидентификации приобрели значительные масштабы,16 и это позволило нам в свое время заявить об углубляющемся процессе этнической фрагментации среди финно-угров.17 Результаты переписи-2010 не подтвердили ранее высказанное предположение. Процесс фрагментации не только не получил развития, но, видимо, начинает усиливаться внутриэтническая интеграция и гомогенизация. Так доля тех, кто заявил о себе как о луговых марийцах или о мордве-мокше сократилась беспрецедентно (в десятки раз), почти втрое сократилось число лиц, желающих именоваться коми-ижемцами (сказалась отчасти, конечно, и кампания «запишись коми», проводившаяся накануне переписи), на треть сократилось число бесермян. Устойчивой локальной идентичностью, однако, все еще является горномарийская и эрзянская, причем если число тех, кто идентифицирует себя как горных марийцев заметно возросло, то число эрзян столь же заметно сократилось.

Предыдущая перепись зафиксировала снижение доли горожан среди целого ряда финно-угорских народов, что позволило заявить нам о начале процесса деурбанизации финно-угров.18 Мы полагали, что городские сообщества финно-угров подвергаются усиленной аккультурации и ассимиляции, а потому и далее неизбежно их динамичное сокращение, в то время как сельские сообщества будут относительно стабильны и потому их вес в общей социальной структуре финно-угорских сообществ станет возрастать. Но ситуация оказалась более сложной. Сельские сообщества продолжали ускоренно сокращаться, и в этом процессе существенную роль играет то, что на селе более старое население и существенно выше естественная убыль населения, что продолжается активный процесс миграции сельской молодежи в города. В результате, устойчивость сельских сообществ была несколько переоценена, но и темпы ассимиляционных процессов в городах оказались, видимо, ниже, чем мы ожидали. Более того, очевидно, что масштабы миграции финно-угров в города оказались достаточно высокими в последние годы. Во всяком случае, миграция была значительно выше, чем в 1990-е гг., что и позволило миграционному притоку компенсировать потери от ассимиляции. По данным переписи населения 2010 года, доля горожан среди коми-пермяков, коми, мордвы, марийцев, карел заметно увеличилась. Сокращение доли горожан произошло лишь у удмуртов, что, вероятно, связано с меньшей миграционной подвижностью удмуртской сельской молодежи.

Вообще мнение о том, что финно-угорские народы – это преимущественно сельские сообщества, вероятно, уже давно не соответствует реальному положению дел, ибо большинство вепсов, карел, води, мордвы, финнов, манси – это горожане, а у многих других уральских народов доля горожан близка к половине всех членов этнической группы. При этом в городах повсеместно финно-угры составляют меньшинство, а потому сам выбор брачных партнеров, дружеского окружения происходит в значительной мере вне «своей» группы. Это, безусловно, усиливает ассимиляционное «давление» на городские части названных народов.

Кроме того, в силу неизбежных интенсивных контактов с представителями других этнических групп, собственная этничность (если она не носит статусный характер) перестает восприниматься как важный культурный маркер. Таким образом, превращение финно-угров в городские сообщества, очевидно, усиливает ассимиляционные тренды среди них, но в еще большей мере - меняет личные стратегии идентификационного выбора, которые становятся множественными и более гибкими. Перепись такие перемены отразить не способна, и получается огрубленная картина «ассимиляции».

Отказ при переписи (или соцопросе) человека от отождествления себя с этнической группой отнюдь не всегда позволяет говорить об этнической ассимиляции. Тот факт, что между двумя последними переписными кампаниями вчетверо увеличилось количество лиц, не указавших свою этническую принадлежность,19 свидетельствует не только о не всегда качественной работе переписчиков, но и отражает определенные изменения в культурном позиционировании россиян. Происходит серьезная переоценка отношений к категории этническая принадлежность (в переписи – «национальность»). Если для старшего поколения эта категория существенно важна, то для молодежи она менее значима, но при этом возрастает значение гражданской идентичности20 и всякой другой идентичности. Более того, есть основания говорить о значительном идентификационном сдвиге в культурных ориентациях россиян. Данные исследований показывают, что общероссийская гражданская идентичность становится все более весомой персональной характеристикой,21 которая успешно сосуществует вместе с этнической идентичностью. А поскольку гражданская идентичность ассоциируется (пусть даже косвенно) с этническим большинством страны, постольку между общероссийской гражданской и русской этнической идентичностью представители меньшинств не видят значительной разницы. Поэтому «отказываясь» от этнической идентичности в пользу гражданской представитель того или иного этнического меньшинства маркирует себя как россиянина, называя себя русским.

Складывается новая тенденция, когда свобода культурного выбора, включая характер культурной идентификации, позволяет личности быть более свободной от давления группы и в значительной мере самой определять свои предпочтения.

Очевидно, что у финно-угорских народов, как и у многих других народов страны, имеют место потери населения в результате низкого уровня демографического воспроизводства, но потери в их численности нельзя объяснить только низким уровнем рождаемости и высоким уровнем смертности. Как следует из вышеприведенных рассуждений, существенны потери, которые мы прежде называли ассимиляционными потерями. Однако, на наш взгляд, сегодня эти потери корректнее и правильнее будет назвать признаками усложнения процесса идентификации. Одно из прав личности – право на культурную свободу, поэтому если человек в данном месте и в данное время решил определить свою этническую идентичность тем или иным способом, отличным от того, как он это делал раньше, он всего лишь реализовал свое право на культурную свободу. И в этой связи говорить об ассимиляции, которая ассоциируется с культурной анигиляцией, вряд ли разумно.

Применительно к современной ситуации это неразумно вдвойне, ибо в последние годы осуществляется огромное количество мероприятий, которые направлены на поддержку финно-угорских культур и языков, на проведение различных пропагандистских акций. Создан федеральный финно-угорский центр в Сыктывкаре и Поволжский финно-угорский центр в Саранске, издаются новые журналы, проводятся фольклорные и театральные финно-угорские фестивали, создаются телепрограммы и специализированные финно-угорские интернет-ресурсы и т.д. Но в условиях культурного плюрализма значительная часть финно-угров все же склонна к смене этнического самосознания, что и продемонстрировали результаты последних переписей. Означает ли это, что все культурные инициативы последних лет были напрасными? Нет, конечно. В конце концов важны не формальные различия – кто русский, а кто коми, а общественная потребность в культурных образцах. И эта потребность сохраняется.

Вопрос, который логично вытекает из вышесказанного и который еще не раз будет звучать в публичном дискурсе: насколько «ухудшилась» ситуация с финно-угорскими народами РФ? Ситуация изменилась — это очевидно, но оценивать ее только со знаком плюс или только со знаком минус не имеет смысла. Меняются не только культурные ориентации людей (перепись частично улавливает эти процессы), но и растет широта диапазона культурных предпочтений. Перепись отражает, какой выбор на данном этапе предпочтителен для людей. Более того, изменения в культурных ориентациях вполне закономерны. При этом важно заметить, что нынешние изменения являются вполне логичным продолжением ранее отмеченных культурных процессов. В этом смысле полезно сослаться на вывод, к которому в свое время пришел известный финский социолог Сеппо Лаллукка: «История подтверждает, что восточно-финским народам присущи как ассимиляционные, так и плюралистические ценности и стремления. Так, с одной стороны, большое число их представителей более или менее сознательно восприняли обрусение как свою цель, т.е. они желают абсорбироваться в большое общество, хотят, чтобы к ним относились просто как к индивидам. Устремленная таким образом на ассимиляцию, группа людей хочет быть полностью воспринятой доминирующей группой с последующим слиянием в большое общество. С другой стороны, имели и продолжают иметь место и стремления к этническому возрождению».22

Сегодня, однако, уже достаточно очевидно, что среди финно-угров усиливаются, во-первых, интеграционистские устремления, а во-вторых, как показывают данные социологических исследований,23 все большее влияние начинают оказывать ориентации на гражданскую общероссийскую идентичность, которая сосуществует с этнической как еще один способ культурного позиционирования личности. Кроме того, стало еще более очевидна условность этнических категорий, поскольку столь значительные колебания сначала в пользу этнолокальных определителей в 2002 г., а затем в 2010 г. масштабный отказ от них значительных групп населения демонстрируют пластичность этих категорий, как и в целом самой категории «этническая принадлежность». Впрочем, поскольку культурные ориентации достаточно изменчивы, нельзя исключать в будущем новых флуктуаций и возвратных тенденций.



Конечно, результаты переписи-2010 надо будет еще анализировать более детально, и наши выводы являются довольно общими и предварительными, но очевидно, что расценивать свободный культурный выбор огромного числа людей как свидетельство «вымирания» народов никак нельзя, хотя попытки трактовать результаты переписи именно так, скорее всего, будут предприниматься и далее.
Шабаев Ю.П.


1 Сюни Р.Г. Конструируя примордиализм: старые истории для новых наций //Антропология социальных перемен. - М., 2011, с. 56.

2 Резолюция 1171 (1998) Культура уральских национальных меньшинств под угрозой (www.suri.ee/doc/ru/reso_1171.html).

6 На IV Всемирном конгрессе выражают беспокойство о будущем финно-угорских народов. Пресс-релиз//Эрзянь мастор, 25 августа 2004 г.

7 Тишков В.А. Как делаются провокации (по поводу положения финно-угорских народов России) //Бюллетень сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов. №59 январь-февраль 2005 г.



8 Situation of Finno-Ugric and Samoyed Peoples/ Report Committee on Culture, Science and Education. Rewporter: Mrs. Katrin SAKS, Estonia, Socialist Group (http://assembly.coe.int/Main.asp? link:/Documents/WorkingDocs/Doc06/EDOC 11087.htm).


9 Итоги переписи-2010: резкое сокращение финских народов, обские угры и ненцы процветают (http://finugor.ru/node/22478).

10 Никитин С.П. Размышления перед съездом народа мари. Часть 2 (http://mariuver.wordpress.com/2012/01/14/pered-sjezdom-2/).

11 Сивкова Анна Призыв к «этнической мобилизации»// «Республика», 16 февраля 2012 г.

12 Итоги переписи-2010: Куда делись удмурты? (http://shukowwt.ucoz.ru/pub/itogi_perepisi_2010_kuda_delis_udmurty/1-1-0-9).

13 Ничиперович А. Размытые корни//Миян шог. Наша боль. - Кудымкар, 1990.

14 Крюков А.В. Об этническом самосознании ингерманландских финнов и ижор//Нестор. Журнал истории и культуры России и Восточной Европы, №10, 2007. О бесермянах. Сборник статей. - Ижевск, 1997; Попова Е.В. Бесермяне: проблемы статистического учета//Этнологический мониторинг переписи. М., 2011. с. 275-282.

15 О бесермянах. Сборник статей. - Ижевск, 1997; Попова Е.В. Бесермяне: проблемы статистического учета//Этнологический мониторинг переписи. М., 2011. с. 275-282.

16 Шабаев Ю.П., Чарина А.М. Финно-угорский национализм и гражданская консолидация в России (этнополитический анализ). СПб., 2010.

17 Шабаев Ю.П. Республика Коми: этническая ассимиляция или культурный плюрализм?//Этнокультурный облик России. Перепись 2002 года. М., 2007. с.79-92.

18 Шабаев Ю.П. Указ раб.

19 Вот какие мы — россияне// «Российская газета», 22 декабря 2011 г. Миронова Н.П. Этническое самосознание современной молодежи Республики Коми (на примере студентов г. Сыктывкара). Автореф. дис. на соиск. уч. ст.канд. ист. наук. М., 2011.

20 Миронова Н.П. Этническое самосознание современной молодежи Республики Коми (на примере студентов г. Сыктывкара). Автореф. дис. на соиск. уч. ст.канд. ист. наук. М., 2011.

21 Российская нация. Становление и этнокультурное многообразие. М., 2011. Лаллукка Сеппо Восточно-финские народы России. Анализ этнодемографических процессов. Издание переработанное и дополненное. СПб., 1997. с. 304.

22 Лаллукка Сеппо Восточно-финские народы России. Анализ этнодемографических процессов. Издание переработанное и дополненное. СПб., 1997. с. 304.

23 Российская нация. Становление и этнокультурное многообразие. М., 2011.








Люди, которые знают меньше всего, спорят больше всего.
ещё >>