Олжас Жанайдаров Джут Пьеса в 14 сценах Действующие лица - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Птичий рынок Одноактная пьеса в семи сценах. Действующие лица 1 122.91kb.
Интервью (одноактный моно-пьеса) действующие лица 1 179.87kb.
Леонид Жуховицкий Последняя женщина сеньора Хуана пьеса в 2-х действиях... 3 469kb.
Гусиные лапки одноактная пьеса Действующие лица 1 277.99kb.
Мини-пьеса без ремарок Действующие лица 1 99.84kb.
Пьеса Ильи Гутковского Нора-Парнас Действующие лица 1 235.03kb.
Пьеса в двух действиях действующие лица 4 678.41kb.
Чентро читта (одноактная пьеса) Ирина Ивкина Действующие лица 1 205.4kb.
Пьеса в четырёх действиях действующие лица 5 869.79kb.
Пьеса в двух действиях Действующие лица 1 375.5kb.
Михаил Сандлерман интерес пьеса Действующие лица 7 1358.71kb.
Работа: ученицы 9 «а»кл. Хакимовой Миланы 1 40.69kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Олжас Жанайдаров Джут Пьеса в 14 сценах Действующие лица - страница №2/4


Сауле. Горячий.

Ахмет. Болит. Устаю.

Сауле. Не ходи туда.

Ахмет. Я обещал. Обычное собрание.

Сауле. Как фамилия? Главного?

Ахмет. Айтпасов. Мурат Айтпасов.

Сауле. Знакомый род… Но не славный. Бездельниками всегда были. Разъезжали по аулам, бешбармачили, сплетни разводили.

Ахмет. Зачем ты так? Нормальный он.

Сауле. Бедный род, беднейший. Ничего своего. Вокруг отца такие постоянно ошивались. Шакалы. Как пришла революция, так сразу осмелели.

Ахмет. Дали шанс. Бедняки тоже хотят хорошо жить.

Сауле. Работать надо, трудом нормальным заниматься. А не обирать свой народ.

Ахмет. Ты просто жалеешь… Конечно, у отца 500 голов было, почет, богатство, люди в услужении…

Сауле. Попрекаешь меня? Ты уже сам, как бельсенды говоришь.
Пауза.
Сауле. Они специально так делают. Друг с другом стравливают. Кто эти бельсенды? Голь сплошная. Их тут главными сделали, а они мстят. Мстят за былой достаток.

Ахмет. Восстанавливают справедливость…

Сауле. Днем Карлыгаш заходила. Я ей пару корпешек и кошму дала. У них всё забрали. Ковры, украшения, посуду, даже белье. А почему? У Карлыгаш байский род, знатный. 700 голов было, а сейчас побираются. Бельсенды на радость.

Ахмет. Они просто выполняют свою работу.

Сауле. Как ты не понимаешь? Как не понимаешь?!
Младенец начинает плакать. Сауле подходит к люльке, качает ее.
Ахмет. Ты сама говорила – Аллах им судья.

Сауле. И тебе Аллах судья.

Ахмет. Что же мне делать, Сауле?

Сауле. Иди на собрание.
Сцена 6
Гостиничный ресторан. Официантка приносит чай в чайнике. Лена берет чайник, чтобы налить в чашки, но Ербол останавливает ее.
Ербол. Погоди, там. Не спеши. Чай настоится.
Лена отставляет чайник, смотрит на экран своего сотового телефона.
Ербол. Забудь. С молоком, а?

Лена. Что, чай?

Ербол. Да.

Лена. Так же нельзя.

Ербол. Почему?

Лена. Несовместимо.

Ербол. Эй, я всю жизнь. В Казахстане только так (Официантке.) Неси молоко, давай. (Лене.) Сейчас попробуешь. Молоко можно?

Лена. Молочные продукты еще ем. Но хочу отказаться.
Официантка уходит, Лена смотрит в окно.
Ербол. Худая совсем. Зачем вегетарианка, а?

Лена. Для здоровья полезно. Лучше себя чувствуешь.

Ербол. А силы откуда, там? Не понимаю. Насилие над собой.

Лена. В мясе много токсинов. Вредное оно.

Ербол. Маскара16! Мы тысячу лет мясо едим и всегда здоровые. Все мои предки больше восьмидесяти лет жили.

Лена. А могли еще дольше прожить.

Ербол. А кушать тогда что? Как без мяса-то, там, сама подумай!

Лена. Есть же овощи, фрукты. Орехи очень полезны, бобовые.

Ербол. Ага, там, конечно, «шоп»17 кушать.

Лена. Что?

Ербол. «Шоп». У нас так салаты ваши зовут – трава по-казахски. Нет у нас такого. Не растет ничего, культуры нет. А привозное, дрянь одна. Бобы, орехи… Тоже скажешь. Тьфу!

Лена. Можно еще рыбу готовить.

Ербол. У тебя, там, по географии «двойка», наверно. В Казахстане степи, голые, сухие. Есть Каспий, Арал еще был, речушки всякие – но мы рыбу нет, не наше совсем. Кочевники.

Лена. А! В Алма-Ате же яблоки вкусные, я знаю. Большие такие, в детстве кушала.

Ербол. Апорт. Конечно, на весь Союз, там, известные.
Официантка приносит молоко. Ербол берет чайник, наливает себе и Лене.
Ербол. Суши еще эти. Козявки какие-то, с рисом. Не наешься ведь. А в Алма-Ате сейчас модно. Молодежь вовсю.
Ербол добавляет немного молока себе и Лене в чашку с чаем.
Ербол. Вот, другое дело. Я как-то давно в Тулу, к другу, там. На грибы позвал, в лес. Природа красивая, но не понравилось. Ходишь, смотришь, нагибаешься. Устал я. Не знаю, что хорошего. Грибы ведь безвкусные, как их кушать-то.

Лена. Если правильно приготовить, они очень вкусные.

Ербол. Вот в Москве и бледные все, слабые. Воду пьете, не чай. И мяса не едите. Грибы только и «шоп».
Лена делает глоток из чашки.
Ербол. Ну как?

Лена. Не знаю. Непонятно.

Ербол. Не болтай. Это, настоящий чай. Знал бы, я тебе и баурсаки, и курт, и иримшик, там… Хотя в номере… Немного курта с дороги есть.

Лена. Что такое курт?

Ербол. Творог такой соленый, высушенный. С чаем вприкуску хорошо. Хочешь попробовать?

Лена. Да.

Ербол. Надо в номер. Здесь, на шестом этаже. Расплатимся, там, и пойдем.
Пауза.
Лена. А принести сюда, нельзя?

Ербол. Наверх, потом обратно. Зачем?

Лена. Ербол, расскажите лучше про джут. Мне скоро уходить.

Ербол. Значит, будешь писать?

Лена. Еще не знаю. Я подумаю.

Ербол. Ладно, думай, там. А я пока в номер. Курт принесу.
Ербол поднимается из-за стола.
Ербол. Портфель пусть тут. Я скоро. Туда, обратно. Не уходи, там, только.

Лена. Хорошо. Только у меня времени мало.

Ербол. Я быстро. Вот, старого человека гоняешь…

Лена. Вы не старый.

Ербол. Пятьдесят уже. Старый. Только, там, запомни – «старый» совсем не ругательство. Только у вас в России. «Старый» – значит плохой, убогий. Жизнь кончилась, да?
Пауза.
Ербол. В метро был. В одном переходе старушка, в другом. Милостыню просят. Стыд и срам! Нельзя так с пожилыми, где дети их, внуки, а? Ладно, я скоро.
Ербол отходит от стола, выходит из ресторана. Лена смотрит на дисплей своего телефона. Подходит официантка.
Официантка. Больше ничего не будете заказывать?

Лена. Нет, ничего.

Официантка. Надоел он вам, да?

Лена. А?

Официантка. И нам всем надоел. Скорей бы уже в свой Кыргызстан.

Лена. Казахстан.

Официантка. Какая разница. Приходит каждый день. Сидит, распоряжается. Как у себя в кишлаке.

Лена. В ауле.

Официантка. Что? Без разницы. Не люблю азиатов. Нет, японцы еще ничего. Продвинутые. А вот вьетнамцы всякие, чукчи, монголы. Или как этот – узбек.

Лена. Казах.

Официантка. Какая разница. На прошлой неделе китайцы приезжали. Делегация. Каждое утро – дурдом. Набегут, усядутся, галдят на своем, жрут. А после них – мусора, мама не горюй! Скатерти сразу в химчистку отправляем. Срач полный.

Лена. Можно счет, пожалуйста?

Официантка. У меня подруга с таджиком сошлась. Черномазого родила, дура. Зачем? Пользуют нас, как лампочки. Этот тоже… Всё к себе звал. Урюк! Видели его пиджак? Такой мой дед носил. А этот киргиз третий день в одном и том же.

Лена. Он – казах.

Официантка. Да без разницы. Рукавом рот вытирает. Видели? Еще отрыгивает после еды. У них это как уважение. Типа, вкусно. Что за хреновая традиция?

Лена. Можно счет?

Официантка. А? Сейчас.
Официантка уходит. У Лены звонит мобильный телефон.
Лена (в телефон). Да? Где? Почему? (Смотрит на портфель Ербола.) А сами? Ербол, я спешу.
Официантка приносит счет.
Лена (продолжает, в телефон). Только занести? Хорошо. Какой номер? Ладно.
Лена убирает телефон в сумочку, достает деньги, кладет на счет. Берет портфель Ербола, выходит из ресторана.

Официантка подходит к столу, оглядывается вслед Лене, качает головой.
Сцена 7
В юрте горит огонь. Сауле сидит и чистит войлочный ковер на полу. Младенец спит в люльке. Заходит Ахмет, в руках – походный мешок.
Ахмет. Как ты?

Сауле. Только покормила. Замерз?

Ахмет. Не очень. Я мяса еще принес. Немного, правда, в этот раз.

Сауле. Ты бледный весь.

Ахмет. Ветер сильный. Холодно.
Ахмет достает из мешка небольшой кусок мяса на кости. Руки его дрожат, кость выпадает на пол.
Сауле. Ты чего?

Ахмет. Ничего. Руки замерзли.
Ахмет подбирает кусок мяса.
Сауле. Как там на работе?

Ахмет. Всё меняется, Сауле, всё… Знаешь, что они хотят сделать, уже скоро? Снести все юрты, заставить аул домами. Хватит кочевать, говорят, вести отсталый образ жизни. Современных хотят из нас сделать.

Сауле. Это всё бельсенды придумали?

Ахмет. Нет. Там наверху.

Сауле. А что народ кушать будет? Скоту джайляу18 нужны, новые пастбища. Без кочевок мы все помрем, на одном месте.

Ахмет. Хотят, чтоб мы землю обрабатывали. Овощи, зерновые выращивать. Огороды делать. Вот и пища будет.

Сауле. Они там в своем уме?

Ахмет. Не знаю.

Сауле. Карлыгаш уже говорила – их гоняют в поле, заставляют землей заниматься. Только что у нас может вырасти? Колючки и ковыль?

Ахмет. Всё серьезно. Они будут это делать.

Сауле. Дурные.

Ахмет. А как Карлыгаш? Держится?

Сауле. Без мужа тяжело. Одной очень тяжело.

Ахмет. Такой молодой был… Болата уже нет, некому людей лечить. Туберкулез, цинга…

Сауле. Зима почти, все болезни сами уйдут.

Ахмет. Следи за Зере. С ней всё должно быть в порядке.

Сауле. Не будет ее – не будет меня. Хватит с меня Темира.
Ахмет ходит по юрте с куском мяса в руках.
Ахмет. Детей жалко. Слышала, интернат закрыли? Всех вернули обратно, родителям. А чем их кормить? Я слышал…

Сауле. Ахмет!

Ахмет. В речке матери топят. Как щенят. Бедные женщины…

Сауле. Не говори про это, здесь. Зере тут, спит.

Ахмет. Зере – счастье мое. И ты мое счастье. Только ради вас живу.

Сауле. Зима почти. Тяжко придется.

Ахмет. Будем держаться. Я ведь подумал о будущем, всё продумал. Наши запасы! Вот что главное, вот что нас спасет. Есть согым на зиму. Каждый день носил, за две недели скопилось. Много ведь скопилось, жаным?
Сауле молча чистит ковер, не глядя на Ахмета.
Сауле. Наверно.

Ахмет. А в килограммах, Сауле? Сколько там всего?

Сауле. Не знаю. Не считала.

Ахмет. Я ведь просил.

Сауле. Забыла.

Ахмет. Забыла?
Ахмет подходит к Сауле.
Ахмет (беспокойно). Сауле, что там с нашим мясом?
Ахмет быстро идет в угол, откидывает кошму, там пусто. Кусок мяса падает из его рук.
Ахмет (растерянно). А где?.. Где всё мясо?

Сауле. Нет его.

Ахмет. Где оно?!

Сауле. Раздала.

Ахмет. Раздала? Кому? Когда?!

Сауле. Кого видела, всем. Сегодня. Там, на улице. Быстро всё ушло.

Ахмет. Это же наш согым! Что мы будем есть? Что мы будем есть зимой?! Ал-лах!

Сауле. Ты совсем со своим мясом свихнулся. Люди умирают. Едят уже... Собаки ни одной в ауле не осталось! А у нас полбарана дома хранится.

Ахмет. Ал-лах! Это же наше мясо было. Наше! Что ты наделала?!

Сауле. Поди сюда!
Ахмет подходит, Сауле встает, дает ему пощечину.
Сауле. Будь человеком, Ахмет! Будь человеком!

Ахмет. Ал-лах! Ал-лах! Как мы теперь без еды? Зимой?

Сауле. Ты работаешь, каждый день мясо таскаешь. У нас полно еще еды будет.

Ахмет. Не будет. Меня уволили.

Сауле. Что? Как? Когда?

Ахмет. Сегодня.

Сауле. За что? Что случилось? Говори!

Ахмет. Зря я на эти собрания ходил… Ал-лах! Ты была права.

Сауле. Из-за меня? Они узнали?

Ахмет. Узун кулак19. Кто-то донес Айтпасову. Про твоего отца, про байство. Касыма вспомнили.

Сауле. А ты тут причем? Ты ведь чист.

Ахмет. Но ты моя жена!

Сауле. Разве важно?

Ахмет. Важно. Сейчас важно.

Сауле. Ты хороший работник. Пишешь на двух языках, образованный. Где они еще такого найдут?

Ахмет. Им все равно. Они лучше безграмотного возьмут, только своего.

Сауле. А мы – разве чужие? Мы такие же казахи!

Ахмет. Казахи… Одно слово осталось.
Пауза.
Ахмет. Аллах…. Я шел домой, на душе тяжело… Вся надежда на запасы была. А теперь, что теперь, Сауле?!

Сауле. Зачем с бельсенды связался? Работал бы спокойно, получал паек. Всё было нормально, нам хватало.

Ахмет. Я только из-за мяса. Мы же люди!

Сауле. Пусть сами жрут свое, хоть бы сдохли они все, бельсенды проклятые, шакалы недобитые, змеи, гадёныши!

Ахмет. Мне теперь нужна новая работа. Куда мне теперь? В поле, с кетменем?

Сауле. Нет, ты не сможешь! Тебе это не подходит. Нужна нормальная работа, где ты будешь писать, где нужен ум, образование…

Ахмет. Нет такой работы, Сауле. Всё закрывается, учреждения, органы – всё! Ничего такого больше нет – такой, как я, не нужен. Писака несчастный!

Сауле. Мы что-нибудь придумаем. Я что-нибудь придумаю.
Сауле идет в угол, копается, достает записную книжку и карандаш Ахмета. Подходит к нему, протягивает.
Сауле. Я дочитала. Ты хорошо всё пишешь. Как надо. Продолжай.

Ахмет. Я не могу думать об этом! Что теперь?! Мы ведь все умрем, Сауле, мы же умрем!
Сауле берет Ахмета за руку, вкладывает в пальцы карандаш. Кладет рядом записную книжку.
Сауле. Пиши! А я пока кушать приготовлю.

Ахмет. Кушать?

Сауле. Ты ведь голоден?

Ахмет. Да. Я хочу есть, Сауле.

Сауле. Сейчас всё приготовлю. Твое мясо сварю. А ты пиши пока. Все будет хорошо.
Ахмет поправляет карандаш, кладет на колени записную книжку, о чем-то думает, тяжко вздыхает. Сауле идет, берет принесенный Ахметом кусок мяса, начинает заниматься готовкой.
Сцена 8
Гостиничный номер, царит полумрак. Лена открывает дверь, входит с портфелем Ербола в руках. Осматривается. Проходит дальше, в глубину комнаты.
Лена. Ербол, вы где? Я принесла.
Ербол бесшумно появляется из ванной, на нем надет халат. Идет к входной двери, щелкает замком. Лена оглядывается.
Лена (вздрагивает). Ох, напугали.
Ербол подходит к Лене, берет портфель из ее рук, ставит на пол.
Ербол. Спасибо.

Лена. Ну, я пойду. До свиданья.

Ербол. Погоди. Там…
Ербол берет Лену за руку. Она вырывает руку.
Лена. Вы что?
Ербол берет Лену за плечи, крепко держит на месте, прижимает к себе. Лена сопротивляется, отталкивает Ербола. Тот не отпускает, идет борьба, платье Лены рвется. Лене удается, наконец, вырваться – она забегает в ванную и запирает изнутри дверь.
Лена. Что вы делаете?! Перестаньте! Выпустите из номера! Я отсюда не выйду!
Ербол подходит к ванной, берется за дверную ручку, дверь не поддается. Тогда он резко, сильно дергает, дверь срывается с петель, падает наружу. Лена в изорванном платье испуганно смотрит на Ербола.

Ербол подходит к Лене, берет ее за руку.
Лена. Ну, хорошо.
Лена снимает с себя остатки платья. Они выходят из ванной, переступают через упавшую дверь.
Лена. Надо бы починить...
Ербол, держа Лену за руку, ведет ее к кровати.
Лена. Только не в меня.
Ербол укладывает Лену на кровать, полностью раздевает ее. Снимает свой халат, занимается сексом с Леной. Она замирает, обнимает Ербола за плечи.
Закончив, Ербол садится на кровати. Гладит Лену по голове.
Ербол. Будешь курт?
Ербол открывает тумбочку, достает оттуда целлофановый пакет. Развязывает, вынимает кусочек курта, протягивает Лене.
Ербол. Попробуй.
Лена присаживается, медленно укладывает растрепанные волосы.
Ербол. Вкусно. Ты хотела.
Лена сидит, не обращая внимания на Ербола.
Ербол. Эй, Лена. Слышишь?

Лена. А? Это… Я же просила… Мне в ванную.

Ербол. Сейчас сходишь. На.
Лена берет курт у Ербола, пробует. Кашляет.
Ербол. Соленый?

Лена. Да.
Лена дрожит.
Лена. Хочу пить.
Ербол берет с тумбочки бутылку с белой жидкостью.
Ербол. Кумыс. Пей.
Лена делает глоток, продолжает дрожать.
Ербол. Ну как? Настоящий. Домашний.

Лена. Холодный. Мне холодно.

Ербол. Я чай сейчас. Сделать?

Лена. Ага. Горячий.
Лена дрожит, словно в ознобе. Ербол обнимает ее.
Ербол. Э, ты, там. Сейчас. В ванную. Хорошо.
Ербол берет Лену за плечо, уже осторожно и мягко. Лена встает, Ербол медленно ведет ее в ванную.

Они заходят внутрь. Ербол включает воду, Лена садится на краешек ванны.
Сцена 9
Сауле сидит в углу, протирает тряпочкой свои украшения – браслеты и броши. Младенец в люльке спит. В юрту входит Ахмет, в руках держит мешок.
Сауле. Ну, как? Что на базаре?

Ахмет. Я пытался. Никому не нужно. Если только даром.

Сауле. Даром. Аллах, что за издевательство? Даром.
Ахмет достает из мешка серьги, амулет, узорный женский пояс. Затем вытаскивает из мешка головку свеклы.
Сауле. Что это?

Ахмет. Свекла. Нашел.

Сауле. Гнилая?

Ахмет. Совсем немного.

Сауле. Выбрось.

Ахмет. Можно сварить…

Сауле. Выбрось! Мы не будем есть гниль.

Ахмет. Я уже пробовал, Сауле.

Сауле. Ахмет!
Ахмет подходит к двери, выбрасывает свеклу на улицу.
Ахмет. Что мы будем есть?..

Сауле. Что-нибудь.

Ахмет. Сколько осталось пшена?

Сауле. Еще на день.

Ахмет. Что же делать? Аллах, что же делать…
Ахмет подходит к люльке. Заглядывает в нее, садится рядом.
Ахмет. Как Зере?

Сауле. Спит. Молока всё нет – пусть спит тогда. Когда спишь, голода нет.

Ахмет. Помнишь, мясо, в последний раз… Зря мы его так быстро съели.

Сауле. Что с работой?

Ахмет. Ничего. Ходил целый день. Только в поле можно. Туда всех берут.

Сауле. А столовая? Дают что-нибудь?

Ахмет. Закрыли. Слишком много желающих. Нет еды.
Сауле перестает чистить украшения, бросает их рядом.
Сауле. Карлыгаш умерла.

Ахмет (без всяких эмоций). Когда?

Сауле. Днем. Прямо там. С кетменем.

Ахмет. Жаным, всё равно надо в поле. Ничего не остается.

Сауле. Ты не сможешь. Посмотри на себя.

Ахмет. Там дают еду. Отруби. Хоть что-то.

Сауле. В ауле всё больше людей. Приходят со стороны. Думают, у нас лучше.

Ахмет. Я видел. Толпы. К шолак-базару тянутся.

Сауле. Тоже ищут еду. И работу. В поле идут. Но ты другой. Ты с ними не сможешь. Они сильней, злей.

Ахмет. Нам нужна еда. Надо работать.

Сауле. Сегодня вышла за водой. Женщину видела, сидит, а в руках – дитя мертвое. Только родила, а он – неживой. Всё теперь так. Овцы рожают мертвых ягнят. Лошади – мертвых жеребят. Ушла жизнь отсюда. Здесь только умирают.
Ахмет встает, идет к Сауле, садится рядом.
Ахмет. И нам нужно уходить, Сауле. Снова пробовать. К югу.

Сауле. Я никуда больше не пойду! Хватит с меня. И Зере не выдержит.

Ахмет. У нас получится.

Сауле. А видел – раньше трупы в ауле сжигали, а теперь нет. Валяются на дорогах. Никто этим не занимается, не вывозят даже. Плохой знак.
Пауза.
Ахмет. Сауле, что нам делать?

Сауле. Давно не писал?

Ахмет. Три дня.

Сауле. Пиши.

Ахмет. Не могу.

Сауле. Пиши.

Ахмет. Не могу.

Сауле. Тебе покушать надо.

Ахмет. Все мысли о еде.

Сауле. Я приготовлю пшена. Попозже.

Ахмет. Хорошо.

Сауле. Чем позже, тем лучше. Еще вся ночь впереди. Надо держаться.

Ахмет. Я держусь.
Пауза.
Ахмет. Завтра в поле пойду. Хорошо?

Сауле. Не понимаю. Земля мерзлая, непригодная. Первый снег уж выпал. Что в поле делать? Зачем им это?

Ахмет. Так бельсенды нужно.

Сауле. Скоро народа не останется.

Ахмет. А с них сверху требуют. Мясо, зерно, хлеб – всё подавай.

Сауле. Когда же они остановятся?

Ахмет. Они только начали.

Сауле. Айтпасова за это?..

Ахмет. Да. Не оправдал. Отстающий аул.

Сауле. Шакалу – шакалья смерть.

Ахмет. Только теперь новый. Еще злей.
Сауле берет Ахмета за руку.
Сауле. Помнишь, скот наш, только наш? 50 голов, овцы белые, верблюды. Каждое лето – на джайляу, в горы. Небо синее-синее там. Охота каждый день, беркут наш лисиц красных ловил. А ты Темиру жеребенка подобрал, аргамака. Хороший скакун, резвый, легкий.

Ахмет. А как праздник – барана резали. Помнишь, ты своим способом колола?

Сауле. Отец научил, еще в детстве. Есть такая точка на груди. Особая, рядом с сердцем. Всадишь туда нож – баран еще может жить, не очень больно. А как вытащишь – в пять минут умирает. Легко, быстро, без страданий. В семье нашей я всегда баранов резала.

Ахмет. Ведь было, было всё.

Сауле. Куда делось?

Ахмет. Я хочу, чтобы мы жили. Ты, я, Зере. Аллах поможет.

Сауле. Поможет. Мы в поле пойдем. Вместе.

Ахмет. Вместе?

Сауле. Да. Будем по очереди работать. Так легче.

Ахмет. А Зере?

Сауле. Зере рядом будет. Заверну теплее.

Ахмет. Я смогу один.

Сауле. Не сможешь. Я буду там, с тобой.

Ахмет. Я справлюсь, жаным.

Сауле. Нет! Если ты… Я не переживу.

Ахмет. Один я смогу.

Сауле. Ахмет!

Ахмет. Хорошо. Хорошо. Будем в поле вместе.
Ахмет встает.
Ахмет. А сейчас я пойду к бельсенды.

Сауле. Зачем?

<< предыдущая страница   следующая страница >>



Оптимистическая ложь до такой степени необходима в медицине, что врач, неспособный искренне лгать, выбрал не ту профессию. Джордж Бернард Шоу
ещё >>