О том, как сын крестьянина стал патриархом - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Онисим Дементьевич Епов (1812 – 15. 12. 1895) 1 8.65kb.
Современная наука подтверждает идеи Рерихов 1 258.6kb.
Руководство по духовному просветлению экхарт Толле Перевод с английского... 11 2507.07kb.
Россия во второй половине XIX в. Россия при Александре II. 1855-1881... 1 46.41kb.
Приложение 1 краткий хронограф жизни и творчества 1 32.14kb.
Братья наши меньшие в творчестве сергея есенина 1 51.81kb.
О том, как вероисповедание одной женщины стоило государству двух... 1 93.47kb.
Чуйков Василий Иванович 1 74.62kb.
«Великий сын русского народа» 1 41.91kb.
Холтер Норман Хеуорс 1 19.19kb.
Еще одним важнейшим пунктом оборонных дебатов в стране стал дележ... 1 51.81kb.
Церковная реформа патриарха Никона в XVII веке 1 81.67kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

О том, как сын крестьянина стал патриархом - страница №1/1

Патриарх Никон и церковный раскол

О том, как сын крестьянина стал патриархом

Никон, в миру Никита Минов, родился в 1605 году в селе Вельдеманово (в пределах нынешнего Макарьевского района Нижегородской области), в семье крестьянина. Рано лишившись матери, он вытерпел много горя от злой мачехи. Впрочем, ему удалось выучиться грамоте, и уже отроком он очень увлекался чтением.

В 1617 году, двенадцати лет от роду, Никита ушёл из семьи в Макарьев-Желтоводский монастырь на Волге, имевший в то время большую библиотеку. От природы очень способный, Никита успел приобрести в монастыре много знаний, так и не приняв монашеского сана, – отец убедил его вернуться домой.

По смерти отца Никита женился. Хорошо умеющий читать и понимать церковные книги, он сначала нашёл себе место причётника5, а потом, посвятившись, и священника одной из сельских церквей.

Никита-священник вскоре получил такую славу, что был приглашён в Москву, где впоследствии имел свой приход в течение десяти лет. Потеряв троих детей, он убедил жену постричься в монахини, а сам удалился в Анзёрский скит6 на Белом море (близ Соловецкого монастыря), где постригся, получив монашеское имя Никон. В 1642 году он перешёл в Кожеозёрскую пустынь7 (близ реки Онеги), где уже в следующем году стал игуменом8.

В 1645 году Никону пришлось быть в Москве по делам своей обители и лично явиться к царю Алексею Михайловичу9. Царь, человек религиозный, был поражён «величественной наружностью сурового монаха и его сильной речью»10. В 1646 году Никон ещё более сблизился с царём, и тот настоял, чтобы Никон перевёлся в Москву – так в этом же году Никон стал архимандритом11 Ново-Спасского монастыря (что в Москве), принадлежавшего роду Романовых. С тех пор Никон стал частенько наведываться к царю для «душеспасительных бесед». В 1648 году царь настоял на посвящении его в митрополиты12 и назначении в Новгород Великий. В Новгороде Никон проявил большие административные способности и необыкновенное мужество при усмирении в 1649 году мятежа против царского наместника. Но митрополитом Новгородским Никон пробыл всего четыре года.

В 1652 году, после смерти патриарха13 Иосифа14, царь Алексей Михайлович пожелал избрания в патриархи Никона. Никон, вызванный по этому поводу в Москву, долго отказывался от патриаршества, зная зависть и вражду к себе бояр (как к царскому любимцу). Но после того как царь со слезами просил его стать патриархом, и Никон, спросив: «Будут ли его почитать как архипастыря15 и отца и дадут ли ему устроить Церковь?»16 – получил утвердительный ответ, он принял патриаршество (25 июля17 1652 года).

Итак, выходец из крестьян стал патриархом. Следует заметить, что стремительный взлёт Никона по церковной иерархической лестнице от причётника до патриарха стал следствием не столько его взаимоотношений с царём (ведь сближение Никона с Алексеем Михайловичем (с 1646 года) придало значительное ускорение карьерному росту Никона), сколько следствием личных качеств патриарха18, из коих следует отметить образованность, прямоту, силу воли и истинное стремление «обустроить Церковь». С приходом Никона в истории Русской Церкви начинается новый, переломный период.

О взаимоотношениях патриарха Никона с царём Алексеем Михайловичем

Как уже было сказано выше, история взаимоотношений Никона и царя Алексея Михайловича началась ещё в 1645 году, когда Никон, будучи игуменом Кожеоозёрской пустыни, был в Москве по делам обители и являлся к царю – уже тогда Никон почувствовал расположение к себе со стороны государя. Впоследствии, в бытность Никона архимандритом Ново-Спасского монастыря и митрополитом Новгородским (чему, кстати, поспособствовал царь), дружба их стала ещё более крепкой. Но была она не совсем обычной: молодой, по природе мягкий и впечатлительный царь вполне подчинялся энергичному и властолюбивому патриарху. В Никоне царь видел не только друга, но и учителя (будучи человеком очень религиозным). Иначе говоря, молодой государь души в нём не чаял, готов был сделать для него многое, и не сказать, что Никон этим не пользовался.

Никон имел большое влияние на царя Алексея Михайловича, как когда-то Филарет19 – на своего сына-царя Михаила Фёдоровича20. Как и во времена Филарета, без патриарха не решалось ни одно государственное дело. Никон всё больше начинал ощущать свою значимость. Царь же по-прежнему доверял ему. В 1653 году он даровал Никону титул «великого государя» (коим до Никона обладал лишь один патриарх – Филарет, да и то – как отец царя), титул, прямо указывающий на двоевластие: власть патриарха приравнивалась к царской. Так мало того, в 1654 году царь, уехав на войну с Речью Посполитой21, полностью оставил государство на Никона. Но военные походы способствовали возмужанию царя, он приобрёл некоторую «самостоятельность ума и характера»22. Поэтому, по возвращении, он стал вести себя более независимо по отношению к Никону, стал обращать внимание на поведение патриарха, всё более увлекавшегося властью. Правда, царь Алексей не сразу изменил своё дружественное отношение к патриарху Никону, однако между ними стали происходить короткие размолвки, со временем усиливавшиеся.

Так, с течением времени отношения между патриархом и царём охладевали вследствие того, что царь становился более самостоятельным, а патриарх – более охотным до власти. Между двумя когда-то дружными людьми встал вопрос власти.

Церковная реформа патриарха Никона. Возникновение раскола в Русской Церкви и в русском обществе

Ещё до принятия патриаршества Никон обращал внимание на ошибки, допущенные в богослужебных книгах. И ещё до него пытались эти ошибки исправить; но исправления велись всё по тем же славянским книгам, правда, более древним, но тоже с ошибками, допущенными при переписывании греческих (византийских) оригиналов. С греческих книг не брались исправлять просто за незнанием греческого языка. Но, тем не менее «исправленные» книги печатались и вводились в обращение, а печатное слово уже считалось «неприкосновенным».

В 1654 году, через два года после вступления на патриарший престол, Никон созвал русских архипастырей на собор23, и они признали необходимость исправления богослужебных книг и обрядов, что было закреплено соответствующим соборным актом.

Между тем с Востока вернулся монах Арсений Суханов, посланный туда ещё ранее для собирания древнейших греческих рукописей, и привёз с собой свыше шестисот древних книг (некоторые из них были написаны более пятисот лет назад24). Получив эти пособия для исправления книг, Никон стал заниматься организацией столь важного дела. Из Киева были приглашены учёные монахи, главой их был поставлен Епифаний Славеницкий, знаток греческого языка, а помощником ему стал учёный грек Арсений. Прежние исправители богослужебных книг остались в стороне, отчего и обиделись; а впоследствии именно они и стали главными противниками патриарха Никона в деле церковных реформ.

Несомненно, властный патриарх оказывал влияние на исправление церковных книг, исходя и из своих собственных взглядов на богослужение. Также следует отметить, что делу исправления церковных книг при Никоне была свойственна и некоторая торопливость, вызванная, вероятно, желанием патриарха быстрее утвердиться в своей правоте. Но, несмотря на всё это, работы по исправлению богослужебных книг при патриархе Никоне были проведены очень тщательно и основательно, как когда бы то ни было.

…Когда необходимые книги были исправлены, для их рассмотрения и утверждения Никон в 1656 году созвал новый собор, на котором вместе с русскими архипастырями присутствовали и два восточных патриарха25, как «носители истинной православной веры». Собор одобрил исправленные книги и постановил вводить их во всех церквях, а прежние книги отбирать и сжигать. Таким образом, Никону удалось заручиться поддержкой Греческой (Византийской) Церкви, считавшейся «Матерью Церкви Русской»26. С этого момента, собственно говоря, и начался раскол русской православной церкви.

«Новшества» не были приняты во многих местах. Русских людей пугает любая новизна – так пугало их и столь решительное введение в обиход новых церковных порядков. Так что поначалу отторжение «никоновских» книг было чисто психологическим и оттого мало выраженным. Но некоторые люди с богословским27 образованием сразу же не приняли исправленных книг из соображений так называемой «церковной идеологии»: в тех греческих церковных книгах, по которым велись исправления, они увидели отражение союза православной и католической церкви – Флорентийской унии28. Среди таких людей вперёд сразу выдвинулись те, кто до Никона исправлял (с горем пополам) церковные книги, а при нём, как уже говорилось, оказались не у дел. Они-то и пошли просвещать народ: мол, Никон дурное дело-то затеял – связался с греками (греки были главными консультантами в деле исправления богослужебных книг при Никоне), попавшими под «пагубное влияние католицизма». Так в Русской Церкви появилось целое течение, обособившееся от официальной («никонианской») церкви, не признавшее церковной реформы патриарха Никона.



«Раскольники», или, как они себя сами называли «староверы» («старообрядцы») в большинстве своём были невежественными, но оттого не менее упорными в том, что считали себя единственными носителями «истинной веры», которая отличалась от «никонианской» буквально следующим:




Старорусская Церковь

Официальная Русская Православная Церковь

1

Богослужение совершать только по старым (преимущественно иосифовским) книгам.

Богослужение совершать только по исправленным («никоновским») книгам.

2

Креститься и благословлять только двумя пальцами (указательным и средним), сложенными вместе.

Креститься и благословлять только тремя пальцами (большим, указательным и средним), сложенными в щепотку.

3

Крест почитать только вомьмиконечный.

Крест почитать только четырёхконечный.

4

С крестным ходом вокруг храма идти с востока на запад.

С крестным ходом вокруг храма идти с запада на восток.

5

Имя Спасителя писать: «Исус».

Имя Спасителя писать: «Иисус».

6

«Аллилуйя» петь дважды.

«Аллилуйя» петь трижды.

7

Иконам поклоняться только старым или списанным со старых.

Иконам поклоняться только списанным с древних греческих оригиналов.

8

Служить литургию на семи просфорах.

Служить литургию на пяти просфорах.

9

В восьмом члене Символа Веры следует читать: «И в Духа Святаго Господа истиннаго и животворящаго».

Нет информации.

Как видно из приведённого выше, разногласия не затрагивали основ православной веры, а касались лишь отдельных её моментов. Так что определяющую роль религиозных побуждений в расколе Русской Церкви ещё можно оспорить. Для большинства староверов эти тонкости были просто неизвестны. Раскол для них стал попыткой сохранить духовный строй страны, которая с присоединением Украины (1654 год) начала устанавливать контакты с Европой, как с одной из альтернатив своего развития40. Церковная реформа совпала с культурной экспансией Запада, оттого была так болезненно воспринята.

Для людей, стоявших у истоков раскольнического течения, всё было значительно серьёзней. Они были или религиозными фанатиками, или популистами41 и властолюбцами. Последних, к сожалению, было больше. Но были и такие, для кого решающим и принципиальным был действительно вопрос веры. Среди них – протопоп42 Аввакум, тот самый автор «Жития протопопа Аввакума, написанного им самим»43 – «важнейшего памятника раскольнической литературы»44. Он был самым ярым противником никоновских реформ, почти «патриархом» староверов, и привлекал на свою сторону таких же рьяных «истинно верующих», из коих стоит отметить знаменитую боярыню Феодосию Прокопьевну Морозову45. Кстати, против Никона восстал и знаменитый Соловецкий монастырь46, куда накануне реформы ссылали всех её противников. Ряды раскольников пополнялись с каждым днём.

Протопоп Аввакум и Иван Неронов при первых же распоряжениях Никона по исправлению книг выразили свой протест. «Мы же задумалися, сошедшеся между собой (говорил Аввакум); видим, яко зима хощет быти: сердце озябло и ноги задрожали»47. Посоветовавшись, они подали жалобу на Никона – по их мнению, он поступал не как православный. Никон был гневен на своих старых приятелей и сослал их из Москвы (Аввакума – в Тобольск, а Неронова – в Вологодский край).

Под влиянием этого протеста Никон понял, что «лучше действовать соборным приговором, чем личной властью»48. Собор, как известно, одобрил и утвердил все исправления Никона, лишь один архиерей – епископ Павел Коломенский – был не согласен с собором, за что был лишён сана и заточён.

Последователей Никона его противники обидно называли «никонианцами» и «щепотниками», а самого патриарха Аввакум называл антихристом49 и даже предсказывал год наступления его царствования – 166650 (из-за подобных высказываний Аввакум стал личным врагом Никона). Официальная церковь тоже не бездействовала: объявляла староверов еретиками51 и предавала их анафеме52, а иных и казнила (так, в 1682 году был сожжён протопоп Аввакум).

Сожжению протопопа Аввакума предшествовали его долгие мучения и скитания по ссылкам – об этом свидетельствуют фрагменты «Жития…»: «…Таже меня взяли от всенощной Борис Нелединский со стрельцами; человек со мною с шестьдесят взяли; их в тюрьму отвели, а меня на патриархове дворе на чепь посадили ночью. Егда же россветало в день недельный53, посадили меня на телегу и ростянули, и везли от патриаршего двора до Андроньева монастыря54 и тут на чепи кинули в тёмную полатку, ушла в землю, и сидел три дни, ни ел, ни пил… Никто ко мне не приходил, токмо мыши, и тараканы, и сверчки кричат, и блох довольно… На утро архимарит с братьею пришли и вывели меня: журят мне, что патриарху не покорился, а я от Писания ево браню да лаю. Сняли большую чепь да малую наложили. Отдали чернцу55 под начал; велели волочить в церковь. У церкви за волосы дерут и под бока толкают, и за чепь торгают и в глаза плюют… Таже послали меня в Сибирь с женою и детьми. До Тобольска три тысящи вёрст недель с тринадцать волокли телегами и водою и санями половину пути… Посем указ пришёл: велено в Дауры56 вести… Также с Нерчи реки паки назад возвратилися к Русе57. Пять недель по льду голому ехали на нартах. Мне под робят и под рухлишко дал две клячки, а сам и протопопица брели пеши, убивающеся о лёд. Страна варварская, иноземцы немирные, отстать от лошедей не смеем, а за лошедьми итти не поспеем, голодные томные люди…»58

Из отрывков «Жития…» можно судить, как жестоко были наказуемы противники Никона, причём наказание накладывалось и на их семьи (ссылкам подвергались даже не в чём не повинные дети).

В 1666 году имел место ещё один собор русского духовенства, который окончательно утвердил все изменения, внесённые в богослужебные книги по реформе Никона. С этой поры ещё больше усилились гонения на раскольников. Но те не сдавались, а лишь ещё более ожесточались – убегали в Сибирь (вспомним семью Лыковых, ставшую известной благодаря многочисленным публикациям Василия Пескова в «Комсомольской правде»), устраивали акты самосожжения.

Итак, церковный раскол при патриархе Никоне имел достаточно много предпосылок: психологические, социокультурные, религиозные, политические. И он, пожалуй, был неизбежен. Но ведь можно было обойтись и без национальной трагедии!

Распадение раскола на толки

Раскол, как уже можно было заметить, не был явлением однодневным и малозаметным. Это – целый пласт русской истории и культуры. Первоначально обладая лишь религиозным значением, он постепенно приобрёл и весомое политическое значение: от отрицания новых церковных порядков раскол перешёл к отрицанию новых порядков гражданских, как-то: рекрутчины59, народных переписей, паспортной системы и т. д. Особенно рьяно выступали староверы против реформ Петра I60, из нововведений которого ими порицались: бритьё бород и стрижка волос («портится, якобы, образ Божий»61), курение и нюханье табака, короткие сюртуки, фраки и галстуки, театры, конские бега, факельщики при погребении, употребление сахара, кофе, картофеля, занятия медициной (особенно анатомией), астрономией, химией и другими естественными науками.

Раскол мог стать очень влиятельной силой в государстве, если бы был организованным. Ведь по смерти первых его руководителей (коими были действительные монахи и священники), которые так или иначе «правили церковную службу», у староверов возник вопрос: «кто же теперь будет у них править церковную службу?»62 Одни стали сманивать к себе священников из «никонианской» церкви, другие же решили обходиться без священников, предоставив право вести богослужение мирянам63 (в том числе женщина64). Так возникли два главных раскольничьих течения: поповщина и беспоповщина. С них началась дальнейшая дезорганизация движения староверов (см. рис.).





Поповцы:

  • Новопомазанцы – принимали беглых попов (священников) не иначе, как через новое крещение.

  • Перемазанцы – принимали беглых попов через миропомазание66.

  • Белокриницкое (австрийское) священство – названо по месту зарождения – в Белокриницком монастыре, что был в Австрийской области Буковине:

    • Окружники – принимали лишь учеников опального греческого митрополита Амвросия (основателя священства) и признавали составленное одним из них так называемое «окружное послание», суть которого заключалась в попытке обнаружить значительную близость «старой веры» и «новой», причём «в примирительном тоне по отношению к Православной Церкви»67.

    • Противоокружники – тоже принимали белокриницкое (австрийское) священство, но отличались от окружников тем, что не признавали вышеупомянутое «окружное послание».

  • Диаконовцы – принимали беглых попов через «проклятие ересей68, якобы господствующих в Православной Церкви»69; названы по сану основателя – дьякона Александра.

  • Сусловцы – принимали только попов, бегущих из Русской Церкви, а не из, например, Малороссии, где якобы все священники – «обливанцы»70; названы по фамилии основателя – купца Фёдора Суслова.

Беспоповцы:

  • Спасово согласие – последователи этого толка утверждали, что нет в мире ни Церкви, ни всех её атрибутов (Библия – это выдумка, и т. п.); названо по главному убеждению его сторонников: «Пусть Спас сам спасает, как знает».

  • Поморское согласие – названо по месту зарождения – в Поморье, у Белого моря:

Выговцы (даниловцы) – считали, что в Русской Церкви со времён патриарха Никона правит антихрист, поэтому всех приходящих от неё необходимо перекрещивать (венчавшихся – разводить, и т. п.), а самим всегда быть готовым к самосожжению; названы по месту основания – реке Выге (основатель – дьяк Данило Викулин).

Филипповцы – выделились из выговцев во главе с неким стрельцом Филиппом, отличаясь от них тем, что не молились за православных царей.

Федосеевцы – считали, как и выговцы, что в Русской Церкви правит антихрист, поэтому всё, что покупается (пища, одежда), непременно должно быть очищено молитвами и поклонами (так как «заражено дыханием антихриста»); названы по имени основателя – боярина Феодосия Урусова (дьяка Феодосия Васильева – по другой версии).

  • Странники – считая, что на земле русской царствует антихрист, они отрицали все церковные и гражданские («антихристовы») порядки и жили дикой, бродячей жизнью.

Как уже можно было заметить, разногласия между староверами также не носили принципиального характера, но, тем не менее, явились одной из причин многократного деления раскола (ещё одна причина – стремление людей к власти), при котором порой возникали толки прямо противоположного свойства: так, если окружники были максимально близки к официальной Православной Церкви, то спасово согласие было близко к язычеству. Дальнейшее дробление беспоповщины привело к образованию многочисленных сект, отголоски чего слышны и сейчас.

Таким образом, раскол с течением времени значительно ослаб, раздробившись на множество частей, тогда как «никонианская» церковь осталась единой, благодаря существующей в ней иерархии.

Низложение патриарха Никона

Отношение царя Алексея Михайловича к патриарху Никону и к Русской Православной Церкви всегда благоприятствовало осуществлению церковной реформы. Однако охлаждение отношений царя с патриархом значительно усложнило ситуацию. Свою роковую роль при этом сыграл ранее упоминавшийся титул «великого государя», принятый Никоном от царя в подарок ещё в 1653 году.

В 1658 году царь, во время одной из ссор с патриархом, дал ему знать, что гневен на него из-за того, что Никон носит титул «великого государя» и злоупотребляет властью. Не сказать, что царь был абсолютно прав, так как он сам и даровал Никону этот злополучный титул, но в то же время это не оправдывает патриарха, действительно «увлёкшегося» властью. Но, так или иначе, 27 июня71 1658 года патриарх, отслужив последний раз литургию в Успенском соборе72, снял с себя патриаршее облачение и уехал из Москвы в Новый Иерусалим73. Но, уехав, Никон всё же давал понять, что, оставив Москву, он не оставил патриаршества. Это повлекло за собой некоторую путаницу в Русской Церкви, которая, оставшись фактически без патриарха, не могла избрать себе нового, так как прежний не снял с себя полномочия. То есть решить проблему можно было, либо вернув Никона в Москву (что, конечно, зависело и от него самого), либо сняв с Никона патриаршество. Упорное нежелание и царя, и патриарха мириться вынудило русское духовенство выбрать второй, более быстрый путь: в 1660 году оно собралось в Москве на собор для решения вопроса о патриархе. Большинство постановило лишить Никона патриаршества, но царь (чьё присутствие на церковных соборах было обязательным) согласился с доводами меньшинства: поместный собор74 не имеет такой власти над патриархом в его отсутствие – таким образом, Никон сохранил за собой патриаршество, что ещё больше запутало дело.

В 1665 году имел место эпизод, который мог (но не стал) удачной развязкой церковного конфликта. Речь идёт о внезапном приезде Никона в Москву (куда его вызвал некий боярин Зюзин, якобы от имени царя, – просто пытался помирить царя с патриархом) в декабре 1665 года, когда тот направил царю письмо, в котором просил его о примирении. Письмо это стало для царя, естественно, полной неожиданностью, и он, оказавшись в замешательстве, не знал что делать, но бояре, из выступавших против Никона, сумели повлиять на царя в своих интересах: Никон был попросту выгнан из Москвы обратно в Воскресенский монастырь.

Все более затягивавшийся вопрос о патриаршестве в Русской Православной Церкви, в конце концов, мог быть разрешён только междуцерковным советом. Консультации русских архипастырей с восточными патриархами привели к состоявшемуся в 1666-67 годах объединённому совету русских и восточных архипастырей. Сначала собор ознакомился с делом Никона в его отсутствие, и лишь затем позвали самого патриарха, чтобы выслушать его объяснения и оправдания. Главной виной Никону вменялось самовольное оставление патриаршего престола в Москве на 8 лет (с 1658 по 1666 годы). Патриарх это отрицал, говоря, что патриаршества он не оставлял, а лишь уехал в свою собственную епархию75 от царского гнева. На последующие заседания собора Никон не был допущен. Вновь позвали его лишь на последнее, где и объявили ему решение соборного суда. Главные пункты обвинения были следующими: самовольное удаление в Воскресенский монастырь, лишение епископов их епархии без соборного суда, жестокое обращение с подчинёнными. Приговор лишал Никона патриаршего сана и в звании простого монаха отсылал на покаяние76 в отдалённую обитель. Также собор постановил, что царь должен быть главным в государстве, а патриарх – только в церковных делах. Церковную реформу Никона собор ещё раз полностью одобрил.

Никон был выслан из Москвы в Ферапонтов-Белозёрский монастырь77, где он провёл около 9 лет, фактически, он был заточён в монастырскую тюрьму. Содержали его очень сурово. «В 1672 году Никон писал царю: «Теперь я болен, наг и бос. Со всякой нужды келейной и недостатков оцинжал [заболел цингой], руки больны, левая не поднимается, на глазах бельма от чада и дыма… Ноги пухнут. Приставы ничего ни продать, ни купить не дают. Никто ко мне не ходит, и милостыни просить не у кого»78. И так царь поступил со своим некогда любимцем и другом?! Получается, что судьбы Никона и Аввакума схожи – оба они пострадали от царского самодержавия, оба были сосланы и наказаны. В ответ на эту жалобу, царь разрешил Никону выходить из кельи и читать книги. Перед смертью царь завещал просить прощения у Никона, на что тот ответил: «Если государь здесь, на земле не успел получить прощения, то мы будем судиться с ним во второе пришествие Господне. По заповеди Христовой я его прощаю, и Бог его простит…

В 1676 году опальный патриарх был переведён в соседний Кириллов монастырь,где пробыл вплоть до 1681 года, когда царь Фёдор Алексеевич повелел возвратить Никона за заслуги после 15-летнего заключения в его любимый Новый Иерусалим. «Это возвращение было как бы триумфальным шествием 75-летнего старца-патриарха, изнурённого трудами и скорбями, к месту покоя». Но около Ярославля, на пути в свой Воскресенский монастырь, Никон скончался. Его похоронили в Воскресенском монастыре с честью, как патриарха, а через год пришла грамота от восточных патриархов, в которой они освобождали Никона от соборного приговора и восстанавливали в сане патриарха.

Вопрос о главенстве в государстве.



Значение никоновской реформы и последствия раскола

«Патриарх Никон и церковный раскол» – так, наверное, можно озаглавить целую эпоху в истории русского государства. Ведь именно с именем патриарха Никона связаны почти все политические и церковные события в русском государстве в 1650-70-е годы. С именем Никона связана не только очень важная веха истории Русской Церкви – церковная реформа по исправлению богослужебных книг и обрядов – но и веха истории становления государственности на Руси – решение вопроса о главенстве в государстве.

До 1666-67 годов церковь могла оказывать значительное влияние на русских царей и князей. В сегодняшней России церковь отделена от государства. Что лежит между? Видимо, эпоха, в течение которой так или иначе решался вопрос об отношениях церкви и государства.

До патриарха Никона, как уже говорилось, только патриарх Филарет обладал столь спорным титулом «великого государя», то есть, так или иначе, совмещал духовную власть со светской. Но Филарет не давал поводов для возникновения каких-либо вопросов о верховной власти, потому, наверное, что был отцом царя. Во времена же патриарха Никона, который тоже был одарён вышеупомянутым титулом, сложилась иная ситуация. Во-первых, хотя Никон и имел на царя Алексея Михайловича значительное влияние (ослаблявшееся, правда, с течением времени), но, тем не менее, не находился с ним в родственных связях, а это уже немаловажный факт. А во-вторых, Никон был человеком более энергичным, чем Филарет, а, следовательно, и стремящимся достичь бо́льшего. Но с этим стремлением Никон несколько «перегнул палку», так как «на Руси духовенство никогда не ставило себя выше князей и царей и не искало мирской власти и прямого влияния на государственные дела. Никон же увлёкся мирской властью до того, что совсем стал забывать церковь как своё основное призвание (ведь именно в делах церковных он проявлял истинный талант). Оттого на соборном суде 1666-67 годов он не встретил поддержки и со стороны духовенства, приписавшего его попытки возвысить своё значение его личным амбициям.

Однако стоит отметить, что, когда в первоначальном варианте приговора Никону восточные патриархи поместили утверждение, будто патриарх всегда и во всем должен быть послушен царю, русское духовенство выступило с резкой критикой этого положения, которое в конечном варианте было записано так: царь должен иметь приоритет в делах государственных, а патриарх – в делах церковных. Именно так и никак иначе был тогда решён очень важный вопрос о главенстве в государстве. Но формулировка, предложенная восточными патриархами, всё же осталась витать в воздухе всех последующих русских государей, «навсегда лишив церковную власть на Руси возможности в чём бы то ни было равнять себя с властью царской, она же «подготовила в будущем полное подчинение церкви государству».

Но каким бы то ни было значение и роль Никона в решении вопроса о главенстве в русском государстве, несравнимо большим окажется его значение как церковного реформатора. Значение его реформы для Русской Церкви и по сей день огромно, так как была проведена наиболее тщательная и грандиозная работа по исправлению русских православных богослужебных книг. Она же дала мощный толчок развитию просвещения на Руси, необразованность которой сразу стала заметной при проведении церковной реформы в жизнь. Благодаря этой же реформе были укреплены и некоторые международные связи, которые помогли в дальнейшем появлению в России прогрессивных атрибутов европейской цивилизации (особенно во времена Петра I).



Даже такое отрицательное последствие никоновской реформы, как раскол, имело, с точки зрения археологии, истории, культуры и некоторых других наук, свои «плюсы»: раскольники оставили после себя огромное множество памятников старины, а также стали основной составляющей нового, возникшего во второй половине XVII века, сословия – купечества. Во времена Петра I раскольники были и дешёвой рабочей силой во всех проектах императора. Но нельзя забывать о том, что церковный раскол стал и расколом русского общества, разобщил его. Староверы всегда подвергались гонениям. Раскол явился национальной трагедией русского народа.




Ненавижу тех, кто помнит, что было на пиру. Лукиан из Самосаты
ещё >>