О религии. Я не знаю историю религии всерьез, хотя, конечно, слышал разные банальные соображения о том, как и почему возникала религ - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Семинарские занятия по курсу «философия религии» Тема Религия как... 1 87.78kb.
Программа Вступительного испытания в рамках экзамена «история религии» 1 358.73kb.
«Социология религии» Аннотация программы учебной дисциплины для направления... 1 20.73kb.
Учебное пособие, часть 1 тема 1 Религия, ее сущность и структура 1 332.13kb.
Вопрос ы вступительного экзамена в аспирантуру гуманитарных факультетов мгу 1 39.76kb.
Программа вступительного экзамена по философии религии и религиоведения... 1 280.24kb.
Программа курса «Религии мира» 1 89.35kb.
История мировой религии. Религия 1 62.66kb.
Психоанализ и религия (фрагменты) 1 207.1kb.
Иудаизм как религия 18 4587.28kb.
Программы учебной дисциплины «Религия и право» 1 27.3kb.
Андрей дашков игры шестидесятилетних 1 75.82kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

О религии. Я не знаю историю религии всерьез, хотя, конечно, слышал разные банальные - страница №1/1

О религии. Я не знаю историю религии всерьез, хотя, конечно, слышал разные банальные соображения о том, как и почему возникала религия. Особенно, так сказать, материалистическую точку зрения - идею о том, что это попытка ничего не знающего, полуграмотного человека из еще не цивилизованного прошлого объяснить мир и природу. Я думаю, что скорее всего есть очень серьезные какие-то соображения, даже работы. Может быть, даже стоит попробовать поискать потом по разным интернет-изданиям что-то, что натолкнет нас на некие источники. Думаю, что есть такие работы, о происхождении религии. Но это для меня достаточно далекая тема, я здесь не образован и думаю, что очень много людей, которые в пять раз больше меня знают по этому поводу.

А вот другая вещь – тоже достаточно банальная позиция – нельзя доказать бытие Божье, точно так же, как нельзя его и опровергнуть. В общем, это, я думаю, правильная позиция. Но по этому поводу мне представляется важным достаточно четко заметить следующую вещь – всякий, кто читал Булгакова (а может быть даже и еще раньше), слышал ссылки на Канта, шестое доказательство. Я пытался когда-то спросить, что это за доказательство. Кант был умный очень человек, но, кажется, все-таки это не доказательство. Хотя, может быть, надо вернуться к этому с кем-то из знатоков - поспрашивать, в чем оно состоит и где это прочитать - но похоже, что на этот раз Канту показалось, что он имеет доказательство бытия Божьего. А мои размышления направлены немножко в другую сторону.

Важные для меня соображения принадлежат не Канту, а Лему. Я имею в виду его рассказ «Странные ящики профессора Конкорана». Это рассказ о некоем человеке, о некоем полусумасшедшем и гениальном (что не противоречит друг другу) программисте, который программировал некую свою вселенную. Вселенную, вмещавшуюся в огромную и хорошо сконструированную вычислительную машину. Вселенную, населенную разнообразными живыми существами, в том числе и, соответственно, разумными – людьми, скажем так. Примерно такими как мы - со своими заблуждениями, страстями, озарениями, со своей жизнью, со своей судьбой, с трагическими случайностями и, наоборот, очень счастливыми случайностями, любовями, дуэлями, смертями, войнами, катастрофами... А идея на самом деле состоит вот в чем: что такое наше мышление? Наше мышление – это моделирование. Всегда моделирование. Когда мы хотим нечто понять, что это значит – «понять»? Понять - это значит сопоставить наблюдаемые нами вещи друг с другом и с некоторой гипотезой об их причинно-следственной связи. И построить, что называется, теорию, которая даст возможность нечто предсказывать. Если я умею предсказать, то значит, я понимаю то, что меня забеспокоило и захотелось. Если уж говорить всерьез дальше и глубже, то теория тогда называется, имеет право называться, теорией, когда она умеет предсказать. И то, что называют «экспериментум круцис» - умеет предсказать возможность, условия своей гибели. Вот моя гипотеза – я пытаюсь найти аргументы в ее пользу. Если я серьезный ученый - то я должен одновременно искать и ее внутренние противоречия. Допустим, мне удается некие трудности преодолеть, я построил гипотезу достаточно основательно и тогда что-то могу и предсказать. Вот вопрос – это все-таки теория? Это уже нечто цельное и законченное? Серьезная теория должна уметь предсказать условия своей гибели – то есть ряд событий, происходящих вне исследователя и не по его воле. Она умеет сделать вывод о том, что за таким-то событием, по такой-то причине, будет следовать такой-то результат. И так далее. На самом деле, самое серьезное требование к теории - это предсказать ту совокупность событий, такую экспериментальную проверку, которая для теории окажется смертельной. Вот если выдержит это испытание – то да, она теория. А если нет – ну что ж, ну значит, она не полна. Она в чем-то справедлива, а в чем-то ошибочна. Она ограничена слишком малой сферой применения или еще что-нибудь в этом роде.

Если отвлечься - вот великий человек Дарвин и великая штука «дарвинизм». Кстати развитая всерьез. Я утверждаю, тем не менее, что это не слишком тория, не полная теория. И это очень важное соображение. Очень многие мои друзья, особенно друзья, потому что я биолог, они мне всячески доказывают, что я не прав, но я с этим упрямо не соглашаюсь. Потому что да, - они ссылаются на какие-то сложные вещи, которые кто-то знает . Они не знают, но они верят тому, кто это знает. Так какие у меня претензии к дарвинизму? Эти претензии следующие. Дарвинизм - вроде веры в Бога. Он не может сказать – вот соображение об эволюции, построенной на мутациях, на случайностях. Как только мы это приняли – все, больше нечего делать. Потому что точно так же, как вера в Бога – эта теория не имеет опровержения. Почему то-то происходит так-то? Потому что Господь так решил. Точно тоже самое с дарвинизмом. В теории Дарвина (замечательной теории) не содержатся предсказания вроде – «если когда-то получат такой-то результат (или откроется во всяких изысканиях палеонтологов) - то значит теория не права». Вот если этого нет, то тогда оказывается что это, что называется, как Черкасов любит говорить – «общая теория всего». Вроде коммунизма.

Так вот, на самом деле мышление – это не что иное как моделирование. Может быть моделирование физическое или моделирование компьютерное, математическое моделирование, может быть просто моделирование логическое. Но не построив некоей модели, мы не можем приняться даже за строительство гипотез, а потом, если удастся, то и теорий. На этот счет есть разнообразные матлогические соображения и утверждения, теоремы. Я это знаю только приблизительно и понаслышке. А общее утверждение мне представляется несомненным и даже не требующим доказательств. Так вот, рассуждение такое – если можно построить некоторую непротиворечивую модель и не найти ее опровержений – значит то, что описывает эта модель, в принципе возможно. Вот и все. И по-моему это Лем и сделал. Когда его чудак-программист устроил вселенную, существующую только в алгоритмах программы и больше ни в чем. Но она населена существами, способными учиться чему-то новому, способными размышлять, способными, вступающими в отношения, испытывающими неудобства от скверного устройства мира - и не только в социальных сферах, а просто от физического, географического устройства. Засуха, лесные пожары, торф горит, а руководители не умеют тушить эти пожары, население окурки где ни попадя бросают, или даже поджигают.

Говорят, что есть какие-то выгоды и от поджогов. Мне даже рассказывали – можно спалить большой участок леса и получить землю, например, под застройку - так дешевле. И им совершенно невдомек, что надо иметь много пожарной авиации. Я уже не помню, сколько у нас самолетов – 11 что ли, а в Штатах и в Канаде – сильно больше 100. Это теперь так и это уже свойство хозяйствования нынешней государственной системы, потому что прежде были какие-то учреждения, занимавшиеся лесом. А теперь лес раздали в частную собственность, что может быть и правильно сделать в розничном хозяйстве, но это не значит, что нужно устранить все контрольные учреждения.

Скажем мне, когда я сидел, рассказывали люди с западной Украины - там среди украинцев западников было очень много, потому что понятно - бандеровское движение, ОУН (Объединение украинского народа), УПА (Украинская повстанческая армия)…. И они рассказывали, как это бывало – кто как говорил, кто говорил «за польщей» это в тех областях, которые Польше принадлежали, кто говорил «за австрией», а были и периоды, когда нечто самостоятельно-украинское образовывалось. Так вот, частные хозяева – они же не из колхозов шли к рыночной экономике. Они, наоборот - от рыночной экономики к колхозам. Частное хозяйство – человек владел некоей землей, своим наделом, пахотной землей, лугом и вместе с этим некоторым участком леса. Он не имел права срубить ни одно дерево. В своем лесу, принадлежащем ему на праве частной собственности. Он должен был позвать лесничего - и тогда приходили лесники, которые клеймили те деревья, которые ему разрешалось срубить. В том количестве, в каком можно для того чтобы лесу не нанести ущерба и таких именно, которые надлежит рубить. А были такие, которые не надо трогать – например, надо было рубить созревшую древесину. И кроме того и условия на которых рубка разрешалась - за что-то он должен был заплатить, может и не очень много, но на лесное благоустройство. Хотя это была его личная собственность. А могли быть и другие условия, скажем, «да, пожалуйста, сруби сколько, какое количество тебе на стройку надо, или на продажу или на что-то еще - но при условии, что ты такое-то количество, такую-то площадь засадишь таким-то лесом».

Я помню, когда я приехал первый раз в Америку. Ну как это бывает, когда советский человек в Америке - причем ни разу нигде ранее не бывший. Потому что я даже и не мечтал когда бы то ни было, куда бы то ни было поехать, хотя бы на какой-то конгресс с каким-то научным докладом. Много чего удивило. Но удивило и насторожило меня то, как они употребляют на все бумагу – руки вытереть – вот тебе в общественной уборной бумажное полотенце. Вытер – выбросил. А еще пакеты – бумажные. Я стал возмущаться – «Что вы делаете? Вы леса погубите!» – «О, не беспокойтесь, мистер Ковалев, не погубим!» Производители бумаги связаны определенными условиями. Те, кто рубят лес для его превращения в бумагу - имеют обязательства. Больше, чем срубил - нужно высадить. И это очень строгие обязательства – если ты их не выполнишь, то тебя ждут какие-то страшные наказания. И если прежде нужно было просто сколько-то леса развести, раз ты рубишь. То потом стало сложнее. Не просто лес – а лес определенного состава. Не то ты будешь рубить ценные породы, а вырастать будет одна осина.

При частной собственности, в том числе на лес, тем не менее разумно иметь некие органы государственные или земские, которые должны следить за лесом. А у нас – купил я лес и что хочу, то делаю. И получается полная бесконтрольность. Или такой вот пример - и я знаю место, где это происходит – стоит бор. Хороший сосновый бор. Там дуплянки еще понавешали, хотя слишком много их даже понавешали – столько птиц им и не надо, они так кучно не гнездятся, но Бог с ним, лучше много, чем ни одной. Взяли - вырубили. Причем рубка леса есть рубка леса, что уж там, есть такая вещь. Но – баланы, стволы вывезли, а остальное - побросали, не сожгли, не прибрали, ничего. И превратили все в пустыню, перекопанную гусеницами. Так вот, когда возникает эта бесхозяйственность, тогда не только пожары происходят, а еще становятся грустно-понятными некоторые черты человеческие. Потому что утверждают, я сам не бывал там, но утверждают люди, которые в Карелии много бывали - на теперь русско-финской границе иногда финны получают лесную концессию. На коммерческой основе естественно, на нашей, на российской, территории. Так говорят, что они так же хищнически рубят лес, как и наши. А у себя в Финляндии – совсем не так! Финляндия – маленькая страна, которая живет в значительной степени лесом. И там такое вылизанное, аккуратное, ответственное лесное хозяйство, что никакого ущерба лесу не наносится. Они и делают мебель, и древесину продают. И тем не менее не уничтожают свой лес. Но когда они в нашей разухабистой стране получают концессию – они рубят точно так же. Так же все что надо, что успели – выхватили, вывезли – остальное побросали, уничтожили и все. И вина это не финнов. Так устроен бизнес, к сожалению. Черта с два вы найдете бизнесмена, который не будучи принужден к этому неким порядком, вел бы себя не как хищник. Попробуйте не контролировать рыбную ловлю – все изгадят, моря запустеют во мгновение. Будут ловить и тут же дохлую выбрасывать отбирая себе лакомое и не используя всего. В общем, есть примеры и увы эти примеры уже пережиты. И от этого и пожары. Все свалилось на бедного Шойгу, который в лесном хозяйстве ничего не понимает, да и не должен понимать. А кстати и не пожарник.

Но я вернусь все-таки к моделям. Если удается построить модель – то это значит, что по крайней мере на какое-то время, в определенных ограниченных условиях – построена теория. И важно, что если можно построить одну модель, хотя бы одну – так на самом деле, что такое этот лемовский чердак? С запылившейся, но хорошо работающей вычислительной машиной? Это модель вселенной, в которой есть высший разум и высшая воля, и есть творец и твари, и результат творения. Теперь – но если можно построить одну такую модель, то это значит, что таких моделей может быть много. Это значит, в принципе, возможна такая вселенная. Противники этого рода суждений будут спрашивать – "Ну хорошо, этот лемовский программист - он понятно откуда взялся. Он просто такой гений и он результат некоей культуры. А если говорить о вселенной с млечным путем?" Так та вселенная тоже с млечным путем! Все там есть. И вопрос о том, откуда взялся – тоже есть. "А как вы можете доказать, что мы все, включая этого программиста, – не есть вот такие куски программы?" Извиняюсь меня, как говорит один мой приятель, доказать это невозможно. Если один из нас стал вседержителем для некоторой виртуальной реальности, то может быть он – этот программист, тоже кусок программы, которая делает новую программу. Почему нет? Если это возможно для него, то и для кого-то еще это тоже возможно. И еще очень важный вопрос - как можно себе представить, эту, допустим, последовательную цепь такого рода моделей? "Откуда же взялся тот настоящий вседержитель, который все устроил? Это невозможно себе представить." На счет «невозможно себе представить» есть такое соображение – и это уж я могу в каком-то смысле даже как специалист формулировать.

Исследование механизмов нервной деятельности зашли очень далеко и глубоко. Мы понимаем теперь, что такое нервный импульс, как он распространяется по нервному волокну, как в результате огромного количества нервных окончаний, расположенных на другой нервной клетке, на теле нервной клетки, как они могут взаимодействовать. Что такое нейрон? Что такое аксон? Нейрон – это нервная клетка. А аксон – это длинный отросток нервно клетки. Вот, например, я пальцем шевелю – а тело нервной клетки, которая в этом участвует, оно у меня где-то в спинном мозгу. А еще у этой нервной клетки есть дендриты. Дендриты – понятно из самого слова – это древовидные образования. Это короткие, очень разветвленные отростки. А что такое синапс? Я уже не помню, как это точно перевести с греческого – застежка или соединение. Синапс – это нервное окончание на теле другой нервной клетки или на дендритах - на аксон никакие окончания не садятся. Или на мышечном волокне. Вот пришел импульс, и я что-то делаю, как-то двигаюсь. Это делают синапсы от аксонов. Те, чьи тела в спинном мозге - это моторные аксоны и они нужны для того, чтобы сокращать и расслаблять мышцы. А план движения – он у меня в голове. И для того, чтобы его осуществить и в конце концов включить в работу те моторные аксоны, которые подходят к мышцам - другие нервные клетки, которые совсем никого не могут заставить сокращаться – они, сложным образом взаимодействуя между собой, взаимодействуют с мотонейронами. А там игра происходит уже внутри нервных центров и одни нервные клетки дают окончания, которые садятся на тела других нервных клеток - это называется синапсами, так же как и то нервное окончание, которое на мышечном волокне. И могу сказать, с некоторой долей хвастовства, что в общем, я был участником работы, в которой было показано, что на всяких ветвлениях дендритов, на геометрии нервных клеток можно осуществлять все логические операции.

Так вот, почему я завел этот разговор о нервной системе. Было доказано, что нервный импульс это электрическая природа, - а когда приходит к окончанию – то там выделяется медиатор. И это химическое вещество. Долгое время шел спор о том, что по нервному волокну одиночному, тоже химически проводят – это не так. Там все устроено на электричестве. Хотя можно, в принципе, построить модель химической передачи возбуждения, но тогда это будет очень медленная и плохо регулируемая подача. А вот когда окончания на другом нейроне, - есть химический медиатор, вещество, мизерные количества которого выделяются там. Они изменяют опять мембранные характеристики, и тогда снова начинается некий электрический процесс, как бы заново. И эта клетка может возбудиться, а может другая клетка. Там все по разному, есть и тормозные нейроны… Иными словами, я хочу сказать, что на этом псевдомолекулярном, даже местами и на молекулярном уровне, и во всяком случае на клеточном, – все разработано.

Тысячи людей говорят о том, что вот-вот, мы скоро еще расшифруем на хорошем научном уровне механизмы мышления. Но пока никому это не удалось. И я бы сказал, что есть даже серьезные основания для сомнений. Я сформулирую сомнения самым общим образом. Когда мы говорим о взаимодействии нейронов или даже пула нейронов, большой кучи нейронов, между собой – да, мы знаем, что логическую операцию «и…и» довольно легко построить на ветвлениях, потому что можно показать, что например порог будет достигнут и импульс возбуждения возникнет, если например на 2 отростка пришли от другого, так сказать от другой клетки – возбуждения с маленьким промежутком (одновременно или с малым промежутком) времени. Тогда на толстую ветку, скажем на кисть руки, возбуждение пойдет, если достигнута пороговая величина. То есть по одной пришло – не возбудимость, и по другой одной пришло – не возбудимость. А вот вам операция «и…и» - с малым интервалом или одновременно пришли два. И значит - это операция совпадения. Аналогичным образом можно построить и другие логические операции. И это все важно, но мышление из этого никакое не следует. А сомнение, которое я хочу сформулировать, состоит вот в чем – когда вы работаете на отдельных клетках, или организмах, скажем, вы занимаетесь тем, как работает бактериальная клетка. Или достаточно примитивный многоклеточный организм. По отношению к ним вы организованны гораздо выше. Вы можете придумать опыты и провести рассуждение, которые удовлетворительно предсказывают события в системе менее сложной чем вы сами, менее высоко организованной. Никто не знает может ли человек сам себя исследовать. А если говорить о Творце и если предполагать, что Творец существует и он конечно гораздо более интеллектуально мощен, нежели мы. А кто мы такие чтобы вообще отвечать на те вопросы, которые мы задаем? И говорим – "а это невозможно, это нельзя себе представить, это трудно себе представить!"

Вот делается утверждение – вселенная бесконечна. Как бесконечна? Ну а как это бесконечна? Тогда делается другое возражение – Да, но если бы мы заключили, что вселенная конечна, значит, у нее есть конец. А что за концом? И начинается вся эта логика на уровне словесности. Иными словами, я хочу просто сказать вот что – никто не доказал, что человеческий интеллект не имеет пределов, не имеет границ. Любой зоолог - у зоологов есть склонность очеловечивать свои объекты наблюдения, своих подшефных, и говорить – "нет, да мы все одинаково устроены!" Но, тем не менее, даже самый влюбленный в свои объекты зоолог, точно согласится с тем, что гусь, а тем более рыба не построят общей теории относительности. И это так. С этим надо согласиться. Ни насекомое, ау них очень сложная есть форма поведения, ни даже шимпанзе, которое как выясняется, если б у нее были устроены голосовые связки, она бы научилась говорить, если с ней работать, то до уровня 3-4х летнего ребенка она вполне дотянет. Даже грубые шутки, грубое чувство юмора будет ей понятны. Все это научно доказано и зафиксировано. Но не построит ни матлогики, ни соображений о параллельных не пересекающихся, ни тем более таких, как у Лобачевского, которые где-то могут пересечься. И это факт.

Тогда почему – для «венца природы»? Не может быть жесткой границы. У меня был близкий друг, он умер недавно к сожалению. И как-то так судьба распорядилась, что он после окончания биофака на короткое время оказался на кафедре высшей нервной деятельности. Которая как раз намеревалась на основе опытов и теоретических воззрений Ивана Петровича Павлова попытаться построить модель человеческого мышления. И вот Лева там работал. И там оказался еще такой Костя - он работал на черепахах - его экспериментальная работа была на черепахах. И он их декапитировал. Высшие отделы мозга, зачатки коры головного мозга, он отсекал. И получалась не декапитированная – это когда голову отрезали вовсе - а лишенная верхних отделов мозга черепаха. И вот он изучал поведение черепах, их условные рефлексы. А Лева, он был человек задумчивый, и иногда у него получались афоризмы типа черномырдинских. Он вообще очень умным был человеком. Странное дело, почему Костя на этих децеребрированных, вот как это называется, на этих децерибрированных черепахах работает. Он хочет поведение черепах изучить – ну изучал бы прямо так. Пожалуй, я понимаю - трудно работать на чем-нибудь, что выше тебя. Он их низводит до своего уровня и тогда уже может рассчитывать, разгадать загадки их поведения.

Так вот я хочу сказать, что соображения о том откуда берется этот программист и тот другой, который нам большой взрыв организовал, и что это такое - это невозможно понять. Поэтому этого нет. Вот это дурацкие доводы, потому что - да, ты этого не понимаешь, и может быть, никогда не поймешь. Но из этого не следует, что ничего такого быть не может. Я повторяю, есть одна модель – значит, смогут быть и другие построены. И эта лемовская модель замечательна тем обстоятельством, что эти мыслящие существа, так сказать виртуальные люди, населяющие эту его чердачную вселенную, у них нет возможности понять свою природу, понять, что они чьи-то создания. Они полагают, как это полагается – возникла любовь, возникла пара, у этой пары по законам природы родились мальчик или девочка; у этого коклюш, этот скарлатиной заболел, а этот к сожалению умер и ничего тут не сделаешь. И у них появится свой Мендель, который объяснит, как наследуются признаки, появится свой Морган и выдвинет идею гена. А потом Уотсон и Крик сделают модель двойной спирали и так далее. Но никто из них не может догадаться, что он просто программа. Потому что все, их ощущения устроены так, что даже когда кто-то из них умирает, то некие виртуальные микробы вызывают гниение. Кто-то может догадаться – а вдруг есть Бог? Но доказать это он никак не может, если только этот программист не решит устроить чудо. Например, Явление Христа народу. Или Малое Вознесение. Или еще что-нибудь такое. Ито, как мы знаем, большинство разумных людей не очень верит в чудо. При том, что церковь, культурная церковь, настоящая церковь с огромным трудом удостоверяет эти чудеса, канонизирует. То есть нужно очень много каких-то условий, для того чтобы признать чудо совершившимся и признать сотворившего его святым, мучеником или блаженным.

Тем не менее, в большинстве случаев и довольно многие в эти чудеса не верят. Хотя, наверное, надо поспрашивать у разных социологов, у ЛЕВАДА – центра, у Бориса Дубина и у Гудкова, но вряд ли они этим занимаются. Это довольно трудное социологическое исследование – выяснить сколько, каков процент людей, которые говорят о себе "я верую", ходят в церковь и вообще практикуют религию. Я не знаю, многие ли верят, например, в целую серию явлений Пресвятой Девы. А ведь их было описано достаточно много. Или если говорить о самом трудно отрицаемом, так сказать, – Фатима. Но здесь опять-таки человеческая психология. Кто знает, как они это писали. Если верить тому, как описана Фатима - не остается ничего, кроме того, чтобы сказать – "Да, есть Божья матерь и она являлась этим детям, и это подтверждено тем, что огромное количество людей, собравшихся там, на этом пустыре, выдели танцующее солнце, и дождь, потому что невозможно себе представить такого массового гипноза, чтобы люди поверили на слово друг другу". Однако, время прошло и ничего на самом деле не было. И ничего осязаемого, убедительного не осталось.

А мы знаем, как рождаются мифы. Скажем, если бы этот программист вдруг явился, как говорят богодухновенные книги. Например, утверждается - некоему человеку было явление и некто, явившийся ему во сне, сказал то-то, то-то и то-то. И он проснувшись записал. Но потом оказывается, что это эпилептик Мухаммед и чего он написал в своем Коране - понять никто не может. Там есть совершенно понятные и неинтересные места, а есть нечто очень поэтичное, но просто не понимаемое. И есть огромное количество толкований - это особенность ислама. Или вот пожалуйста, евангилисты - как говорил герой Булгакова – «Ходит тут за мной один и все чего-то пишет». Но в принципе, Достоевский очень точно сказал, – ты получишь власть над миром, говорит Дьявол, если ты превратишь камни в хлеб и накормишь их, и тогда они не смогут не поверить этому чуду. Они все поверят. Я не помню уже сейчас какие там были еще искушения - броситься со скалы и остаться живым, и еще что-то … Так вот, Христос отверг их все, потому что он не стремился стать владыкой мира. У него другая задача. И Достоевский объясняет, что если бы Господь Бог неопровержимо доказал свое существование, то тогда у людей не было бы выбора. Это ты что ж хочешь вообще на сковородку и всю вечность там гореть в геенне огненной? Так поэтому ты должен вести себя соответствующим образом, потому что тебе точно покажут - никаких сомнений, или сковорода, или мучение здесь, но райское блаженство там. А Христу не это надо, ему надо, чтобы человек независимо ни от чего, даже от веры в него (пожалуйста пусть не верит), чтобы он предпочел добро злу, чтобы он сделал это на основе свободного выбора. Вот тогда его цель достигнута.

Вот такое соображение. Есть то обстоятельство, что гипотетический Творец всего сущего, демиург, не хочет своим творениям показать себя и убедить их, что да, вот мир устроен так. Я устроил его так, как я захотел, как я это считаю нужным, правильным. И он развивается, так как он развивается, сам по себе развивается. Не потому что я, как думают старушки, каждым их вздохом и всхрапыванием руковожу, а потому что вот вам законы. И вот так вы и рождаетесь, и умираете. А дальше нечего вам гадать – я распоряжусь. И вполне допустима и возможна такая картина мира, в грубых чертах. Да есть этот демиург, да он создал. Как создал? И есть ли у нее край, конец у этого его создания? И откуда он сам взялся – мы этого не понимаем, не можем этого понять. Нет, пожалуйста – дерзайте, может кто-то построит такую модель. Но скорее всего нет. И довольно вероятно, что и не способен на это человеческий разум. И Дарвин прав – мы от обезьяны, и Алексей Константинович Толстой тоже прав в своем споре с цензором - как он точно сказал «И по мне шматина глины. Не знатней орангутанга». И этот, так сказать, развивший, как ему кажется, Бог знает до куда свой обезьяний разум – этот царь природы, он вообще-то не очень царь. Никуда он особенно далеко от обезьяны не ушел. Нет, конечно, он придумал ядерную бомбу и много чего еще. Но это все-таки не законы мироздания.

И этот творец, он хочет, чтобы его творение (с которым, может быть, он много чего связывает), тоже было творцом. А если Творец - то значит, он имеет свободу – у него свобода воли, у него свобода выбора, ведь без этой свободы творчество вообще невозможно. Но может быть, это его творчество все-таки имеет предел.

А может быть после смерти, если существует индивидуальное бессмертие… хотя как-то кажется, что мир оказался бы настолько перенаселен, что нечего с этим было бы делать. Но и тут - полно моделей. Вот пожалуйста - буддисты не верят в индивидуальное бессмертие, но есть нирвана. Это вроде как и блаженство, но уж настолько коллективное, что даже нельзя понять что там. Это блаженство некому ощущать, потому что индивидуальности-то нет.

Так вот, эта модель тоже возможна. Или модель Второго пришествия и Конца света или Страшного суда. Религий-то придумано очень много. Кстати из ислама, между прочим, происходит некая религия, которая мне показалась интересной, когда я только об этом узнал. Бахаи называется. Мне даже книжку про это подарили. Это ответвление ислама очень далеко от него ушедшее. Хотя генетические корни там очевидно видны. Она не так давно возникла и укрепилась - в XIX столетии. И сейчас продолжает практиковаться. Надо ее тоже, наверное, отнести к библейским, раз она из ислама исходит. По-моему, она сильно продвинута по сравнению с другими - в том смысле, что она действительно очень экуминическая, признает все религии. И с уважением ко всем относится. И они еще тем хороши, эти бахаисты, что не очень энергично вербуют. Вербуют все же, но не очень энергично. Хотя потом оказывается, и это, наверное, беда всех религий – что есть какие-то внутренние распри - этот святее, этот такой, а этот богоотступник и так далее… В общем говоря, дальше начинаются разборки и некое ограничение свободы паствы. А это уж совсем никуда не годится.

Так вот, это уж мы понять в состоянии - что может оказаться что этот высший вселенский разум дает своим творениям свободу и возможность воспользоваться этой свободой, возможность творчества, возможность разумно организовать жизнь своих объединений, которыми они к сожалению никак не хотят воспользоваться. Но вовсе не хочет являть свою волю в прямом виде, как это было в те времена, когда создавались скрижали. "Вот я ваш Бог - и давайте, слушайте и делайте так и так. И пусть ваши эйнштейны занимаются исключительно своим делом. И каждый должен то-то и то-то." А понять, что такое добро… как писал в свое время Мандель (Коржавин):

«Понять, что значит хлеб и кровь,

Потом взглянуть на это с грустью;

Среди страстей открыть любовь

И прежний смысл найти в искусстве.»

Возможна и такая модель – это просто великий экспериментатор. И наш земной мир со всей его эволюцией и прочим – это опыт. Может вообще из дарнивизма возникнуть какой-нибудь дух? Или не может? Оказывается, может – он с удовлетворением заметил – но далеко не совершенный. И это его огорчает. Может он потом смешает все и заново начнет. А что остается делать, когда твой опыт провалился? Правда, если он дал возможность возникнуть вообще идее добра, сочувствия, то тогда, может быть, он просто так нас всех не перелепит заново. Что-нибудь еще придумает.

Итак, значит, мы уже договорились, что его существование доказать нельзя. Он может сам отрыть его или не открыть. И даже чудеса, которые, допустим, происходили - и то не могут вызывать, так сказать, общего доверия. Да это и страшно немножко вообще психологически. Грешишь, грешишь, а потом думаешь – может и лучше без Бога? Опять-таки Достоевского можно вспоминать. Но он-то уже до края дошел - если нет бессмертия – тогда все можно, у него такое доказательство, у Федора Михайловича. Может быть, это и не лишенное смысла направление размышлений. Иными словами, доказательство существования высшего разума ни разу никогда не были предъявлены. Даже если допускать разные трудно допустимые вещи - никогда не были предъявлены окончательно, в неопровержимом виде. А кроме таких доказательств ничто не может подтвердить эту модель, о том, что есть Творец. И можно придумывать разные соображения о том, почему это не входит в его планы, почему мир устроен так, что это не может быть доказано. А с другой стороны, сама принципиальная возможность существования разных моделей, построенных на представлении об этом высшем разуме - тоже не есть доказательство бытия этого Творца. Это только возможность. Потенциальная возможность. И потому существование таких разных моделей показывает, что нельзя отвергнуть возможность существования Бога. И то обстоятельство, что доказательства могли бы исходить только от него и их никогда не было в убедительном и выразительном виде, показывает, что и обратное доказать тоже нельзя.

Наука и эмоциональное восприятие законов вселенной. Как я понимаю, в прошлый раз я высказал довольно жесткое утверждение о том, что наука принципиально атеистична. Не атеистична, а принципиально отвергает идею Творца. Просто по природе наука не может ее принимать. При этом ученый может быть искренним верующим, и даже более того, авторитетом в религиозной сфере, религиозных кругах. Как это кстати часто бывало. Иван Петрович Павлов, такой высокочтимый материалистами основоположник идеи о том, из чего складывается человеческое поведение, что оно складывается из условных рефлексов. Он был очень верующим человеком, крестился на церковь и пытался опубликовать в Советском Союзе свою книжку, эпиграфом к которой было «Сыну моему Дмитрию, зверски замученному большевиками, посвящаю». И это нисколько не мешало ему быть в науке, совершенно никак не прикосновенным к религиозным идеям. И это очень естественно. Так вот, по определению, ученый не приемлет гипотезу Творца. Если я не ошибаюсь и это сказал Декарт - он сказал кому-то , кто обратился к нему, кому-то из высоких общественных деятелей, а может даже и политиков, уровня наполеона – "Почему вы не объясняете ваши результаты и ваши соображения, не подкрепляете их, авторитетом Бога?" – Он сказал – "Эта гипотеза мне не нужна. Она для меня лишняя. Ученый не должен пользоваться лишними гипотезами. Все, что избыточно – это противоречит науке. "

А теперь давайте посмотрим, как обстоит дело. Наука очень строгая вещь. В науке часты ситуации, когда в пользу той или иной точки зрения есть целый ряд аргументов. И ни один ученый не упустит случая, чтобы все эти аргументы выложить. Но вместе с этим, науке категорически противопоказаны, так сказать, лишние соображения. Наука исходит из того, что все, что утверждается, должно быть в худшем случае содержательно обоснованно, а в лучшем, конечном случае – доказано. Поэтому в науке сослаться на соображения религиозного характера - есть высший разум, который установил законы и свои предписания - как только ученый соглашается с этим – наука умирает, потому что тогда нечего исследовать. Тебе заранее сказано – так повелел Господь. Хорошо, повелел так повелел, а мне что здесь делать? И тогда нет смысла заниматься наукой.

Вообще-то говоря, с моей точки зрения, со стороны мудрой, взвешенной и терпимой религиозной точки зрения – ученый прав, так и надо, потому что так сказать глубокая религия начинается с того, что Господь создал человека по образу и подобию своему. Извиняюсь меня, если по образу и подобию, то значит, он создал Творца. А если творца, то значит, он создал существо с прямым правом выбора и с прямой свободой воли. Без этого творчество просто невозможно. Без этого творчества нет, просто нет. Если творец не обладает свободой, то какой же он творец? Свободой в своем творчестве, в своих мыслях, в своих идеях. Тогда настоящая религия, апеллирующая к образу Творца, создавшего мир, она должна сказать, что ученый не может опираться на эту гипотезу. Он может лично быть привержен к религии, но вот в чем задача ученого? Задача ученого не в том, чтобы спекулировать на тему о том, как возникли законы мира. Естественнонаучные законы – откуда взялось притяжение тел? Откуда взялись противоположные заряды электрических частиц? Но что значит «откуда взялись»? Да, есть вершина физики, так сказать физика вселенной. И там рассматриваются вопросы о том, как родились частицы и что это значит, образование атомов и молекул, и что такое материя и антиматерия. Все так, но это не имеет отношения к тому аспекту, о котором мы сейчас говорим, потому что ни один из физиков вселенной никогда не рискнет сказать, что он знает причину инициации первого толчка к большому взрыву. Никогда. Это уходит далеко за пределы науки. Этот вопрос не может быть поставлен. Это все равно, что вопрос о том, почему вселенная бесконечна.

Ученый констатирует – таковы законы, физические законы. В первые сотни лет, это еще кое как просвечивается, физические законы менялись, формировались и устанавливались, а дальше пошло согласно ним, и это предел науки. Я думаю, что самонадеянна и неосновательна та наука, которая может посягать на вопросы о том, есть ли этот вселенский разум, высший разум или его нет. Я знаю, что Альберт Эйнштейн обращался к этому немножко иронично, скажем, когда он говорил о квантовой механике – он говорил – Бог в карты не играет. А в квантовой механике довольно много от таких случайных статистических процессов. Я помню, как мы говорили с Андреем Дмитриевичем, и он сказал – "Знаешь, в общем, похоже, что-то там, может быть что-то там есть." Но кто может об этом судить. По своей природе наука, будучи подчинена строгой логике, и по определению подчиненная строгой логике - если нельзя доказывать существование или не существование высшего разума – необходимо закрыть эту тему. Дело науки исследовать действующие законы природы. И то, что укладывается в эти законы и следует им. Потому что как только ученый допускает ту самую, Декартом отвергнутую гипотезу, оказавшуюся лишней, то наука перестает существовать, потому что тогда нет ничего проще – что бы то ни было объяснить. Так решил Господь. И можно придумать примеры, и даже, наверное, лучше придумать какой-нибудь аккуратный и вместе с тем яркий пример. Как только у вас есть возможность отослать вашего оппонента к решению высшего разума, так все – ему нечем крыть. Он никогда вас не опровергнет. Ну если уж Господь... – а ты кто такой. И тогда наука просто исчезает. Поэтому я повторяю – глубоко верующий ученый никогда не может себе позволить, в своей профессиональной области, сослаться на провидение. Это не корректно. И даже люди типа Тейяра де Шардена – они это чувствуют, они это понимают и они никогда этого не делают.

Но есть другие вопросы – вопросы, в которых ученый не может своими, принципиально чуждыми гипотезе Бога способами, средствами, объяснить нечто, что он наблюдает. Тогда честный человек говорит – "извиняйте, дядько", из дарвинизма это не следует. Я потом приведу некоторые примеры этого рода. Такова главная идея – профессиональный ученый не может позволить себе в своей профессиональной деятельности сослаться на провидение. Это мошенничество, это жульничество. Это не значит, что он убежденный атеист. Он может вообще быть очень религиозным человеком. Но повторяю – есть некоторые затруднения, в биологии, во всяком случае, я о них потом скажу. Вот возникают иногда утверждения, я бы сказал, не категорического характера. Утверждения следующего типа – исходя из установленных канонов, скажем, дарвиновской теории, я не могу объяснить то или иное. И меня тянет при этом допустить идею креационизма. Я не знаю ни одного случая, когда в таких затруднениях это утверждение делалось бы категорически. По-моему, это ограничение, потому что каждый ученый интуитивно понимает, что только он свалится в креационизм – он уже больше не ученый. Ему делать будет больше нечего. Он тогда проповедник, который говорит – так Бог решил. "А вы что хотели? А вы с кем спорите? А вы кто такой?" - И тогда делать нечего. Но, тем не менее, такие случаи есть.

Что такое суть дарвинизма? Происходит эволюция. Эта эволюция не направлена никаким планом. Эта эволюция основана на двух вещах. Первое – это отбор. Тот, кто не приспособлен к жизни в этих условия – он умирает. Или , если не умирает, то во всяком случае не дает потомства. Если дело идет постепенно, то он постепенно умирает вместе со своим немногочисленным потомством. И все. В будущих организмах, в будущем животном или растительном мире нет больше этого – была ветвь – она оказалась тупиковой. Все, поставили на ней крест. Потому что условия суровы и выжить трудно. Это идея естественного отбора – одна из двух центральных. Вторая идея – это идея мутаций. Как происходит, почему происходит изменение? Потому что совершенно случайным, не каким-нибудь направленный, образом происходит изменение в наследственных свойствах организма. То, что называется "мутация". Что это значит? Вот сложился геном организмов. Это основа наследственности – то, что записано в этой цепочке, ДНК, то и будет осуществляться в потомстве. Но вдруг, внезапно, там произошло изменение. Почему произошло? Допустим, залетел квант или частица радиоизлучения. И вышибло что-то там в этом атоме. Или химическое действие случайно. Например, есть фон радиации земной, он мог меняться (и довольно заметно мог меняться) в длинной истории земли. Но уж не безумно. И есть там всякие химические воздействия. Многие генетики, в том числе и наши отечественные - много туда внесли. Значит, есть возникшее под внешним каким-то воздействием, спонтанное изменение в геноме. То есть в цепочке, в наборе генов в наследственной основе. В подавляющем большинстве случаев именно потому, что они случайные, не направленные как-то - эти мутации в процессе эволюции исчезают. Они оказываются вредными, или даже летальными, убийственными. Но случайным образом, вдруг могут появиться полезные мутации. Эволюция идет не десять лет, не сто и даже не тысячу. А миллионы лет. И вдруг возникают мутации, которые отбираются отбором как полезные. Когда они могут оказаться положительными? Адекватными, как говорит биологи, мутациями? Тогда, когда они дают какое-то преимущество их носителям. Этим вот организмам. И тогда они закрепляются. Почему закрепляются? Потому что, они закрепляются в потомстве, раз они полезны. И те, которые лишены этих признаков, спонтанно, случайно возникших – те оказываются в менее выгодных условиях. А эти побеждают в борьбе за существование. И это, собственно говоря, два кита дарвиновской теории. Принципиально, что мутации эти случайны. Они не направлены.

Пожалуйста, может быть мутация, которая делает, скажем, ваши нервные, уже заранее сложившиеся, нервные окончания чувствительными к свету. Вот вам мутация, которая приведет потом к зрению. Потому что если есть такая мутация, то нервная система реагирует на свет. Если она реагирует на свет, то надо построить им прозрачную кожу, надо выстроить линзы, сделать сетчатку, надо сфокусировать на сетчатке изображение, надо чтобы в затылочных долях возникли нервные структуры, где это изображение будет складываться в картину, которую вы осознаете. Вы или ящерица, или рыба. Ну, вы хорошо, вы можете смотреть Ван Гога, а рыба видит железку, которая крутится, и хватает ее, потому что она думает, что это рыбка - а вы ее на крючок. Хорошо, но тем не менее - иными словами, эта идея дарвинизма состоит примерно в следующем – кто из вас представляет себе много миллионов лет? И огромное число поколений, которые в это время возникли? Да это вообразить себе невозможно. И вот, пожалуйста – совершенно случайно возникла такая мутация. И таких их там Бог знает сколько было. И все они провалились. А вот та последовательность мутаций, которая вам выстроила сначала светочувствительность ваших нервов, потом выделение палочек и колбочек, как специальных элементов, как рецепторов... И их надо было расположить по сетчатке, а перед этим поставить хрусталик и стекловидное тело, оптические среды, чтобы сфокусировать на сетчатке, и чтобы увидели изображение. Вот тогда вы Ван Гога и будете понимать.

И еще пример. Он нисколько не лучше зрения, но только более выразительный и вот в каком смысле – возьмем крыло. Крыло, при помощи которых некоторые животные полетели. Это гигантское преимущество. Тут и там ползают всякие твари, которые хотят тебя сожрать, а ты летаешь себе. И даже сверху атакуешь этих тварей. А закон дарвинизма состоит в следующем – отбирается естественным отбором та мутация, которая может означать какое-то преимущество в борьбе за существование. И если эта мутация ущербна, то она отбраковывается безжалостно. И вот теперь посмотрим – бегало животное на четырех ногах. Ну, или может быть даже бегало не на четырех ногах, а на двух только. Но другие два передние ему исправно служили, иначе зачем они? Оно ими хватало, царапало кого-то, или мало ли что оно ими делало. И вдруг эти две передние конечности постепенно перестают играть эту роль. Ведь представим себе, что такое крыло. Крыло - это многие сотни последовательных мутаций. Пальцы выросли, голень сократилась, и плечо тоже сократилось. Но мало того, это все обросло маховыми перьями. И когда начинаются преимущества? Полет - это уже даже дело десятое. А пока хотя бы можно дальше всех прыгнуть - спланировать немножко, чуть-чуть продлить свой прыжок. Но до этого - необходимо много мутаций, много изменений. Которые ведут к тому, что на этой конечности уже не побежишь, ею не схватишь, она вообще теряет свое значение для этого животного. Она становится ему вредна. Если она вредна, то она должна оторваться, естественный отбор должен ее вышвырнуть. Ничего подобного, развиваются-развиваются – а потом взяли и полетели. И вот вам прорыв. Что ж такое, какой же это дарвинизм? У меня была рука, ну не рука, а лапа – а потом она вдруг перестала бегать, опираться, хватать, бить кого-то, что-то с ней происходило-происходило и, наконец, она вдруг оказалась хорошим органом, приспособительным. Это совершенный антидарвинизм. Между прочим, с глазом та же история, но разве что, когда мы говорим о крыле, мы можем говорить о том, что вполне функционирующая передняя конечность вдруг утрачивает свои функции и это вредно. И когда еще полетит. Еще надо сто мутаций пережить. Но каких мутаций! Если бы мутация была такая – была лапа и вдруг она обросла перьями и замахала. Но такого быть не может. Каждая из этих мутаций в лучшем случае бесполезна, а некотором смысле и вредна, потому что она эту лапу превращает в Бог знает что, в будущее крыло. Когда оно будет? Через несколько миллионов лет.

Спасение дарвиновского взгляда на природу состоит в следующем – вы не понимаете, что такое время. Миллионы лет и, следовательно, миллиарды поколений у вас в голове не укладываются. Мало ли что там может быть из случайных мутаций. Меня это не устраивает. Я знаю, что есть много математиков, которые занимаются эволюционными выкладками. Хотя, честно сказать, математиков-эволюционистов-то я не знаю. А биологов знаю - они хорошо образованные люди и они ссылаются на этих математиков, но объяснить мне ничего не могут. Что всегда подозрительно – если ты ссылаешься – ну расскажи, объясни. Да, я этих маттонкостей не понимаю, но ведь и ты их не понимаешь. Но ты почему-то им веришь, а я не хочу им верить просто так. Вот ты объясни мне, в чем там дело. Ну да ладно, беда состоит в этих соображениях о случайной изменчивости. Если она случайна, то она случайна - тогда крыла не должно быть. А если она не случайная - то тогда она направленная. Тогда кто-то или что-то руководили этой изменчивостью. Дарвинизм это категорически отрицает. А религия только это и хочет сказать, доказать. Так сказать, вот есть некий план. И тут я могу сослаться на Сашу - есть такой очень знаменитый академик и биохимик с которым мы учились. Он говорит, что нечто в этом роде происходит с соображениями о митохондриях. Там тоже невозможно себе представить, как должна была эволюционировать митохондрия для того, чтобы приобрести нынешнее строение и функции.








Россия должна кормить своих крестьян. Александр Заверюха, министр
ещё >>