Николай рерих и александр блок - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Николай Константинович Рерих 1 135.18kb.
Николай Рерих Избранное Рерих Николай 1 129.56kb.
Рихард Рудзитис Николай Рерих — Мир через Культуру 8 1440.12kb.
Николай Рерих известный русский художник, поэт, ученый. Он родился... 1 13.82kb.
Блок а а. Своеобразие любовной лирики а а. блока 1 59.56kb.
Революционные события и наш край 1 101.09kb.
Николай Рерих. Tactica adversa 1 51.71kb.
Пружинные блоки Блок "Боннель" 1 49.03kb.
Николай Рерих 21 3853.14kb.
Николай Константинович Рерих. Красота во имя мира 3 384.24kb.
Малая рериховская библиотека н. К. Рерих душа народов международный... 7 1515.57kb.
Приложение Знамя Мира Рериха на Валааме 1 35.21kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Николай рерих и александр блок - страница №1/3

НИКОЛАЙ РЕРИХ И АЛЕКСАНДР БЛОК

(К проблеме духовной революции).


«Знаки новой эпохи растут. Они не погибают

от битвы. Цветы на лугах не умирают от грозы,

и ливень лишь омоет их свежесть…»1

Жизненные и творческие пути Николая Рериха и Александра Блока сходились очень близко. Рерих неоднократно обращался в своих статьях к имени Блока, которое было для него свято, как свято было и для Блока имя Рериха.

Восемь раз упоминается имя Рериха в 8-и томном собрании сочинений Александра Блока. Но какие это упоминания! Незадолго до смерти в своей последней статье «Без божества, без вдохновенья» Блок очень точно определяет характер творчества Рериха как синтез, и ставит Рериха в один ряд с самыми выдающимися представителями русской культуры: «Россия - молодая страна, и культура её - синтетическая культура. Русскому художнику нельзя и не надо быть «специалистом». Писатель должен помнить о живописце, архитекторе, музыканте; тем более - прозаик о поэте и поэт о прозаике. Бесчисленные примеры благодетельного для культуры общения (вовсе не непременно личного) у нас налицо; самые известные - Пушкин и Глинка, Пушкин и Чайковский, Лермонтов и Рубинштейн, Гоголь и Иванов, Толстой и Фет.

Так же, как неразлучны в России живопись, музыка, проза, поэзия, неотлучимы от них и друг от друга - философия, религия, общественность, даже - политика. Вместе они и образуют единый мощный поток, который несёт на себе драгоценную ношу национальной культуры. Слово и идея становятся краской и зданием; церковный обряд находит отголосок в музыке; Глинка и Чайковский выносят на поверхность «Руслана» и «Пиковую даму», Гоголь и Достоевский - русских старцев и К. Леонтьева, Рерих и Ремизов - родную старину. Это - признаки силы и юности; обратное - признаки усталости и одряхления.»2 Конечно, и сам Блок был носителем синтеза и был выдающимся представителем русской культуры. Положение Блока о синтетическом характере истинной культуры, о том, что истинный носитель культуры не должен быть узким специалистом перекликается с соответствующим положением ЖИВОЙ ЭТИКИ: «Чувство отсутствия специальности - Наше чувство, ибо мы живём для всего комплекса жизни.»3

О большой духовной близости между Блоком и Рерихом говорит эпизод с фронтисписом для «Итальянских стихов» Блока, выполненном Рерихом. Эпизод этот известен, но для конкретной иллюстрации этой близости приведём письмо Блока редактору журнала «Аполлон» С.К.Маковскому: «Многоуважаемый Сергей Константинович. Рисунок Н.К. Рериха вошёл в мою жизнь, висит под стеклом у меня перед глазами, и мне было бы очень тяжело с ним расстаться, даже на эти месяцы. Прошу Вас, не сетуйте на меня слишком за мой отказ, вызванный чувствами, мне кажется, Вам понятными. Искренне Вас уважающий Александр Блок.»4

Эта духовная и мировоззренческая близость подтверждается и в высказываниях Рериха. Трижды Николай Константинович обращается к имени Александра Блока в 1932 году в статьях, вошедших в книгу «Твердыня Пламенная.» Одно из обращений в статье, давшей название книге и открывающей книгу: «… Не могу не вспомнить покойного друга моего, поэта Блока, и его глубокие слова о Несказуемом…»5. Здесь слово ДРУГ говорит само за себя, а фраза «… и его глубокие слова о Несказуемом» говорит о глубине близости.

Более раскрыто это звучит в статье «Бог»: « Вспоминаю, как один из моих покойных друзей, прекрасный поэт Александр Блок, однажды перестал ходить на религиозно-философские Собрания. Когда же его спросили о причине отсутствия, он сказал: «Потому что они говорят там о Несказуемом.» Это великое Несказуемое было для него полной Реальностью. Поистине, всем тонким чутьём поэта он чувствовал словесную грубость суждений о таком Высоком, о таком Тонком, о таком Беспредельном, которое звучит в сердце. Каждое слово о Высочайшем уже наносит какой-то кощунственный предел этому величию.»6

Именно знание о Тонком и Огненном Мирах, как о Реальности, сближало их, сближало их видение мира и всего, что в этом Мире совершается. Эта духовная близость ещё более полно раскрыта в статье « Огонь Претворяющий», эпиграфом к которой взята строфа одного из стихотворений Блока:

И тогда - в гремящей сфере

Небывалого огня –

Светлый меч нам вскроет двери

Ослепительного дня.

Это стихотворение написано Блоком 1 ноября 1903 года, в нём есть ещё такая строка: «Так. Я слышал весть о новом.»7 Творчество Николая Рериха и Александра Блока - это весть о новом, это - Огонь Претворяющий: «Помню, как он приходил ко мне за фронтисписом для его «Итальянских песен» и мы говорили о той Италии , которая уже не существует, но сущность которой создала столько незабываемых пламенных вех. И эти огни небывалые, и гремящие сферы, и светлый меч, процветший огнём, - все эти вехи Блок знал как нечто реальное. Он не стал бы говорить о них аптечными терминами, но понимал их внешнюю несказуемость и внутреннюю непреложность.»8

Конечно, при личных встречах двух гениев было высказано много такого, что делало их именно близкими друзьями, о чём совершенно определённо сказал Николай Константинович в статье «Русь», назвав Блока близким другом, с которым его «связывали особенно тесные отношения.»9 Ещё более показательным и сокровенным является обращение Рериха к имени Блока в статье «Итоги», написанной 8 декабря 1935 года. Статья посвящена итогам работы различных учреждений, групп и отдельных лиц после подписания Пакта Охранения Культурных Сокровищ. Рерих, подводя итоги за истекший 1935 год, пишет: «От настоящего хочется заглянуть в далёкое прошлое. Хочется вспомнить хоть некоторых из множества друзей и пособников при самом зарождении этой идеи.»10 И одним из первых Рерихом поставлено имя Блока: «Много хороших людей мыслило в тех же направлениях; были душевные беседы и с А. Блоком и с Леонидом Семёновым-Тян-Шанским.»11 Думается, что здесь имена А. Блока и исследователя Азии Семёнова-Тян-Шанского поставлены рядом не случайно. Внутренняя близость Блока Востоку отмечается Рерихом в очерке «Азия»:

«Прозорливый поэт уже воскликнул: «Да, азиаты мы».12

Для нас глубокие душевные беседы Рериха и Блока не сохранились. Но эта близость проявлялась в их творчестве, и актуально проследить, как она проявлялась, ибо это есть свидетельство того, что появление в конце ХIХ - начале ХХ века таких мощных творцов было обусловлено некими особыми закономерностями. Об этом ясно сказал сам Николай Константинович: «Когда вспоминаешь о великих огнях Реальности, тогда среди недавно ушедших обликов непременно вспомнится и Блок, и Скрябин, и Леонид Андреев: каждый по-своему, каждый своим языком рассказывал и предупреждал о великих реальностях, опять мощно наполняющих нашу жизнь. Из далёкого прошлого люди заговорили опять об Амосе, о рыкающем льве пустыни.

И пожрёт огонь чертоги,

Ибо злое это время.

«Не поколеблется ли от этого земля и не восплачет ли каждый живущий на ней?» - проникновенно указует Амос, пастырь Фекийский. Опять вспомнили и начали претворять в своих вдохновениях Притчи Соломона, древнейшие Заветы Книги Бытия, вещие страницы Ригведы, пылающую чашу Зороастра и всё то множество непреложного уже исторического материала, которое говорит нам о том же огне, о том же ослепительном Дне Завтрашнем. Переступилась какая-то бездна. Ближе подошло сознание и к строкам Апокалипсиса, из которых выступили совершенные, ясные указания исторического и географического смысла. Люди особенно прилежно вспомнили одно время полузабытого Нострадамуса и вдруг, точно вековые печати, закрывавшие смысл, убедились в длинном ряде совершенно явных исторических фактов, уже совершившихся и совершающихся на глазах наших, о чём за триста лет предвидел этот ясновидец…»13 В этом пророческом ряду Блок не случайно поставлен первым , это опять же говорит об очень большой глубинной близости между двумя высокими носителями культуры в России в начале ХХ века, культуры Серебряного Века. В очерке «Азия» (1937 год) Рерих, сказав о Блоке - «прозорливый поэт», определил таким образом пророческий характер его творчества.

Сейчас, в начале ХХI века, ещё сильнее обнаруживается реальный смысл вышеприведённых слов Рериха о Блоке. И сильнее обнаруживается тот узкий подход к оценке творчества Александра Блока, который был характерен для тоталитарного режима, распространявшего свою зашоренную тотальность на все проявления жизни и творчества. В современной России , обновляющейся в муках и страданиях, происходит переоценка многих ценностей. По-иному начинает видеться и смысл творчества одного из лучших сынов России, поэта и мыслителя Александра Блока. И вполне обоснованным будет рассмотрение творчества Блока в свете Учения Живой Этики, ибо Блок был великим духовидцем и выдающимся носителем вести о новом мире и его духовная близость с Николаем Константиновичем Рерихом только подтверждает это.

Блок был цельной устремлённой личностью, он говорил о себе: «Мой путь прям, как стрела.» Устремлённость Блока была устремлённостью в будущее: «Человек есть будущее. Когда же начинает преобладать прошедшее, хотя бы в чистейших и благороднейших своих формах ... то человеку, младенцу, юноше и мужу в нас грозит опасность быть перенесённым в елисейские поля. Пусть всё там благоуханно, пусть самый воздух синеет блаженством, - одно непоправимо: нет будущего. Значит, нет человека. Не видя Вас в глаза, хочу сказать Вам: милый друг, берегитесь елисейских полей; пока есть в нас кровь и юность, - будем верны будущему. Если в современной противоречивой и вялой жизни многое тонкое и высокое бессильно сказать нам о будущем, будем беречься его, будем даже любить более грубое и более низкое (в культурном, что ли, смысле), если там голос будущего громче. Например: если в моих стихах для Вас есть своё утешение от тоски - тоскою ещё более глубокой и тем самым более единственной, более аристократической, - то лучше не питайтесь ими. Говорю вам по своему опыту - боюсь я всяких тонких, сладких, своих , любимых, медленно действующих ядов. Боюсь, и, употребляя усилие, возвращаюсь постоянно к более простой, демократической пище... Если Вы любите мои стихи, преодолейте их яд, прочтите в них о будущем.»14 Это написано 8 марта 1912 года. О том же в стихах, 5 февраля 1914 года:

О, я хочу безумно жить:

Всё сущее - увековечить,

Безличное - вочеловечить,

Несбывшееся воплотить!
Пусть душит жизни сон тяжёлый,

Пусть задыхаюсь в этом сне, -

Быть может, юноша весёлый

В грядущем скажет обо мне:


Простим угрюмство - разве это

Сокрытый двигатель его?

Он весь - дитя добра и света,

Он весь - свободы торжество!15

Испитие земного яда, сошествие Блока в Ад хорошо описано Даниилом Андреевым в «Розе Мира». Но лучше всего это выражено самим Блоком, и особенно концентрированно в стихотворениях «Песнь ада» и «Как свершилось, как случилось?»

Не таюсь я перед вами,

Посмотрите на меня:

Я стою среди пожарищ,

Обожжённый языками

Преисподнего огня.16


Этот аспект творчества Блока почти не изучен, а тема эта очень актуальна, важна для нашего времени, когда человечество превратило жизнь на Земле в настоящий ад. Если Данте, руководимый Вергилием, был сторонним наблюдателем явлений Ада, то Блок позволил себе самому «средь ужасов и мрака потонуть.»17 И это было его своеобразным подвигом, совершённом во имя нас, во имя нашего спасения, и рассказано об этом было с бесстрашной искренностью (по определению Максима Горького), что делает этот опыт бесценным.

Но главное для Блока - это весть о будущем, она звучит лейтмотивом во всём его творчестве.


АЛЕКСАНДР БЛОК - ВЕСТНИК НОВОГО МИРА
Именно в России в ХIХ - начале ХХ века дар вестничества проявился с особой силой. Можно выстроить чудесный ряд таких Светлых Вестников России. Весть о Новом Мире несли писатели, поэты, учёные, художники, композиторы, философы. Во всём объёме Рерих это явление назвал: «Пантеон Русской культуры.» Александру Блоку в этом ряду принадлежит особое место и особая роль, что также было отмечено Николаем Константиновичем.

Весть о Новом Мире была выражена Блоком многосторонне и глубоко. Можно составить сборник «Весть Александра Блока о Новом Мире (Новой Эпохе)». И явление Блока с этой вестью - явление закономерное, оно было подготовлено всем ходом развития русской истории, русской мысли и русской поэзии. Был у Блока и прямой предшественник по этой линии - философ и поэт Владимир Соловьёв. Состоялась и своеобразная передача эстафеты, о чём сам Блок рассказал в статье «Рыцарь - монах». Это отметили и современники Блока: «... литературной молвой Александр Блок был признан как приемник и поэт-наследник пророка Вечной Женственности».18

Вечная Женственность, София Владимира Соловьёва, трижды явившаяся ему, - кто она? Даниил Андреев даёт славянское наименование этой духовной сущности - ЗВЕНТА-СВЕНТАНА, определяя её как женственный аспект Божества, что на языке Живой Этики означает - Матерь мира: «Прозрение ... было дано ... Владимиру Соловьёву, когда он в Египетской пустыне звёздной ночью пережил потрясающий прорыв сознания и воочию узрел это Великое Женственное Существо. Её, Пресветлую и Благую, выражение Женственной ипостаси Троицы, мы зовём Звентой-Свентаной».19

Об этом у Владимира Соловьёва:


Ещё невольник суетному миру,

Под грубою корою вещества

Так я прозрел нетленную порфиру

И ощутил сиянье божества.20


Владимир Соловьёв ставит точные даты трёх явлений ему Матери мира: 1862, 1875 и 1876 годы, свидетельствуя о реальности, действительности этих Великих свиданий. Глубже чем кто-либо другой увидел и определил значение этих Свиданий, как весть о Новом Мире, Александр Блок: «Если мы прочтём внимательно поэму Вл. Соловьёва «Три свидания» ..., мы встанем лицом к лицу с непреложным свидетельством. Здесь описано с хронологической и географической точностью «самое значительное из того, что случилось с Соловьёвым в жизни ...» Поэма ... ничем не отличается, по существу, от надписей прошедших столетий; сначала по-латыни, потом - на национальных языках, они свидетельствуют торжественно и кратко обо всём, что было истинно ценного в жизни мира. Их можно встретить на алтарях, на храмах, на знамёнах, на мавзолеях, даже на камнях в поле ... Поэма Вл. Соловьёва, обращённая от его лица непосредственно к Той, Которую он здесь называет Вечной подругой ... Только в свете этого образа ... можно понять сущность учения и личности Вл. Соловьёва. Этот образ дан самой жизнью, он не аллегория ни в каком смысле; пусть будет он предметом научного исследования, самое существо его неразложимо; он излучает невещественный золотой свет ... Мы стоим перед лицом нового и всемирного. Недаром в промежутке до сегодняшнего дня мы пережили то, что другим удаётся пережить в сто лет; недаром мы видели, как в громах и молниях стихий земных и подземных новый век бросал в землю свои семена; в этом грозовом свете нам примечтались и умудрили нас поздней мудростью - все века. Те из нас, кого не смыла и не искалечила страшная волна истекшего десятилетия, - с полным правом и с ясной надеждой ждут нового света от нового века. Лучшее, что мы можем сделать в честь и память Вл. Соловьёва , - это радостно вспомнить, что сущность мира - от века - вневременна и внепространственна; что можно родиться второй раз и сбросить с себя цепи и пыль... Наши души причастны мировой. Сегодня многие из нас пребывают в усталости и самоубийственном отчаянии; новый мир уже стоит при дверях...»21

Всё сказанное Блоком о Владимире Соловьёве, о Вечной Подруге (Вечной женственности, Матери Мира), о проживании столетия за десять лет, об эпохе синтеза, о Новом Мире можно в равной степени отнести и к самому Александру Блоку, заметив при этом насколько всё это близко положениям Живой Этики...

«Стихии о Прекрасной Даме», сразу сделавшие имя молодого начинающего поэта Блока известным в России, были вызваны реальным явлением Блоку той же Вечной Подруги, Вечной Женственности, Матери Мира, Девы Света (по Блоку). Во многих случаях Блок заменяет эти родственные понятия кратким - «ТЫ», написанным с заглавной буквы. Но явление Матери мира Блоку было несколько иным, чем Соловьёву. По Даниилу Андрееву у Блока видение Её Лика как бы размыто, а весть Блока - загрязнена. С этим нельзя вполне согласиться. Дело в том, что иной была миссия Блока. Его «невольничье служение» Той, чью весть о Новом Мире Блок передал нам, было связано со снисхождением в Ад, в нижние слои Бытия, которые тоже достойны искупления и просветления. Может быть, именно поэтому видение Матери мира Блоку было связано не столько с Её Ликом, сколько с Её энергиями.

Александр Блок, как и Владимир Соловьёв, скрупулёзно точно фиксировал время написания стихотворений, как и время тех или иных важных событий своей внутренней жизни. И по стихам, статьям, дневникам, письмам и записным книжкам мы можем хронологически точно проследить всё многообразие встреч и взаимодействий духовного поля Блока с высокими тонкими энергиями Матери Мира (от лёгких касаний до мощных воздействий этих энергий). У Соловьёва - три Свидания. У Блока - ежедневное мистически реальное состояние сопричастности Свету, исходящему от Девы Света.

Энергии Матери Мира в конце ХIХ - начале ХХ века были восприняты не только Соловьёвым и Блоком, но и многими «художниками жизни» в России, и дали яркое явление русской культуры Серебряного Века. Этим было вызвано и явление русского символизма, в котором Блок занял одно из ведущих мест. Так явление символизма определяется и в современном рериховском движении: «В условиях социального катаклизма начала ХХ века только искусство символизма сохранило связь с высшим инобытиём».22 Многообразие оттенков восприятия инобытия в «Ante lucem23» и «Стихах о Прекрасной Даме» просто поразительно; глубоко это выражено и в дальнейшем творчестве Блока. Явление Вечно-Юной стало вестью о Новом Мире. Эту весть Блок рыцарски пронёс через всю свою жизнь, через всё творчество. И даже все так называемые падения Блока, его погружения во мрак, его хождения по кругам Ада были освещены этим высшим Светом. И эта тёмная сторона бытия характерна не только для Блока, но и для всей русской духовной культуры. Блок это прекрасно понимал: «Великие русские художники - Пушкин, Гоголь, Достоевский, Толстой - погружались во мрак, но имели силы пребывать и таиться в этом мраке: ибо они верили в свет. Они знали свет. Каждый из них, как весь народ, выносивший их под сердцем, скрежетал зубами во мраке, отчаянье, часто злобе. Но они знали, что рано или поздно всё будет по-новому, потому что жизнь прекрасна».24 Александру Блоку дано было вестью о Новом мире осветить все явления современной ему жизни, от самых высоких до самых низких, ибо это всё явления Единой жизни. Причём осветить не как стороннему наблюдателю, а как проницательному соучастнику. В этом наряду с символизмом проявился и реализм его творчества; и не случайно сам Блок тяготел к писателям-реалистам: Максиму Горькому, Леониду Андрееву и др., которые вскрывали всё новые и новые грани действительной жизни, проникая своим творческим духом в её высоты и бездны. Блок прошёл через бездны для того, чтобы нам, идущим следом, устремлённым в Новый Мир, было легче пройти через все подстерегающие опасности; Блоком были духовно точно расставлены остерегающие знаки.

Блок, как и Владимир Соловьёв, касания Тонкого Мира ощутил рано. Об этом в одном из стихотворений цикла «Ante lucem». Стихотворение датировано 29 июля 1900 г. Смена столетий!


То отголосок юных дней

В душе проснулся, замирая,

И в блеске утренних лучей,

Казалось, ночь была немая.


То сон предутренний сошёл,

И дух, на грани пробужденья,

Воспрянул, вскрикнул и обрёл

Давно мелькнувшее виденье.
То был безжалостный порыв

Бессмертных мыслей вне сомнений.

И он умчался, пробудив

Толпы забытых откровений.


То бесконечность пронесла

Над падшим духом ураганы.

То Вечно-Юная прошла

В неозарённые туманы.25


В стихотворении много сближений с символикой Живой этики: и «бесконечность» (Беспредельность), и бессмертность мыслей, и Вечно-Юная, прошедшая в неозарённые туманы, в которой легко усматривается Матерь Мира, Сокрывшая Лик Свой. Именно в ипостаси Сокрывшей Лик Свой, затуманенно, являлась Блоку Матерь Мира.

Многое Блоку открывалось через сны. В его записной книжке есть запись сна от 26 сентября 1901 г.: «В знаменье видел я вещий сон. Что-то порвалось во времени, и ясно явилась мне она, иначе ко мне обращённая, - и раскрылось тайное ... Она была одна и встала навстречу и вдруг протянула руки и сказала странное слово туманно о том, что я с любовью к ней. Я же, держа в руках стихи Соловьёва, подавал ей, и вдруг это уже не стихи, а мелкая немецкая книга - и я ошибся. А она всё протягивала руки, и занялось сердце. И в эту секунду, на грани ясновидения, я, конечно, проснулся. И явно должно было быть так, ибо иначе неземное познал бы и уже как бы наяву - и самый сон обратился бы в состояние пророчественное».26 Здесь «она» с маленькой буквы. Это - Любовь Дмитриевна Менделеева, та, которая тоже присутствует в «Стихах о Прекрасной Даме», та, которая на земном плане была принята Блоком за воплощение Вечно-Юной и через которую шло служение Блока Вечно-Юной неземной, та, которой поэт столько изменял, как и она ему. Но никогда Блок не изменял Вечно-Юной неземной. Знаменательна в записи этого сна фраза: «... и я ошибся». Это было предвидение. Любовь Блока к Любови Дмитриевне, как к Деве Света, не выдержала испытаний. Для земных сердец, за немногими исключениями, эта гармония - дело будущих времён, а пока - ад взаимоотношений; в полной мере прошёл через этот ад и Александр Блок. Знаменательно и присутствие имени Соловьёва в записи этого сна, рыцарское служение которого Вечной Женственности было для Блока идеалом. И не случайно, что вслед за записью об этом сне в записной книжке Блока идёт под этим же числом запись-размышление, порождённая сном. Размышление заканчивается формулой: «Есть миры иные». Осуществить неземное наяву Блоку не удалось. В этом сне как бы уже намечена миссия Блока - пронести весть о неземном через круги Ада.

Неизбежность наступления Нового Мира была для Блока несомненна. Это было высказанно им неоднократно. Очень ярко об этом в поэме «Ночная фиалка», которая есть поэтически обработанная запись сна. Поэма написана в 1907 году. Опыт многих жизней и накоплений, опыт человечества, ведущий к Светлой эпохе, вошли в этот сон и в эту поэму.
Но столетья прошли,

И продумал я думу столетий.

Я у самого края земли,

Одинокий и мудрый, как дети...

И в зелёной ласкающей мгле

Слышу волн круговое движенье,

И больших кораблей приближенье,

Будто вести о новой земле.

Так заветная прялка прядёт

Сон живой и мгновенный,

Что нечаянно Радость придёт

И пребудет она совершенной.27
Прялка. Колесо жизни. Сантана. Вечный поток жизни. Со своими законами эволюции, кармы, смен форм жизни...

Александр Блок разделил свой жизненный и творческий путь на три этапа. Первый он связывал с явлением яркого света. Это в основном период написания «Стихов о Прекрасной даме». Это было то Несказуемое, которое Блок выразил прекрасными стихами, но сам удовлетворён которыми до конца не был. Поэтому в конце жизненного пути, осмысливая это явление света, поэт попытался в дневнике передать это философской прозой, что является дополнительным свидетельством о той Реальности, вестником которой он стал для современников и для нас, живущих на сломе эпох. Восприятие Света было очень сложным и соединяло в себе земное и небесное, субъективное и объективное, духовное и телесное. Те тонкие энергии, которые стали проявляться на планете в преддверии эпохи Матери Мира, впервые были уловлены символистами. И их опыт для нас очень важен. Особенно значителен по своей глубине и тонкости духовный опыт Александра Блока.

Рубеж ХIХ и ХХ веков. Для Блока конец ХIХ века ознаменован стихотворным циклом «Ante lucem» («До света»). Это - предчувствия, лёгкие касания неземного. С началом ХХ века - явление яркого Света: «Стихи о Прекрасной Даме». Вот как выразил это Блок в дневнике: «К концу 1900 года растёт новое. Странное стихотворение 24 декабря («В полночь глухую...»), где признаётся, что Она победила морозом эллинское солнце во мне (которого не было)».28
В полночь глухую рождённая

Спутником бледным земли,

В ткани земли облечённая,

Ты серебрилась вдали.


Шёл я на север безлиственный,

Шёл я в морозной пыли,

Слышал твой голос таинственный,

Ты серебрилась вдали.


...............................................................
Эллины, эллины сонные,

Солнце разлейте вдали.

Стала душа поражённая

Комом холодной земли.29


Что это было? Было ли это живое прикасание Вечно-Юной к книжному внутреннему миру поэта («эллины сонные»), вызревшему в мощных недрах дворянской культуры, или духовная устремлённость Блока вызвала это таинственно-реальное видение? Все равно это было нечто новое, которое к весне 1901 года стало более определённым: «К весне началось хождение около остовов и в поле за Старой Деревней, где произошло то, что я определил, как Видения (закаты). Всё это было подкреплено стихами Вл. Соловьёва».30 Это уже период «Стихов о Прекрасной Даме». Первое стихотворение цикла помечено 25 января 1901 г. Вот как об этом в дневнике: «1901 год начался одиночеством, углублением в себя, печалью о прошлом, в котором были некие «заветы». Этой печали суждено окрепнуть в надежду, что зима не помешает мечте пророчески открыть под снегом цветистый прах. До конца января Она не упоминается в стихах, есть только Её музыка. Ноуменальность той силы, которая даёт печали процвести надеждой (значение этого года и следующего объективное; об этом может засвидетельствовать А. Белый). 29 января в песне весеннего ветра и живых былей лучших дней послышались Её звучные песни».31 Из этого признания можно сделать некоторые знаменательные выводы. Во-первых, о том, что «ОНА» являлась Блоку уже давно («живые были лучших дней»). Во-вторых, о том, что «ОНА» являлась тогда не только Блоку, но и многим другим чутким организмам, например, Андрею Белому, и что эти видения не являются плодом больного воображения или поэтических фантазий, это та реальность, на которую указывал в своих статьях Николай Рерих. Музыка ЕЁ присутствия будет сопровождать Блока на всём его пути, в том числе и в его «падениях», выводя его вновь и вновь к Свету.

Из записи в дневнике (о видениях в феврале 1901 г.): «Вечерами - уже звуки живых голосов, и Её прах потревожен. Былое воскресает. Песня родная и знакомая... Мечта (термин Вл. Соловьёва - действенный) становится упорной в искании (неудачно сказано и удачно поправлено: воскрешении) мёртвого праха давней жизни. Над ней уже ответно загораются небеса... При этом сам я был лишь изумлён отражением небесных тел в земных морях, очевидно, как древний философ-художник (язычник). - Далее я молюсь (опять Богу: Боже без лица, как всегда) извлечь меня истомлённого раба, из жалкой битвы (очевидно житейской, чтобы не уставать от феноменального и легче созерцать ноуменальное)».32 В этой записи интересным является определение Бога, как Бога без лица, т.е. понимание безличного Бога, что было близко Рериху и что нашло отражение в Живой Этике.

Каждое стихотворение «Стихов о Прекрасной Даме» (да и всё дальнейшее творчество Блока) и есть соединение ноуменального и феноменального, небесного и житейского, их живое взаимодействие, их наложение, столкновение, есть борьба различных сил в душе поэта. Зачастую трудно было отличить Реальность Видений (истину) от Майи (иллюзии), Её (Вечную Женственность) от её кажущегося воплощения, земные знаки от небесных знамений. Для того, чтобы выразить всю тонкость поэтического переживания этих необычных явлений, потребовался особый язык, язык символов. Символизм зародился на Западе, но с особой силой проявил себя в России. Символизм был органически связан с совершенно новыми процессами в духовной жизни, в жизни природы, в общественной и политической жизни. Зачастую эти символы близки символам Живой Этики, ибо и те и другие отражали одну Реальность. Как пример, можно привести выразительную запись Блока в дневнике (март 1901г.) «Звучная тишина (наполненная звуками) предвещала внезапную встречу с ней где-то на путях её сквозь алый сумрак, где целью её было смыкание бесконечных кругов».33 «Звучная тишина», конечно, перекликается с «голосом молчания» Учения. И далее: «Я встретил её здесь, и её земной образ, совершенно ничем не дисгармонирующий с неземным, вызвал во мне ... бурю торжества ...»34 Выделенное Блоком слово «торжества» перекликается с понятием ТОРЖЕСТВЕННОСТИ в Учении, как одной из основ правильности выбранного пути. Запись о событиях апреля 1901 года: «Тут же закаты брезжат видениями, исторгающими слёзы, огонь и песню».35 Конечно же, творческое состояние Блока было огненным, особенно в период написания «Стихов о Прекрасной Даме». Символ ОГНЯ Блок употреблял очень часто, понимая огонь, как основу мира, его движения и развития. И ещё - о внутренних событиях мая 1901 года: «Я уже перешёл граничную черту и только жду условленного виденья, чтоб отлететь в иную пустоту (которая также не страшна)».36 Здесь явная близость к восточному пониманию ПУСТОТЫ, как ИНОБЫТИЯ.

Было бы актуально научно проанализировать видение Тонкого и Огненного Миров в «Стихах о Прекрасной Даме» (и не только в этом цикле), проследить их воздействие на тончайший творческий аппарат поэта. Но это дело науки будущего: «Туманные рассуждения о призраках, о предчувствиях и внушениях отдадим на суд истинной науки. Не убоимся предоставить учёным рассмотреть все явления в свете строго научного изучения. Но пусть будет такое изучение действительно строгим, иначе говоря справедливым. Только это условие необходимо, когда касаешься законов космических ... Пусть не боятся сопоставлять видения с открытиями научными. Ведь не ради кощунства или самомнения можно черпать сопоставления из всех областей природы. Физика пусть подтвердит самые наивысшие психические проявления».37

Записи Блока в дневнике, сделанные незадолго до смерти есть осмысление, попытка анализа того, что поэтически воплотилось в начале творческого пути, как касания Высшего Мира.

Необычность природных явлений в то время, когда писали Блок, Белый, Балтрушайтис, Брюсов, Вяч. Иванов и другие символисты, отмечена многими. Так автор «Истории русского символизма» Аврил Пайман пишет о том, что «... в деревне близ Шахматово, в первый год двадцатого столетия ... метеорологические бури вызвали поразительные восходы и закаты».38 Александр Блок оставил нам ценнейшие наблюдения явлений Тонкого Мира, выраженные языком поэзии. Уместно привести отдельные строки, в которых «Блок повторял видение о лучах, о свете, об огне, преображающем мир». Это и было тем главным в творчестве Блока, что так точно отметил Рерих. Всупительное стихотворение к «Стихам о Прекрасной Даме» хочется дать полностью.


ВСТУПЛЕНИЕ

Отдых напрасен. Дорога крута.

Вечер прекрасен. Стучу в ворота.
Дольнему стуку чужда и строга,

Ты расстилаешь кругом жемчуга.


Терем высок, и заря замерла.

Красная тайна у входа легла.


Кто поджигал на заре терема,

Что воздвигала царевна сама?
Каждый конёк на узорной резьбе

Красное пламя бросает к тебе.


Купол стремится в лазурную высь.

Синие окна румянцем зажглись.


Все колокольные звоны гудят.

Залит весной беззакатный наряд.


Ты ли меня на закатах ждала?

Терем зажгла? Ворота отперла?
Поэт всегда пишет сердцем, истинно воплощая одно из главных положений Учения Живой Этики: «Видеть глазами сердца; слышать гул мира ушами сердца; прозревать будущее пониманием сердца; помнить прошлые накопления сердцем ... Творчество обнимает огненный потенциал и насыщается сокровенным огнём сердца».39 Блок своё видение Несказуемого сумел передать нам самыми простыми, зачастую обыденными словами; так было раскрыто и таким огненным было его сердце.
И тихими я шёл шагами,

Провидя вечность в глубине...

25 января 1901 г.


Нет, из господнего дома

Полный бессмертия дух

Вышел родной и знакомый

Песней тревожить мой дух.


  1. февраля 1901 г.

Она (душа - В. Ж.) молчит, - и внемлет крикам,



И зрит далёкие миры ...

  1. февраля 1901 г.

Ныне, полный блаженства,

Перед божьим чертогом

Жду прекрасного ангела

С благовестным мечом.


  1. февраля 1901 г.

В тишине звучат сильнее

Отдалённые шаги.

Ты ль смыкаешь, пламенея,

Бесконечные круги?


  1. марта 1901 г.

Сбылось пророчество моё:

Перед грядущею могилой

Ещё однажды тайной силой



Зажглось святилище Твоё.

  1. марта 1901 г.

МОЕЙ МАТЕРИ

Чем больней душе мятежней,

Тем ясней миры.

Бог лазурный, чистый, нежный

Шлёт свои дары.

Шлёт невзгоды и печали,

Нежностью объят.

Но чрез них в иные дали

Проникает взгляд.


И больней душе мятежной,

Но ясней миры.

Это бог лазурный, нежный

Шлёт свои дары.



  1. марта 1901 г.

Последние три стихотворения помечены 6, 7 и 8 марта. Именно так в годы явления яркого Света писались Блоком стихи: почти ежедневно. Это было бессменное предстояние перед Высшим. Это требовало высочайшего духовного напряжения. Получился лирический дневник - весть большой ценности, на духовную вестническую сторону которого мало обращалось внимания, хотя сам поэт даёт ясное указание об этом в одном из стихотворений следующего за «Стихами о Прекрасной Даме» цикла «Распутья». В этом стихотворении, обращённом к Андрею Белому, есть строка»: «Так. Я слышал весть о новом!». Этой строчкой выражен весь смысл творчества Александра Блока.

Весть Блока мало кем тогда была услышана. Эта невостребованность тяжело переживалась поэтом.


Буду прежнею думой болеть

В непогодной полуночной мгле,

Но молитвенным миром гореть

И таиться на этой земле.


В непрестанной молитве моей,

Под враждующей силой твоей,

Я хранилище мысли моей

Утаю от людей и зверей.40


Эта тяжесть усиливалась оттого, что невостребованность переживалась как явление не только личное, но и как общественное, как общечеловеческая глухота к Высшему Зову, к Вести из Высшего Мира.
Небесное умом неизмеримо,

Лазурное сокрыто от умов.

Лишь изредка доносят серафимы

Священный сон избранникам миров.


И мнилась мне Российская Венера,

Тяжёлою туникой повита,

Бесстрастна в чистоте, нерадостна без меры,

В чертах лица - спокойная мечта.


Она сошла на землю не впервые,

Но вкруг неё толпятся в первый раз

Богатыри не те, и витязи иные ...

И странен блеск её глубоких глаз ...41


Характерна здесь перекличка с другим выдающимся русским вестником и пророком - М.Ю. Лермонтовым: «Богатыри - не вы!» («Бородино»). Лермонтов тоже не был понят в своё время, как не был понят и позже, о чём Блок сказал в статье о Лермонтове «Педант о поэте» (1906 г.). Не был понят в своё время и Пушкин, о чём кратко и точно у Блока: «И Пушкина тоже убила вовсе не пуля Дантеса. Его убило отсутствие воздуха».42 Может быть, нисхождение Блока в Ад, последовавшее вскоре после написания «Стихов о Прекрасной Даме», и было реакцией поэта на эту невостребованность, на общественную глухоту.
Они звучат, они ликуют,

Не уставая никогда,

Они победу торжествуют,

Они блаженны навсегда.

Кто уследит в окрестном звоне,

Кто ощутит хоть краткий миг

Мой бесконечный в тайном лоне,

Мой гармонический язык?

Пусть всем чужда моя свобода,

Пусть всем я чужд в саду моём -

Звенит и буйствует природа,

Я - соучастник ей во всём!43


Соучастие во всём, освещённое Высшим светом, и стало миссией Александра Блока. И даже самые глубокие падения Блока, схождения на адские планы жизни всегда были освещены Светом Высшим. Это был его Подвиг, в этом проявилась его величайшая сила. Блок был поэтом-реалистом, но реальность, описанная им в прекрасных, очень гармоничных стихах, была реальностью Тонкого и Плотного миров одновременно: «Считаю, что стою на твёрдом пути и что всё написанное мной служит органическим продолжением первого - «Стихов о Прекрасной Даме» ... Желаю трезвого и простого отношения к действительности».44 И ещё одно характерное признание: «Ведь вся история моего внутреннего развития «напророчена» в «Стихах о Прекрасной Даме».45

Стихи Блока - это светоносная исповедь-весть. Это вестничество проявилось и в творчестве Блока-мыслителя, Блока-философа. О Блоке философе пока написано чрезвычайно мало, хотя он был органично причастен философии, начиная с участия в Религиозно-философских собраниях в начале своего творческого пути до активного участия в Вольфиле (Вольной философской ассоциации) в конце жизни. Было несколько любимых Блоком тем, над которыми он постоянно размышлял и результаты этих размышлений оставил нам.

Неся весть о Новом мире, Блок, конечно, не мог не думать о человеке новой формации, человеке, соответсвующем этому Новому Миру. Человека новой формации он назвал - «человек - артист». Термин был им взят у Рихарда Вагнера, но вложил в этот термин Блок своё, выстраданное. О современной ему жизни и соответствующей этому породе людей Блок с горечью писал:» «Вся современная жизнь людей есть холодный ужас, несмотря на отдельные светлые точки, - ужас надолго непоправимый. Я не понимаю, как ты, например, можешь говорить, что всё хорошо, когда наша родина, может быть, на краю гибели, когда социальный вопрос так обострён во всём мире, когда нет общества, государства, семьи, личности, где было бы хоть сравнительно благополучно. Всего этого ужаса не исправить отдельным людям, как бы хороши они ни были; иногда даже эти отдельные светлые точки кажутся кощунственным диссонансом, потому что слишком черна, а в черноте своей величава, окружающая нас ночь ... Свет идёт уже не от отдельных людей и не от отдельных добрых начинаний: мы вступили явственно в эпоху совсем новую, а новые людские отношения, понятия, мысли, образы ещё в большинстве не поддаются определению».46 Как будто сегодня написаны эти строки.

Но неизбежность появления человека новой породы Блоку была ясна, именно об этом главным образом он хотел сказать и в поэме «Возмездие» («Созрела новая порода, - угль превращается в алмаз»), и в поэме «Двенадцать». Приведём несколько высказываний Блока о новом человеке, о «человеке-артисте».

«Новое время тревожно и беспокойно. Тот, кто поймёт, что смысл человеческой жизни заключается в беспокойстве и тревоге, уже перестанет быть обывателем. Это будет уже не самодовольное ничтожество; это будет новый человек, новая ступень к артисту».47

«... Исход борьбы решён и ... движение гуманной цивилизации сменилось новым движением, которое также родилось из духа музыки; теперь оно представляет из себя бурный поток, в котором несутся щепы цивилизации; однако в этом движении уже намечается новая роль личности, новая человеческая порода; цель движения - уже не этический, не политический, не гуманный человек, а человек-артист; он, и только он, будет способен жадно жить и действовать в открывшейся эпохе вихрей и бурь, в которую неудержимо устремилось человечество».48

«Мир стоит уже под знаком духовного интернационализма; под шумом обострённых националистических распрь и раздоров уже предчувствуется эпоха, когда самые молодые расы пойдут рука об руку с древнейшими под звуки той радостной музыки, которая прозвучит для разделяющей их цивилизации как похоронный марш. Мне кажется, что той «великой битве» против «гуманизма» ... - за артиста много пролито крови».49

«В артисте - отсутствие гуманной размягчённости, острое сознание. Оптимизм, свойственный цивилизованному миру, сменяется трагизмом: двойственным отношением к явлению, знанием дистанций, уменьем ориентироваться».50

Можно заметить, насколько близко это Живой Этике и мыслям Рериха.

Размышления Блока о «человеке-артисте» согласованы с его музыкальном восприятием мира, пониманием музыки, как энергетической основы мира, ритмически формирующей все явления жизни. Для символиста Блока понятие МУЗЫКИ было основным символом, с помощью которого он выстраивал свою философскую и историческую концепцию. Эта концепция была им сформулирована в «Предисловии» к поэме «Возмездие», как концепция «единого музыкального напора»: «Я привык сопоставлять факты из всех областей жизни, доступных моему зрению в данное время, и уверен, что все они вместе создают единый музыкальный напор.»51 Здесь выражена суть мировоззрения Александра Блока, которое очень близко энергетическому мировоззрению, утвердишему себя в философии и науке гораздо позднее.

Понятие МУЗЫКИ лейтмотивом проходит через всё творчество Блока: стихи, прозу, статьи, пьесы, письма, дневники и т.д. Приведём несколько «музыкальных» мыслей Блока.

«Нам не нужно никакого равновесия сил для того, чтобы жить в днях, месяцах и годах, эта ненужность затраты творчества быстро низводит большинство цивилизованных людей на степень обывателей мира. Но нам необходимо равновесие, для того, чтобы быть близкими к музыкальной сущности мира - к природе, к стихии; нам нужно для этого прежде всего устроенное тело и устроенный дух, так как мировую музыку можно только услышать всем телом и всем духом вместе. Утрата равновесия телесного и духовного неминуемо лишает нас музыкального слуха».52

Это та музыка, которую «всем существом поэта» умели слушать Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Тютчев, Есенин и др. Это дар свыше, о котором Пушкин писал в своём «Пророке»: «Моих ушей коснулся он, - и их наполнил шум и звон: и внял я неба содраганье, и горний ангелов полёт и гад морских подводный ход, и дольней лозы прозябанье». Блок пояснял это прозой: «В бесконечной глубине человеческого духа, в глубине, недоступной для слишком человеческого, куда не достигает ни мораль, ни право, ни общество, ни государство, - катятся звуковые волны, родные волнам, объемлющим вселенную, происходят ритмические колебания, подобные колебаниям небесных светил, глетчеров, морей, вулканов».53

И ещё: «... душа настоящего человека есть самый сложный и самый нежный и самый певучий музыкальный инструмент».54

«Художник - это тот, ... кто слушает мировой оркестр и вторит ему не фальшивя».55

Духовно сближали Александра Блока и Николая Рериха темы возмездия (кармы) и перевоплощения. К теме возмездия Блок обращался неоднократно, но концентрированное выражение эта тема должна была получить в поэме «Возмездие», над которой поэт напряжённо работал до конца своих дней, до своего смертного часа, оставив много чернового подготовительного материала. О том, что Блок принимал закон перевоплощения, прямо сказано в его стихах.


Слабеет жизни гул упорный.

Уходит вспять прилив забот.

И некий ветр сквозь бархат чёрный

О жизни будущей поёт.


Очнусь ли я в другой отчизне,

Не в этой сумрачной стране?

И памятью об этой жизни

Вздохну ль когда-нибудь во сне?


Кто даст мне жизнь? Потомок дожа,

Купец, рыбак, иль иерей

В грядущем мраке делит ложе

С грядущей матерью моей?


Быть может, венецейской девы

Канцоной нежной слух пленя

Отец грядущий сквозь напевы

Уже предчувствует меня?..56


Это строки из цикла «Итальянские стихи». Думается, что не случайно Николай Рерих в своих воспоминанях о Блоке обращался к разговорам с поэтом об Италии, в которых проявлялось их духовное родство, очень глубинное, связанное, может быть, с их давними встречами. Думается, что не случайно и фронтиспис к «Итальянским стихам» Блока был выполнен именно Рерихом.

Италия и Россия для Блока в циклах его перевоплощений связаны воедино.


И в новой жизни, непохожей,

Забуду прежнюю мечту,

И буду так же помнить дожей,

Как нынче помню Калиту?57


Ещё одна тема, которая сближала двух великих художников, это тема культурного строительства. Именно это является главным в раздумьях Блока об интеллигенции, о народе, о революции, эмиграции, об искусстве.

Ещё одна важная тема - тема «страшного мира», Ада. Да, Блок испытал на себе действие тёмных сил, в том числе не только внешних, но и внутренних. Но он не был в плену у этих сил, он, по его собственному выражению, «таился во мраке». Точнее, испитие им яда земного было глубоко осознанным, это был путь, который он выбрал добровольно, может быть, это была его миссия, как посланника и вестника Света. Так в стихотворении, обращённом к Вечно-Юной: «Ты в поля отошла без возврата. Да святится Имя твоё!» Блок утверждает: «Лишь к Твоей золотой свирели в чёрный день устами прильну». Этот «чёрный день» был не только личным «чёрным днём» Блока, это был и «чёрный день» России, « чёрный день» человечества. На дно этого «чёрного дня» и погружался Блок, чтобы быть вместе с Россией, вместе с человечеством. Он отметил это как третий этап своей жизни, творческой и общественной. Об этом третий том его сочинений, где одним из стихотворных циклов является цикл «Страшный мир», открывающий третий том. И первое стихотворение «К музе».


Есть в напевах твоих сокровенных

Роковая о гибели весть.

Есть проклятье заветов священных,

Поругание счастия есть.58
Так сам Блок определял характер своей поэзии, суть своей Музы. А предчувствие этой направленности жизни и творчества есть уже в «Стихах о Прекрасной даме». Наиболее сильно это выражено в известном стихотворении «Предчувствую Тебя. Года проходят мимо - всё в облике одном предчувствую Тебя». Эпиграфом к этому стихотворению Блок взял строки из стихотворения Владимира Соловьёва, указывая тем самым на преемственность.
Весь горизонт в огне - и ясен нестерпимо,

И молча жду, - тоскуя и любя.


Соловьёвское «тоскуя и любя» Блок переносит на себя, он ждёт такого же явления Вечной Женственности, как оно было дано Соловьёву, но одновременно понимая, что это явление будет иным, что его миссия иная.
Весь горизонт в огне, и близко появленье,

Но страшно мне: изменишь облик Ты ...


О, как паду - и горестно, и низко.59

В цикле «Страшный мир» есть большое стихотворение «Песнь Ада», написанное в традиции Данте терцинами.
Тропой подземной ночи

Схожу, скользя, уступом скользких скал.



Знакомый Ад глядит в пустые очи ...
Где спутник мой? О, где ты, Беатриче? -

Иду один, утратив правый путь,

В кругах подземных, как велит обычай,

Средь ужасов и мраков потонуть.60


Не было у Блока в его хождениях по кругам современного ему Ада ни своего Вергилия, ни своей Беатриче. И всё-таки такой проводник был. Этим проводником был Свет, исходящий от источника, которому Блок вслед за Владимиром Соловьёвым дал несколько прекрасных определений-символов, в том числе и краткое «Ты», который мы определяем как Матерь Мира. И именно через погружение во тьму открывался для Блока выход из лирической замкнутости, т. е. из Света для себя, в желание света для всех, т. е. к человеку общественному, по собственному выражению Блока.
Моя свободная мечта

Всё льнёт туда, где униженье,

Где грязь, и мрак, и нищета.

Туда, туда, смиренней, ниже, -



Оттуда зримей мир иной ...

Ты видел ли детей в Париже,



следующая страница >>



Идея бессмертия служит примирению с чужой смертью и с собственной жизнью. Григорий Ландау
ещё >>