Начало конфликта между В. И. Лениным и А. А. Богдановым - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Угроза гражданской войны, начало конфликта с Узбекистаном, повторение... 1 53.22kb.
Николай Валентинов Встречи с Лениным H. Валентинов встречи с лениным 25 3691.85kb.
Приложение задание для IV группы 1 39.06kb.
Тема 7: Конфликты и способы их решения понятие конфликта 2 595.83kb.
Право вооруженных конфликтов 1 64.77kb.
Доклад по теме: «Арабо-Израильский конфликт» 1 100.78kb.
Вопросы к экзамену по истории стран Азии и Африки 1 15.68kb.
Проблемы глобализации 1 38.98kb.
История конфликта сербов и хорватов 1 53.38kb.
«Особенности Индийско-Пакистанского противостояния» 4 772.83kb.
Законодательным актом, декретировавшим «образование социалистической... 1 35.79kb.
Ульяновская область 1 58.39kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Начало конфликта между В. И. Лениным и А. А. Богдановым - страница №1/3



Начало конфликта между В. И. Лениным и А. А. Богдановым

(1907-1909 гг.)

А. В. Луценко

В первые годы XX в. Ленин и Богданов представляли собой почти идеальное сочетание лидеров: вождя-теоретика, занимавшегося своего рода стратегическим планированием и постановкой принципиальных партийных задач, и руководителя-практика, который брал на себя повседневную такти­ческую работу на местах, обеспечивая выполнение поставленных задач (эту обязанность и взял на себя Богданов). Взаимодействие Ленина и Богданова вносило в жизнь большевистской фракции немало положи­тель­ного и создавало организационное преимущество над меньшевиками.

Сотрудничество этих выдающихся деятелей не получило удовлетво­рительного освещения в советской литературе. Проект Устава РСДРП, вошедший в историю КПСС как "ленинский", был на деле разработан Богдановым, а Лениным одобрен 1. Богданов стал, по предложению Ленина, одним из руководителей Бюро комитетов большинства (БКБ), готовившего созыв очередного съезда. Это позволяет считать, что в 1904-1905 гг. между ними не существовало никаких разногласий. Оба лидера сотрудничали ради достижения общей цели: создания сильной централи­зованной социал-демо­кратической партии. На V съезде РСДРП будущие философские оппонен­ты весьма согласованно отвечали на все критические выступления меньше­виков2.

Что же касается отношения большинства рядовых членов партии к Богданову, то немаловажным показателем в этом случае является сам факт заочного переизбрания его в объединенный ЦК РСДРП на IV съезде партии 3. "Вице-лидер большевиков" 4 на этот раз не имел возможности присутствовать на съезде, поскольку с 1905 г. находился в тюрьме вместе с другими членами Петербургского Совета рабочих депутатов, но его организаторские способ­ности и заслуги были по достоинству оценены делегатами как от больше­виков, так и от меньшевиков: именно благодаря его работе находив­шийся в эмиграции ЦК сохранял устойчивую связь с Россией, а действия местных комитетов РСДРП во время революции отличались четкой координацией. Ценилось и то, что Богданов проявил себя мастером согласований, много сделавшим для преодоления раскола у социал-демократов. Он являлся иници­атором созыва IV съезда, восстановившего формальное единство партии. Авторитет его получил признание еще и в связи с тем, что Богданов, избранный в ЦК, умел привлекать талантливых публицистов для работы в легальных и нелегальных большевистских изданиях. Все это способствовало росту численности РСДРП, усиливало влияние социал-демократии на внутри­­по­литическую ситуацию в стране и укрепляло позиции сторонников Ленина в партии. Именно в результате тяжелой повседневной работы организаторов на местах (среди них Богданов был ключевой фигурой) за неполные десять лет из разрозненных кружков, объединенных лишь марксис­тской идеей, сложилась одна из самых массовых партий Российской империи.

Но зато в руководстве большевистской фракции выявилась новая расстановка сил; если Ленин возглавлял заграничное крыло большевистского движения и оставался его официальным вождем, то Богданов с начала 1905 г. фактически стал признанным лидером большевизма внутри страны. Несмотря на согласованность их действий и отсутствие у Богданова притязаний на всю власть, создалось такое положение, когда в партии было два влиятельных руководителя, каждый из которых имел активных сторон­ников. Хотя действительных оснований для столкновения не было, тем не менее усиление авторитета Богданова в России ассоциировалось у Ленина с опасностью образования двоецентрия, губительного для социал-демократи­ческого движения. Предотвратить катастрофу, по мысли Ленина, была способ­на лишь жесткая централизация управления партией, обеспечи­вающая единое для всех представление о политических целях, называемое Лениным "принципиальным единством" 5.

Однако допустить открытую борьбу Ленин не мог: повторилась бы ошибка III съезда, когда зафиксированное по инициативе Ленина расхож­дение с меньшевиками по организационным вопросам обернулось затем ослаблением всей социал-демократии из-за розни, распространившейся и на вопросы тактики. Компромиссы были не в правилах вождя, но против Богданова Ленин повел скрытую борьбу, до поры до времени не получавшую огласки. Повод же для выяснения отношений нашелся сам собой: в 1904-1906 гг. вышел из печати цикл статей Богданова под общим заглавием "Эмпирио­монизм". Автор предлагал принципиально новую методологию исследования природных и социальных явлений, которая вызвала резкую критику со стороны меньшевиков и обвинения в ревизионизме не только автора цикла, но и всей большевистской фракции. Ленин мог надеяться, что эта критика меньшевиков при нейтралитете публицистов-большевиков ослабит позиции Богданова в партии. Но этого не случилось, и в итоге противостояние стало неизбежным: к 1908 г. два большевистских лидера, в целом согласные друг с другом в представле­ниях о целях и задачах революционной борьбы, вступили между собой в острый конфликт, причины которого лежали за пределами философии.

Косвенное признание этого факта можно найти в письме Ленина А. В. Луначарскому. 13 февраля 1908 г., примерно за год до выхода в свет "Материализма и эмпириокритицизма", Ленин писал: "Я бы стоял пока за отделение таких философских споров, как между материалистами и "эмпирио- ", от цельной партийной работы" 6 , то есть, по мысли Ленина, в тот момент единство партии зависело не от философских разногласий. А от чего?

К сожалению, нет сведений о том, как развивалась дискуссия на Котской конференции (21-23 июля 1907 г.), решавшей вопрос об участии РСДРП в выборах в III Государственную думу. Протоколы ее отсутствуют, но известно, что ленинская резолюция была принята 15 голосами против 11, поддержавших проект Богданова. При этом Ленин был единственным, кто выступил в поддержку меньшевиков, а вся большевистская фракция на конференции голосовала за вариант резолюции, предложенный Богдановым. То, что Ленин оказался в одиночестве, не поддержанный своей фракцией, было не только ударом по самолюбию, но и тревожным знаком снижения его влияния на партию. Ленин с этим смириться не мог, и все последующие события это подтверждают. Суть возникшей ситуации так представлялась участнику событий: "Ленин расходится с большинством нашей фракции... – писал большевик Г.А. Алексинский М. Горькому 13 января 1909 г. – К сожалению, фракция из уважения к "лидеру" не применяет к нему обычных правил единства и дисциплины и разрешает Ленину голосовать на общепартийной конференции против фракции... Официальным выразителем мнения большинства фракции (высказавшегося за бойкот) выступает Богданов... Перед Лениным альтернатива: или самому приспособиться к бойкотистскому мнению большевистской фракции, или ее приспособить к своему антибойкотистскому мнению". Ленин "предпочитает сделать второе и, пользуясь случайным перевесом антибойкотистов в редакции "Пролета­рия", ведет орган в духе своих взглядов, превратив "Пролетарий" в орган борьбы с бойкотизмом". Ослабить своих противников Ленин пробует "напа­де­нием на философские воззрения некоторых из них. Сначала предпри­нима­ется попытка огульно (путем спекуляции наличный авторитет) ошель­мовать эмпириомонизм, как "философию буржуазных бойкотистов, анархис­тов, синдикалистов et cetera!" Попытка срывается, ибо, к счастью, больше­вики менее верят в имена и авторитеты, чем меньшевистская братия, вырос­шая на шарлатанстве Георгия Валентиновича [Плеханова]. Тогда предприни­мается писание пресловутой "толстой ленинской книги", которая еще до своего выхода наполнила молвой о своем философском значении полвселен­ной. Одновременно идет борьба (административная расправа – это лучше подхо­дит) с "несогласно-мыслящими" внутри большевистской организа­ции, закан­чи­ва­ющаяся государственным переворотом с разгоном фракционного парла­мента (3 делегата из 5 оказались в нем бойкотистами и "отзовистами")" 7 .

Несмотря на явную эмоционально-негативную оценку вождя больше­виков, реальные события очень походили на то, как их истолковывал Алексинский: после Котской конференции волюнтаризм и неуступчивость, нетерпимость Ленина стали настолько очевидны, что это нашло свое отраже­ние и в партийных документах, особенно касающихся редколлегии "Пролетария" (Ленин, Богданов, И.Ф. Дубровинский). После переезда в Женеву в декабре 1907 г. редакция стала полем противостояния.

Богданов и его сторонники были уверены, что редколлегия "Пролетария" должна сохранять за собой ту роль в жизни РСДРП, какую возлагали на газету делегаты в Котке, то есть быть просветительским органом, революционизирующим массы. По представлениям "богдановцев", "Пролетарию" надлежало стать зеркалом деятельности большевистской фракции и руководящим центром для местных большевистских газет-филиалов. Поскольку работы на местах у пропагандистов было много, а опыта зачастую недоставало и уже не было надежды на интеллигенцию, отшатнувшуюся от движения после революции 1905-1907 гг., то пришло время рассчитывать только на "сознательный авангард" пролетариата и потому все дальнейшие свои планы "богдановцы" связывали с подготовкой рабочих кадров, способных занять место интеллигенции в просветительской революционной работе, для чего предполагалось организовать партийную школу8. Такими были ближайшие планы самого Богданова и его сторон­ников, когда он вошел в состав редакции "Пролетария".



Но Ленин был увлечен другим планом. Несмотря на роспуск II Думы, арест 16 членов думской фракции РСДРП и ограничения избирательных прав после 3 июня 1907 г., лидер большевиков возлагал огромные надежды именно на участие в Думе, Его завораживал положительный эффект действий Социал-демократической партии Германии, сумевшей использо­вать парламентаризм в условиях антисоциалистических законов 1878-1890 годов. Ленин был убежден, что и у России есть шанс пройти свой путь по "прусскому" образцу. По свидетельству эмигрантской прессы, он настолько верил в правильность такого варианта, что готов был даже "под псевдонимом Карпов (вместе с Даном и Алексинским) согласиться на выдвижение своей кандидатуры на выборах во II Государственную думу. Из этих троих лишь Алексинский был избран депутатом от рабочей курии" 9. Тщетно партийцы-соратники предостерегали Ленина, что Россия – не Германия: его убежденность в собственной правоте была так велика, что он эту тему неоднократно и на протяжении долгого времени (вплоть до 1910 г.) поднимал в своих выступлениях и печатных работах, отстаивая перспективы конституционной реформы благодаря участию в Думе большевистской фракции: "Мы не должны связывать судьбу пролетарской партии с удачей или неудачей буржуазной революции, – это бесспорно... Мы не можем отрицать возможность "немецкого" сиречь "гнилого" разрешения "обще­демократических" вопросов" 10. Ленин называл позицию СДПГ в тот период "образцовой постановкой всего социал-демократического дела" 11. Думскую трибуну он надеялся использовать для агитации, революцио­низирующей общество. Но жизнь показала, что правительство отвело Государственной думе совсем иную роль, которую председатель ее М.В. Родзянко охарактеризовал так: в III Думе действительно "велась упорная борьба... но борьба не на почве свержения или разрушения общественного строя, не на почве колебания государственных основ, а на [почве] необходимости реформ, нужных для упорядочения народной жизни, успокоения умов и внедрения во всем законности. Велась эта борьба не на почве усиления революционного настроения в стране, а напротив, в сознании необходимости ослабить действие революционной агитации... Часто отдельные выступления более пылких ораторов, впадавших в агрессивный тон, инкриминировались всей Думе... Общество не привыкло еще отдавать себе отчет в том, что важны не отдельные выступления, а постановления Государственной думы, отражающие мнение ее большинства и могущие вылиться в форму закона. Революционных постановлений III и IV Государственных дум нельзя найти (курсив мой. – А.Л .) ни в одном журнале, ни в одном стенографическом отчете" 12. Богданову, как "вице- лидеру большевиков" внутри страны, хорошо была известна роль Думы в событиях 1905-1907 гг., и это практическое знание, а также понимание того, что несколько депутатов от революционных партий бессильны изменить верноподданническую позицию Думы, подталкивало его оспорить ленинскую точку зрения.

Таким образом, причиной разногласий было противостояние по тем стратегическим и тактическим вопросам, которые являлись главным предметом дебатов в самой партии, а вовсе не философский "ревизионизм", приписанный Богданову после выхода в свет его "Эмпириомонизма", как это пытался представить в письме В. В. Воровскому от 18 июня 1908 г. сам Ленин: "Надвигается раскол с Богдановым, истинная причина – обида на резкую критику на рефератах (отнюдь не в редакции) его философских взглядов" 13 . Некоторые современные исследователи тоже называют философскую полемику главной причиной конфликта14. Но этим утвержде­ниям противоречит сообщение самого Богданова Бакинской организации РСДРП от 21 августа 1908 г.: "Мой выход из редакции абсолютно не имеет, с моей стороны, связи с философскими разногла­сиями"15. Ленин же противоре­чил сам себе, объясняя свое отношение к богдановскому "ревизионизму" несколько раньше так: "Летом и осенью 1904 г. мы окончательно сошлись с Богдановым, как беки, и заключили тот молчаливый и молчаливо устраняющий философию, как нейтральную область, блок, который просуществовал все время революции"16. Но "нейтралитет" существовал и далее: на заседании редколлегии 11 февраля 1908 г. Ленин голосовал за то, чтобы в философских дебатах Богданова и Плеханова "Пролетарий" не поддерживал ни одну из сторон 17. Та же позиция выражена в письме М. Горькому от 25 февраля 1908 г.: "Мы заключили блок для проведения в рабочей партии определенной тактики. Мы эту тактику вели и ведем до сих пор без разногласий". И далее Ленин писал: "Единственное разногласие было о бойкоте III Думы" 18, а не по поводу философии Богданова. Наконец, когда авторитетный немецкий журнал социал-демократической ориентации "Die neue Zeit", публикуя перевод одной из богдановских статей, сопроводил его ремаркой о том, что "большевизм" перестал быть целостным, единым направлением из-за философских разногласий, редколлегия "Пролетария" ответила 26 февраля 1908 г. заявлением: "В действительности этот философ­ский спор фракции­онным не является и, по мнению редакции, (курсив мой. – А.Л. ), быть не должен" 19.

Вдруг все повернулось на 180 градусов: начались открытые нападки на Богданова и "богдановцев" со стороны самого Ленина и его единомыш­ленников, о чем свидетельствует еще одно письмо Алексинского Горькому от 31 мая 1908 года: "На днях А[лександр] А[лександрович] читал реферат (публичный) по философии с критикой "Плехановской школы"... Реферат был великолепный, публика была довольна и слушала с большим вниманием. Вдруг, после открытия прений выступает тов. Иннокентий (Дронов) (Дубровинский. – А.Л.), член редакции "Пролетарий", и произносит неприличнейшую, митинговую речь, в которой заподозревает даже приве­денные Богдановым цитаты, намекает на какие-то "кружковые интересы", объявляет "учение Богданова" повторением бернштейниады, буржуазным подкопом под Маркса и Энгельса. Вдобавок выхватил цитату из статьи Луначарского и устраивает балаганное издевательство над ним, назвав его "попом" и т.п. Получилось нечто невозможное. Недобросовестное выступ­ление против ближайшего товарища-большевика. Меньшевики, конечно, в восторге. А наша публика так возмущалась, что завтра собирается больше­вистский женевский кружок для обсуждения вопроса о "характере философской полемики". Я раньше не хотел выступать на этом реферате, ибо философией настолько не занимался, но теперь решил, заявив о нейтраль­ности по существу спора, дать Иннокентию затрещину за недобросовест­ность (продолжение прений будет на днях). Всего интереснее, что Иннокентий ссылается на авторитет Ленина и заявил, что уполномочен на это им. А редакция "Пролетария", как Вы знаете, заявила официально о своей нейтральности. Не ладно выходит; но я думаю, удастся их укоротить"20. Но "укоротить" не удалось: сам Богданов в цитированном письме бакинским социал-демократам от 21 августа 1908 г. сообщал, что редакция двумя голосами против одного (Богданова) приняла решение "отвергнуть всякие рамки в смысле формы полемики" 21 .

Действительно, полемические "рамки" уже сослужили свою службу тем, что до сих пор всегда были наготове и позволяли проленинскому "большинству" редакции быть арбитром в вопросе о том, что публиковать или не публиковать в газете. Существование "рамок" и голосование по принципу "большинства" оказались удобными инструментами, с помощью которых страницы "Пролетария" заполнялись статьями либо нейтрального характера, либо ленинской политической ориентации. В начале 1908 г. Богданов предпринял две попытки покритиковать в газете думскую фракцию РСДРП с бойкотистской точки зрения, "с указанием на то, что она своей тактикой подтверждает худшие предположения бойкотистов". Богданов предложил изменить эту тактику, но "оба товарища по редакции убеждали меня, что в интересах сплоченности фракции нежелательно обнаруживать в органе существование разногласий", – говорится в его письме от 23 июня 1908 года. "Большинством" редакции было решено отказаться от этих публикаций – на том основании, что статьи, обнаружив существование разногласий в печатном органе, будут способствовать расколу партии, хотя, по мнению Богданова, "скрывать частичные разногласия в оценке политических фактов, разногласия, опасные для единства фракции, нет никакой надобности: гораздо выгоднее обсуждать их, чтобы в будущем было практически легче их исчерпать". Все очевиднее становился тот факт, что в редакции существовал не молчаливый "нейтралитет" по поводу философских воззрений, но велась негласная, скрываемая от партии работа по "замазыванию рта другим оттенкам". Богданова все меньше устраивала такая роль печатного органа фракции, когда с его помощью формировалось единомыслие определенного рода. Это противостояние, сложившееся в редколлегии, было перенесено и на партийных литераторов, сотрудничавших в "Пролетарии": "богдановцев" постепенно перетягивали на сторону "большинства", а в случае неподатливости "большинство" редакции (состояв­шее всего из двух человек) объявляло об отказе в публикации под благовидным предлогом: статья, мол, написана под влиянием философских взглядов Богданова (влияние, действительно, было огромным), а редакция обязалась не поддерживать философские дебаты. Так было с Горьким, которому в переписке Ленин давал много рекомендаций, а затем отказал в публикации статьи "Разрушение личности".

История с горьковской статьей показательна. Горький открыто заявлял о своих симпатиях к Богданову и Луначарскому. Он проникся интересом не только к личности Богданова, но и к его философским взглядам: то, что "по непостижимой терминологии" 22 Ленина вошло в обиход как богдановский "махизм", Горький воспринял в качестве философии "коллективизма". Его статья "Разрушение личности" очень созвучна с этой философией: художес­твенная истина лежит в коллективном опыте – настоящем источнике творчества; только этот источник даст рождение истинно ценному. Горький, рассматривая современную ему беллетристику с этих позиций, показывал ее убожество и сожалел о растраченных зря дарованиях. Почему эта статья не могла быть напечатана в "Пролетарии"? Потому что Ленин считал: "Никакой поблажки защите "махизма"". Открыто это было сформулировано позже, а Горькому в феврале 1908 г. он как один из трех редакторов "Пролетария" свои намерения объяснял тем, что редакция должна соблюдать "нейтралитет", а статья "Разрушение личности" – голая философская "богдановщина", поэтому или статья Горького должна быть переделана, или же она не будет напечатана вовсе. Мотивировал это Ленин так: "Некую драку между беками по вопросу о философии я считаю теперь совершенно неизбежной... Мы должны подраться из-за философии так, чтобы "Пролетарий" и беки, как фракция партии, не были этим задеты... А помочь Вы можете тем, что будете работать в "Пролетарии" по нейтральным (т.е. ничем с философией не связанным) вопросам литературной критики, публицистики и художественного творчества и т.д... Все, хоть косвенно связанное с философией, перенести в другое место... Все, не связанное с философией Богданова... изложить в ряде статей для "Пролетария". Иное поведение с Вашей стороны, т.е. отказ от переделки статьи... поведет, по- моему, неизбежно к обострению конфликта среди беков, к затруднению локализации новой драки (курсив мой. – А. Л. "Локализация" – это сосре­до­точение ударного действия на одном Богданове?)" 23. Горький статью переде­лы­вать отказался, а редакция отказалась печатать ее в авторском варианте.

Определенно, "большинство" редакции тяготело к использованию своего преимущества при голосовании именно для того, чтобы в "Пролетарии" проводилась лишь одна точка зрения, ленинская, с целью политического влияния на фракцию большевиков. Между тем, несмотря на усилия Ленина, мнения в партии о думской фракции все равно резко расходились, и не столько вследствие теоретических разногласий, сколько под влиянием практического опыта, и прежде всего потому, что росла неудовлетворенность деятельностью думских социал-демократов, работой самой Думы. Депутаты допустили ряд тактических ошибок, вызвавших волну критики. Во-первых, при обсуждении декларации 16 ноября 1907 г. социал-демократы не сумели изложить требования программы-минимум РСДРП, их выступления носили общий лозунговый характер. Во-вторых, как свидетельствовал позже Родзянко, "можно привести не один пример, когда крайние правые монархические и крайние левые социалистические партии оказывались в трогательном единении и голосовали вместе"24. Действии­тельно, позиция социал-демократов в ГЦ Думе, например, по вопросу о бюджетных ассигнованиях, не выдерживала критики: общее настроение страны, сформированное передовой литературой, выдвигавшей вопросы народного образования на первый план, сводилось к тому, что правительство обязано заняться просвещением в первую очередь. Все фракции без исключения высказались за то, чтобы видеть "свой народ" грамотным и хорошо знающим свою родину и ее историю. Но для этого нужно было строить новые школы и готовить много учителей, тогда как правительство предложило законопроект об ассигновании всего 6,5 млн рублей на начальное (самое массовое) образование, то есть 2,5% общего объема бюджета, и Дума, включая социал-демократическую фракцию, проголосовала за этот проект 25 .

На Московской общегородской конференции РСДРП в мае 1908 г. вопрос об ошибках фракции в Думе стоял остро. В своем выступлении Богданов предложил отозвать депутатов, но конференция его не поддержала, а приняла решение о строгом подчинении думской фракции Центральному комитету 26.

Вскоре Богданов совместно с Алексинским написал статью по горячим следам только что прошедшей конференции, выявившей, по словам Богданова, "среди большевизма новое течение – "отзовистское". Отзовисты представляют из себя, несомненно, ту часть бойкотистов, которая с наибольшей остротой реагирует на несостоятельность думской фракции и в поисках радикальных средств поправить дело предлагает способы... неосуществимые, и следовательно, нецелесообразные... Товарищи антибой­ко­тисты в силу слишком большого расхождения с отзовистами не найдут в достаточной степени общей с ними почвы, и... спор без надобности обострится. При таких условиях мне казалось необходимым, чтобы старые бойкотисты выступили как средний оттенок в обсуждении этого вопроса и помешали чрезмерному удалению друг от друга крайних оттенков" 27 .

Ленин и Дубровинский сопротивлялись, но после длительных перего­воров, оставивших позиции сторон незыблемыми, "большинство" редакции статью решило опубликовать, сопроводив ее редакционным примечанием, не согласованным с автором статьи и содержавшим заявление о том, что в оценке бойкота Богданов согласен с мнением антибойкотистов, которые связывали выход из Думы лишь с "общим подъемом народного движения" 28, a не с недостатками деятельности думской фракции, о которых Богданов немногим ранее говорил на Московской конференции. Таким образом, вице-лидер большевиков как политик был дискредитирован не только в глазах своих сторонников, но и в глазах оппонентов как человек, не имеющий определенных политических убеждений.


следующая страница >>



Господь любит нас всех, но ни от одного из нас не в восторге. Айзек Азимов
ещё >>