Московский городской журнал «Столица» Журнал "Столица" - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Малайзия Столица 1 102.52kb.
Оперативный журнал 1 29.96kb.
Конкурс «Столица в объективе» 1 83.83kb.
Сибирский экологический журнал 1 100.1kb.
Сибирский экологический журнал 1 100.18kb.
Конкурсе «Культурная столица Европы» 1 131.46kb.
Программа «Культурная столица Европы» (ксе) 1 195.56kb.
Программа «Европейская культурная столица» 1 77.8kb.
Лондон столица Великобритании 1 77.64kb.
Китай на обложках журнала «Жэньминь хуабао» Журнал «Жэньминь хуабао» 1 74.55kb.
Ежемесячный журнал 1 47.97kb.
Руководство по эксплуатации окп 96 92261, 96 9260 Аквариум бескаркасный... 1 20.51kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Московский городской журнал «Столица» Журнал "Столица" - страница №1/4

Московский городской журнал «Столица»

© Журнал "Столица"

Был такой журнал "Образцового содержания", который выпускался в 1997 году начиная с самого нулевого выпуска до самого двадцать третьего.
Это некоторые из журнальных статей, которые удалось найти в Интернете. Видимо, любовно собранные и сохраненные почитателями таланта безвременно ушедшего от нас журнала.

Московский городской журнал «Столица», №0 - 1997.



ВЫЗОВ РЕДАКТОРА

Каждому приличному москвичу свойственна тяга к совершению безумств. В служебное и свободное время такой москвич напряженно думает, как было бы хорошо купить ведро черной икры, подарить теще мешок скорпионов, приделать к машине мегафон и кричать в него на патрули ГАИ. Вот для таких граждан, еще не потерявших вкус к авантюре, мы специально завели рубрику «А что, если?», в которой собираемся осуществлять тайные мечты соотечественников и докладывать об ощущениях. Первыми пошли на дело Андрей Колесников, штатный специалист по доброте, и Иван Охлобыстин, писатель, драматург, разгильдяй и доморощенный философ. Получив на расходы шесть миллионов рублей, Андрей и Ваня отправились в подземный переход на Пушкинской осуществлять исконную мечту московского человека.

Большая стирка

Московский человек добр, азартен и мечтателен. Это ясно. Вот он подходит к киоску в подземном переходе на Пушкинской площади. Киоск торгует билетами моментальной лотереи. Добрый московский человек покупает два билета лотереи «Святая Русь», трет их и узнает, что удача впереди. Азартный московский человек решает нагнать ее и покупает еще два билета. Снова трет. Удача впереди. И так восемь раз. Доброта и азарт пропадают, и он идет дальше по переходу, в одиночестве среди людской толпы. Он знает, что выигрыша не было только в его билетах. Ему точно известно, что те билеты, которые он не купил, — выигрышные. С ним остается только его мечта. Он мечтает, что когда-нибудь он купит весь этот чертов киоск с потрохами и выиграет все. И знает, что никогда он его не купит. Мы исполнили мечту московского человека. Мечта московского человека стоит не очень дорого. Мы купили все билеты в киоске в подземном переходе на Пушкинской площади за 5 миллионов 572 тысячи рублей. Мы обчистили его, этот киоск. Выпотрошили. Мы скупили даже «Святую Русь», хоть нас и предупреждали, что не надо этого делать. Но мы сделали.

О Ваня Охлобыстин! И кто тебя выдумал? Ты появился в подземном переходе на Пушкинской, ищущий и ранимый, и предчувствием веяло от всего твоего облика. Ты был неудержим, ты держал в каждой руке по банке джин-тоника, и не было силы, которая остановила бы тебя! Это был твой день, Иван Охлобыстин! Ты прокричал мне: «Бежим быстрее, я их видел!», и я побежал быстрее.

Мы подбежали к киоску с лотерейными билетами. Была зима. Замерзала почва. Шел неряшливый снег. В мокром переходе толпились люди. Они топтались в переходе в ожидании Нового года. Мы подбежали к киоску, и торжествующий Ваня воскликнул:
— Вот они!

Да, это были билеты моментальных лотерей. Из-за окошка киоска на нас поглядел Александр Иваныч, киоскер.

— Ребята пришли! - приветливо сказал он и закрыл окошко, а потом задернул и ситцевые занавесочки за ним.

Я не очень удивился. Еще вчера. когда я сказал Александру Иванычу, что мы хотим купить его киоск, я увидел, что с ним приключилось. Сначала он не поверил, а когда поверил, смотрел на меня рассеянно, со всем соглашаясь, и только повторял, качая головой:


— Ну молодость, ну молодость...

А Ваня разволновался. От волнения Ваня залпом выпил банку джин-тоника.

— Давай, буди его! — уверенно сказал он и отошел в сторону, чтобы дать автограф восторженной почитательнице его таланта как драматурга.

— Я вас по НТВ только что видела! — краснела и бледнела почитательница его таланта. — Вы интервью давали!

— Это что, — поощрительно приговаривал Ваня, расписываясь, если я не ошибся, в студенческой зачетке девушки. — Это уже старое интервью. Вы лучше завтра телевизор смотрите. Там я говорю людям про Истину — с ее свободой и красотой, с ее тоской и жестокостью и с ее неизбывной полнотой смысла! Вот вы, девушка, зачем вы так сладко спали столетия и столетия, не желая думать о предостережениях библейского мудреца?! Ответьте, горожанка!

— Неизбывной... библейского... — прошептала девушка, прикрыла рот ладошкой и растворилась в переходе — ждать завтра.

Тем временем дверца киоска отворилась, и из него выглянул Александр Иваныч.

— Ребята, вы здесь? — оживленно спросил он.

— Здесь! — бодро ответили мы.

— Вы только никуда не уходите! — сказал Александр Иваныч, любуясь нашей решительностью, и опять закрылся в киоске.

— Горожанин! — постучал в окошко Охлобыстин. — Помогите приоткрыть завесу тайны над мечтой русского человека! Вчера же вы сказали моему товарищу, что все сделаете! Ну как достучаться до вас, как объяснить? Эта тайна и эта мечта... Она все больше напоминает мне романтическую сагу экзальтированных менестрелей Галактики или даже сексуальную фантазию одиноких и не в меру впечатлительных дам, а порой литературный психоз в духе Стивена Кинга... Что они, эта тайна и эта мечта?.. Мужик, продавай билеты или я взорву твою лавочку к ебене матери!

Иван взвесил на руке полупустую банку джин-тоника.

Дверь киоска снова приоткрылась.

— Берите, детки, все берите! — ласково сказал нам Александр Иваныч. — Дай Бог вам здоровья!

И вот что мы взяли: «Миг удачи» 87 билетов по 5000 рублей
«Деньги» 117 билетов по 3000
«Севен-Сан» 53 билета по 5000
«Русские лотереи» 39 по 2000
«Красная книга» 53 по 2000
«Звездочет» 39 по 1000
«Крестики-нолики» 199 по 1000
«Миг удачи-800» 168 по 800
«Мир чудес» 44 по 10 000
«Спринт-1000» 147 по 1000
«Гран-при» 97 по 1000
«Содействие» 297 по 500
«Пиковая дама» 124 по 1000
«Золотая рыбка» 155 по 1000
«Джокер» 212 по 1000
«Полмиллиарда от Филиппа Киркорова» 149 по 5000
«300 лет Российскому флоту» 77 по 3000
«Полмиллиарда от Аллы Пугачевой» 4 по 5000
«Спартак—чемпион» 155 по 1500
«Путешествие для вас» 25 по 5000
«Марьяж» 358 по 1000
«Миг удачи-2П» 270 по 1500
«Остров сокровищ» 96 по 2000
«Старт» 54 по 5000
«Святая Русь» 42 по 1500

Больше в киоске ничего не осталось. Так мы исполняли мечту московского человека.

Мы поставили возле киоска столик, достали монетки и начали тереть ими билеты. Вокруг нас сразу стали собираться люди.

— Ребята, вы что, купили всю эту кучу?

— Да, — спокойно отвечали мы. — Мы исполнили вашу мечту.

Впрочем, перед этим Охлобыстин заметил в двух шагах от себя два стула. На них, охраняя переход, сидели охранники из фирмы «Сатурн». Охлобыстин подскочил к ним и заговорил:

— Дорогие охранники, вы только не думайте, что я хочу забрать у вас ваши стулья! Тем более что вы на них сидите! Я хочу только рассказать вам о тайне! Нет во мне, ей-Богу, инфернальной тьмы, родительницы пагубных и вредоносных сил, того воинства ада, которое... Но нет во мне и светозарных сил, чьей милостью возрождаемся мы к жизни высокой и вечной!

Охранники занервничали. Один негромко попросил по рации подкрепления. Закончил Охлобыстин, впрочем, сухо:

— Нам тут перетирать эти билеты часов шесть. У вас хорошие стулья. Я дам вам за них десять тысяч рублей.

Охранники вскочили.

— Вот и опаньки! — поблагодарил их Ваня.

И мы терли, терли...



Моментальная лотерея «Звездочет».

«Узнайте, что скажут вам звезды, откройте (соскребите) изображение зодиакального круга на игровом поле. Если все знаки расположены в правильном порядке (по часовой стрелке в соответствии с номерами —1,2 ,3... 11, 12), то вы выиграли приз! Тираж — 10 000 000 билетов, разыгрывается 3 206 564 выигрыша, каждый 3-й, 12-й билет выигрывает».

Охлобыстин тихо постанывал над каждым билетом.

— Выиграл! — проревел он вдруг страшным голосом. — Я выиграл! Толпа отшатнулась. Ваня выиграл тысячу рублей.

— Это только начало, — говорил он, облизывая пересохшие губы. — Там машина, поверьте старому лотерейщику. Выше голову! Только вперед!

И Ваня умчался за новой партией джин-тоника.

В «Звездочет» мы выиграли 6 тысяч рублей. Истратили 39 тысяч.



Моментальная лотерея «Пиковая дама».

«Билет разыгрывается путем стирания защитного слоя с карт. Если хотя бы в одной из трех комбинаций (по горизонтали) вы набрали очков больше, чем у крупье, вы выиграли приз, указанный в банке. Лотерея проводится Благотворительным фондом содействия милиции. Самый большой выигрышный фонд (55 процентов), каждый третий билет выигрышный!»

Вернулся Охлобыстин.

В «Пиковую даму» мы выиграли 26 тысяч рублей. Истратили 124 тысячи. Выиграли 12 билетов из 124.

Моментальная лотерея «Красная книга».

«Вы открываете игровое поле, в котором представлены три игровых символа — изображения животных (гусь, орлан, стерх...). Выигравшим считается билет, у которого в игровом поле находятся два одинаковых символа. Сумма выигрыша указана в игровом поле. Каждый третий билет выигрышный».

Тут Охлобыстин спохватился, что его никто не снимает.

— Так дела не делаются, — пробормотал он, умчался опять и вернулся через пять минут с фотографом.

— Вот, нашел! — воскликнул Охлобыстин. — А то болтается человек.

Человек оказался испанским туристом. Турист приветливо улыбался.

— Снимет как надо! Читатели останутся довольны.— приговаривал Ваня.— А мы человеку заплатим. Десять тысяч рублей.

Тут появился наш фотокорреспондент.

— Так, вы свободны, — скомандовал Ваня туристу и щедро сунул ему пять тысяч. — А то я знаю, как такие снимают. У таких покойник с шевеленкой выходит.

У Вани не было времени пояснить, что это означает. Он обнял туриста за плечи и повел к выходу из перехода. Правда, турист на мгновение исхитрился выкрутиться и успел сделать один кадр в нашем направлении.

— А вот это уже западло, — нахмурился Охлобыстин. — Интеллектуальная собственность, авторские права, наш суд — самый гуманный в мире. Придется засветить пленочку.

И он бы ее точно засветил. Но мы тем временем начали выигрывать.

Первым начал выигрывать наш фотокорреспондент Виктор Васенин, которому стало не до работы, когда он увидел, что тут творится. Он схватил ленту билетов «Красной книги» и принялся ее тереть. Каждый билет приносил ему от двух до десяти тысяч рублей чистой прибыли, поскольку он на покупку билетов ничего не потратил.

И тут я обратил внимание, что нас стало больше. Рядом со мной встал мальчик лет десяти и бойко начал тереть монеткой билеты.

— Кто ты? — спросил я его.

— Денис, — сказал мальчик. — Я выиграл.

Денис выиграл в «Красную книгу» 50 тысяч рублей. Он пошел к Александру Иванычу и вернулся с деньгами.

— Оставь их себе, бедный ребенок. Иди и купи себе киндер-сюрприз! Иди, я сам отец, я знаю, как тебе это нужно, — сказал Ваня Денису.

— Да не нужны мне ваши яйца, — пожал плечами Денис. — Я помочь вам хочу. Вы же так до ночи отсюда не уйдете. А мне папа завтра три таких киоска купит, если я попрошу. Но нет у меня на это времени.

— Кто твой папа, мальчик? — осторожно спросил Охлобыстин.

— Охранник в банке. Ой!

Денис вдруг заметался по переходу. Но его уже крепко держала за руку какая-то женщина.

— Ты что тут делаешь? Мы вкратце объяснили.

— А вы, горожанка? — вступил Охлобыстин.

— А я его учительница физкультуры в гимназии Копцовых.

— Сейчас скажет, что гимназии уже 102 года, — шепнул мне Денис.

— Это очень старая гимназия, — сказала учительница и спросила: — А в киоске еще билеты есть?

— Нет там билетов! — обрадовался Денис.

— Ну так вы мне продайте. Мы продали учительнице физкультуры два билета лотереи «Джокер». Она проиграла.

На прощанье она спросила:

— Мальчики, можно я про вас на уроке расскажу? Что надо не этой ерундой заниматься, а спортом?

Мы запретили.

В лотерею «Красная книга» мы выиграли 138 тысяч рублей. Истратили 106 тысяч.

— Что случилось, Александр Иваныч? — спросил я киоскера. — Почему мы выиграли?

— Да это новая лотерея, — объяснил он. — Первая партия сегодня поступила. Пользуйтесь!



Моментальная лотерея «Мир чудес».

В одном билете 7 игр.«1-я игра. Удалите защитный слой на игровых полях „банкир" и „игроки". Если у одного из „игроков" цифра больше, чем цифра „банкира", вы выиграли приз, указанный в поле „ставка"...
6-я игра. Если при покупке нескольких билетов из букв,напечатанных под защитным слоем в малом игровом поле, составляется слово „чудеса", то вы выиграли приз в размере 500 000 рублей».

Мы устали. Мы терли уже пятый час.

— Я долгое время работал фрезеровщиком, — пояснил Ваня, опустошая банку джин-тоника. — Это было не так утомительно.

К нам подошел опрятно одетый старичок. Тоже долго стоял над нами и не говорил ни слова.

— Зачем-то выигрышные билеты выбрасываете, — вдруг сказал он. — Я думаю, будет честно вот что. Я стану проверять билеты за вами. Половина того, что найду, моя. Вы согласны, что это справедливо?

Мы были согласны.

— Только вот что, — сказал Охлобыстин. — Надо обсудить условия. Выиграли машину, и что дальше? Взять и отдать? А то, что мы перетираем тут уже который час среди горожан, это пустяки? У тебя жена на твою фамилию записана? У меня — на мою.

— А у меня — на ее, — сказал я, начиная догадываться о его чудовищно вероломном плане.

В эту секунду дедушка и сказал:

— Молодые люди, вы пропустили еще один выигрыш. Вы выиграли автомобиль.

В руках он держал билет лотереи «Спартак-чемпион».


Моментальная лотерея «Спартак-чемпион».

«Сотрите поля „шанс" (1, 2, 3, 4) и „счет". Если в одном из „шансов" цифра больше, чем „счет", вы выиграли сумму, указанную в поле „приз"».

Мы вскочили со стульев. Охлобыстин выхватил у дедушки билет. В билете в поле «счет» стояла цифра 11. В одном из полей «шанс» ясно видна была цифра 12. В поле «приз» был нарисован автомобиль.

— Как думаешь, на что похож? — озабоченно спросил Охлобыстин. — На «Волгу» или на «Жигули»? По-моему, на «Волгу».

Я тоже посмотрел. 11. 12. Автомобиль.

— Уговор дороже денег, — скрипнул зубами Охлобыстин. — Половина машины твоя, старик.

— С работы уйду и запью на три дня! — на наших глазах решился дедушка. — На четыре! Пусть баба только пикнет!

Он работал гардеробщиком в театре. Я взял монетку и еще раз тщательно потер поле «счет». Цифра 11 превратилась в 17. Билет был пустышкой.

— Тем более запью, — твердо пообещал дедушка и заторопился по переходу.

Охлобыстин не поверил. Он долго вглядывался в билет.

— Это все ты виноват, — в сердцах упрекнул он меня. — Кто тебя просил семерку натирать? Была бы единичка. Через неделю бы на «Волге» катались. А может, это и «Жигули» были.

Я оправдывался.



Моментальная лотерея «Путешествие для вас».

«Все вещевые призы — туристические путевки с оплаченными авиабилетами в семь стран: Францию, Египет, Израиль, Турцию, Италию, Испанию, Грецию. На каждую серию из двух миллионов билетов приходится 606 туристических путевок, из которых 22 на два человека и 4 семейных путевки на 3 человека».

Наша истерика с выигрышем автомобиля привлекла внимание. Толпа запрудила переход.

— Стиратели нужны? — спросили меня два молодых человека. — Такса — двадцать тысяч в час и каждый пятнадцатый билет.

Я задумался.

— Да ты что? Копейки! — убеждали они меня. — На Охотном ряду ребята тридцать лупят. Звери!

— Соглашайся, — жарко шептал мне на ухо Охлобыстин. — Шесть часов трем!

Но я не успел согласиться. К нам подошли милиционеры с дубинками.

— Так, все взяли и разошлись, — сказал сержант.

Все взяли и разошлись. Мы остались один на один с властью.

— Так. Употребление слабоалкогольных напитков в общественном месте, — обрадовался сержант, поглядев на Ваню.

Ваня было запустился:

— Горожанин, я вижу, вы подавлены тяжестью мира. И, как проницательно заметил один бдительный автор, опасность одурения возрастает...

— Одурение? — переспросил сержант.

Я попробовал поддержать разговор купюрой в 50 тысяч рублей.

Сержант расстроился.

— Ну вот, и вы тоже. Не могу я взятки брать. Я только два дня в этом отделении работаю. Я не привык еще! Вот у вас стол стоит. Не положено.

Тогда я объяснил ему, кто мы и зачем мы здесь.

— А что вы молчите-то? Одурение... Я тоже эти билеты покупаю. Так, по одному, по два. Не как вы!

Он по-другому посмотрел на Ваню.

— Ну ладно, работайте. Да, вам охрана нужна? Наш человек тут все время прохаживается.

— Нет, мне никто не нужен, кроме нежной голубки моей Оксаны, — капризничал Охлобыстин.

В моментальную лотерею «Путешествие для вас» мы не выиграли ничего. Истратили 125 тысяч рублей.



Моментальная лотерея «Полмиллиарда от Филиппа Киркорова».

«З телевизора в игровом поле — вы приглашаетесь на телешоу с ведущим Филиппом Киркоровым для розыгрыша 5QO миллионов рублей. Первые 100 человек, предъявившие по 100 невыигравших билетов, получают в подарок журнал „Алла" с автографом Филиппа Киркорова. Предъявившие по 500 невыигравших билетов приглашаются на телешоу с ведущим Филиппом Киркоровым, где получат памятный подарок от артиста».

В эту лотерею мы выиграли много плакатов с портретом Филиппа Киркорова. А больше мы ничего не выиграли. Это была наша самая дорогая покупка.

И тут произошло то, чего мы совсем не ожидали. Билеты кончились.

Всего мы выиграли восемьсот тысяч рублей. Мы вернули примерно пятую часть того, что потратили. Мечта исполнилась.

— Однажды я был организатором актерской лотереи, — устало признался Ваня. — Заработал пятьдесят тысяч долларов. Правда, я тогда должен был семьдесят пять тысяч. Но все равно. Давайте в следующий раз сами организуем лотерею. Не хочу я больше сладкозвучных колыбельных песен. Пал миф, пала живая, осязаемая Тайна, пусть бестрепетно отрешенная и почти нечеловеческая, но грандиозная. Всем нам необходимо отрезвление истиной! А мне так и просто отрезвление.

И мы с ним пошли по домам.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ
фото ВИКТОРА ВАСЕНИНА


Про себя

Объявлена в розыск

Мы потеряли летающую малютку Антонину Березовскую (женщина-ребенок-2). Получилось так, что по ней соскучился ее мальчик-друг, о чем сообщил ей телефонным звонком. Благородная малютка, естественно, накрасила губы, празднично оделась в джинсы и уехала на свидание. Куда — вот вопрос вопросов.

В последнее время малютка очень боялась, что ее друга заберут в армию. “Северный флот. Прослужит долго”, — целыми днями шептал ей на ухо человек-изверг Андрей Орлов.

Друг, чтобы адское пророчество Орлова не сбылось, скрылся в никому не известном направлении. И вот малютка пропала вслед за ним.

Мы обращаемся к жителям города и остальной страны. Горожане! Соотечественники! Помогите! Мы объявляем в розыск Антонину Березовскую, малютку. На вид ей около четырех с половиной лет, русская, без в. п., с ж. а. до 3 г. к., интересы разносторонние, без ж. м. пр., без криминала (не гербалайф), не предлагать. Особые приметы: летает на воздушном шаре.

Просьба к каждому, кто видел такую малютку: сообщите об этом по телефону 943-91-21 дежурному на пейджер. Любое вознаграждение за любую информацию гарантируется, но не выплачивается.

Введена должность Алексея

В редакцию взят очередной водитель. Он назначен на должность Алексея. Эта должность появилась в штатном расписании редакции раньше всех остальных. Первого редакционного водителя звали Алексей. Он добросовестно проработал у нас несколько месяцев, защитил в МАДИ диплом, целью которого было искоренение 83-го автобусного маршрута, и уволился в жизнь.

Мы не удивились, когда узнали, что нашего следующего водителя зовут Алексей. Так в редакции появилась должность Алексея.

Только что мы сделали новое приобретение. Наш новый Алексей будет работать водителем Алексеем. Потому что он, как это ни странно, Алексей. Такая уж работа, ничего не поделаешь.

Дедушка расстроится

Между прочим, у редакционного водителя Алексея Макарова был день рождения. Алексею перевалило за 28,5 лет. На празднике, который Алексей устроил по этому поводу, присутствующие узнали много поучительного. А то все пить да пить.

А вы сами-то как думаете, что можно узнать на дне рождения водителя? Мы узнали решающее: как разговаривать с гаишниками. Сам Алексей разговаривает так.

Гаишник. Вы нарушили. Платить будете на месте или через сберкассу?

Алексей. Денег нет.

Г. Через сберкассу. Права я у вас забираю.

А. Конечно, конечно. Забирайте мои права. Только, боюсь, дедушка очень расстроится.

Г. (настороженно). Что такое? Где дедушка? Какой дедушка?

А. (виновато улыбается). Мой дедушка.

Г. (очень внимательно). Как фамилия?

А. Ты сам-то как думаешь?

Г. Макаров?

А. Садись, пять.

Г. (долго морщит лоб, видимо, думает, в глазах растерянность и досада). Как же вы все меня достал... С вашими дедушками. Вот ваши права, вон с моей улицы!

Алексей уезжает. Такой вот поступок взрослого человека.



Чика и милиционер

Художник Александр Чеканов на днях дал 47 автографов одному милиционеру. Это возмутительное событие произошло на станции метро “Баррикадная”, возле кассы, где Чика покупал жетон. Тут-то к нему и подошел сержант милиции и спросил:

— Вы кто?

— Я — Чика, — сразу нашелся Чика. Смекалка его не подвела.

— Так? — нахмурился милиционер.

— Я — художник, — вызывающе сказал Чика.

— Еще! — потребовал подробностей милиционер.

— Я на днях со стула упал, — покраснел Чика.

— Еще.


— Перебор, — веско сказал Чика, справедливо решив, что терять ему больше нечего.

— Стоять здесь и никуда не уходить, — приказал милиционер и убежал.

Первой мыслью Чики было тоже убежать, но он взял себя в руки, потому что вспомнил, что не знает, куда бежать.

Через три минуты сержант вернулся. Каково же было удивление Александра Чеканова, когда он увидел в руках милиционера вкладыш “Отряд милиции разного назначения”, из последнего номера нашего журнала где Чеканов изображен в виде 47 различных милиционеров.

— Это все вы? — спросил сержант, тыкая пальцем в фигурки Чики в милицейской форме.

— Я, — вздохнул Чика.

— Расписывайтесь.

— Что, под каждым Чикой? — охнул Чика, покачнувшись под бременем свалившейся на него славы.

— Под каждым, — жестко подтвердил милиционер. Так Чика дал 47 автографов одному милиционеру. А милиционер Чике ни одного.

А не пей


Главный редактор нашего журнала Сергей Мостовщиков случайно зашел в бар “Джек Реббит Слимз”, выпил кружку пива и с непривычки опьянел. А опьянев, увидел в баре много знакомых и одну незнакомую. Он, конечно, решил тогда познакомиться, пьяная сволочь.

А надо сказать, что до этого случая он никогда с девушками не знакомился. А они с ним и подавно. Ну еще бы.

— А хочу с вами познакомиться, — выдавил из себя Сергей и зажмурился.

— Я с вами знакомиться не буду, потому что вы Реваз, — твердо ответила честная девушка.

— Почему? — еще больше зажмурился Сергей.

— Потому, Реваз, что так, как вы пишете в журнале “Столица”, я писала в третьем классе в домашних сочинениях, только гораздо лучше. Идите, Реваз, и не мешайте мне думать.

— Но я не Реваз, — пытался мотивировать Сергей.

— Так. Вы работаете в журнале “Столица ”?

— Да, — скромно сказал Сергей.

— Ну так идите и не мешайте мне думать, Реваз Резо. На следующий день главный редактор вызвал к себе в помещение Реваза Резо и запретил ему писать, а заодно и думать.

Но Реваз все равно пишет, а девушки с Сергеем все равно не знакомятся. Вот какая поучительная история. А не пей.


Охлобыстин

Газы!

Май споил сквозняками, заморочил гражданского поводыря Охлобыстина. И бредет он — я, соответственно, — сквозь промозглый вечер навстречу приключениям, и скрипит под ногами кремлевская брусчатка Tombe la neige голосом друга-закадыки Гарика Сукачева. Эх, жизнь моя, как гороховый суп, — на вкус хороша, но от газов спасу никакого. Вот вчера, например: едва отшептал я перед сном слова любви своей яхонтовой незабудке Оксане, как ко мне в квартиру вломился обезумевший Никос Сафронов с новой картиной “Черные квадраты истории”.

Никос — мужик из главных, но у него не совесть, а таланты. Делать нечего — картина больно хороша, одна рамка — триста баксов, а сюжет — вообще умора: теща до утра хохотала.

— “Инфант террибль”? — предлагал он.

— Обалдел, что ли?! — протестовал я. — “Мадам Софи ”. Там пиканты!

В итоге оказались мы в казино. На пороге увеселительного заведения я, к своему счастью, вспомнил, что деньги у меня остались в прихожей на холодильнике. Никое, услышав об этом, изрядно скис и напомнил, что картину дарил он. И дарил мне.

— Спокуха! — подбодрил его я в тайной надежде войти в здание, смешаться с толпой и через черный ход вернуться к теплым кальсонам.

Но он крепко ухватил меня за локоть и потащил сквозь зал к бару.

Мама родная, думаю. Неужели придется вытаскивать из-за подкладки сто долларов, вложенные туда на случай очередной встречи с представителями закона? Слава Богу, мой левый зрительный орган выделил среди присутствующих делового партнера Юрика Разумовского, по кличке Анютины глазки. Глазки лихо бросал сотенные фишки на стол одной рукой, а другой мял бедро рыхлой блондинке в лиловом платье. Третьей рукой он то и дело подносил к своему брезгливому рту пухлый бокал с горячительным. И хотя я понимал, что руки у него всего две, все равно третьей он подносил ко рту бокал.

Впрочем, я не стал особенно терзаться загадкой о лишней конечности и направился к другу.

— Здорово, Юрчелово! — поприветствовал я его.

Едва он завидел меня, рук у него стало значительно меньше, а те, что остались, протестующе замахали на меня.

— Не дам! — зло зашипел Глазки. — Ты в прошлый раз уже брал!

— Чего ты, дружище? — поспешил я успокоить его и тут же подтолкнул к нему Никоса. — Это тот самый Сафронов. Он мечтает нарисовать твой портрет. И мы тебя искали.

— Какая отвратительная рожа, — не забыл шепнуть мне на ухо художник и добавил громко: — Вылитый принц Чарльз!

— Документы?! — потребовал бдительный Юрик и протянул к холеному лицу художника жилистую руку.

Никое поспешил выполнить требование возможного спонсора и вытащил из кармана паспорт. После тщательного изучения печатей и водяных знаков Глазки изменился в лице и предпринял нечто вроде книксена.

— Очень, очень! — пробормотал в ответ художник и спешно меня предал. — Я Ивану картину подарил, а он деньги на холодильнике забыл.

— Эка невидаль! — засмеялся мой гадкий деловой партнер. — Хотя обычно он их оставляет в ящике стола. Только о них тоже не нужно беспокоиться. Их там как раз на пачку вонючего табака для его вонючей трубки.

Никое взглянул на меня новыми глазами и обратился к Юрику с новым вопросом, намекая на меня: чем же он живет?

— Ему ничего не остается делать, он бессмертен! — захохотал уже во весь голос тот.

— Ври, ври, да не завирайся! — попытался было я обидеться, но, будучи по натуре очень отходчивым, полюбопытствовал: — Дашь денег?

— Фишками, — сухо отрезал Глазки и добавил: — У Висельника в мужском туалете, — подмигнул мне он и обратился к Никосу: — Где сейчас находится “Анна ”?

— В коллекции у Никиты Михалкова, — заскромничал тот.

— А “Переход в четвертое измерение”?

Пока мои культурные товарищи наслаждались общением, я пошел в упомянутый мужской туалет. В одной из кабинок я отыскал своего старинного приятеля, бывшего капитана милиции, а ныне производителя фальшивой водки Сергея Д., по кличке Висельник. После непродолжительных приветствий тот выдал мне две пригоршни сотенных фишек и поведал забавную историю о том, как смекалистому Юрику пришла в голову идея вместо партии пробок к водке “Белый орел” изготовить тысячу игровых фишек. Различие с настоящими было только в весе, но различие незначительное. Посмеявшись с Висельником над превратностями игрового бизнеса, я вернулся в зал и поделился шершавыми жетонами с художником.

Засим мы весело побежали по столам, то и дело рассыпая фишки по зеленым полям рулеток и запивая проигрыш наливками. К четырем утра у нас осталось по две фишки. И тут мою мнительную душу посетил какой-то неуют. Я огляделся по сторонам и заметил в центре зала группу менеджеров казино спортивного телосложения. Пит-боссы доверительно судачили между собой, попутно скидывая на стулья пиджаки и засучивая рукава. Один из них, судя по комплекции и отсутствию суеты, старший, внимательно изучал на свет фишку.

Я проанализировал возможный маршрут работников ночного заведения и пришел к неутешительному выводу, что, скорее всего, меня, Никоса, Глазки и Висельника ожидает познавательная прогулка с разрывными пулями в головах на тридцатый километр за окружную дорогу. Своими скорбными наблюдениями я поделился с художником. Через секунду мы прорвали холодное утро телами и, подобно стаду кабанов, помчались по гулкому переулку.

Какую-то часть пути с нами поневоле проделали два охранника. Мы несли их на груди перед собой до поворота. У поворота от них пришлось отказаться, и они, изрыгая проклятия и стоны, откатились к забору детского садика. Мы не бежали - мы летели, наслаждаясь молодостью и удобной обувью.

— Суть моя! — признался я по возвращении домой Оксане: — Я никогда не смог бы проиграть тебя в карты!

— Аль не хороша?! — осерчала моя волшебница.

— Не в этом дело, — оговорился я. — Сопернику ставку не поднять!

— Тротиловый мой! — умилилась она и подставила губы для поцелуя.


* * *
Поздравляем читателей “Столицы”. У нас появилась Авдотья Ипполитова. Она же Дуня Смирнова. Творческий путь этой известной журналистки и киносценаристки до прихода в наш журнал был сложен и тернист, в результате чего у нее появилось как минимум два названия. Пока трудно сказать, под каким именно она будет поражать аудиторию “Столицы” своим нелегким мировосприятием. Этот текст, по крайней мере, подписан названием Дуня. Все эти сложности, как было уже сказано, происходят от огневитости биографии вновь прибывшей дамы. В частности, Авдотья известна тем, что работает в Москве, а живет в Питере. Такой дикий образ жизни дает ей возможность регулярно пользоваться одним из самых замечательных видов сообщений — Октябрьской ордена Ленина железной дорогой. В поездах “Красная стрела” и “Экспресс”, трепетно любимых москвичами, Дуня провела столько времени, что впору застрелиться. Стреляться, впрочем, ей не дали, а велели написать о том, как устроена жизнь на рельсах, соединяющих два великих города. Сочинение в итоге получилось во многом женское. Но с другой стороны — чего еще от этих женщин ждать? Тем более если они еще и с двумя названиями.

Октябрьские ордена Ленина заметки
о железной дороге

Когда я была молода и хороша собой, я многое себе позволяла. Например, я позволяла себе опаздывать на поезд “Красная стрела” и садиться в соседний “Экспресс”, в купе к проводнику. Я ездила в Ленинград к друзьям и возлюбленным, и запах железнодорожной гари многие годы был связан для меня с ожиданием пьянки и любовных утех. Деловитые ухаживания проводников — а на подсадку соглашались только мужчины — я принимала со стойким добродушием. Да и ухаживали-то они скорее по обязанности, в перерывах между заполнением бесконечных бумажек и постоянными вылазками в соседние вагоны по каким-то своим проводничьим делам. В те далекие времена социалистической аскезы в поездах Москва—Ленинград не было ничего, кроме мокрого белья, мутного чая с запахом гниющей тряпки и никогда не выветривавшегося аромата ног в купе. С тех пор все изменилось. Даже ноги стали пахнуть как-то по-другому — свободнее, что ли...



Битва вокзалов

Как известно, Ленинградский вокзал в Москве и Московский вокзал в Петербурге похожи, как родные братья. Отношения между ними тоже братские, восходящие еще к Каину. Ленинградский вокзал в Москве не заметил переименования главного пункта назначения своих поездов. То есть в расписании-то он его отразил, но вот собственным горделивым именем не пожертвовал. Московский вокзал в Питере обиделся. Он некоторое время думал, чем бы эдаким уязвить Москву, и придумал. Мне эта придумка страшно нравится: то, что в Москве незатейливо зовется кассами, в Питере недавно переименовано. Называется — Билетно-кассовый центр. Скромно и торжественно.

Первые два месяца западного вида механизм выдавал гражданам при входе в центр талончик с номером. Наверху табло высвечивало номер очереди и стрелкой указывало, в какое именно билетно-кассовое отверстие вы должны обратиться, чтобы билетно-кассовый оператор после законного изъятия у вас казначейских билетов банка России выдал вам кассированный железнодорожный билет Октябрьской ордена Ленина железной дороги. Недавно механизм сломался. Табло с дебильным упорством высвечивает какие-то номера и стрелки, а граждане совершенно неорганизованно тычутся в самовольно выбранные ими отверстия. А идея-то была хорошая.

Пока Питер чухался со своими изысканными, но несколько отвлеченными затеями, в Москве тоже не дремали. И сделали из Ленинградского вокзала тоже центр. Но не билетно-кассовый, а бильярдный. Бильярдов теперь на этом вокзале аж три. Два из них — так себе, ничего особенного. Бильярды. Зато третий... Он находится в вокзальном ресторане “У Богуша”, внизу, в подвале центрального зала, под кассами, рядом с камерой хранения и навеки закрытой женской уборной. Сам ресторан, граждане, поразил меня в сердце. Это уже не ресторан, а храм. Потому что пищу там можно принимать только с трепетом. Трепет вызывает все: цвет, запах и вкус самой пищи, убийственный мрак интерьера, скатерти, официантки и, наконец, бильярд. А вернее, люди его использующие по назначению.

Я не знаю, кто они, но когда эти люди играют на бильярде, перекрикиваясь на своем гортанном наречии, трепет посетителя доходит до экстатической стадии — посетитель понимает, что, если он немедленно не уйдет, у него есть шанс предстать перед Создателем в ближайшие несколько мгновений. С билетом Октябрьской ордена Ленина железной дороги или даже без оного. С тех пор как я первый и, надеюсь, последний раз посетила этот ресторан, стук бильярдных шаров неизменно навевает на меня мысли о смерти.

В Питере этого, конечно, так оставить не могли. И вокзальное руководство осенила очередная идея, доказавшая, что не все гениальное просто. На Московском вокзале открыли павильон рептилий. В момент прихода поездов из Москвы интеллигентный голос сообщает приезжающим, что при желании они могут круглые сутки наблюдать на вокзале редких гадов, крокодилов и змей. В специально отведенном для этого месте. Поскольку я езжу в Питер каждую неделю, у меня там появился любимый варан. Он знает, что я им пленена, и, завидев меня, начинает приветливо двигать зобом. Душераздирающее зрелище.

Кроме меня, завсегдатаем павильона рептилий является бомж Боря. Ему нравится запах и температура. Дети тоже любят гадов, но это свои, питерские дети. Московские дети к гадам не ходят. Их, видимо, не пускают опаздывающие на поезд родители.

Но вот чем Москва переплюнула Питер, так это бомжами. Они в столице много живописней рептилий. Оживленная ночная торговля на пути от метро “Комсомольская” к перронам развила в этих детях странствий невероятный дар слова. Слушая, как бездарно соревнуются в речевых изысках торговцы, зазывающие покупателей, бомжи, не отягощенные долгом и трудом, развлекают вокзальную публику с подлинным вдохновением. Как-то пробегая по этому романтичному отрезку пути к поезду, я краем глаза наблюдала следующую сцену. В центре группы бомжей стояли двое и вели волнующий диалог. Пересказать его не могу из соображений целомудрия, но по содержанию было понятно, что между основными действующими лицами разворачивается головокружительный флирт. После какой-то бойкой реплики своей дамы джентльмен в лохмотьях игриво спросил: “Ну и куда я буду тебя любить?” Выражение, разумеется, было покрепче, но суть мною сохранена.

Последнее, что различает два вокзала, — билетные спекулянты. В Москве они по-прежнему с прибылью торгуют проездными документами, поскольку в кассах таковых нет. В Петербурге, подавленные величием Билетно-кассового центра, спекулянты занялись благотворительностью: билеты с рук стоят дешевле, чем в кассе. Билет на “Стрелу”, на момент написания этой статьи оцененный кассой в 240 тысяч, у спекулянтов можно купить за 200 тысяч, а цена одного купейного места в “Экспрессе” официально составляет 175 тысяч, неофициально же — 130. Я думаю, это связано с непредсказуемой изощренностью питерского интеллекта <...>. Не рептилии, так благородные разбойники. Надеюсь, вскоре духовный рост в городе на Неве дойдет до своего логического завершения, и спекулянты начнут просто отнимать билеты у кассиров и раздавать желающим даром.



Жажда лобзаний

Поездов между двумя городами ходит много, но самых известных два — это “Красная стрела” и “Экспресс”. В 23.55 и 23.59 соответственно. “Красная стрела” еще с советских времен считается одним из главных поездов страны. Ей достается все самое лучшее — белье, сервис и цена. “Стрела” и “Экспресс” почти всегда уходят с одной платформы, и пассажиры “Экспресса” навеки обречены быть провожающими пассажиров “Стрелы”. В Питере эти проводы сопровождаются надрывным Гимном великому городу композитора Глиэра. “Стрела ” трогается как раз в тот момент, когда вступают флейты. В момент отправления “Экспресса” гимн уже успевает закончиться, и поезд покидает великий город в простецкой тишине.

Ужасная эта несправедливость по отношению к “Экспрессу” дополняется еще и тем, что в “Стреле” дают завтраки, а также пододеяльники, вместо обычно выполняющих их функции вторых простыней. В знак протеста против такой дискриминации я стараюсь путешествовать “Экспрессом”, неженственно накрываясь простыней.

Первый вопрос, который встает перед всяким опытным путешественником, рассовавшим вещи под напряженными взглядами попутчиков: где тут можно выпить? Выпить можно решительно везде. По вагонам “Экспресса” ходит Паша. В Пашиной железной корзине, помимо лимонада, лежит пиво трех сортов — “Невское”, “Хольстен” и “Ловенброй” — и орешки. Так что начать можно прямо в купе. Но в купе к вам могут присоединиться. Хотите ли вы этого? Если не хотите, можно пойти в ресторан. Там вместо Паши Саша.

Меню в “Стреле” и “Экспрессе” одинаковые: оба поезда заправляются провизией в питерском вокзальном ресторане. Единственное отличие — суп “Экспресс” в соответствующем поезде. Я его никогда не пробовала, так что отрецензировать не могу. Зато настоятельно советую в обоих поездах продегустировать соленую форель или ветчину со злой горчицей на закуску. Первые блюда представлены двумя солянками — мясной и рыбной, и обе неплохи. Из горячих блюд порекомендовать не могу ничего — и бифштекс, и эскалоп, и жареные куриные ноги одинаково омерзительны как в “Стреле”, так и в “Экспрессе”.

Зато абажуры разные. В “Стреле” они красные, а в “Экспрессе” желтые. Кроме того, в “Стреле” на ужин крутят Евгения Осина, а в “Экспрессе” царит Лариса Долина. В остальном между вагонами-ресторанами — полное равенство. А уж в винной карте это равенство доведено до совершенства.

Как и всякий латентный “митек”, много сладостных минут я посвятила изучению знаменитой поваренной книги Елены Молоховец и, в частности, ее разделу “Водки разныя”. Так вот в поездах “Стрела” и “Экспресс” я пожалела о потраченном зря времени. Водки здесь не разныя, а одинаковыя. Временами это знание даже доставляет удовольствие. Приятно пить “Синопскую” или “Московскую”, зная, что умнику, заказавшему “Абсолют”, за соседним столом налили совершенно тот же синопский напиток питерского завода “Ливиз”, но уже по другой цене. И это правильно — если ты пришел сюда пить, а не выпендриваться, так сиди и пей. И не выпендривайся.

По выбору водки в ресторане всегда можно определить опытного путешественника. Поскольку питерцы чаще ездят в Москву, чем москвичи в Питер, то и опыта у них больше. В одной из последних поездок моими попутчиками оказались Андрей Романов (Дюша), бывший флейтист “Аквариума ”, и Саша Лип-ницкий (экс-“Звуки My”, ныне — работник журнала “Плейбой”). Как только поезд тронулся, мы немедленно отправились по известному адресу. И хотя питерский Дюша не пьет, сразу стало видно, кто тут главный.

— Та-ак, — глядя в меню, тянул москвич Липницкий, — что тут у нас есть...

— Тут у нас есть “Синопская”, — не глядя в меню, ласково сказал Дюша.

— А это кто такая? — вдумчиво спросил Липницкий.

— А это, Саша, водка. То, что тебе нужно, — ответил Дюша.

И не ошибся.

Под “Синопскую” хорошо пошли рассказы про водочные отравления, про другие времена, про незабвенные высадки в Бологом и попытки добраться в Москву из Калинина без денег. Какой русский не знает этих разговоров про быструю езду? Как всегда бывает в дороге, застолье вышло задушевным. Под занавес музыканты совсем размякли.

— Вот что я особенно люблю, — задумчиво сказал Липницкий, снова глядя в меню, — так это простоту. Вот смотри, Дюша, пятьдесят грамм “Синопской” стоят четыре тысячи восемьсот рублей. Как ты думаешь, сколько стоит бутылка?

— Сорок восемь тысяч, — нежно прошептал Романов.

— Ты знал, — опечалился Саша. Вообще, посещение вагона-ресторана настраивает человека на лирико-философский лад. В этом кроется главная опасность путешествий. Именно здесь можно глубоко задуматься о сущности бытия, а занятие это, как известно, не всегда благодарное. Поэтому скорее возвращайтесь в свой вагон.

В вагоне, кстати, тоже хорошо. Особенно, если вы не любите одиночества. Для одиночества в поезде предназначен только санузел. Потому что если вы думаете, что найдете уединение в коридоре, вы страшно ошибаетесь. Первые полчаса граждане мучительно ищут встречи либо с проводником, либо с нужным им номером вагона. Потом пассажиры начинают алкать гигиены. Во втором часу ночи наступает временное обманчивое затишье, но с двух граждане приступают к ночной жизни. Приближение к Твери (если вы едете из Москвы в Питер) или к Малой Вишере (если наоборот) вызывает у пассажиров страшное волнение. Они ходят, смотрят в окна, рвутся в чужие купе, хотят писать, пить и курить. А спать не хотят.

Хорошо, если вы просто желаете побыть в одиночестве. А ну как вам поскорее надо побыть вдвоем? Вопрос не лишенный актуальности, если принять в расчет, что железнодорожный маршрут Москва—Петербург традиционно используется жителями двух столиц для кратких, но горячих грехопадений. Если вы едете не в СВ, то проблема практически не имеет решения. Целоваться в поезде негде. В тамбуре накурено и лежит снег, по-моему, даже летом. Между вагонами — попробуйте, конечно, но, во-первых, ветер и грохот, а во-вторых, страшно трясет и можно не попасть в нужное место со своим поцелуем.

Остается только санитарный узел. Да, конечно, пахнет, я знаю. Но кто обещал, что будет легко? Если уж совсем невыносимо, можно держать нажатой педаль унитаза и таким образом создавать принудительную вентиляцию. Но кроме аромата, общего для всех поездов, есть еще одна проблема, характерная именно для направления Москва—Петербург.

Поскольку это направление в последние годы переживает расцвет — граждане стали легки на подъем — в составы часто добавляют новые вагоны. В этих новых вагонах все предусмотрено для использования по прямому назначению, и места для фантазии и страсти там нет. Дело в том, что специальная рукоятка для придерживания собственного тела в нужном положении в новых вагонах почему-то приверчена горизонтально и почти напротив унитаза, то есть ближе к окну.

В вагонах постарше эта важная ручка расположена все-таки вертикально и ближе к зеркалу с рукомойником. Это важно. Если вы пришли сюда с дамой сердца, простая, казалось бы, железка создает нужный романтический накал. Представьте себе: добившись-таки уединения, вы страстно кидаетесь на даму и, конечно, в конце концов загоняете ее в угол, к раковине. Левой рукой вы хватаете предмет страсти, правой ногой нажимаете педаль с целью вентиляции помещения, соответственно, левая нога — упорная. Куда вам теперь девать правую руку? Обнять ею даму было бы страшной глупостью, с точки зрения техники безопасности: поезд часто дергается. Так что вы удобно хватаетесь за рукоять и предаетесь испепеляющей страсти.

Но, граждане, если вагон новый, вы просто не дотянетесь до этой ручки! И будете вести себя, как фигурист на лыжах. Вот вам и веяния прогресса, перестройка, ускорение, белорусский метод... Нет. Я настоятельно советую, отправляясь в путешествие с дамой, обращайте внимание на дату выпуска вагона — чем ближе к современности, тем меньше у вас шансов на удовлетворение своей неуемной страсти. И с этой точки зрения “Экспресс” лучше “Стрелы”: там меньше новых вагонов!

Ну ладно. Хватит о нежном. Вы выпили, полюбили кого-нибудь над железной раковиной и пообщались с попутчиками, вы, счастливый и усталый, идете спать. Рядом мирно почивают соседи. Вы недолго, но напряженно боретесь с простыней, гасите свет и начинаете потеть. Тогда вы скидываете одеяло. И немедленно замерзаете. Вы накрываетесь одеялом и потеете снова.

После того как вы проделали это упражнение шесть раз, вы не выдерживаете и идете к проводнику. Саша, проводник третьего вагона “Экспресса”, однажды мне все объяснил.

— Когда мы топим электричеством, тепло идет поверху и уходит в заднюю часть вагона. Там всегда жарко, потому что если сделать там нормальную температуру, то здесь, в начале, все задубеют. А когда углем топишь, перед отправлением надо так натопить, чтобы тепло только под утро выветрилось.

— А ночью нельзя ли подтапливать?

— Ночью некогда. Ночью за пассажиром надо следить.

Спать!


Проводников, обслуживающих два описываемых поезда, не так уж много. Два состава “Красной стрелы” и два состава “Экспресса” двигаются навстречу друг другу. В каждом составе работает бригада приблизительно из пятнадцати человек. Итого — шестьдесят. Работают они на этом направлении по многу лет и представляют собой некую касту, со своими фобиями и предпочтениями, связанными с особенностями самого маршрута.

Как известно, оба поезда путешествуют ночью. А ночью надо спать. Самыми яростными проповедниками этой простой истины являются проводники. И никто так не оспаривает эту догму, как пассажиры.

Все пассажиры — сволочи. Вместо того чтобы спать, они гадят, хулиганят, лежат пьяные на полу, требуют газет и бутербродов, хотят, чтобы проводники-мужчины пили с ними водку, а проводники-женщины их любили. Пассажиры просят чаю, воды, туалетной бумаги, лекарств, открыть окна, закрыть окна, ехать с женщиной и в то же время с мужчиной, на верхней полке и одновременно на нижней. И после всего этого они еще хотят, чтобы с ними вежливо разговаривали. За восемь с половиной часов они умудряются полностью отравить жизнь проводника. Если бы на направлении Москва—Петербург проводникам разрешили делать все, что им заблагорассудится, то каждому пассажиру после расплаты за белье вкатывали бы инъекцию снотворного. В отсутствии снотворного проводники просто переходят на осадное положение. В “Стреле” осажденные, как правило, кучкуются в штабном вагоне у начальника поезда, а в “Экспрессе” они просто запираются в своих купе и стойко не отзываются на стук. В “Стреле” к тому же активно применяют температурный террор. Зато в “Экспрессе” развит террор бумажный — бумаги в туалетах хватает на первые полтора часа путешествия. Больше она не появляется никогда. Никаких других методов борьбы с пассажиром у проводников на нынешнем этапе исторического развития нет.

Помимо противоестественно пылкой веры в то, что ночь предназначена для сна, у проводников “Стрелы” и “Экспресса” есть еще одна особенность: близкое знакомство с российской элитой. Поскольку эстрадные и театрально-киношные знаменитости часто путешествуют между двумя городами, из проводников обоих поездов могли бы получиться отличные светские хроникеры.

Чувства проводников к звездам лучше всего описать формулой “любовь-ненависть”. Любовь к артистам как к художникам и ненависть — как к пассажирам. Тот, кто проявляет себя больше как художник, то есть задумчиво молчит, витает в горних сферах и потому не опускается до бытовых придирок, пользуется тайной нежностью проводников. Например, Валерий Сюткин. Все проводники, с которыми я разговаривала, Сюткина очень любят и ценят. Он никогда ничего не просит и рано ложится спать.

Зато все дружно не любят “На-Ну” — она по молодости лет страшно напивается и дебоширит. Это подтверждают и случайные попутчики “На-Ны”. Например, вышеупомянутый Липницкий, сопровождая однажды группу “Аквариум”, оказался в одном купе с кем-то из солистов-нанистов (по фамилиям он их не различает). Этот солист до того возбу




следующая страница >>



Никто не умирает от недостатка секса. Умирают от недостатка любви. Маргарет Атвуд
ещё >>