Международно-правовые проблемы геноцида в современном мире - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Международно-правовые проблемы разработки и принятия универсальной... 1 453.22kb.
Программа наименование дисциплины Ответственность в международном... 1 295.16kb.
Международно-правовые акты 3 484.88kb.
Вооруженные конфликты и некоторые вопросы международного гуманитарного... 1 240.03kb.
Введение актуальность темы исследования 11 1651.63kb.
Международно-правовые проблемы функционирования оффшорных финансовых... 1 255.4kb.
Функции музея как социального института и проблемы их реализации... 1 88.69kb.
Суд в современном мире Ю. К. Краснов 1 142.66kb.
Урок биологии для 9-го класса 1 160.11kb.
Укреплять правовые рамки общественной интеграции: международно-правовые... 1 33.73kb.
Художественное образование в современном мире 13 2522.9kb.
Янтарная отрасль 1 49.47kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Международно-правовые проблемы геноцида в современном мире - страница №1/1

Международно-правовые проблемы геноцида в современном мире

Ю.Д. Казанчев, профессор кафедры конституционного (государственного) и международного права Военного университета, кандидат юридических наук, профессор
Сегодня, и в обиходе, и в литературе (как научной, так и популярной) зачастую употребляется понятие «ге­ноцид» применительно к самым разным отрицательным проявлениям челове­ческой деятельности.

Сам термин «геноцид» является сложным и про­исходит от греческого «genos» («племя», «род») и латинского «caedo» («уничтожаю», «убиваю»).

Примечательно, что в русском языке само слово «геноцид» появилось только в середине XX века - в толковых словарях В.И. Даля и других русских и со­ветских филологов оно отсутствует вплоть до I960 года. И только С. И. Ожегов впервые в 1960 году оп­ределил геноцид как «истребление отдельных групп населения, целых народов по расовым, религиозным или национальным мотивам». Практически такое же понимание геноцида сохранилось в русском языке вплоть до настоящего времени.

Таким образом, в обиходе геноцид означает, по сути, учинение массовых убийств людей по мотиву их принадлежности к определенной расе, религии или национальности.

Для нас представляется очевидным вся чудовищ­ность подобных действий и необходимость самого же­сткого их наказания. Однако, к великому сожалению, понимание того, что геноцид является одним из наи­более ужасных и преступных проявлений человеческой деятельности сложилось далеко не сразу, а в ре­зультате всей человеческой истории, особенно в исто­рии нового и новейшего времени.

С конца 50 – х годов международное право потребовало имплементации ряда правовых норм в национальное законодательство. Так, УК РФ 1996 года положил начало реформе уголовного зако­нодательства. Наряду со многими новеллами, Уголов­ный закон России впервые сформулировал и составы принципиально новой для российского уголовного права группы преступлений - преступлений против мира и безопасности человечества (раздел XII, гла­ва 34 УК РФ).

Известно, что уголовное законодательство мно­гих развитых стран ставит в качестве приоритетной задачу защиты глобальных ценностей - ценностей, принадлежащих всему человечеству в целом. Для Рос­сии же такая постановка вопроса является новой, что порождает массу трудностей в понимании места этого объекта уголовно-правовой охраны и его соот­ношения с традиционными задачами национального Уголовного Закона.

Так, существует проблема того, каким образом и в каких пределах применимы нормы о преступлениях против мира и безопасности человечества, как они конкурируют с нормами, предусматривающими ответст­венность, например, за преступления против лично­сти или общественной безопасности и т.п.

В теории уголовного права отмечается, что глава УК РФ "Преступления против мира и безопасности человечества" является рецепцией положений ме­ждународного уголовного права в национальное зако­нодательство России. В связи с этим весьма акту­альной видится также проблема соотношения междуна­родно-правовых норм об уголовной ответственности за геноцид (а преступность этого деяния впервые сформулирована как раз в нормах международного права) и соответствующих предписаний национального уголовного законодательства.

В настоящее время возникла проблема связанная с использованием некоторыми государствами спорных вопросов квалификации данного преступления в политических целях. Например, совершенно необоснованным является тот факт, что Сенат Польши призвал Россию признать геноцидом расстрел польских граждан в Катыни. «Это жестокое убийство, совершенное с попранием элементарных принципов права народов и общечеловеческих норм морали, стало началом реализации преступного плана двух союзных тоталитарных режимов - германского третьего Рейха и Советского Союза - плана, направленного на ликвидацию Польши путем истребления наиболее ценных ее граждан», - говорится в заявлении Сената. А премьер-министр Польши Казимеж Марцинкевич, заявил, что непременным условием для сближения двух стран, должна стать отмена решения о строительстве газопровода по дну Балтийского моря и признание геноцида поляков со стороны СССР.

Кроме этого вызывает недоумение действия некоторых прибалтийских государств, которые используют уголовно-правовые нормы, а именно квалификацию геноцид, для запугивания и выдавливания из страны русскоязычного населения. Так Курземский окружной суд Латвии, 7 июля 2000 года вынес приговор бывшему советскому чекисту - 87-летнему гражданину России Евгению Савенко. Проживающий в Лиепае, Савенко был признан виновным в том, что, работая с 1940 по 1950 годы в советских органах госбезопасности, был причастен к арестам и депортациям примерно 50 латвийских граждан. Совершенно правильно обвиняемый своей вины не признал, утверждая, что выполняя свои служебные обязанности, он занимался борьбой с бандитизмом, ловил убийц и воров, которые сейчас, по словам бывшего чекиста, «выбивая хорошую пенсию, называют себя лесными братьями, утверждают, что боролись за национальную независимость». Но, не смотря на данные доводы, он был незаконно осужден на два года тюремного заключения по обвинению в «геноциде латышского народа».100

Подобные процессы по реабилитации «борцов за независимость» происходят и в нынешней Украине, когда Президент Украины 9 мая 2006г., в разрез с решениями Нюрбергского процесса, призвал к примирению и уравниванию в правах ОУНовцев с бойцами Красной Армии – действительными освободителями человечества от фашизма, геноцида народов Европы и СССР.

Серьезной проблемой в реализации ответственности за геноцид является невозможность привлечения к ней государств и их правительств. Так, 1 марта 2002 года Парламент Турции официально осудил резолюцию Европарламента, признавшего геноцидом убийства армян до и во время первой мировой войны. В принятой единогласно, на основании документов и доказательств и подписанной всеми семью парламентскими партиями декларации Турция назвала резолюцию ЕС «беспочвенной». При этом достоверно известно, что с 1878 по 1922 год было убито более 1,52 млн. армян. До первой Мировой войны разрушение армянской национальной группы как таковой осуществлялось в форме системы убийств и пауперизации в сочетании с периодической массовой резней армян в отдельных районах, где они составляли абсолютное большинство. В Сасуне, Зейтуне, Урфе, Ване, Эгине ряде других мест в 1894 - 1896 гг. было убито около 300 тыс. армян, в 1909 г. в Адане было убито около 30 тыс. чел. Квалификация геноцида армян как преступления против человечества влекущего уголовную ответственность членов правительства и политическую ответственность государства имела принципиальное, основополагающее значение. Она была сразу же воспринята доктриной и практикой международного права и стала основой для осуждения холокоста евреев и всех случаев геноцида, совершенных до вступления в силу в 1961 году Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него. Но видимо никто не хочет признавать свои ошибки.

Хотелось бы отметить, что в России, неоднократно звучали призывы к применению статьи 357 УК РФ по отношению к различным лицам, но пока за геноцид никто не был осужден. Так, неоднократно осуществлялись попытки привлечь к ответственности за геноцид экспрезидента РФ Б. Н. Ельцина. Предлагаемое обвинение, по сути, состояло из пяти пунктов и было связано с государственной изменой, захватом власти, злоупотреблениями властью, превышением должностных полномочий, разрушением экономики, обороноспособности и безопасности страны, ее вооруженных сил, с резким сокращением народонаселения, с массовыми убийствами и геноцидом народов России. В ходе работы Специальной комиссии не было установлено составов данных преступлений, в том числе и геноцида. Не смог привлечь 18 апреля 2001 года к уголовной ответственности жителей Чечни Рамзеса Гайчаева и Рустама Халидова и Ставропольский краевой суд, за геноцид по отношению к русскому народу. Главный обвиняемый Рамзес Гайчаев и действовавшая под его началом банда, обвинялись в геноциде и убийстве 10 русских жителей станицы Червленой Шелковского района Чеченской Республики, разбойных нападениях, изнасилованиях, убийствах. Все преступления совершались с особой жестокостью, а жертвами становились русские, беспомощные пожилые люди. В 1999 году Гайчаев был задержан органами безопасности шариата ЧР после того, как к тем обратился чеченец, русская жена которого была изнасилована и убита. Через несколько месяцев Гайчаева отпустили, он даже выступал в местных СМИ ЧР, утверждая, что не делал ничего плохого - только убивал русских. В конце того же года он был арестован сотрудниками правоохранительных органов РФ. Дело было принято в производство Главным управлением Генеральной прокуратуры РФ по Северному Кавказу. Прокурор, старший советник юстиции Мария Семисынова потребовала для Рамзеса Гайчаева высшей меры наказания. Одной из 16 статей Уголовного кодекса, инкриминированных ему, была 357-я - геноцид, то есть действия, направленные на полное или частичное уничтожение определенной, в данном случае русской, национальной группы. Однако суд, под председательством Валерия Иванюка не счел этот мотив доминирующим, а совершенные преступления подпадающими под раздел УК РФ «Преступления против мира и безопасности человечества». Гайчаев признан виновным в 10 умышленных убийствах (ст. 105 УК РФ), разбойных нападениях (ст. 162 УК РФ) и незаконном хранении оружия (ст. 122 УК РФ). С мнением обвинения, требующего в качестве наказания смертной казни, суд согласился, но, исходя из позиций гуманности, приговорил Рамзеса Гайчаева к пожизненному заключению в исправительной колонии особого режима и конфискации имущества. Его подельник Халидов осужден по статье 131 - изнасилование, и приговорен к семи годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

И это лишь небольшой перечень проблем, возни­кающих в связи с введением - в УК РФ 1996 года целой категории преступлений против мира и безопасности человечества.



Для того, чтобы полностью оценить опасность геноцида, в том числе и при ведении вооруженных конфликтов международного и немеждународного характера, необходимо остановиться на исторической эволюции ответственности за геноцид.

Как это ни прискорбно, но мировая цивилизация практически во все эпохи своего развития - как на Востоке, так и на Западе - знает примеры, когда представители одной расовой, национальной либо ре­лигиозной группы стремились к уничтожению предста­вителей другой такой группы. Достаточно вспомнить о библейских историях гонений на евреев, о массо­вом уничтожении христианского населения во время турецкой экспансии в Европу на протяжении XIV-XVIII веков, о трагических страницах собственно европейской истории связанных с избиением католи­ками протестантов и протестантами католиков во время религиозных войн XVI-XVII веков и многие другие факты.

Мы не ставим своей целью перечислить все по­добные эпизоды истории - нас интересует эволюция собственно самого понятия «геноцида» и юридической ответственности за его совершение. Само это явле­ние старо как человечество, и никогда не было та­кого общества, структура которого уберегла бы его от этого преступления. Любой геноцид - это продукт истории, и он несет на себе черты того общества, в котором возникает.

Юридического термина «геноцид» не существова­ло очень долго - его ввел юрист Лемкин (Lemcine) между двумя мировыми войнами примени­тельно к фактам массового уничтожения армянского населения по указанию властей Османской Турции в 1914-1918 гг.

Таким образом, первое юридическое определение исследуемого понятия означало проявление государственной политики по отношению к большому числу представителей той или иной национальной, расовой, религиозной группе либо ко всей такой группе как таковой.

Для нас сейчас особенно важным представляется тот факт, что подобные действия турецких властей и турецкой армии впервые в мировой истории были на­званы преступлением против человечества - и это произошло в совместной Декларации стран-союзниц (Англии, Франции и России) от 24 мая 1915 г.

Показательно, что, появившись по сути дела в юридической науке, термин «геноцид» уже сразу по­сле I мировой войны вошел в юридическую практику. Так, Турецкий Военный трибунал 22 апреля 1919 года (уже после поражения Турции в войне) обвинил руководителей младотурецкого правительства именно в геноциде армян, отметив в своем приговоре, что «решение об истреблении армян было принято в ЦК партии Иттихад (т.е. правящая партия младотурок), а депортация и резня являлись чем-то вроде «чистки», ибо они должны были радикально решить армянский вопрос».

Официальное признание армянских погромов как первого в истории факта, получившего юридическую оценку именно как геноцид в отношении целой нации, подтверждено в Заявлении Государственной Думы Рос­сийской Федерации от 14 апреля 1995 г. «Об осужде­нии геноцида армянского народа 1915-1922 гг.» В этом документе отмечается, что «по инициативе Рос­сии европейские великие державы еще в 1915 г. ква­лифицировали действия Турецкой империи в отношении армянского народа как «преступление против челове­чества», не обусловленное, военной необходимостью, основным проявлением которого стало физическое уничтожение армянского народа».

Однако геноцид как преступление против мира и безопасности не был юридически закреплен, несмот­ря на столь чудовищные проявления национально-религиозных чисток армянского населения во время I мировой войны.

Понадобилось еще одна мировая война для того, чтобы мир осознал не просто ужас и бесчеловечность подобного деяния, но и было выработано понимание его преступности и наказуемости как одного из тяг­чайших преступлений. Политика уничтожения групп людей в зависимости от их расовой, национальной и религи­озной принадлежности получила теоретическое обос­нование и была возведена в ранг государственной политики в нацистской Германии.

Идеологическое обоснование расового геноцида содержалось в программной книге третьего рейха – «Mein Kampf» («Моя борьба»). Основной темой книги была расовая доктрина Гитлера: «Немцы должны осоз­навать превосходство арийской расы и хранить расо­вую чистоту. Их долг - увеличить численность на­ции, с тем чтобы исполнить свое предназначение -достичь мирового господства.» Расовые представления Гитлера нашли воплоще­ние в Нюрнбергских законах о гражданстве и расе, принятых в 1935 году, которые предоставляли граж­данство «всем носителям германской или схожей кро­ви» и лишали его каждого, кто считался представи­телем еврейской расы. (Похожие процессы наблюдаются в прибалтийских государствах, где приняты «специфические» законы о гражданстве).

Благодаря этим законам ра­сизм получил юридическое обоснование в Третьем рейхе и со временем воплотился в «окончательном решении еврейского вопроса» - физическом уничтоже­нии еврейского населения Европы. Холокост явился самым чудовищным проявлением варварства за все время существования цивилизации. Попытки историков, психологов, социологов и психи­атров найти рациональное объяснение этому трагиче­скому историческому феномену до сих пор не увенча­лись успехом.

Уже после окончания Второй мировой войны ге­ноцид был официально квалифицирован как тягчайшее преступление против человечества.

В основу правовых документов о геноциде легли основные принципы, разработанные международным во­енным трибуналом в Нюрнберге, судившим главных во­енных преступников гитлеровской Германии. На Нюрнбергском процессе 1945-1946 гг. гено­цид в качестве преступного деяния был описан как «преднамеренное и систематическое истребление ра­совых или национальных групп гражданского населе­ния на определенных оккупированных территориях с целью уничтожить определенные расы и слои наций и народностей, расовых и религиозных групп...» (п. "с" ст. б Устава Международного Военного (Нюрнбергско­го) трибунала от 8 августа 1945 года).

Таким образом, в послевоенном международном праве было выработано понимание того, что, в отли­чие от войны, где организованные вооруженные сол­даты сражаются друг с другом, геноцид - это одно­стороннее массовое убийство, в котором государст­во, или другая преобладающая сила, намеренно унич­тожает значительную часть национального, этнического или религиозного сообщества или груп­пу, в то время как принадлежность к ней иногда произвольно определяется самим исполнителем.

В то же время в международно-правовых доку­ментах отмечается, что не могут считаться потер­певшими от геноцида так называемые «жертвы войны» - то есть военные и гражданское население. В этой связи, польские сенаторы вменяя Российской Федерации ответственность за геноцид, связанный якобы с расстрелом военнопленных в Катыни, проявляют некомпетентность в международном праве.

В науке уже в 40-60-х годах понимание геноцида, как преступления было существенно расши­рено. Примечательно, что отечественные юристы ввели в оборот термин «национально-культурного» геноци­да, применяемый к тем случаям, когда отсутствует намерение уничтожить целую группу, но исчезновение этой группы как общности, отличающейся своим куль­турным своеобразием, с точки зрения агрессора, бы­ло бы желательным и полезным. В этих случаях не происходит физического уничтожения этнической группы, но разными способами происходит уничтоже­ние исторически сложившейся культуры того или ино­го народа, расовой или религиозной группы людей.

Геноцид как преступление был впервые определен в международном праве - в резолюции 96 (1) Генеральной Ассамблеи ООН от 11 декабря 1946 года. Далее в резолюции 180 (11) Генеральной Ас­самблеи ООН от 21 ноября 1947 года было подчеркну­то, что ответственность за геноцид как за междуна­родное преступление несут как государства, так и отдельные лица.

Многие авторы отмечают, что, по существу, именно с определения преступности и наказуемости этого деяния в международно-правовых актах, начал­ся процесс формирования международного уголовного права как юридического феномена мировой культуры.

На 3-й сессии генеральной Ассамблеи ООН была принята и открыта для подписания Конвенция о пре­дупреждении преступления геноцида и наказания за него от 9 декабря 1948 года23 .

К большому сожалению, мировая история и после Второй Мировой войны знает устрашающие примеры ак­тов геноцида. В то же время практически отсутство­вала юридическая оценка подобных действий виновных - как государственных деятелей, отдававших приказы об осуществлении актов геноцида, так и исполните­лей последних.

Так, Нюрнбергский трибунал был еще у всех на памяти, когда, французские колониальные войска уничтожили 45 тысяч алжирцев. Это выглядело настолько рядовым случаем, что ни у кого - ни у правительств отдельных государств, ни у мирового сообщества в целом - не возникло даже мысли судить правительст­во Франции так же, как судили нацистов. Как это ни цинично звучит, но в свое время на Расселовском трибунале по военным преступлениям Ж.П. Сартр ука­зал, что «французы проиграли войну в Алжире пото­му, что они не могли ликвидировать алжирское насе­ление, и потому, что они не интегрировали эту страну».

Это рассуждение помогает нам понять и осоз­нать тот факт, что акты геноцида стали в новейшей истории чуть ли не обязательными проявлениями войн и вооруженных конфликтов - войн метрополий с зави­симыми государствами или колониями, либо просто при вооруженном вмешательстве одних государств в дела других. В любом случае приходится признать, что гено­цид в новейшей истории стал инструментом внешней политики во время вооруженных конфликтов - при этом неважно, какое государство имело преимущества и к какой политической группировке оно принадлежа­ло. Все это свидетельствует о том, что, не смотря на прямую запрещенность этого чудовищного деяния в международном праве, акты геноцида стали (будучи безусловно осуждаемыми) довольно привычными прояв­лениями государственной политики.

Сказанное подтверждает не только социально-историческую обусловленность установления самой строгой ответственности за осуществление геноцида, но и необходимость ее реальной реализации.

К сожалению, в мировой юридической практике после второй Мировой войны обвинение в осуществле­нии геноцида как преступления против мира и безо­пасности человечества официально выдвигалось толь­ко дважды - при расследовании военных преступле­ний, совершенных во время войн в бывшей Югославии и в Руанде.

Уголовная ответственность за геноцид, впервые установленная в международном праве послевоенного периода, была определена в национальном законода­тельстве многих государств. Произошло это отнюдь не случайно, а в силу прямого указания ст. V Кон­венции о геноциде о том, что «Договаривающиеся стороны обязуются провести необходимое законода­тельство, каждая в соответствии со своей конститу­ционной процедурой». К сожалению, в нашей стране уголовная ответственность за рассматриваемое пре­ступление была установлена только в УК РФ 1996 го­да, не смотря на то, что Конвенцию Советский Союз ратифицировал еще в 1954 году. При этом Конвенция оставляет внутреннему за­конодателю своеобразное «пространство для манев­ра», обязывая его только «предусмотреть эффектив­ные меры наказания лиц, виновных в совершении ге­ноцида». Следовательно, международное право преду­сматривает необходимость имплементации положений Конвенции в уголовное законодательство того или иного государства, в том числе и России. В связи с этим возникает проблема регламентации ответствен­ности за геноцид, а в частности вопрос о сроке давности привлечения к уголовной ответственности за его со­вершение. В соответствии со ст. I Конвенции о неприме­нимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества от 26 ноября 1968 года, никакие сроки давности не применяются к преступлениям против человечества, вне зависимо­сти от того, были ли они совершены во время войны или в мирное время. При этом в названной Конвенции прямо указывалось, что к числу этих преступлений относится геноцид и в случае, если он «не пред­ставляет собой нарушения внутреннего законодатель­ства». Но преступность деяния геноцида в националь­ном российском законодательстве была установлена только в УК РФ с 1996 года. Возникает вопрос - рас­пространяются ли положения названной Конвенции о сроках давности на деяния, образующие преступления геноцида (в соответствии с Конвенцией о геноциде), совершенные до вступления в силу Уголовного кодек­са России? Налицо существование коллизии между предписа­нием национального Уголовного закона и международ­но-правовых документов при решении вопроса о том, подлежат ли квалификации и наказуемости по УК РФ акты геноцида, совершенные до 1 января 1997 года, т.е. до вступления действующего Уголовного кодекса РФ в силу?

Еще более серьезный вопрос возникает о возможности привлечения государства к ответственности за геноцид. В уже существующих и действующих международных конвенциях, посвященных борьбе с геноцидом, проблема ответственности государств не решена, что справедливо рассматривается как их существенный недостаток.

По нашему мнению, в силу действия императивного принципа суверенного равенства государств невозможно осуществить правосудие над одним государством и его органами представителями другого государства без его согласия. Существование такого рода возможности при неопределенности такого рода понятий современного международного права может привести к тому, что одно и то же деяние может быть признано национальными судами различных стран или как борьба за независимость, или как терроризм.

В настоящее время, можно увидеть осуществление «правосудия» над другими государствами (Югославия, Афганистан, Ирак) военными силами США, по мнению которых их действия якобы полностью соответствуют международному праву, соблюдению прав человека.

Важно отметить, что концепция уголовной ответственности государств в международном праве развивалась в основном криминалистами, которые были более склонны переносить категории внутригосударственного права в международное, чем специалисты по международному праву, среди которых эта концепция находит сравнительно мало сторонников.

Проведение аналогий и толкование некоторых функций Совета Безопасности как функций уголовного суда, а главы VII Устава ООН как уголовного кодекса не является продуктивным. Во-первых, этот орган межгосударственной организации и эта глава межгосударственного договора может толковаться исключительно в соответствии с правообразующей волей государств-участников. Фактом является отсутствие согласия с таким толкованием. Во-вторых, такая оценка существующей реальности не приносит ничего нового, в то время как основной практической ценностью этой концепции должно быть создание новых гарантий для поддержания мира дополнительно к уже существующим.

Таким образом, по нашему мнению, концепция уголовной ответственности государств существует лишь в доктринальных разработках. В действительности создан лишь один основной компонент для отправления уголовного правосудия в отношении государств — Международный уголовный суд, но в то же время сегодня отсутствует Международный уголовный кодекс— второй основной компонент.



По этим причинам практическое осуществление действий по привлечению к уголовной ответственности государств, сегодня невозможно. С точки зрения международно-правовых позиций государств - членов Организации Объединенных Наций дает основание констатировать бездействие института ответственности в отношении государств, нарушивших их международные обязательства в соответствии с Уставом ООН. В связи с этим, необходим поиск новых путей борьбы с такими опасными формами преступных деяний как геноцид. В силу особенностей природы указанного преступления, основным предназначением ответственности за них является не только возмещение нанесенного ущерба в наиболее полном объеме, но и создание условий, препятствующих совершению международных преступлений в будущем

В заключении необходимо отметить, что в на­стоящий момент окончательным вариантом международного понимания геноцида является ст. 6 Римского Статута Меж­дународного Уголовного Суда. Приведенная норма международного уголовного права дословно воспроизводит понятие геноцида, появившееся впервые в международном праве в Кон­венции о геноциде. Этот факт свидетельствует об устойчивом характере понимания исследуемого пре­ступления с позиций международного права, хотя сам Статут и деятельность Международного уголовного суда на сегодняшний день не формируют однозначной позиции государств, к содержанию и деятельности суда.




Слон — огромное животное, но этого недостаточно, чтобы назначить его профессором зоологии. Роман Якобсон (выступая прот
ещё >>