Марина Невзорова миленький ты мой одноактная пьеса Действующие лица: Ирина Сергеевна – первая жена Староминского Николай Старомински - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Тоха. Не будем мешать. Лёха. Официант, официант! (Появляется официант) 1 46.98kb.
Староминского сельского поселения Староминского района В. Т. 1 86.34kb.
Чентро читта (одноактная пьеса) Ирина Ивкина Действующие лица 1 205.4kb.
Гусиные лапки одноактная пьеса Действующие лица 1 277.99kb.
Надежда — жена Шадрина. Катерина — сестра Шадрина. Стамескин. 5 687.52kb.
Птичий рынок Одноактная пьеса в семи сценах. Действующие лица 1 122.91kb.
День первый — 3 сентября 2011 г 5 568.33kb.
Пьеса Антиутопия перепелиные яйца о. И. Волков 2006 г. Главные действующие... 1 284.32kb.
Пьеса Ильи Гутковского Нора-Парнас Действующие лица 1 235.03kb.
Пьеса в одном действии Действующие лица 1 115.23kb.
Действующие лица горбалюк, обычный мужчина лет 40-45, типичный мелкий... 1 163.15kb.
История развития математики 1 344.58kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Марина Невзорова миленький ты мой одноактная пьеса Действующие лица: Ирина Сергеевна - страница №1/1



Марина Невзорова
МИЛЕНЬКИЙ ТЫ МОЙ...

Одноактная пьеса

Действующие лица:
Ирина Сергеевна – первая жена Староминского

Николай Староминский – актер

Галина – нынешняя супруга Староминского

Первый официант

Второй официант

Мужчина в ресторане

Первая картина

Раннее утро. На кровати спит женщина. Раздается телефонный звонок. Она вскакивает, подбегает к телефону.


Жен: Да?

Взволнованный мужской голос: Ирина Сергеевна?

Жен: Да.

Голос: Здравствуйте, Ирина Сергеевна.

Ирина: (Слегка удивленно, не понимая, кто это) Здравствуйте.

Голос: ( Говорит так, как будто чего-то ждет) Ирина Сергеевна...

Ирина: Кто это?

Голос: Здравствуйте, Ирина Сергеевна.

Жен: (Ей надоела эта глупая игра) Слушайте, ну что вы, как заевшая пластинка. Или вы перестанете морочить мне голову или, или я положу трубку.

Голос: Это ваш бывший муж... Николай Георгиевич.

Жен: ( Радостно, как будто говорит с другом, с которым виделись только вчера) О, здравствуй, Коленька. А я тебе не узнала. Богатым будешь.

Ник: Я не нарушил твою судьбу?

Ирина: Чем?

Ник: Ну, этим звонком...

Ирина: Судьбу, Коленька, ни то, что звонком, ее ледоколом не прошибешь. А если она разлетается в прах от одного звонка, это уже не судьба, а так, случайные обстоятельства. Твоя видно дала трещину, если звонишь через столько лет.

Ник: Понимаешь... Глупо как-то звучит... Ну, ладно, скажу. Мне просто приснился твой номер:141- То есть, во сне я не понял, что это твой. А потом открыл глаза и понял. И мне до жути захотелось тебе позвонить… Извини, что так рано, но … еще несколько минут и я бы не решился. Не веришь?

Ирина: Почему? Верю. Правда, мой начинается на 131.

Ник: Значит, все-таки не веришь…

Ирина: Какая разница: верю, не верю. Позвонил, ну и позвонил.

Ник: А голос радостный…

Ирина: У меня, Коленька, на печали не осталось ни времени, ни сил.

Ник: (Встревожено) Что-то случилось?

Ирина: Было бы странно, если б за четырнадцать лет ничего не произошло.

Ник: Ну, рассказывай, как живешь?

Ирина: Как Жар-птица. Вся в огне и страстях

Ник: Чем занимаешься?

Ирина: (Усмехаясь) Да, так, всем понемногу. Вчера, например, отрезала голову лилипуту. Жалко - сил нет. Хорошенький был, галантный, наполовину француз. Ваней звали. Но ничего не поделаешь, (тяжело вздыхает), жить как-то надо.

Ник: (После паузы неуверенно) Это в фигуральном смысле?

Ирина: Клянусь мамой - чистая правда. От первого до последнего слова.

Николай молчит.

Ирина: ( Со смешком) Затряслись поджилочки?

Николай что-то невнятно бормочет.

Ирина: ( Хмыкает) Да не переживай, книжки я сочиняю. Страшные и ужасные.

Ник: ( С явным облегчением) Давно с тобой не общался. Маленько подзабыл, что ты словечка в простоте не скажешь. Госпожа мистификаторша.

Ирина: Ну, это, пожалуй, чересчур. Просто люблю из пресного теста жизни лепить затейливые кренделя и пряники. Повседневность, мой друг, как жидкий бульон нуждается в острых приправах. Иначе эту баланду хлебать невозможно. Стошнит.

Ник: Уж, твою кулинарию до гробовой доски не забуду. Всю душу мне выжгла, будто напалмом прошлась.

Ирина: Душа, Коленька, в воде не тонет, и в огне не горит. Потому как она бессмертна. А ты свою перекормил всякой дрянью, так что, мои приправы здесь не при чем.

Ник: А я уж подумал, что ты... Ну, понимаешь, о чем я.

Ирина: Чего мы так оробели? Говорил бы прямо: пьяная.

Ник: Закралось подозрение, каюсь. А что я должен был подумать, когда ты понесла про убиенного лилипута?

Ирина: Увы, миленький. Это увлекательные игры с бодрящими напитками, что вдохновляли мой незрелый ум, давно за кормой.

Ник: Я, правда, тебе не помешал?

Ирина: Скажем так - лишил изысканного общества.

Ник: ( Раздраженно) Любовника, что ли спугнул?

Ирина: Я сидела в каком-то кабачке на Монмартре. Вокруг сплошные знаменитости – Тулуз Лотрек, Де Га, Мане - и все пьяные в хлам. Между столиками шляется Гоген, продает отрезанное ухо. Дамы в лиловых горжетках сосут абсент. Девицы, сверкая подвязками, наяривают французский канкан,.. Вообщем, дым коромыслом. И вдруг ко мне подходит белый пес. Лохматый-лохматый, даже глаз не видно, и говорит: « Возьми меня на ручки». Я беру, он обнимает меня за шею и шепчет: «Пойдем отсюда. Что-то здесь паршиво». Тут ты меня и разбудил. Как думаешь к чему бы это?

Ник: (Говорит как бы между прочим, но слышно, что волнуется). Послушай, Ирина Сергеевна, тут судьба расщедрилась – подарила мне пять свободных дней…

Ирина: С чего бы столько пафоса? Неужто на Канары приглашаешь?

Ник: ( С нервным смешком) Почему бы и нет? Только давай встретимся для начала.

Ирина: Для начала, Коленька, мы уже встретились... лет тридцать назад. (Напевает на мотив « С лейкой и блокнотом): «Там, где мы бывали, нас не забывали, а быть может, любят, до сих пор…»

Ник: Я не понял, ты согласна или нет?

Ирина: Давай вечерком перезвонимся.

Ник: А что, если прямо сейчас? Я могу подъехать к тебе.

Ирина: Боишься - уйдет золотая рыбка?

Ник: Так я еду?

Ирина: Настойчив как средневековый рыцарь... Тогда, как обычно, у памятника Пушкинy? Часиков в двенадцать? Или тебе желательно местечко поукромней? Чтоб не приставали с автографами?

Ник: ( Испугавшись самого себя, пытается дать задний ход ) А ты уверена, что нам стоит это делать?

Ирина: Я, Коленька, уверена в том, что жизнь заканчивается смертью. Все остальное - вилами по воде.

* * *

Картина вторая

Встреча.

Ирина приходит к памятнику Пушкинy. Никого. Вдруг из дальнего угла со скамейки поднимается Николай с огромным букетом роз. Протягивает букет, оценивающе оглядывая Ирину с головы до ног.
Ник: На, держи, а то я все руки исколол о шипы.

Ирина: (утыкается лицом в розы): Как говорится – сквозь тернии к розам.

Ник: Специально, что ли где-нибудь стояла, чтобы придти минута в минуту?

Ирина: Роскошный букет. Спасибо. Хоть под венец, хоть… на похороны.

Ник: Это, чтоб наша встреча не носила уж совсем деловой характер.

Ирина:( С деланным удивлением) Ко-о-оля, ты написал на меня завещание?

Ник:

Ирина: Тогда не понимаю, какие у нас могут быть дела. Ты и так забрал все под чистую. Эврика! Ты замуровал в стене золотые червонцы!

Ник: ( С досадой) С тобой невозможно нормально разговаривать. Куда пойдем?

Ирина: Мне все равно - коньяк или мадера.

Ник: Я серьезно, как скажешь, так и будет.

Ирина: И склонился Самсон перед Далилой, и покорился ей. Кто же тебя, миленький так перекроил из волка в ягненка?

Ник: Тогда, если не возражаешь, здесь недалеко есть тихая чайхана.

* * *

Картина третья

Официанты встречают Николая с профессиональным восторгом. Сразу видно, что он здесь желанный гость и завсегдатай.
Ник: (официантам) Это моя первая жена.

Ирина: Причем до сих пор.
Официанты хихикают.
Ник: ( Заговорщицки прикладывает палец к губам) Надеюсь, вы меня поняли? Как говорится - антр ну.
Последние слова официантам неизвестны, но они понимающе кивают.
Ирина: Нет, мои дорогие, так дело не пойдет. В отличие от мармазеток, которых таскает сюда любимец публики… ( Официанты опускают глаза) Таскает, таскает.. Я - все равно, что лимонка с сорванной чекой. Ведь так, Коленька? (Николай угукает.) Поэтому - никому ни словечка, ни запятой. (Закрывает лицо ладонями и затыкает уши.) Вы же нашу Галочку видали?

Официанты косятся на Николая и робко кивают.

Ирина: Значит, понимаете, что лишний раз ее расстраивать нельзя. Потому как мое появление для Галочки - атомный взрыв. Пух! И вся ее распрекрасная жизнь разлетится в один момент. Я правильно говорю, Коленька?

Ник: Мечтать не вредно.

Ирина: К тому же, хоть она и самая последняя… но все-таки наша жена. И это, друзья, нас прямо-таки обязывает проявить спасительное великодушие и промолчать о мелких грешках мужа ея Николая. ( Нараспев) И да пребудет дева сия в блаженном неведении до конца дней своих. Аминь!
Николай и Ирина усаживаются за столик. Вокруг с услужливыми улыбками вьются официанты.
Ник: Довольна? Отвела душу?

Ирина встает и подставляет живот к его уху.

Ирина: Слышишь?

Ник: ( Смотрит на нее с ужасом, беспокойно оглядываясь по сторонам) Что ты мне пузо под нос суешь? Еще подумают, что ты от меня беременна!

Ирина: (Осторожно садится.) Ах, ты боже мой, как мы переполошились! Да такая новость для тебя слаще манны небесной. В последние годы ты миленький что-то запылился на чердаке. А фотка в момент вытолкнет тебя в звездные ряды.

Ник: Без гадостей обойтись ты, конечно, не можешь.

Ирина: Представь: завтра все газеты выходят во-от с такущими заголовками: « Накануне 60-летнего юбилея первая жена артиста Пупкина преподнесла бывшему мужу сногсшибательный сюрприз. На снимке: счастливый отец слушает, как бьется сердце его малыша вo чреве любимой женщины!

Ник: Да я бы на первом гвозде удавился!

Ирина: ( Хохочет) Нет, вы поглядите на этого эльфа! На гвозде он повесится! Под такой тушей девятиэтажный дом рухнет. Это, конечно, тоже в некотором роде сенсация, только тебе от нее уже никакого проку. А тут -несколько строк и ты снова в дамках. Цветы, поклонники, конфетки - бараночки. И толпа продюсеров под дверью. Этих кровососов хлебом не корми, дай поснимать народных любимцев. Ибо что такое любовь народа? Правильно, рейтинг. А рейтинг-это что? Это наше все. Ура, товарищи!

Ник: ( Довольно мрачно) Проживу как-нибудь без этого звона. Чего ты мне пузо-то под нос совала? Неужели, правда, беременна?

Ирина: Ты, миленький, всегда был глух к чужому горю. ( Встает и наваливается животом ему на ухо) Слышишь стон? Это мой желудок, истосковавшийся по хлебной корочке, пытается растопить твое каменное сердце.

Ник: (Дергает ее за руку, чтоб она села) Прекрати балаган, и заказывай все, что хочешь. ( Протягивает меню)

Ирина: (пролистав меню) Это не меню, это китайская грамота. Я так понимаю, что сие заведение - твоя вотчина, выбери что-нибудь сам. Полностью на тебя полагаюсь.

Ник: Что ж раньше не полагалась, ведь, что ни скажу – все в штыки. Ну, это так. К слову. ( Официанту) Тимур, все как всегда и для дамы еще что-нибудь из ряда вон.

Тим: Сделаем, Николай Георгиевич.

Ник: А чего ты застряла в этой тьму-таракани? Я был уверен, что ты давно перебралась из своего скворечника куда-нибудь в центр. Не понимаю, как можно жить в такой глуши?

Ирина: Где ж вам понять, ваше сиятельство. Вы сами-то, откуда в первопрестольную прибыли? Из славного города Мухосранска? Да и там жили недалеко от центра – всего час на потном трамвае. А я полжизни промаялась наискосок от Красной площади. Между прочим, и тебя сиротку пригрела на целых десять лет. Только счастья это не принесло. Ни тебе. Ни мне. Хоть и светили нам по ночам кремлевские звезды.

Ник: Все за синей птицей гоняешься? Счастье ищешь?

Ирина ( Качает головой) Не - ка.

Ник: Значит, укатали сивку крутые горки.

Ирина: Да нет, миленький. Не народились еще такие сивки. А птичку я приручила. И теперь она, родимая, прилетает ко мне каждое утро, клюет зернышки с руки и щебечет, щебечет….

Ник: Фу-ты, ну - ты, какие мы оригинальные. Значит, осчастливила тебя синяя птичка?

Ирина: Скажем так: успокоила. Теперь каждый горшок стоит на своем месте.

Ник: ( Взвиваясь) Ну и кто он? Твой горшок? Муж? Любовничек? Или сразу оба? Чтоб не нарушать традицию?

Ирина: Я, Коленька, всегда одна. Как Мефистофель.

Ник: Да-а, этот дяденька должен тебя на руках носить. Ты ж ему грешников поставляешь, как пирожки печешь. Ну, скажи хоть сейчас, только по - честному, сколько у тебя было мужиков?
Пианист садится за рояль. Начинает играть. Подходит официант и расставляет на столе бутылки и закуски.
Ирина: Т-сс. Слышишь?

Ник: ( Растроганно) Саймон и Горфункель. Помнишь, была у нас голубая пластиночка. Глядели на нее как на чудо. Каждую буковку разбирали.

Ирина: (Напевает) «Like a bridge over troubled water I` ll lay me down». Если случится беда, я превращусь в мост и спасу тебя» или что-то в этом роде.

Ник: Я пришел пораньше и специально сел, так, чтобы видеть всех, кто выходит из метро. Я думал: выползет толстая тетка с большой жопой. Даже придумал, как огляжу тебя со всех сторон и скажу: «Однако вы увеличились в объеме, Ирина Сергевна». А вышла ТЫ. ( Смотрит, любуясь) Ты, правда, мало изменилась.

Ирина: Некоторые говорят: даже похорошела.

Ник: Ты всегда была обворожительна, и притягивала всех как магнит. Давай выпьем за тебя. ( Тянется с бутылкой).

Ирина: ( Закрывает рюмку ладонью) Я же сказала, что не пью. Нигде. Ни с кем. Ни по какому поводу.

Ник: Ну, три капли.
Ирина качает головой.
Ник: И давно ты в монашенки подалась?

Ирина: Нет, Коленька, в Христовы невесты я не гожусь. Грешницей была, грешницей и помру. Это всего-навсего реверанс в сторону подуставшего организма.

Ник: (Поднимает рюмку). За тебя.

Ирина: Ура. ( Чокается стаканом с соком).

Ник: Знаешь, когда я услышал твой голос... ( Закрывает глаза ладонью, плачет)

Ирина растерялась, гладит его по голове как ребенка.

Ирина: Здрасьте, приехали…Ты, чего это, Николай Георгиевич? Такому молодцу слезы не к лицу. Успешный, известный. И все-то у тебя есть, и всего-то ты добился.

Ник: Ну, наконец-то, дождался доброго слова.

Ирина: Ты, в самом деле, молодец.

Николай, наконец, справившись с собой: Не обращай внимания. Актерские слезы не дорого стоят.

Ирина: Тем более, твои. Мне еще Полина Алексеевна рассказывала, как ты в детстве приходил, садился на табуретку и спрашивал: «Мам, хочешь, заплачу»? и рыдал в три ручья.

Ник: Давно сгнила та табуретка, да и мамы больше нет.

Ирина: Царство ей небесное. Хорошая была женщина.

Ник: И перед ней виноват. Не успел на похороны.

Ирина:( С легким сарказмом) Нелетная погода?

Ник: ( Смутившись) Да сериал, будь он неладен. Гоним по серии в день. Не вырваться.

Ирина: Понимаю, миленький. От таких денег трудно оторваться.

Ник: (С пафосом) Я не мог подвести съемочную группу! Люди работают как проклятые по 12 часов в сутки. Знаешь, сколько стоит день простоя? А я перехожу из кадра в кадр.

Ирина: Ты это маме объясни. Может, простит. Мама есть мама. Хоть живая, хоть мертвая.

Ник: ( Хватается за соломинку, не замечая сарказма). Ты, правда, так думаешь?

Ирина: Угу.

Ник: Простит, я уверен, что простит. Она-то знает, сколько я нахлебался. Все же рухнуло в один момент. Кино сгинуло. Театры пустые. Короче: всю жизнь смело могучим ураганом. Работы нет. Денег ни копейки.

Ирина: Я, между прочим, тоже жила не на Багамах. Так что, в курсе.

Ник: Значит, жареный петух мимо пробежал. Сияешь как новорожденное яблочко.

Ирина: А мертвые, Боренька, всегда выглядят лучше, чем живые.

Ник: Что за бред?

Ирина: Вот и я так подумала, когда прочитала, что твоя первая жена, то есть, я, вместе с ребенком погибли в автокатастрофе.

Ник: Ты в своем уме?! Да у меня язык бы не повернулся такое сказать! Это уж твои собратья по перу расстарались. Журналюги проклятые!

Ирина: Чего ты кипятишься? Вот она я. Сижу перед тобой как живая. И – заметь: отсутствием аппетита не страдаю.

Ник: Нет, ты мне назови эту газетенку. Я этого подлеца голыми руками удушу. Да я…

Ирина: Брось, та газетенка давно в сортире утонула. Давай, рассказывай дальше. Значит, пропадал ты без любви, без работы. Хотя нет, жена у тебя как всегда имелась. Кстати, что за мания все время окольцовываться? Баб вокруг, что колдобин на дороге. Живи – не хочу.

Ник: Я к твоему сведению однолюб.

Ирина: (Хохочет до слез) Ой, прости. Совсем забыла… И чем же закончились страдания безработного артиста?

Ник: ( Мрачно) Один приятель уговорил рвануть в Америку. То ли дома строить, то ли продавать. Ну, что ты так смотришь?

Ирина: (Закрывает глаза) Я могу еще и уши заткнуть. Хочешь?

Ник: Да в те годы, если б мне предложили презервативы надувать и в горошек раскрашивать, я бы зубами вцепился, лишь бы платили.

Ирина: Ну и как? Осчастливил Америку архитектурой развитого социализма?

Ник: Ни черта не вышло. Сплошные мыльные пузыри. Деньги то ли, разворовали, то ли мы в их законах запутались. Ну, запили с горя на оставшиеся гроши. Месяц пьем, другой похмеляемся.

Ирина: Недурные, однако, гроши….

Ник: Куда-то бегаем, с кем-то советуемся. Я - то по-аглицки только сенкью, да мерси. А напарник бойко лопочет, и все меня успокаивает, мол, не бзди Ник, прорвемся. Ни сегодня – завтра просыплется на нас как на Данаю золотой дождь. Я уже совсем отупел, ничего не соображаю, только пью и киваю как китайский болван. И вот в одно прекрасное утро открываю глаза, голова трещит… Сама знаешь… Смотрю: е-мое: ни вещичек моих, ни напарничка. Испарились. Кинул меня дружок, кинул как последнего лоха. Меня аж пот пробил. Пропал, думаю, ты Николай Георгиевич со всеми потрохами. Карман пуст как Сахара. За жилье два месяца как задолжали. Счетов неоплаченных – вагон и маленькая тележка. А билет на Родину полторы тыщи зеленых. Что делать?

Ирина: Пошел бы на Брайтон, кинул клич: мол, помогите дорогие соотечественники! Я ли вас не тешил, не развлекал. Пособите русскому артисту, кто, чем может.

Ник: Да они за доллар удавятся, тем более для русского.

Ирина: Ну, поскребся бы в Посольство. Даром что ли столько лет во всяком дерьме снимался? Ни один завод за пятилетку не выплавил, столько стали, сколько ты выдавал на - гора в каждом фильме. Глядишь, и расчувствовались бы чиновнички, помогли блудному сыну вернуться на Родину.

Ник: С такой рожей меня в наш родной вытрезвитель и то не пустили бы, ни то, что в Посольство.

Ирина: И как же ты выкрутился?

Ник: ( Мнется) Бог помог.

Ирина: ( С иронией) Пристроил под колеса к миллионерше?

Ник: ( Подозрительно) Как ты догадалась?

Ирина: У тебя, Коленька, всегда левый глаз косит, когда ты врешь.

Ник: Ну, не под колеса… И не к миллионерше. Хотя мадам оказалась не из бедных…

Ирина: И она усыновила тебя, как голливудская звезда - африканскую сиротку.

Ник: Да не был я альфонсом! Вот те крест! Я ей крышу починил, дом покрасил.

Ирина: А потом как Остап Бендер спер золотое ситечко и - в окно…

Ник: (Злобно ) Я эти деньги заработал. Знаешь, сколько эта чувырла на мне сэкономила?

Ирина: Вообщем, и фамилию опозорил, и державу не пощадил. Надеюсь, больше американским гражданкам крышу не латал?

Ник: Вот ты смеешься...

Ирина: Ни, Боже мой…

Ник: А знаешь, как меня люди любят…

Ирина: Я просто уверена, что в Америке никто ужинать не сядет, пока не помянет русского героя тихим добрым словом.

Ник: Ладно, ладно совсем застыдила. Хотя лично я ничего ужасного в этом не вижу. Ты о себе расскажи.

Ирина: Зачем? Ты мне придумал такую богатую биографию, что, мое скромное житие тебя разочарует. Я лучше свою книжку тебе подарю. Хочешь?

Ник: Ты еще спрашиваешь!

Ирина: Держи.

Ник: ( Берет книгу, разглядывает со всех сторон, говорит и гладит обложку) Я не знаю, о чем ты написала, но буду читать и думать, что каждая строчка, каждая буковка – это ты. Твоя улыбка. Твои пальчики. Голосок с хрипотцой… ( Хватает рюмку, выпивает залпом) Господи, что же ты наделала?

Ирина: ( Стучит по столу кулачком) Встать! Суд идет! Слушается дело о неверной жене и ее прекрасном муже, стойком как Троя.

Ник: Вообще-то, по большому счету я должен сказать тебе спасибо. Если я и стал хорошим артистом…Или нет?
Марина пожимает плечами
Ник: Стал, стал, то только потому, что пережил с тобой и ад, и рай. Знаешь, играть любовь, не всякому дано. А я любую cцену - с полпинка. Просто начинаю вспоминать, как бесился от ревности. Или как обрывалось сердце, когда слышал стук твоиx каблучков.

Мар: И вдохновила она многих на подвиг и труд. Не женщина – чистый клад.

Ник: Господи, как я мучился! Сколько выстрадал! Чего только ни делал, чтоб тебя забыть... Спасибо, Витьке, он мне очень помог. Девок таскал пачками... Ты Витьку помнишь?

Ирина: . Витюша мой ангел-хранитель. Каждый год отправляет на свидание с Лондоном. На взаимовыгодных условиях.

Ник: ( Мгновенно мрачнеет) Вот, значит, как... Ну, Витька, ну, молодец...( С сарказмом) И давно ты... в Лондон катаешься?

Ирина: Лет десять. Да, точно. Можно сказать, в этом году у нас юбилей.

Ник: Даже так... ( Качает головой) Обскакал дружка на кривой кобыле. И главное - за все годы ни словечка.

Ирина: Да через его фирму тыщи людей в Европу ездят, он что, должен обо всех докладывать?

Ник: Значит, десять лет вы за моей спиной...

Ирина: Господи, да тебе - то какая разница? Куда я езжу? Как живу? Мы же с тобой чужие люди.

Ник: У тебя совесть есть? Я до сих пор помню каждую твою складочку, каждую родинку, каждый пальчик.

Ирина: Да я своими ушами слышала, как ты распинался по телевизору, забыв, что похоронил меня в катастрофе. Мол, был слеп от любви, не замечал очевидного, потом прозрел. Недавно встретились – чужие люди.

Ник: Если честно, ты для меня - целый мир… ( Спохватывается, что излишне разоткровенничался) Ну, может, не мир, мирок...

Ирина: Какая разница - космос вселенная, нора, конура. Главное, было бы, чем жить. И для чего.

Ник: И для кого. Иначе все бессмысленно. Мне жаль, что у нас с тобой ничего не получилось. ( Смотрит на Ирину с надеждой.) Нет, правда, очень жалко. А помнишь, как мы целовались в лесу под елью? Такой дождина хлестал…

Ирина: Гроза.

Ник: Что?

Ирина: Была жуткая гроза. И если б не та ель, мы бы с тобой тут не сидели.

Ник: Ну, да! На нее еще береза рухнула, а мы даже не заметили, целовались, как сумасшедшие. У тебя губы были сладкие как земляника. А волосы… Господи, твои волосы. Они пахли медом и травой. А дождь все лил, и лил. Я целовал тебя, и молил Бога, чтобы эта гроза никогда не кончалась. Чтобы мы всю жизнь так и стояли под этой елью. Если б я знал, что ты меня бросишь, я бы попросил, чтобы нас разразила молния. И мы бы как в сказке умерли в один день. Счастливые и влюбленные.

Ирина: Бог, наверное, и сам этого хотел, но на полпути почему-то передумал.

Ник: И оставил нас жить и мучаться. Во всяком случае, меня. Хочешь признаюсь?

Ирина: ( Нараспев) Откро-о- овение первое от раба Божьего Нико-олая...

Ник: Смейся, не смейся, а такого как с тобой у меня больше не было. Ни с кем. Никогда.

Ирина: Все можно изменить, пока мы бегаем по белу свету.

Ник: Интересная ты баба, Ирина Сергевна, все на ярмарку едешь. Не слышишь, как часики-то тикают: позд-но, позд-но.

Ирина: Врут твои часики. Вот когда закопают на два метра, тогда действительно будет поздно.

Ник: ( Вглядывается в Ирину, как будто хочет получить ответ на что-то очень важное для него) А ты действительно могла бы все начать с нуля?

Ирина: Я, миленький, все время с него начинаю. Знаешь, как я ушла из газеты, которую любила больше жизни? Влетела утром в редакцию, и вдруг меня охватил та-акой ужас. Неужели, думаю, до конца жизни буду приходить в это здание, писать заметки, потягивать кофеек, обсуждать дураков - начальников, спорить на планерках? Поднялась к себе, настрочила заявление об уходе и исчезла. Вот так. Никто ничего не понял.

Ник: Тебе всегда было наплевать на всех и вся.

Ирина: Я просто не могу жить как поезд, который кружит по кольцу. А я гляжу из окошка и вижу, как с людьми, которые толпятся на платформе, происходят странные метаморфозы. Тот, кто раньше начальника в грош не ставил, ходит за ним как тень. Смельчак заткнулся, будто язык проглотил. У самых лучших вместо прежнего огня в глазах по доллару. А ведь когда-то они были отважны и прекрасны как боги. Как говорили! Как писали! И вдруг поперли вверх. Не к свободе, к свету. Нет, всего-навсего к малюсенькой кочке. Чтобы хоть на сантиметр стать выше других. Боже, что тут началось! С каким остервенением они рвались вперед! Лягались, пихались, плевали друг другу в лицо… И вот, наконец, долгожданная виктория! Их, порядком, побитый в сражениях зад угнездился в начальственном кресле. Жизнь удалась. Боги превратились в обыкновенное дерьмо.

Ник: А ты бы хотела, чтоб они до седых волос шаркали в обтрепанных брючатах, ездили на «Запорожце» и под дешевую водку разговаривали о высоком? Нет, моя дорогая, жизнь- штука суровая. Как говорится: «Хочешь жить, умей вертеться». Иначе вылетишь из обоймы, и через два дня никто и не вспомнит, что была на свете такая распрекрасная Ирина Сергевна.

Ирина: Но ты же добился, чего хотел безо всякого кручения-верчения? Обычный мальчик хрен знает откуда.. Без всяких знакомств и связей.

Ник: ( Усмехнувшись) Твоими бы устами да мед пить.

Ирина: Ладно, не прибедняйся. Тебя же каждая собака знает,

Ник: (Награждает ее монолог тремя хлопками) . Я предпочел бы, чтобы меня знали хорошие режиссеры. ( Смотрит на нее с любопытством). Надо же, как гладко у тебя получается. Меня, аж, слеза прошибла.

Ирина: И, между прочим, ты не один такой.

Ник: Неужели есть второй счастливчик, который вот так запросто, не унижаясь, не протирая пол коленями, пришел, увидел, победил? Никак не пойму ты дура или ханжа? Или просто юродивая?

Ирина: Мне кажется, текила на тебя скверно действует. Я же была рядом, и помню, как мы праздновали твои победы. Первая роль, вторая…

Ник: (Кричит) Нет, вы посмотрите на эту чистоплюйку! Победы она помнит! Да ты никогда рядом не была! Ты всегда была около! Рядом это тот, кто знает о другом все до самого донышка и не шарахается от него как от зачумленного, даже если в кадушке больше говна, чем меда. Да если бы ты узнала хоть вот такусенькую правду, ты бы плюнула мне в лицо и ушла. Знаешь, сколько я перетрахал всяких ассистенток, чтобы пробиться? Старых, жирных, у которых изо рта воняет, как из выгребной ямы? Одной чуть не сблевал прямо в морду. А эти сучки чуют свою власть и еще изгаляются. Туда ее поцелуй, там полижи… Нет, ты нос не вороти ты, слушай!

Ирина: Зачем? Мне хватило той ночи, когда я, заливаясь слезами, обзванивала все больницы и морги, а ты явился под утро. Пьяный и с засосами на шее.

Ник: Я что для себя старался что ли?

Ирина: Уж точно не для меня.

Ник: Да если б меня ни начали снимать, ты живенько слиняла к кому-нибудь из своих хахалей. Ну, хоть к этому писателю с зеленым «Фольксвагеном», что вечно ошивался возле нашего дома. Я чуть живот от смеха не надорвал, когда увидал этого ухажера. Лежит под пледом, тихо, как крольчонок и глазенки изо всех сил сжимает, вроде как спит. А потом вскочил и прошмыгнул у меня под коленкой, я даже не заметил. Как его звали-то?

Ирина: Что ж ты сам не спросил, когда вышиб дверь и вломился в квартиру? Между прочим, после развода.

Ник: И заруби на своем великолепном носу: талант не сорняк. Сквозь асфальт не пробьется. Я тебе больше скажу: без нужных людей его к этому асфальту даже близко не подпустят. Так было всегда. Во все времена. Так что, моя дорогая, снимай свой накрахмаленный передничек и учись дружить с полезными людьми. Иначе окажешься в полной жопе. Искусство, как известно вещь, бесценная. В том смысле, что ни хрена не получишь, если вовремя не подсуетишься. Хочешь, знать, как я получил роль в своем первом сериале?

Ирина: Я миленький, не священник. Грехи не отпускаю. И выслушивать всякие мерзости не намерена.

Ник: Тоже мне, дева Мария! Сама-то как в издательство попала?

Ирина: (Усмехнувшись) Бог помог.

Ник: Который из них? С зеленым «Фольксвагеном»? Или дружок Витюша подсуетился?

Ирина: Значит, передничек, говоришь, снять? Нет, не могу. Поэтому все время слетаю с подножки и мчусь сломя голову в никуда. В неизвестность. Где все - с нуля.

Ник: И где все те же люди. Злобные как дворняжки, подлые и завистливые. Против природы, голубушка, не попрешь. Уж такими мерзавцами нас Боженька сотворил.

Ирина: Да уж, миленький, ты - точно не лучшее его творение.

Ник: Уж это он как-нибудь сам решит.

Ирина: Боюсь, побрезгует.

Борис раздраженно хватается за бутылку, пьет.

Ирина: Cлушаю тебя и никак не могу понять, почему я никогда не хотела замуж, не хотела семьи? Дома? Только любви. Любовь. Вот что это такое? Спроси, не отвечу. Не знаю. До сих пор.

Ник: Конечно, я тоже виноват. Мною владела такая похоть...

Ирина: Фу-у...

Ник: Ну, страсть. Если бы я мог, я заглотил бы тебя целиком. Я был как обжора, который ест, ест, чувствует, что вот-вот лопнет, и все равно опять начинает жрать. Ты прости. Мне нужно было наесться тобой досыта, и я часто забывал о тебе.

Ирина: Пус-тя-ки. Я слишком тебя любила, чтобы обращать внимания на такие пустяки. Я хотела только одного, чтобы ты принадлежал мне целиком, от пяток до мозжечка. А ты ускользал, поддразнивал, заставлял ревновать. И, когда кончились силы, я подняла потрепанный парус и уплыла как бумажный кораблик по ручейку.

Ник: Я тебе честно скажу: я привык выходить победителем. Всегда. Из всех ситуаций. А с тобой проиграл. Первый раз.

Ирина: Это любовь, Коленька. Тут нет победителей. Тут только смертельно раненые или убитые. Я, например, убита, а ты оказывается, так и ползешь подстреленный тридцать лет. И нет тебе ни счастья. Ни покоя.

Ник: ( С раздражением) Да, я люблю! До сих пор люблю! Но не тебя. А свою мечту.

Ирина: Так чего же ты хочешь? Какой спрос с мечты? Разве можно ее удержать? Она как облако, куда ветер подует туда и полетит. Мечта не может мыть полы и таскать авоськи с продуктами. А ты хотел живую женщину из плоти и крови превратить в грезу, шелест листвы, аромат сирени. При этом стирка и борщ не отменялись.

Ник: Я тебе не изменял.

Ирина: Верю. А девочка, которую приволокла тетка из Одессы, родилась от непорочного зачатия. Летел белый голубь Коленька над синим морем, южным городом, уронил легко перышко и - пожалуйста: ручки, ножки огуречек - получился человечек.

Ник: Это было, когда ты в очередной раз меня бросила.

Ирина: (поглядев на часы) Я тебя не задерживаю?

Ник: Ты меня уже задержала. ( Через паузу) На всю жизнь.

Ирина: ( Словно не слыша, что он сказал) Я-то женщина свободная.

Ник: А я свободный мужчина. Юридически.

Ирина: Ты развелся?

Ник: Нет. У нас прекрасные супружеские отношения. Когда встречаемся, раскланиваемся.

Ирина: Сейчас, наверное, уже десять...

Ник: Одиннадцать.

Ирина: Быстро время пролетело.

Ник: Судьба же не заканчивается этим рестораном.

Ирина: Вообще-то, судьба заканчивается смертью.

Ник: Ну, должен же я тебе чем-нибудь заманить? Зайдем куда-нибудь еще?

Ирина: Посмотрим. ( Встает, собирается уходить)

Ник: Подожди, мы же не можем вот так просто – взять и расстаться…

Ирина: Эк, миленький, спохватился. Мы уже давным - давно расстались. Не очень просто, но окончательно. Так что сейчас нам остается только улыбнуться, и помахать друг другу ручкой. ( Посылает воздушный поцелуй)

Ник: Может, я могу тебе чем-нибудь помочь? Сделать что-то хорошее, фундаментальное?

Ирина: Хорошее? Фундаментальное? Конечно! Подари мне дом.

Ник: (Растеряно) А что нужно?

Ирина: Не помешает.

Ник: Надо подумать. (Игриво) Но это, смотря, как ты будешь себя вести.

Ирина: Можешь быть абсолютно спокоен: как всегда отвратительно.
Николай подает ей пальто, начинает закручивать на шее шарф.

Ирина: По-моему, ты хочешь меня удавить. Дай-ка я сама. ( Отдает ему букет, и они выходят из ресторана).
Картина четвертая

Николай: (Нюхает цветы): Точно так же пахли розы, которые я тебе подарил на свадьбу. Помнишь?

Ирина: На свадьбу ты мне вручил белые калы. Классические поминальные цветы. Я тогда о-очень удивилась. Любопытно, что ты тогда оплакивал? Свою свободу? Или нашу любовь? В любом случае получилось символично. Хотя допускаю, что в гробу калы неплохо бы оттеняли мой благородный цвет лица.

Ник: Чего ты говоришь-то? Эти калы я с боем достал.
Идут по улице. Вдруг Николай останавливается.

Ник: Вот в этом доме ты мне изменила с Ленькой. А я, как дурак, стоял под окнами и ждал. ( Смотри вопросительно) Не помнишь...

Ирина: Но кто мы и откуда? Когда от всех тех лет, остались пересуды, а нас с тобою нет.

Ник: Не помнишь. Потом ты вышла, и мы поехали в Серебряный бор. Я сидел на кухне, выл и бился головой о стенку.

Ирина: А я плела венки и водила хороводы.

Ник: Ты сидела рядом.

Ирина: Хохотала и аплодировала.

Ник: Я тебя спросил: ты мне изменила? И ты ответила: да.

Ирина: Господи, да закрой ты свой сундук с нафталином. Посмотри, какая вокруг красота! Настоящая рождественская сказка. Пустая улица, снег. Совсем как в ту новогоднюю ночь, когда мы встретились. А ведь сегодня первое марта. Весна, мой друг.

Ник: И я все думал: ну, почему? Почему? Чем этот патлатый лучше меня?

Ирина: ( Усмехаясь) У него был отличный пиджак канареечного цвета.

Ник: Ты можешь, в конце концов, ответить по-человечески? Я же каждый день хожу мимо этого проклятого дома! Смотрю на эти гребаные окна, где вы... И никак не могу понять, ну, чем этот Ленька лучше меня? Да, если бы он один...

Ирина: ( С искренним удивлением) Ты до сих пор об этом думаешь?

Ник: Представь себе.

Ирина: Бедный ты, бедный. Жить столько лет с таким дерьмом в душе... Да плюнь ты на все. Забудь. Зачеркни. Сотри ластиком. Выпусти эту дрянь на волю.

Ник: (Взрывается) Ты думаешь, это просто? Да не могу я, не могу! Я же не воздушный шарик, развязал веревочку и порядок. У меня душа по ночам воем воет. Я так тебя любил, а ты...

Ирина: Неужели? Меня, черствую, лживую б...дь? Бревно бесчувственное? С короткой шеей и толстой жопой? И руками, как лапы у курицы?

Ник: ( Слегка опешив) Кто это тебе сказал?

Ирина: Ты, Коленька. Видимо, от переполнявшей тебя святой любви.

Ник: Не ври, я такого не говорил.

Ирина: Ты и не такое говорил. Ты, Коленька столько наговорил, что другая на моем месте повесилась бы. А я – натура живая. Любознательная. Порыдала, порыдала, да и отправилась в свободное плавание. Благо лисиц, точнее, лисов, которые смотрели на меня как на виноград и облизывались, было пруд - пруди. Невзирая на все вышеперечисленные достоинства, включая фригидность. Так что, дружок, неча на зеркало пенять... Ты сам, своими собственными руками и вытолкнул меня в большую жизнь.

Ник: ( Буркает) Дурак был.

Ирина: Батюшки мои, медведь сдох!

Ник: Да, дурак! И что любил - дурак! И что потерял -дурак!

Ирина: А ведь я к тебе возвращалась. Помнишь, в Выборге? Плывем мы на лодочке. Финский залив. Острова. Сосны. Солнце сияет. Мы как полоумные орем во все горло: «Когда это было, когда это было? Во сне, наяву. Во сне, наяву, По волне моей памяти я поплыву»… И вдруг перед нами открывается заводь, а в ней кувшинок – тьма-тьмущая. От восторга я рухнула в воду, в чем была. Нарвала целую охапку, кинулась к тебе, а ты наклонился и …веслом меня, веслом! А когда я, чуть не захлебнувшись, все-таки залезла в лодку, сказал: « Вот видишь, как мы могли быть счастливы, а ты все испоганила своими мужиками». И понес, и понес…Ты так орал, что Федька от испуга забился на дно. Хорошо, что заикой не стал.

Ник: ( Мрачно) Как он?

Ирина: У него все в порядке. Закончил университет. Работает.

Ник: А… как он ко мне?

Ирина пожимает плечами

Ник: Понятно. Никак.

Ирина: Ты хоть помнишь, когда видел Федьку последний раз?

Ник: ( Прячет глаза) Какая разница. Все равно, это не мой сын.

Ирина: ( Совершенно растеряно) Этот бред тоже мои собратья по перу сочинили?

Ник: Нет, Ирина Сергеевна, этим ты меня лично обрадовала. У меня от твоих воплей до сих пор в ушах звенит: «Убирайся! Это не твой сын!»

Ирина: Да все, кто его видят, в один голос говорят: «Вылитый Колька».

Ник: У него группа крови, не твоя и не моя. Мне доктор сказал.

Ирина: Ты найди этого Айболита, и плюнь ему в борщ. Эх, нет на нас Феллини, недурное могло бы выйти кинишко.
Картина пятая

Заходят в ресторан, где Николай, судя по радостной улыбке метрдотеля, тоже частенько бывает.
Николай протягивает меню: А у меня документы ушли на народного.

Ирина: Разве ты все еще заслуженный?

Ник: Ты что, действительно совсем ничего обо мне не знаешь? Неужели совсем неинтересно?

Ирина: Я газеты лет десять не читаю. Так что альбома с заметками о твоих творческих победах не завела. Извини.

Ник: И телевизор не смотришь?

Ирина: С этим аппаратом у меня вышла презабавная история. Вижу на экране какой-то мужик. Лицо вроде знакомое. Но кто это – убей, Бог, не помню. Полдня мучилась, и вдруг прошибло: да это же Староминский! Мне прям поплохело. Думаю: Господи, на что же мы тратим свою жизнь. Вбухать столько сил, здоровья, нервов, чтобы потом с трудом узнать бывшего мужа. Жуть.

Ник: Сейчас придумала или так, домашняя заготовка?

Ирина: Поэтому я до сих пор и одна. И останусь до гробовой доски, если Боженька не смилостивится и не пошлет мне любовь. А без нее все эти бубенцы ни черта не стоят!

Ник: Врешь ты все! Ты помнишь, помнишь обо мне!

Ирина: Увы, миленький. Я живу здесь и сейчас. Прошлого нет, оно упало за горизонт, как солнце на закате. Будущего еще нет. Оно придет с рассветом. Или не придет. Вот мы сидим, разговариваем. И каждое сказанное слово улетает и укладывается в любезный твоему сердцу сундук с нафталином. Мой голос, взгляды, улыбки тоже туда попадут, как потертые штаны или рваная шляпка. И не успеешь оглянуться, как все покроется толстым слоем пыли, и забудется. Замелькают новые лица, новые глаза. Так что единственное, что есть у человека- это здесь и сейчас. Потому что « подаривший рассвет, не обещал закат».

Ник: Лихо. Значит, все, чем жил, что делал, о чем мечтал – в утиль и гуляй, рванина. А тебе не кажется, что если отобрать у людей воспоминания, им просто нечем будет жить? Да многие тянут ежедневную лямку только потому, что надеются, что все вернется и любовь, и потерянное счастье...

Ирина: …что искупаются в кипящем молоке и выпрыгнут из котла молодые и здоровые. А пока они бредят прошлым, новая любовь и счастье проплывают мимо как полустанки. Воспоминания, Коленька, похожи на плохую библиотеку. Рядом с чудесными книгами полно всякой дряни. И лично у меня нет никакой охоты их перечитывать.

Ник: Да врешь ты все! Врешь! Никогда поверю, что ты не вспоминаешь, как мы встретились! Как целовались на кухне! Как кофе убежал и залил всю плиту! Как всю ночь гуляли по Ленинскому проспекту!

Ирина: Как ты увидел меня и позабыл все на свете? И как нас застукала Галочка, с которой ты пришел? Похрюкала в коридоре, натянула рейтузы и отправилась восвояси? А теперь ты трубишь на каждом углу, какая у вас с ней была охренительная любовь. И вы это поняли, когда встретились через двадцать три года. Как романтично все сложилось. Плещет волна, светит луна. Ты вдовец. Она – вдовица – можно сразу удавиться. Зато ты, наконец, излечился от такой заразы как я.

Ник: А что, по-твоему, я должен говорить? Она все-таки моя жена.

Ирина: Вот с ней и ностальгируй. ( Встает)

Ник: ( Вскакивает, хватает ее за руки) Погоди, малыш, не уходи. Ты же знаешь, что это все вранье! Ты же знаешь, что... (Обрывает себя на полуслове, испугавшись, что и так сказал слишком много)

Ирина: Ну, договаривай, верный муж.

Ник: Я просто хотел, чтобы тебе стало больно. Думал, вот она прочтет и пожалеет. Я дом построил, как мы мечтали. С камином. Напольными часами. Библиотекой. Открытой террасой. И розы развел. Ты же так розы любила... А теперь не могу туда ездить. Потому что... Розы цветут... Часы отбивают: день без тебя... Год без тебя... Жизнь без тебя.

Ирина: Красиво. Это из какой пьесы?

Ник: ( Не слышит) А ты... С Витькой связалась! Шлюха!

Ирина: Ага, вот он - звериный оскал империализма, а я уж чуть было не разрыдалась от умиления.

Ник: Официант! Еще водки!

Ирина: По-моему, перебор...

Ник: С тобой разве можно иметь дело на трезвую голову? Ты ж пороховая бочка, того и гляди, взлетишь на воздух.
Официант принес графин. Борис наливает полный стакан и заглатывает.
Ирина: А где же тост за прекрасных дам?

Ник: Черт меня дернул позвонить! Жил себе и жил! Нет, взбрендило, а вдруг? Вдруг ты тоже... Когда тебя увидел, чуть не взорвался от счастья! Господи, что же ты со мной делаешь? Ведь пятнадцать лет прошло! Пятнадцать! Я почти старик! А увидел и онемел, как в тот Новый год, когда вошел и обомлел. Елка, свечи и твое лицо. Господи, какое лицо... И какая же ты... дрянь!

Ирина: А вот это от души. От чистого, так сказать, любящего сердца.

Николай: Пусто. ( Тычет себя в грудь) Вот здесь –пусто.

Ирина: Я понимаю, горечь близкой разлуки терзает твое любящее сердце.

Ник: Это надо же, столько лет жить в эйфории, что она желанна. Что ее еще кто-то хочет.

Ирина: Ничего не попишешь. Не иссякли еще добровольцы, готовые быть рядом и в печали, и в радости. Только нет среди них моей половинки. Увы!

Ник: Да тебе скоро полста стукнет! Желанна она! Курам на смех!

Ирина: Куры - дуры, зато орлы и петушки прохода не дают.

Ник: Ишь, ты. Прямо заклевали.

Ирина: Ты хотел сказать: зацеловали.

Ник: Да кто на тебя польстится! Разве что какой-нибудь хрен, траченный молью…

В этот момент к столику подходит импозантный мужчина, явно моложе Николая.
Мужчина: Вы меня простите, я давно за вами наблюдаю, но духа не хватало подойти…

Николай приосанился и полез в карман за ручкой, уверенный, что это поклонник за автографом.

Ник: Ну, давайте, что у вас там.

Муж: ( С удивлением) Да я собственно к вашей даме. Надеюсь, джентльмен не обидится, если я приглашу его прекрасную виз-а-ви на танец?

Ирина: ( Поднимается) Это не джентльмен, это бывший муж. Так что обижаться ему не по чину. ( Уходя, подмигивает через плечо) А ничего дядька, а? И не вздумай затеять мордобой. Побьет.

Незнакомец и Ирина танцуют танго.
Николай смотрит, не отрываясь, залпом выпивает текилу, вынимает телефон и судорожно набирает номер. Ирина возвращается.
Ник: Ну, что наобжималась, кошка похотливая?

Ирина: О, Господи, это же танго, понимаешь: ТАН-ГО. Танец страсти и любви.

Ник: ( Потихонечку звереет) Ах, как все благородно. Прямо первый бал Наташи Ростовой, а то я не знаю, чем заканчиваются твои пляски...

(Медоточивым голосом в телефон) Здравствуй, Витюша! Что? Ах, с режиссером... Поговорю, конечно, поговорю. Да прямо сейчас и позвоню. Вот расскажешь, как мило ты проводил время с моей женой... и сразу позвоню. Что значит когда? А последние десять лет. Неужели? Всего два разочка и виделись? На моем юбилее и Сашкиных похоронах? А вот она утверждает, что вы все десять лет не расставались.

Ирина: Да ты совсем свихнулся!
К Николаю подбегает перепуганный официант, пытается что-то сказать, но тот отмахивается: «Да пошел ты»! Через несколько минут в зал входит Галина, видит мужа и Ирину и столбенеет. Во время их диалога потихоньку подходит все ближе и ближе.
Ник: И у вас вот-вот грянет круглая дата, как вы превратили меня в рогатого оленя. Что? (Орет) Ты Ваньку-то не валяй! При чем тут Галка? Нет, и не было у меня другой жены кроме Иришки! Что, значит, о какой? О моей Иришке, ты понял скотина? Не твое дело, с кем и когда я развелся, падаль! ( Швыряет телефон и с ненавистью смотрит на Ирину.) А ты… Ты...

Ирина: А я, Коленька, тебе завидую. Ох, как завидую. Так любить…Мучаться, страдать, ненавидеть, но ЛЮБИТЬ!

Ник: Видеть тебя не могу!!! Всю жизнь мне изгадила!!!

  • Ирина: Я пока ехала все думала, зачем мне с тобой встречаться? Только сейчас дошло, как я осиротела без любви. Господи, какая же я дура! Жду свою половинку, а сама сижу за семью железными дверями и носа не высовываю. Потому что боюсь…

Ник: (Берет ее за руку) Малыш, послушай…

Ирина: Боюсь потерять то, что создала наперекор всему. В том числе и твоим прогнозам, что сдохну под забором.

Ник: Ну, прости, идиота.

Ирина: Ох, какое тебе спасибо! Ты мою душу, словно живой водой окропил. И ничего мне теперь мне не страшно. ( Раскидывает руки, словно для объятий). Мои двери открыты: входи, о, возлюбленный мой!

Ник: Посмотри на меня. Посмотри внимательно. Я тут, понимаешь? Я могу войти?

Становится перед Ириной на колени. На него коршуном налетает Галина и начинает лупить сумкой.
Галина: Сволочь! Сука! Так вот ты с кем связался! А я-то ломаю голову, куда это ты все время сбегаешь? Забыл, кто из тебя человека сделал? Кто тебя, пьянь вонючую из дерьма вытащил? Да если бы не я, ты б давно сдох под забором!

Ирина: Славная компания подбирается у нас под забором.

Ник: ( Пытается поймать ее руку и поцеловать) Галочка, милая, родная, ну, успокойся. Я же тебя люблю.

Ирина: ( Негромко) Ай, да Пушкин, ай, да сукин сын!

Галина: А теперь я нехороша стала? Для калашного ряда не подхожу? Теперь нам интеллигенточку подавай? Ишь ты, расфуфырилась, подлюка!

Ник: (Отбиваясь) Да что ты взъерепенилась? Мы встретились совершенно случайно. Я понятия не имел, что она здесь бывает. Я ее даже не сразу узнал. Правда, Ирина Сергеевна? Ну, что ты молчишь? Скажи ей!

Ирина: Что сказать-то? Что ты однолюб?

Галина: Заткнись, гадина, пока я тебе всю рожу не расцарапала! Вот ты у меня где! (Проводит рукой по горлу) Торчишь как осиновый кол в глотке! Ведь до сих пор, до сих пор... ( Голос предательски дрожит, Галина поворачивается к Николаю) А ты, мерзавец, запомни: я тебя собственными руками освежую, как зайца. Так что уйдешь с голой жопой и босиком. ( Плюет ему в лицо и убегает).

Ник: (Утираясь) Да-а, Ирина Сергеевна, ты не человек, ты - опасная зона. На тебя нужно табличку повесить: « Не подходи - убьет!» И что мне теперь прикажешь делать?

Ирина: Жить.

Ник: На Курском вокзале? Под лавкой?

Ирина: Это, конечно, пожиже, чем на Патриарших, но тоже ничего. Все лучше, чем под открытым небом.

Ник: Может, пустишь на постой?

Ирина: ( С интересом его разглядывает) Ты зачем звонил – то, миленький?

Николай набычился и молчит.

Ирина: Ну, не хочешь, как хочешь. И на прощанье дружеский совет: никогда не води своих мармазеток в эти рестораны. Кухня – жуткая дрянь!

Машет рукой и уходит.

Николай поднимает голову и сначала одними губами, потом шепотом, потом отчаянно во весь голос: « Я люблю тебя! Я просто тебя люблю!!! Дура!! Дура!!! Ду-у- у-ура»!!!!!!

Занавес

* * *







Наша главная ошибка не в том, что мы верим, будто женщины нас любят, а в том, что мы верим, будто мы их любим. Саша́Гитри
ещё >>