Манипулирование идентичностью: взгляд на русскоязычную прессу в берлине - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Слабое манипулирование порядковых правил принятия решений Д. 1 28.46kb.
Отзыв Смолевой Сони о межшкольном обмене в Берлине 1 9.46kb.
Лабораторная работа №2 Манипулирование данными. Создание представлений... 1 427.11kb.
На основе книги французского геополитолога Мишеля бюнон-морданта... 1 123.66kb.
Стигма: Заметки об управлении испорченной идентичностью 6 816.82kb.
Традиционная дипломатия китая: вчера и сегодня 1 101.62kb.
Рабочая программа по дисциплине Этнология Китая Аббревиатура 1 279.9kb.
Конец золотого миллиарда 1 144.06kb.
Политическое манипулирование в российских средствах массовой информации... 1 346.37kb.
Георгий Грачев, Игорь Мельник манипулирование личностью: Организация... 13 3078.67kb.
Монография (часть 1) Ростов-на-Дону 2001 Федоров А. В 70 11642.92kb.
Принадлежность к русскоязычному сообществу как фактор, влияющий на... 1 244.38kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Манипулирование идентичностью: взгляд на русскоязычную прессу в берлине - страница №1/1

Цыпылма Дариева

МАНИПУЛИРОВАНИЕ ИДЕНТИЧНОСТЬЮ: ВЗГЛЯД НА РУССКОЯЗЫЧНУЮ ПРЕССУ В БЕРЛИНЕ

Следуя за недавними изменениями в жизни русскоязычных иммигрантов в Берлине, мы можем наблюдать новый социальный феномен – быстро растущую “русскую” иммигрантскую прессу, фактически основанную на надэтнической советско-русской идентичности. Основной интерес статьи сфокусирован на причинах роста популярности этнической прессы в среде неоднородного русскоговорящего населения Берлина. Я предполагаю рассмотреть процесс конструирования новой коллективной идентичности, определяемой, с одной стороны, как “русские в Берлине”, и формулируемой в этнических категориях – русских немцев и русских евреев, - с другой. Фактически мы можем определить подобные практики прессы как смешанную форму ориентированного на доход бизнеса и некоммерческого морального института, который призван символизировать формально организованный институт культурного “сообщества” русскоязычных. В первой части статьи я представлю краткий обзор опыта миграции русскоговорящих иммигрантов в Берлине и их общей экономической ситуации и затем продолжу основную тему, связанную с прессой, включая стратегии читателей и способы их внутреннего взаимодействия.



Опыт миграции

Недавняя постсоветская иммиграция в Германию является наиболее легально санкционированным исходом граждан теперь уже бывшего Советского Союза, ограниченным двумя советскими национальностями – немцами и евреями. Это означает, что постсоветская иммиграция в Германию осуществлялась в терминах возрождения этнической идентичности немцев и евреев. Таким образом, после объединения Германии в 1990 году и облегчения процедуры эмиграции в Советском Союзе, в Берлин прибыло около 85 тысяч русскоговорящих, составлявших две юридические категории мигрантов – этнические немцы /Aussiedler – выселенцы/ и русские евреи /Kontingentfluechtlinge/. Если Aussiedler или Russlanddeutsche (русские немцы) рассматриваются немецким правительством как исторические соплеменники (co-ethnics), то еврейская иммиграция рассматривалась с точки зрения моральной репарации немецкой национальной истории. В ситуации растущей нестабильности в России ранее проблематичная этническая идентичность - еврей или немец - посредством иммиграции превратилась в очевидную экономическую ценность, так как обеспечивала доступ к финансовым преимуществам и основным социальным гарантиям, таким как регулярное денежное пособие, оплаченное жилье и языковые курсы в Германии. Следствием миграционной политики Германии было привилегированное положение русскоговорящих мигрантов, например, в вопросах разрешения на проживание без ограничения и принятия немецкого гражданства. Переселенцы из бывшего СССР в экономическом смысле столкнулись с относительно стабильными условиями жизни. Такие условия могут привести к ограничению инициативы и предпринимательской активности на новом месте. Сами мигранты характеризуют их как “вкусную пилюлю государства благоденствия”. Несмотря на привилегированный статус, профессиональную интеграцию иммигрантов девяностых годов в рынок труда Германии нельзя назвать успешной. Если судить по ответам на вопрос об источниках средств к существованию, то 60% постсоветских иммигрантов в Берлине все еще живут на государственное пособие. Подавляющее большинство взрослых имеет высшее образование или технические навыки, однако советские сертификаты о квалификации признаются принимающими властями лишь частично. Это наиболее важная проблема, с которой сталкиваются мигранты. Существенное число иммигрантов разоряются из-за пассивности в организации собственных предприятий, в основном связанных с транснациональными торговыми связями и русским этническим потребительским рынком. В это же время на берлинском рынке прессы появилась первая еженедельная русскоязычная газета. Русскоязычные газеты в Берлине продемонстрировали необыкновенно быстрое развитие собственных коммуникационных каналов. В течение последних пяти лет местные русскоязычные газеты в Берлине переживают бум и, очевидно, следуют успешной стратегии объединения с принимающей страной.



Успехи и ограничения русскоязычной прессы

Первая русскоязычная газета “Европа-центр” (русское название известного торгового и делового центра в Западном Берлине) впервые вышла в мае 1993 и сегодня выходит тиражом 30 тысяч экземпляров по всей Германии (Darieva/Schьtte, 1997). В последующие три года появилось еще две русских еженедельных газеты - “Русский Берлин” и “Новая Берлинская газета” - с тиражом 16 и 13 тысяч экземпляров соответственно. Сегодня рынок русскоязычных СМИ в Берлине представлен более чем двадцатью различными еженедельными и ежемесячными изданиями, а также двумя регулярными телевизионными программами. Наиболее популярными и успешными иммигрантскими газетами по-прежнему являются “Русский Берлин” (тираж около 50 тысяч экземпляров) и “Европа-центр”. Обе газеты неизменно выходят объемом 18-24 страницы и имеют достаточно стабильную читательскую аудиторию по всей Германии. Между ними не существует принципиальных различий в политической ориентации. Можно сказать, что они занимают нейтральную позицию в отношении национальной политики принимающей страны и явно ориентированы на интеграцию. Производство и распространение газет на иностранном языке в Германии в большинстве случаев свободно. Русскоязычные газеты продаются в многочисленных газетных киосках в общественных местах, таких как метро и кафе. Тем не менее, русскоязычные читатели предпочитают подписываться на газеты, которые читают в приватной обстановке.

Концептуализируя роль этнической прессы в отношениях между группой мигрантов и принимающим обществом, социологи рассматривают двойственную роль этнической прессы (Riggins, 1992). Эта двойственность служит двум противоположным целям. Пресса способствует этнической солидарности и сохранению культуры, что можно рассматривать, с одной стороны, как функцию отгораживания, с другой - как помощь представителям меньшинств интегрироваться в “большое общество”.

Изначальная цель этнической прессы заключается в информировании и удовлетворении специфических потребностей группы иммигрантов. В результате она заполняет определенную экономическую нишу и не составляет конкуренции основному массиву прессы. Русскоязычная пресса содержит набор практической информации о социальных и юридических нормах официальных институтов принимающей страны, с одной стороны, и политические и культурные новости страны исхода, с другой. Третья функция русскоязычной прессы заключается в трансляции новостей на родном языке. Более 35% объема газет и вещания используются в коммерческих целях. Информируя географически разрозненных русскоязычных иммигрантов о специфических событиях, а также распродажах и новостях, пресса производит новую сферу предпринимательской связи и развивает межличностные сети.

Необходимо отметить, что централизованной организации сообщества русскоговорящих с собственным правлением в Берлине не существует, они рассеяны по городу. Внутренняя связь и этническая солидарность между русскоговорящими нарушается различными миграционными статусами, этническими, профессиональными отличиями и географической дистанцией. Возможно, периодическая местная русскоязычная пресса - это единственный коллективный продукт, представляющий мигрантов как группу. Символическая идентификация “сообщества” имеет место на метауровне. Элементы идентификации, например миф об общем происхождении (уже не существующий Советский Союз), разделенные воспоминания - достаточное основание для такой общинной деятельности как пресса.

Анализ коммерческой рекламы помогает выявить невидимую карту поселений иммигрантов. Например, адреса русских продуктовых, книжных магазинов и так далее показывают, что существует как минимум три места, где концентрируются русскоязычные жители Берлина: районы Шарлоттенбург, Шонеберг и Марцан. Рекламные объявления также отражают степень экономической специализации в среде русскоговорящих предпринимателей. Большая доля рекламы туристических агентств, сдаваемого жилья и автомастерских демонстрирует, что существует большой спрос на такого рода услуги, особенно для тех, кто не владеет немецким языком. Можно отметить большую долю мигрантов из России в транснациональном малом и среднем бизнесе, специализирующемся на обмене материальной и культурной продукцией в русскоязычной среде.

Наша родина - русский язык”

Общая черта русскоязычной прессы - использование русского языка и старых советских культурных моделей для интерпретации новых социальных условий. Типичным является предельно широкое определение “мы-группы”, в результате чего потенциальная аудитория определяется максимально широко. Для этого эксплуатируются различные этнические и социальные маркеры. Основной девиз в рекрутировании читателей русскоязычной прессой - “Наша родина - русский язык”, который, по-видимому, является символическим фактором, влияющим на мобилизацию постоянных покупателей как среди русских евреев, так и среди русских немцев.

Таким образом, русскоязычная пресса предлагает новые формы участия в публичной жизни “сообщества”, а также устанавливает социальный контроль над новичками. Она может играть главную роль в становлении нового типа взаимодействия, а, следовательно, социальных и культурных идентичностей. Здесь необходимо отметить существующий культурный разрыв между русскими евреями и немецкими евреями, и между коренными немцами и русскими немцами. Социальные различия и конфликтные ситуации возникают и проявляются в официальных институтах, особенно в Еврейской Конгрегации в Берлине между новичками и давно прибывшими. Русские евреи, по-видимому, обладают другим восприятием того, что значит “быть евреем”, особенно в повседневных этнических культурных практиках. Это возможно объяснить следующим образом. В то время как немецкая “еврейскость” сконцентрирована на практике публичной демонстрации религиозной идентичности (посещение синагоги, празднование традиционных еврейских праздников), русские евреи воспринимают ее как приватный и семейный вопрос, закрытый от посторонних, и таким образом отказываются от демонстрации коллективных еврейских ритуалов. В результате “реальная” еврейская этно-религиозная идентичность новичков подвергается сомнению принимающими “соотечественниками” (co-ethnics), которые проводят четкую социальную этническую границу. Реакция мигрантов довольно точно прокомментирована одним из со-продюсеров русскоязычной телевизионной программы в Берлине: “Еврейская община абсолютно не помогает нам, русскоязычным, в культурных вопросах. Было бы лучше ввести официальные членские взносы, чем собирать их неформально”.

Схожие центробежные тенденции можно наблюдать в отношениях между русскими немцами и германскими немцами. Слабое владение немецким языком и традиционалистские культурные ценности, а также недостаточный опыт городского образа жизни приводят к избеганию новичками контактов с местным населением. Как в и случае с русскими евреями, “настоящая” немецкая идентичность русских немцев ставится под сомнение немецким обществом и доминирующей прессой, относящей их к оскорбительной категории “чужаков” или “иностранцев”. Постсоветские мигранты уезжают из России немцами или евреями, а приезжают в Германию “русскими”.



Этнические посредники

A. прибыл в Берлин из Одессы в 1991 году по туристической визе, потому что он “всего лишь хотел перемены мест”. В связи с еврейским происхождением он получил статус беженца и остался в Берлине:“Я знал еще тогда, что Германия принимала евреев и поэтому взял все документы с собой”. В Одессе он работал техническим директором на государственном морском предприятии. В Берлине А. зарабатывал на жизнь игрой на фортепиано в музыкальном кафе. Затем А. приобрел свой первый “серьезный капитал” благодаря прежним контактам с предпринимателями в России и на Украине. Одновременно он изучал немецкий язык. На курсах немецкого А. встретился с другими “русскими”, у которых были те же проблемы и то же восприятие их “нового дома”: “Мы оказались внутри социальной сети, которая чем-то напоминала пионерский лагерь. Приходил главный и говорил, что и как нам нужно делать. Была такая огромная потребность в информации, и мы хотели поделиться своим опытом с новыми прибывающими через газету. У моих друзей, семейной пары, с которой я делил комнату в приюте /Heim - жилье для беженцев и переселенцев – Ц.Д./, был опыт журналистской работы и мы решили издавать русскую газету”. А. вложил заработанный на экспорте/импорте капитал (110 тысяч марок) в учреждение издательского дома и редакционного совета русской газеты.

Супруги В. и С. приехали в Западный Берлин из Харькова (Украина) в 1990 году по комплексной визе для Польши, Чехословакии и ГДР. В. - музыкант и еврей, а его жена - русская, по профессии социолог. В., как и А., быстро нашел работу пианиста в большой гостинице, а его жена работала уборщицей. В. подал прошение на бессрочный вид на жительство (unlimited residence permit) на основании “еврейской национальности”. С. как его жена также получила бессрочный вид на жительство в Берлине и социальное пособие. Два года спустя В., “как и многие другие русские”, занимался экспортом/импортом потребительских товаров. После 1995 года, “когда экспорт/импорт в России был монополизирован большими предприятиями”, семейная пара занялась поиском новой ниши. “В профессиональном смысле мы были сконцентрированы на сфере культуры, так нам пришла в голову идея - почему бы не попробовать русское телевидение?”. С. и В. организовали семейную русскоязычную телевизионную вещательную компанию, которая частично финансировалась их собственным капиталом: “С помощью нашего русскоязычного телевизионного канала мы хотели помочь иммигрантам найти собственную нишу в Берлине”.

Приписываемый извне лейбл “русские” становится частью культурной идентичности многих русскоязычных в Германии. Кроме того, активные иммигранты обнаруживают в этом культурном явлении формулу своего делового успеха. Русский язык оказывается центральной категорией групповой идентичности постсоветских мигрантов и включается в концепцию производства. Язык становится не только ресурсом в решении повседневных семейных проблем, но и гибким коллективным маркером идентификации в формирующихся социальных сетях. Кроме того, нормы обладания знанием или держания его в секрете для дальнейшей продажи - превращение его в экономический товар - образуют коды коммуникационной стратегии, где язык становится инструментом социального действия. Владельцы русскоязычной прессы в Берлине претендуют на то, что их газеты, как и они сами, являются “этническими посредниками”, которые чувствительны к опыту мигрантов в соответствии с их собственным профессиональным уровнем адаптации в новых социальных условиях.

В исследовании Коэна, посвященном городской этничности в США, этнические посредники рассматриваются как успешные мигранты, которые ведут переговоры в пределах специфических взаимоотношений между сообществами иммигрантов и большим обществом (Cohen, 1974). В концепции международной трудовой миграции этнические посредники классифицированы как “стражники”, которые действуют не только в пределах ограниченной местности, но также сквозь национальные границы и рекрутируют будущих мигрантов с их бывшей родины (Goss & Lindquist, 1995). Модель развития посредничества, наблюдаемая среди самоорганизованных институтов русскоязычной прессы, является в большой степени медиатором в отношениях между принимающим обществом и мигрантами-обывателями.

Этнические предприниматели на данный момент не претендуют на то, чтобы устанавливать стратегическую политическую власть посредников, которые контролировали бы уровень иммиграции. Посредничество в данном случае означает, что медиа-продюсеры являются не только журналистами, но и, выполняя роль местных брокеров информации, пытаются управлять моделями адаптации недавно прибывших.

Этот тип предпринимателей служит посредником, который удовлетворяет индивидуальные и семейные интересы внутри “воображаемой этнической группы” через ее объединение и использование клиентов в качестве ресурса в экономических отношениях с аутсайдерами (Hannerz, 1974:56).

Учредители “русской” прессы на начальной стадии организации бизнеса полагаются на родственников, которые не являются профессионалами в области средств массовой информации. Исходя из данных моего исследования, ключевые позиции в таких фирмах занимают семейные пары или близкие родственники. Фактически, эта семейная стратегия предоставляет относительно высокий уровень безопасности, минимизирует риски и дает большую свободу действия внутри фирмы. Для штата русскоязычных СМИ характерен гибкий размер и относительно высокий уровень текучести кадров. Такая ситуация обусловлена двумя факторами. Во-первых, это связано с организацией рынка труда в Германии и программами борьбы с безработицей. Как я смогла выяснить в ходе исследования, сегодня основная часть иммигрантов находят работу через специальные государственные программы. Эти финансируемые государством программы практически освобождают нанимателя от расходов на рабочую силу, одновременно способствуя развитию фирмы. Основная обязанность нанимателя в рамках этой программы заключается в том, чтобы обеспечить годичную занятость и возможность развивать способности работника в определенной сфере деятельности. Такая практика довольно популярна среди средних и малых русскоязычных фирм. Вторым фактором является внутренняя организационная структура русскоязычных СМИ. Они имеют структуру неформальной ассоциации, а не представляют собой формальный бюрократический аппарат управления. Большая часть работы различного уровня выполняется волонтерами или неоплачиваемым или нерегулярно оплачиваемым персоналом, особенно в русскоязычных телекомпаниях. Временная работа со сдельной оплатой дает людям, живущим на пособие, дополнительный доход. Так как управление и роли в таких организациях довольно гибкие, наблюдается слабая специализация заданий. Люди, нанятые для выполнения определенной задачи, могут исполнять множество разнообразных функций: “Мы здесь друзья и стараемся помочь друг другу. Работаем в атмосфере взаимного замещения. Если нужно срочно распространять нашу газету, то это означает, что каждый член нашей команды делает это вместе с нами. И если нужно больше людей, то одного звонка достаточно, чтобы завтра десять человек стояли здесь и упаковывали газеты”.

Из объяснения следует, что неформальный характер этнической прессы является несомненным преимуществом для ее владельцев. Мы также наблюдали неформальный некоммерческий обмен между различными деловыми союзами. Например, практика обмена рекламой между русскими телевизионными программами и газетами обеспечивает существование специфической формы экономической солидарности “ты мне - я тебе”. Этот бартерный безденежный обмен услугами может быть классифицирован как блат: советская форма неформального обмена и социальных связей (cм., например: Ledeneva, 1997). Практика неформального обмена услугами, наблюдаемая в русском иммигрантском сообществе, имеет много общего с отношениями обмена в бывшем Советском Союзе, где "большая доля населения участвовала в распределении через обмен продуктами и услугами, которые становились доступными в ходе профессиональной деятельности… Социальные связи (блат) были гораздо важнее, чем в западном капиталистическом обществе, и играли огромную роль в достижении удовлетворительного уровня жизни" (Doomernik, 1997:63). Русскоязычные иммигранты по-прежнему рассматривают социальные связи как экономический ресурс, используя неформальные формы самообеспечения и занятости.

В этих обстоятельствах русская иммигрантская пресса успешно мобилизует концепцию “русского сообщества”, с одной стороны, предлагая своим потребителям дополнительные возможности адаптации в Германии, а с другой, являясь средством закрепления русского языка в диаспоре. Современные технологии позволяют медиа-продюсерам организовывать предприятия - телевидение и газеты - с относительно низкими затратами и, во многих случаях, низкой профессиональной квалификацией. Необходимо отметить, что успешные предприятия русской прессы также подвергаются определенным рискам. Претендуя на то, чтобы представлять все “русское сообщество”, которое является этнически и социально неоднородным, небольшие издания не способны отвечать интересам всего “сообщества”. Риск заключается в том, что некоторые сегменты не достаточно представлены или чрезмерно представлены, исходя из характера неформальных связей производителей. Более того, тот факт, что информация, представленная в еженедельных газетах, довольно быстро устаревает, ставит под сомнение их существование в долгосрочной перспективе.

В этой статье я попыталась проиллюстрировать такую практику русскоговорящих в Берлине как пресса, которая в общем виде является значимым ресурсом гибкой социальной организации новых иммигрантов в городском контексте. Моя точка зрения заключается в том, что “включающий” характер стратегии русскоязычной прессы в Берлине создает специфическое представление об “общей судьбе интеграции” своих разнородных потребителей, которое способствует размыванию формальных границ между русскими евреями и русскими немцами. Суммируя сказанное выше, можно выделить два основных фактора, которые влияют на существование русскоязычных каналов коммуникации в Берлине: открытие специфического русского потребительского рынка в Германии и присутствие определенных личностей, активных иммигрантов-интеллектуалов, которые способны играть роль посредника между иммигрантами-обывателями и принимающим обществом.

Примечания:

12 Статья основана на результатах диссертационного исследования, проведенного в Институте европейской этнологии Университета Гумбольдта (Берлин).

13 См. например: Dietz, 1995; Mьnz & Ohliger, 1999; Tress, 1995; Oswald &Voronkov, 1997; Kessler, 1997.

14 Ни одно из них, за исключением “Восточного Экспресса”, не выходит тиражом более 10000 экземпляров. “Восточный Экспресс” - печатное издание русско-немецких переселенцев (Aussiedler) в Западной Германии, которое финансируется государственными программами для переселенцев.

15 Все они организованы частными лицами, в отличие от ежедневной тридцатиминутной радио программы “Multi-Kulti in Russian”, выходящей с сентября 1994 года под управлением немецкой мультикультуралистской некоммерческой радиопрограммы “Свободный Берлин” (“Sender Freie Berlin”).

16 Пребывание русских в Берлине связано с противоречивыми культурными стереотипами, начиная с образа высокой русской культуры, заканчивая негативными ассоциациями с русской мафией. Чтение русской газеты в публичном месте может играть роль этнического маркера, который не всегда желателен для русскоязычных в Берлине. Одна из читательниц просила доставлять ей газету в конверте, чтобы ее соседи не могли увидеть, что она иностранка и русская.

17 См. статью Андреаса Каппана в этом сборнике.

18 Спрашивая нескольких активистов землячества русских немцев в Берлине (Landsmannschaft der Russlanddeutsche), какую газету предпочитают переселенцы (Aussiedler) , я получила ответ: “Мы рекомендуем “Восточный экспресс”” (газета переселенцев). Но сами они читают “Русский Берлин”.



19 Большинство частных объявлений в газетах относятся к категории брачных объявлений или знакомств. Многие случаи показывают, что этническая принадлежность не обязательно является значимым признаком для того, чтобы найти подходящего партнера. Если этничность присутствует в объявлении, то она скорее служит для подтверждения легального статуса в Германии, а также свидетельствует о социальном происхождении. Представляется, что этничность для потребителей этих объявлений является одной их демографических переменных, таких как имеющийся доход и размер домохозяйства.

20 См: Voronkov/Chikadze (1997).



Перевод Зои Соловьевой

Литература

Воронков, В., Чикадзе, Е. (1996) Ленинградские евреи: этничность и контекст. В: Биографический метод в изучении постсоциалистических обществ / В.Воронков, Е.Здравомыслова (ред.) СПб: ЦНСИ. С. 74-79

Cohen, A. (1974) Urban Ethnicity. London

Darieva, Ts., Schütte, G. (1997) Exkurs: “Evropacentr - Eine Yeitung in Berlin” oder “Russiaschsprechende aller Nationalitäten, vereinigt euch!” In: I. Oswald, V. Voronkov (Hg.) Post-sowjetische Ethnizitäten. Ethnische Gemeinden in St. Petersburg und Berlin/Potsdam. Berlin. S.213-221

Dietz, B. (1995) Zwischen Autonomie und Anpassung. Russlanddeutsche in der ehemaligen Sowjetunion und in der Bundesrepublik Deutschalnd. Berlin

Doomernik, J. (1997) Adaptation Strategies among Soviet Jewish Immigrants in Berlin. In: New Community. Vol. 23. P.59-73

Hannerz, U. (1976) Ethnicity and Opportunity in Urban America. In: Abner Cohen (ed.) Urban Ethnicity. London. P. 37-76

Goss, J. & Lindquist, B. (1995) Conceptualising International Labour Migration: A Structural Perspective // International Migration Review. Vol. 29. Summer. P. 317-357

Kessler, J. (1997) Jüdische Immigration seit 1990. Resьmee einer Studie über 4000 jüdische Migranten aus der ehemaligen Sowjetunion in Berlin // Zeitschrift für Migration und soziale Arbeit. N.1. S. 40-47

Ledeneva, A. (1997) Practices of Exchnage and Networking in Russia // Soziale Welt. Heft 2. S.151-170

Muenz, R., Ohliger, R. (1999) Deutsche Minderheiten in Ostmittel. und Osteuropa – Aussiedler in Deutschalnd. Eine Analyse ethnisch priviligierter Migration. In: Kaelble, Schriewer (Hg.) Diskurse und Entwicklungspfade. Der Gesellschaftsvergleich in den Geschichts- und Sozialwissenschaften. Frankfurt. S. 217-268

Oswald, I., Voronkov, V. (1997) (Hg.) Post-sowjetische Ethnizitдten. Ethnische Gemeinden in St. Petersburg und Berlin/Potsdam. Berlin

Park, R. E. (1923) Immigrant Press and its Control. Chicago

Sollors, W. (1986) Beyond Ethnicity. Consent and Descent in American Culture. Oxford

Tress, M. (1995) Soviet Jews in the Federal Republic of Germany: the Rebuilding of a Community // The Jewish Journal of Sociology. Vol.37. N.1. P.39-54




Кто вспомнит те времена, когда он действительно отдыхал по воскресеньям, а не по понедельникам? Фрэнк Хаббард
ещё >>