Луч солнца находит лазейку между неплотно задернутых штор и проникает в комнату. Пробежав по мягкому ковру в бежевых тонах, забирает - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Сказка о музыкальных звуках 1 23.95kb.
Закон отражение света b с s β α o n м 1 20.48kb.
А сейчас я усиливаю золотой луч, который посылаю в ваше существо 1 14.31kb.
Рассказ удостоен Почетной грамоты за 4-е место на Открытом литературном... 1 147.11kb.
«Встреча» 1 111.44kb.
«Встреча» 1 248.87kb.
Стирка штор Бережный уход за шторами предполагает различные варианты... 1 13.98kb.
Поведение человека во время сна 1 121.49kb.
А. Поздняков Танго в зале ожидания 5 718.54kb.
Правила энергоэффективного поведения правила экономии тепла проследите... 1 32.12kb.
Татьяна Рахманова 3 467.55kb.
Дипломная работа студента 5-го курса очной формы обучения 5 785.81kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Луч солнца находит лазейку между неплотно задернутых штор и проникает в комнату. - страница №6/7



Чем лес заколдованный этот.

Пусть на листьях не будет росы поутру,

Пусть луна с небом пасмурным в ссоре, -

Все равно я отсюда тебя заберу

В светлый терем с балконом на море!

В какой день недели, в котором часу

Ты выйдешь ко мне осторожно,

Когда я тебя на руках унесу

Туда, где найти невозможно?

Украду, если кража тебе по душе, -

Зря ли я столько сил разбазарил?!

Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,

Если терем с дворцом кто-то занял! - поет Людмила Петровна с отрешенным лицом, отец Даниил слушает.

У меня мурашки по коже побежали. Мне казалось, он поет только для меня. Казалось, он не сводит с меня глаз. Потихоньку все разбрелись кто куда. Я пошла в палатку, забралась в спальный мешок. Но заснуть не могла, из головы не шел Роман Владленович, его голос, сильные пальцы, перебирающие струны. Рядом громко храпела одноклассница Бубенцова. Я вылезла из мешка и вышла на свежий воздух. Подошла к реке, встала на колени, зачерпнула ледяной воды и, умыв лицо, посмотрела на небо. Казалось, кто-то щедрой рукой рассыпал по небу звезды.

- Только протяни руку и достанешь с неба звезду, - услышала я вкрадчивый голос Романа Владленовича. Я вздрогнула. Меня как будто парализовало. Голос пропал, язык присох к небу. Он молча подошел и сел рядом, обняв меня за плечи. Я не смела шелохнуться.

Смотри, вон Большая Медведица. Он указывал в небо.

Я смотрела в его глаза, в которых отражались звезды. Я не слышала ни слова из того, что он говорил. Он наклонился к моему лицу, наше дыхание смешалось. Когда он коснулся моих губ, в голове как будто что-то взорвалось и по телу разлилось тепло. Я больше никогда такого не испытывала. - Людочка, ты чудо, - шептал он мне, и эти слова отдавались музыкой у меня в ушах. Мы так и не уснули. Рома принес из палатки свой спальный мешок, мы залезли в него и наши тела всю ночь узнавали друг друга. Он что-то рассказывал, я смеялась, пока смех не переходил в стоны, а слова в шепот. Мы провели вместе две восхитительные ночи. Это было чудесно, потрясающе, незабываемо.

Но все когда-то кончается. Кончились два восхитительных дня в Тайге. Автобус вез нас в школу.

Людмила Петровна очнулась, посмотрела на отца Даниила и смутилась:

- Простите, батюшка, что я Вам такие вещи рассказываю.

Отец Даниил тяжело вздохнул:

- Все люди грешны, - наконец, произнес он.
Глава 26.
На следующее утро ее разбудил Григорий.

- Просыпайтесь, Алена Ивановна, хозяин велел отвезти Вас в аэропорт. Увидев на ее лице кровоподтек, Григорий отвернулся.

Я жду Вас в машине, у Вас полчаса на сборы.

Алена встала, вытащила из шкафа чемодан и начала запихивать в него вещи. Быстро умылась, оделась, привела себя в порядок. На полке в прихожей лежал ее загранпаспорт, билет Москва-Ницца, записка с названием отеля в Каннах и номер комнаты.

Превозмогая боль, Алена улыбнулась. Она бросила ключи от дома на полке в прихожей и, в последний раз окинув взглядом квартиру, пообещала себе: «Сюда я больше не вернусь».

- Что пошло не так? Ведь я так его любила, - размышляла Алена по дороге в аэропорт. Они познакомились на выставке известного фотографа. Алена училась на последнем курсе института и подрабатывала моделью. Денег едва хватало на существование, но она всегда бдительно отслеживала выставки всех известных московских художников и скрупулезно их посещала. Она мечтала профессионально заниматься фотографией, но денег на дорогостоящий фотоаппарат у нее не было. Алена любовалась фотографиями, подолгу останавливаясь у каждой работы и отмечая каждую деталь.

- Ну и как Вы их находите? – услышала она мужской голос.

Алена не сразу поняла, что обращаются именно к ней.

- Вы ко мне обращаетесь? – удивленно спросила она.

- Именно к Вам, - засмеялся мужчина, вкладывая ей в руку бокал шампанского.

- Превосходные работы, особенно мне нравятся черно-белые, - искренне восхитилась Алена.

- Хотите, я познакомлю Вас с автором?

- А Вы можете? – недоверчиво переспросила Алена.

- Я все могу, - рассмеялся мужчина.

- Как нескромно, - подумала Алена. Будучи робкой, она не любила излишне самоуверенных людей.

Он крутанулся на пятках и представился:

- Антон Веснин, скромный автор вот этих вот самых работ.

Алена рассмеялась. Это имя было известно каждому, кто мало-мальски интересовался фотографией.

- А вы не шутите? – переспросила Алена.

Но тут Антона кто-то позвал, он извинился, и она убедилась, что он не шутит.

Через некоторое время Антон вернулся к Алене. - А он ничего, - отметила Алена. Среднего роста, спортивного телосложения. Даже лысина его не портит. В левом ухе серьга.

- Ну что, не скучали? – поинтересовался Антон.

- Разве можно скучать, рассматривая такие работы? – улыбнулась Алена.

- Вы мне льстите, - засмеялся Антон в ответ.

Они посмеялись, мило пообщались, и Антон предложил проводить Алену домой. Алена решительно отказалась и, извинившись, удалилась.

Какого же было ее удивление, когда на следующее утро раздался звонок:

- Доброе утро, прекрасная незнакомка. Как Вы добрались?

- Кто это?

- Не узнаете? – засмеялся мужской голос. Ваш новый поклонник, Антон.

- Антон, но… Она не стала спрашивать, как он узнал ее номер.

- Да, да, не удивляйтесь, поклонников моего таланта не так уж много, не могу себе позволить ими разбрасываться.

- Не нарывайтесь на комплимент, - засмеялась Алена.

Антон предложил встретиться вечером, Алена согласилась. Он был ей интересен, им было о чем поговорить.

Они стали встречаться. 18 декабря у Алены был день рождения. Она специально не стала говорить ничего Антону. Но он каким-то образом узнал, пригласил ее в ресторан, они прекрасно провели время, выпили. В конце вечера он достал большую, обернутую подарочной бумагой коробку.

- Открой, - сказал Антон.

Алена была заинтригована. Она развернула бумагу, открыла коробку. В ней лежал фотоаппарат ее мечты. Она завизжала, бросилась Антону на шею.

- Спасибо, спасибо тебе огромное, даже не знаю, как тебя благодарить.

Антон был явно доволен произведенным впечатлением.

- С днем рождения, любимая.

Она была в восторге. Ей исполнилось 20 лет. В ту ночь Антон впервые остался ночевать у нее. На следующее утро он предложил Алене перевезти свои вещи к нему.

Алена ехала в большой черной машине и грустно улыбалась. Это было 10 лет назад. - Что с ними случилось за эти десять лет? Неужели чувства ушли?

- Приехали, - проговорил Григорий.

Алена очнулась.

- Что? А… да… Спасибо, Григорий.

Григорий помог ей донести чемодан, пожелал ей хорошего пути.

Алена улыбнулась. Она летит к новой жизни.
Глава 27.
За окном стемнело, в доме тихо, видимо, вся семья уже легла. - Что я здесь делаю? Зачем ворошу прошлое? – размышляла Людмила Петровна. Она поднимает глаза и встречается глазами с чистым взглядом отца Даниила. Все сомнения ушли. - Так надо, так надо, - успокоила она себя.

- После тех двух дней мы практически не виделись. Начались выпускные экзамены. Но Роман не шел у меня из головы. Я постоянно прокручивала в памяти эти проведенные вместе часы. Я его любила, отчаянно любила. Я успешно сдала выпускные экзамены и получила аттестат о среднем образовании с отличием. У меня было несколько свободных дней, после я должна была ехать подавать документы в Красноярск. Мы несколько раз встречались. Рома признавался мне в любви, обещал, что мы будем вместе, – голос Людмилы Петровны дрожал. Даже спустя столько лет воспоминания душили ее, причиняя боль.

Я поступила, занятия начинались в сентябре. На лето я вернулась домой. Первым делом побежала к Ромке, но хозяйка, у которой он снимал комнату, сообщила, что Роман Владленович вернулся в Красноярск.

- Как вернулся? – казалось, сердце разорвалось на множество кусочков. Ничего мне не оставил?

- Как же, как же, записку оставил, где же она? – она долго рылась. Пока я ждала, мне казалось, я не выдержу ее пристальный взгляд, упаду прямо здесь, но я выдержала. Я взяла записку, поблагодарила. Забежала за дом, разорвала конверт и вытащила сложенный пополам листок:

«Дорогая Людочка, я тебя очень люблю. Прости, но я вынужден уехать. Так сложились обстоятельства. Ты всегда будешь мне дорога, так же как и наши общие воспоминания.

Твой Роман».

Не помню, как удержалась на ногах, как дошла домой. Я упала на кровать, слез не было. Было очень больно, больно дышать, жить не хотелось. Так я пролежала двое суток. Мама, на тот момент я была ей очень благодарна, ни о чем не спрашивала. Она приносила мне воду, помогала дойти до туалета. Сама я идти не могла, так я ослабла. Есть я тоже не могла. Записку я разорвала и выбросила. Я училась жить заново, без Ромки, одна. Я сильно похудела, меня постоянно тошнило, через несколько недель началась рвота. Я приписывала все эти симптомы нервному истощению.

Однажды мама увидела, что я выбежала из дома, меня выворачивало наизнанку. Она сильно побледнела и ухватилась за спинку кровати, чтобы не упасть.

- Что с тобой? Ты что, беременна?

Я побледнела, даже в страшном сне я не могла себе такого представить. Я с ужасом взглянула на мать. На следующее утро мы поехали в Красноярск. Пойти к врачу в нашей деревне мы не могли, это бы означало признаться всей деревне, что дочь уважаемой Евгении Федоровны, директора единственной в деревне школы – шлюха. Врач подтвердил, что я жду ребенка.

Мама практически со мной не разговаривала. Ни орала, ни оскорбляла, она была слишком хорошо воспитана. Однажды вечером она мне сообщила:

- Я долго думала и приняла решение. О ребенке не может быть и речи. Я подключу все свои связи, мы сделаем справку, что ты больна, им придется пойти на уступки. Через семь месяцев ты родишь, оставишь ребенка в роддоме и вернешься к занятиям в училище. Я не позволю, чтобы ты повторила мою судьбу.

- Ни за что, - прошептала я. Это ребенок мой и только мой. Я ужаснулась такому равнодушию.

- Ты несовершеннолетняя, - ответила мать. Тебе всего семнадцать, поэтому решать буду я. Если будешь противиться, я засажу твоего Ромочку.

- Ах, вон оно что, - догадалась я. Она ему пригрозила и он, поджав хвост, сбежал. Позже мои догадки подтвердились.

До самых родов мама со мной не разговаривала, она превратила мою жизнь в ад. Лучше бы она была воспитана хуже, но проявила бы хотя бы какие-то человеческие эмоции. Я была на седьмом месяце, когда начались схватки. До Красноярска нас довез водитель мамы, она сказала, что у меня аппендицит воспалился. Он кажется, поверил. Я была очень худенькая, живота практически не было видно.

Роды были очень тяжелые. У меня слишком узкий таз, к тому же я была слишком истощена и измучена. Все что я знаю, что это была девочка. После родов ее сразу же забрали. Я подписала все бумаги на отказ от ребенка. На тот момент мне уже было все равно. Казалось, во мне что-то умерло.

Мы с мамой вернулись домой. Она настаивала, чтобы я вернулась к учебе, но я не могла. Через полгода мама заболела. Поставили диагноз – рак. Неоперабельный. Я за ней ухаживала до самой смерти. Мама сильно мучилась, у нее постоянно были боли. Но с ее уст так ни разу и не сорвались ни слова сожаления, ни извинения. После смерти мамы я переехала в Москву, окончила заочно университет, вышла замуж. Вот, собственно, и все.

Людмила Петровна решилась, наконец, поднять глаза на отца Даниила. Отец Даниил развел руками.

- Не мне тебя судить, - сказал он.

- Я вернулась, чтобы найти дочь, - ответила Людмила Петровна. У меня рак, видимо, пришло время платить за грехи. Думаю, мне осталось недолго.

- Это правильное решение, - одобрил отец Даниил. Завтра я тебя покрещу.
Глава 28.
Море, словно ласковый пес, ластится к ногам, лижет пятки, но как только Алена протягивает руку, чтобы ответить на ласку, убегает прочь, чтобы через секунду вернуться. Она переворачивается и блаженно откидывается на спину. Мягкий прибрежный песок тут же расступается, чтобы принять ее в свои теплые объятия.

Алена здесь уже неделю, успела изучить все местные достопримечательности, сделать множество прекрасных кадров и отведать все деликатесы. Она наслаждается одиночеством, возможностью самой планировать свое время, ни под кого не подстраиваясь.

Она все чаще задается вопросом, почему у них с Антоном не сложилось. Ведь все так прекрасно начиналось, они проводили вместе много времени, им было хорошо и интересно друг с другом. Они любили бродить по тихим закоулкам Москвы, строить планы на будущее, фотографировать. Антон рассказывал ей о фотографии, отмечал ошибки на Алениных снимках, заставляя ее по-новому взглянуть на свои работы. Она очень любила эти мгновения, ей было интересно слушать его замечания, сравнивая его работы с теми, которые сделала сама.

Когда же все изменилось? Наверное, когда Антон начал критиковать ее снимки, иногда резко и нетерпимо. Ей было неприятно. Постепенно они перестали гулять вместе, Алена все чаще совершала прогулки одна, привычно держа в руке фотоаппарат и делая снимки всего, что привлекало ее внимание.

Однажды она вернулась раньше обычного и застала Антона дома. Она удивилась, обычно он никогда не возвращался так рано.

Она поспешно сняла верхнюю одежду и присела рядом.

- Привет, все нормально? Она потянулась к нему, чтобы поцеловать и почувствовала запах алкоголя.

Антон едва на нее взглянул.

- Ну что, опять шедевры наснимала? Он громко засмеялся.

Алена отпрянула. После этого инцидента она перестала показывать ему свои снимки, да он, надо сказать, и не настаивал.

- Наверное, отчуждение происходило постепенно, - думала Алена. Просто когда ты постоянно находишься с человеком рядом, то перестаешь замечать эти незначительные нюансы, которые вскоре делают двух людей, прожившими бок обок много лет, чужими друг другу.

У Антона начались проблемы с алкоголем, он все чаще возвращался домой навеселе. Вскоре он под разными предлогами перестал снимать. Алена старалась, как могла, убеждая Антона бросить пить, вернуться к работе, но все было напрасно. Он не признавал свою зависимость от алкоголя. Алене было больно это видеть, быть свидетелем того, как пропадает любимый ею человек, как он губит свою жизнь и свой талант. Но у нее не осталось ни сил, ни желания бороться с Антоном. Сам он никаких усилий не прилагал, делая выздоровление невозможным.

Алена возвращается в номер, надевает летнее открытое платье, оголяющее плечи, которое, она знала, ей очень идет, и спускается на террасу кафе.

Солнце тонет в воде, а вместе с ним и все тревоги и волнения дня. Алена заказывает бокал шампанского, чтобы отметить начало новой жизни. Ожидая заказ, она решает просмотреть отснятый ей материал и случайно натыкается на фотографию Егора. Он позирует, положа руки за голову. Алена вспоминает этот день, на губах появляется улыбка. - Какой был прекрасный день, - подумала она. Алена касается пальцем кнопки «удалить». Фотоаппарат недоверчиво переспрашивает:

- Вы уверены, что хотите удалить фотографию?

- Уверена, - произносит Алена вслух, удалив фотографию без всяких сожалений.

Подали шампанское, Алена откладывает фотоаппарат, и, взяв бокал в руку, чокается с фотоаппаратом.

- За нашу с тобой новую жизнь, - произносит она и делает глоток.
Глава 29.
За окном проплывают полупустые станции с расписанными матерными словами стенами и разбитыми лампочками. Иногда электричка останавливается, впуская бойких старушек, прижимающих к бокам корзины, аккуратно накрытые белыми полотенцами. В проходе раздаются их бойкие голоса: - Пирожки горячие, с пылу с жару. – Семачки, горячие семачки.

Людмила Петровна улыбается. У нее есть цель, которая превратилась для нее в цель жизни. И она близка к ней как никогда.

В полдень она оказывается на железнодорожном вокзале Красноярска, берет такси и возвращается в свой гостиничный номер. Быстро переодевается и едет в роддом. В тот самый, в котором сначала родилась она, а потом родила сама, отказавшись от своего родного ребенка, от своей доченьки, от своей кровиночки.

Роддом ничем не напоминает тот, в который она приехала с матерью много лет назад. Он стал заметно больше за счет пристроенного крыла, заново оштукатуренный фасад сияет белизной.

Людмила Петровна стоит у входа с табличкой «Перинатальный центр г. Красноярска». – Надо же, раньше был просто роддом, а теперь вон как звучит, - подумала она. Ну и что дальше? Зайти к главврачу и сказать: Вы знаете, я здесь тридцать лет назад дочку родила, от которой отказалась. Как мне ее найти? Людмила Петровна растерялась. Цель, которая двигала ей все это время, с момента ее возвращения, показалась ей неосуществимой. – Думай, думай, - говорила она себе. Решение пришло неожиданно. Как же она раньше не догадалась? Она даже стукнула себя по лбу.

Людмила Петровна сидит в зале ожидания, нервно сжимая пальцы.

- Совершил посадку самолет Москва-Красноярск. Рейс номер С773.

Людмила Петровна оживилась, просияла и смешалась с толпой. Через несколько минут она сжимает в объятиях Таньку.

- Люда, ну ты даешь. Ничего толком не объяснила, не сказала. Танька задохнулась от возмущения.

- Танька, как же я рада тебя видеть. Я так соскучилась. Ты не волнуйся, у меня все нормально, но ты мне нужна, понимаешь, очень нужна.

- Куда ж ты без меня? – смеется Танька.

Я тоже ужасно рада тебя видеть.

Они направляются к выходу и, поймав такси, едут в гостиницу.

- Танька, я так давно тебя не видела. Рассказывай, как дела, что там у нас новенького?

- Да что у нас может быть новенького? Все те же пробки, тот же смог и те же мужики-козлы.

Людмила Петровна засмеялась.

Танька поймала в зеркале заднего вида недовольный взгляд водителя и показывает ему язык.

- Танька, ты ничуть не изменилась, - сказала Людмила Петровна.

- Вот ты дуреха, - прыснула Танька. Я что, по-твоему, за две недели должна была измениться?

Они покатились со смеху.

Водитель подкатил машину к самому входу в гостиницу, помог Таньке втащить чемодан и отъехал. – Вот это баба, кошка рыжая, - подумал он, отъезжая.

Танька и Людмила Петровна сидят в номере, попивая вино. Танька внимательно слушает рассказ Людмилы Петровны. Рассказ приближается к концу, Танька мрачнеет на глазах.

- Людмила, как ты могла. Нет, объясни, ну как ты могла так поступить? Почему ты ничего не рассказывала раньше? Почему молчала? Поисками надо было заняться уже давно. Нет, от тебя я такого точно не ожидала.

Людмила Петровна упорно отводит взгляд. Она молчит. Да и что она может сказать?

Ладно, извини, я понимаю, у каждого своя боль. Не буду тебе в душу лезть, ты итак достаточно натерпелась. Значит, план такой, я подключу все свои связи, найдем хорошее сыскное агентство, завтра же начнем поиски. А теперь уже поздно, пора спать.

Людмила Петровна слушает тихое дыхание спящей Таньки. Уснуть ей не удается.
Глава 30.
На журнальном столике гостиничного номера покоится бумажная папка.

- Ладно, Люда, пойду, подышу свежим воздухом. Танька выходит, тихо прикрыв за собой дверь.

Людмила Петровна остается одна. Она садится на кровать, не решаясь взять папку в руки. Она нервничает, кровь стучит в висках, сердце громко бьется в груди. - Я должна, должна, - уговаривает себя Людмила Петровна, протягивая руки к папке.

Она открывает первую страницу. С фотографии на нее смотрит лицо молодой женщины, чем-то напоминающее ее собственное. Людмила Петровна осторожно подносит ее к глазам. – Красивая, - подумала она.

Отложив фотографию, она начинает читать досье.

Родилась 18 декабря 1980 года в роддоме г. Красноярска. – Доченьке в этом году тридцать лет исполнится, - с нежностью подумала Людмила Петровна.
<< предыдущая страница   следующая страница >>



Потемкинские деревни стали городами. Аркадий Давидович
ещё >>