Лингвокультурные концепты преце - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
О. В. Лутовинова исследовала лингвокультурный типаж "хакер", О. 1 65.35kb.
«Лингвокультурные особенности в русском и немецком языках на примере... 1 25.6kb.
Лингвокультурные типажи России и Франции XIX века 10. 02. 20 сравнительно-историческое... 3 573.36kb.
Концепты звука и слова в произведениях В. Тарнопольского конца ХХ... 3 420.04kb.
Темы контрольных работ 1 35.11kb.
Rus 3030: Концепты и категории: современная российская когнитивная... 1 13.78kb.
Дисциплина «Русский язык, культура речи и делового общения» Темы... 1 37.81kb.
Учебно-методический совет по философии, политологии и религиоведению... 1 278.64kb.
Пространство цивилизаций в контексте смены типов рациональности 1 243.47kb.
Как метафоры привносят в форму значение 1 153.14kb.
Лингвокультурные особенности перевода англоязычных рекламных текстов... 1 57.23kb.
Медики еще шутят. Женщина на грани нервного срыва sestra-milo в своем... 1 340.78kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Лингвокультурные концепты преце - страница №1/18

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ

УНИВЕРСИТЕТ
Научно-учебный центр

ЯЗЫКИ И КУЛЬТУРЫ СЕВЕРНОЙ ЕВРАЗИИ

им. кн. Н.С. Трубецкого

Г.Г.СЛЫШКИН


ЛИНГВОКУЛЬТУРНЫЕ КОНЦЕПТЫ ПРЕЦЕ-



ДЕНТНЫХ ТЕКСТОВ

В СОЗНАНИИ И ДИСКУРСЕ


Москва


2000
3

ББК 81.


С

Печатается по решению Научно-учебного центра

Языки и культуры Северной Евразии



Московского государственного лингвистического университета

Научный редактор –



доктор филологических наук, профессор В.И.Карасик

Рецензенты:



доктор филологических наук, профессор Г.И.Богин

доктор филологических наук, профессор В.З.Демьянков

академик РАЕН, доктор филологических наук, профессор В.П.Нерознак

Слышкин Г.Г.



Лингвокультурные концепты прецедентных текстов. – М.: Acade-

mia, 2000.

Монография посвящена лингвокультурологическому изучению интер-



текстуальности. В работе рассматривается лингвокультурный концепт

как основа синтезного исследования культуры, сознания и дискурса.

Вводится понятие текстовой концептосферы, строятся модель концепта

прецедентного текста и классификации концептов прецедентных тек-

стов, а также текстовых реминисценций.

Работа издана в авторской редакции

© Г.Г. Слышкин, 2000



Предисловие


Данная работа выполнена в русле лингвокультурологических кон-



цептологических исследований, посвященных соотношению языка, соз-

нания и культуры. Автором предпринята попытка комплексного изуче-

ния феномена прецедентности текста. В основу исследования положено

4

выделение прецедентного текста как артефакта культуры, текстового



концепта как ментальной репрезентации этого артефакта, реминисцен-

ции как способа апелляции к текстовому концепту в дискурсе.

Наблюдающаяся в настоящее время в отечественной филологии

вспышка интереса к изучению интертекстуальных связей не случайна,

она имеет глубокие культурные корни. Научные интересы всегда с

большей или меньшей степенью опосредованности детерминированы

общественными запросами (простейший пример – изобретение ядерно-

го оружия во время Второй мировой войны). В данном случае лингвис-

тика чутко реагирует на изменения в дискурсивном поведении социума.

Не секрет, что современная отечественная культура не склонна к тек-

стопорождению. В дискурсах различных слоев общества налицо тен-

денции к ностальгическому переживанию текстовых ценностей преж-

ней эпохи, к осмыслению и компиляции текстов других культур, преж-

де недоступных по идеологическим причинам, к так называемому «сте-

бу» (ерничанью). Дискурс как никогда наполнен разными по степени

эксплицитности фрагментами и оценками чужих текстов. Еще одним

фактором, повлиявшим на активизацию интертекстуальных исследова-

ний, стала все большая визуализация культуры, влекущая за собой из-

менение состава и характера цитируемых текстов. Все большую роль в

осуществлении дискурсивных стратегий играют реминисценции, осно-

вой которых служат фильмы (художественные и мультипликационные),

комиксы, рекламные плакаты и видеоролики, прежде остававшиеся

преимущественно вне сферы внимания лингвистики текста.

Одним из лингвистических понятий, вызванных к жизни этими фак-

торами,

стало


понятие

прецедентного

текста,

введенное



Ю.Н.Карауловым. Изучению различных сторон бытования прецедент-

ных текстов уделяли внимание многие лингвисты (назовем, например,

работы А.Е. Супруна, В.Г. Костомарова, Н.Д. Бурвиковой, Е.А. Зем-

ской, В.В. Красных, Д.Б. Гудкова, И.В. Захаренко, Д.Б. Багаевой). Дан-

ная монография направлена на рассмотрение не самого прецедентного

текста, но его концепта, т.е. ментальной репрезентации, построенной в

процессе включения информации о тексте в цельную картину мира но-

сителя языка или языкового коллектива.

В первой главе “Концептологический подход к изучению преце-

дентных текстов” рассматривается проблема лингвокультурных кон-

цептов в современной лингвистике, доказывается, что корпус преце-

дентных текстов служит основой для формирования в сознании носите-

ля языка текстовой концептосферы, определяются признаки и виды тек-

стовых реминисценций, служащих средством апелляции к концепту

5


прецедентного текста в дискурсе, выделяются компоненты концепта



прецедентного текста.

Во второй главе “Произведения смеховых жанров как поле исследо-

вания текстовых концептов” рассматривается функционирование кон-

цептов прецедентных текстов в дискурсе и обосновывается целесооб-

разность использования произведений смеховых жанров в качестве по-

ля исследования концептов прецедентных текстов.

В третьей главе “Генетические и функциональные характеристики

концептов прецедентных текстов” рассматриваются факторы, влияю-

щие на генезис концептов прецедентных текстов, и на их основе вы-

страиваются возможные классификации концептов прецедентных тек-

стов. При построении классификации концептов прецедентных текстов

по инициатору усвоения вводится понятие текстового насилия и рас-

сматриваются методы его осуществления. Далее проводится анализ ос-

новных функций концептов прецедентных текстов в дискурсе.

Автор выражает искреннюю признательность своему учителю проф.

В.И.Карасику, рецензентам проф. Г.И.Богину, проф. В.З.Демьянкову и

проф. В.П.Нерознаку, коллективу научно-учебного центра «Языки и

культуры Северной Евразии им. кн. Н.С.Трубецкого.

6


Глава I.


Концептологический подход к изучению прецедентных текстов

§ 1. Проблема культурных концептов в современной

лингвистике

Тенденция к взаимопроникновению различных отраслей научного



знания - одна из определяющих характеристик науки ХХ века. В сфере

гуманитарных дисциплин выражением этого стремления к синтезу ста-

ла активизация культурологических исследований, т.е. исследований

феномена культуры, включающего в себя все многообразие деятельно-

сти человека и ее опредмеченных результатов. В настоящее время на-

блюдается стремительное становление и развитие лингвокультурологии

- науки, посвященной “изучению и описанию корреспонденции языка и

культуры в синхронном их взаимодействии” [Телия, 1996: 217].

В.Н.Маслова видит задачу лингвокультурологии в том, чтобы “экс-

плицировать культурную значимость языковой единицы (т.е. “культур-

ные знания”) на основе соотнесения прототипной ситуации фразеоло-

гизма или другой языковой единицы, его символьного прочтения с теми

“кодами” культуры, которые известны или могут быть предложены но-

сителю языка лингвистом” [Маслова, 1997: 10-11]. Соглашаясь с данной

формулировкой как одной из потенциальных задач лингвокультуроло-

гии, представляется необходимым обратить внимание на возможность и

необходимость проведения лингвокультурологического анализа не

только по принципу “от единицы языка к единице культуры”, но и от

“единицы культуры к единицам языка”. Главная задача лингвокульту-

рологических исследований, выполненных в рамках второй парадигмы,

(к каковым относится данная работа), состоит в установлении, во-

первых, адекватных языковых средств, выражающих ту или иную

культурную единицу в дискурсе, и, во-вторых, основных прагмати-

ческих функций апелляции к данной культурной единице в раз-

личных коммуникативных ситуациях.

Новообразованная отрасль знания нуждается в собственном поня-

тийно-терминологическом аппарате, адекватно сочетающем в себе ее

лингвистические и культурологические истоки. Основой для такого

аппарата призвано служить активно разрабатывающееся в последнее

время понятие концепта. “Концепт - это как бы сгусток культуры в соз-

нании человека; то, в виде чего культура входит в ментальный мир че-

ловека. И, с другой стороны, концепт - это то, посредством чего человек

- рядовой, обычный человек, не “творец культурных ценностей” - сам

7


входит в культуру, а в некоторых случаях и влияет на нее” [Степанов,



1997: 40].

Концептологический подход направлен на обобщение достижений

культурологии, лингвистики, страноведения, когнитологии, этнологии и

ряда других дисциплин, а также на систематизацию терминов и катего-

рий, которыми эти дисциплины оперируют. “Когда человек живет, об-

щается, действует в мире “понятий”, “образов”, “поведенческих стерео-

типов”, “ценностей”, “идей” и других тому подобных привычных фе-

номенологических координат своего существования (сравнительно лег-

ко фиксируемых уже на уровне обыденной рефлексии), одновременно

на более глубоком уровне бытия он живет, общается, мыслит, действует

в мире концептов, по отношению к которым традиционно понимаемые

понятия, образы, поведенческие стереотипы и т.д. выступают их част-

ными, проективными, редуцированными формами” [Ляпин, 1997: 11].

Интердисциплинарное концептуально-культурологическое направление

активно развивается в современной лингвистике, расширяя ее предмет и

вовлекая в круг ее интересов все больше новых явлений, исследование

которых считалось прежде прерогативой других наук [об истории фи-

лологического концептуализма см.: Нерознак, 1998].

Избыток терминов, своего рода “соревновательность” между ними -

закономерный показатель того, что та или иная отрасль знания пережи-

вает период становления. Наряду с концептом в рамках лингвистиче-

ских дисциплин разрабатываются и другие единицы, призванные синте-

зировать элементы языка и культуры. В качестве основных назовем ло-

гоэпистему и лингвокультурему.

Понятие логоэпистемы введено в лингвострановедческих исследо-

ваниях Е.М.Верещагина и В.Г.Костомарова. Логоэпистема - это знание,

хранимое в единице языка, знание, “несомое словом как таковым - его

скрытой внутренней формой, его индивидуальной историей, его собст-

венными связями с культурой” [Верещагин, Костомаров, 1999: 7].

Термин “лингвокультурема” разработан В.В.Воробьевым. “Лингво-

культурема как комплексная межуровневая единица представляет собой

диалектическое единство лингвистического и экстралингвистического

(понятийного или предметного) содержаний” [Воробьев, 1997: 44-45].

Принципиальное отличие концепта состоит в том, что он, служа ос-

новой синтезного исследования языка и культуры, сам не лежит непо-

средственно ни в языковой (как логоэпистема), ни в культурной сферах,

ни в них обеих одновременно (как лингвокультурема). Концепт есть

ментальная единица, элемент сознания. Именно человеческое сознание

играет роль посредника между культурой и языком. Исследование взаи-

мовлияния языка и культуры будет заведомо неполным без этого свя-

8


зующего их элемента. В сознание поступает культурная информация, в



нем она фильтруется, перерабатывается, систематизируется. Сознание

же отвечает за выбор языковых средств, эксплицирующих эту инфор-

мацию в конкретной коммуникативной ситуации для реализации опре-

деленных коммуникативных целей. Концепт – единица, призванная

связать воедино научные изыскания в области культуры, сознания

и языка, т.к. он принадлежит сознанию, детерминируется культу-

рой и опредмечивается в языке.

Когнитивными исследованиями доказано, что традиционный подход

к мышлению как к процессу оперирования четкими логическими поня-

тиями не отражает сущности ментальной деятельности человека. В на-

учную практику вошла идея “нечетких понятий”. Было выявлено, что

процессу человеческого мышления свойственна нечеткость, поскольку

в основе этого процесса лежит не классическая логика, а логика с не-

четкой истинностью, нечеткими связями и нечеткими правилами выво-

да [Бабушкин, 1996: 12-13]. Культурные концепты также следует рас-

сматривать как ментальные образования с нечеткими границами.

Обратившийся одним из первых в мировой лингвистике к исследо-

ванию концептов С.А.Аскольдов (его статья “Концепт и слово” была

опубликована еще в 1928 г.) считал, что наиболее существенной функ-

цией концептов как познавательных средств является функция замести-

тельства. “Концепт есть мысленное образование, которое замещает нам

в процессе мысли неопределенное множество предметов одного и того

же рода” [Аскольдов, 1997: 269]. “Не следует, конечно, думать, что кон-

цепт есть всегда заместитель реальных предметов. Он может быть за-

местителем некоторых сторон предмета или реальных действий, как,

например, концепт “справедливость”. Наконец, он может быть замести-

телем разного рода [...] чисто мысленных функций. Таковы, например,

математические концепты” [Аскольдов, 1997: 270]. Продолживший рас-

суждения Аскольдова Д.С.Лихачев предложил считать концепт “алгеб-

раическим” выражением значения, которым носители языка оперируют

в устной и письменной речи, “ибо охватить значение во всей его слож-

ности человек просто не успевает, иногда не может, а иногда по-своему

интерпретирует его (в зависимости от своего образования, личного опы-

та, принадлежности к определенной среде, профессии и т.д.)” [Лихачев,

1997: 281]. Таким образом, в русле исследований Аскольдова и Лихаче-

ва процесс образования концептов можно представить как процесс ре-

дукции воспринимаемой многообразной действительности (в том числе

языковой) до лимитов, налагаемых ограниченностью ресурсов челове-

ческой памяти и сознания.

9


Иной


подход

определению

концепта

предлагается



Н.Д.Арутюновой. Концепт трактуется ею как понятие практической

(обыденной) философии, являющейся результатом взаимодействия ряда

факторов, таких, как национальная традиция, фольклор, религия, идео-

логия, жизненный опыт, образы искусства, ощущения и система ценно-

стей. Концепты образуют “своего рода культурный слой, посредни-

чающий между человеком и миром” [Арутюнова, 1993: 3]. Этот подход

явно перекликается с этнографическим определением феномена культу-

ры, сформулированным Э.Б.Тайлором: “культура [...] слагается в своем

целом из знания, верований, искусства, нравственности, законов, обы-

чаев и некоторых других способностей и привычек, усвоенных челове-

ком как членом общества” [Тайлор, 1989: 18]. В рамках такого подхода

акцент делается на контекстуальной связи формирующегося в сознании

индивида или коллектива концепта с уже усвоенными глобальными

общественными ценностями данного социума.

Однако при ближайшем рассмотрении можно заметить, что данные

дефиниции не являются взаимоисключающими, но лишь подчеркиваю-

щими различные стороны формирования концепта. Формирование

концепта мы предлагаем определять как процесс редукции результа-

тов опытного познания действительности до пределов человеческой

памяти и соотнесения их с ранее усвоенными культурно-

ценностными доминантами, выраженными в религии, идеологии,

искусстве и т.д. Такое определение подводит нас к вопросу о соотно-

шении понятий ‘концепт’ и ‘ценность’.

Проблема ценностей в культуре чрезвычайно важна для адекватного

понимания феномена культуры в целом. Известно, что для того, чтобы

охарактеризовать какое-либо понятие и сформулировать его сущест-

венные признаки, необходимо прежде всего установить четкую границу

этого понятия, противопоставить множество предметов и/или явлений,

входящих в него, другому множеству, находящемуся за его пределами.

Поскольку содержание феномена культуры включает в себя все много-

образие деятельности человека и ее опредмеченных результатов, то

противопоставить ему в качестве не-культуры мы должны совокупность

природных явлений, не связанных с функционированием человеческого

разума, одним из важнейших свойств которого является способность к

систематической оценке материальных и идеальных объектов. Как до-

казывает Г.Риккерт, отличить культурные процессы от природных нау-

ка может лишь основываясь на принципе ценности. “Во всех явлениях

культуры мы всегда найдем воплощение какой-нибудь признанной че-

ловеком ценности, ради которой эти явления или созданы, или, если

они уже существовали раньше, взлелеяны человеком; и наоборот, все,

10
к




что возникло и выросло само по себе, может быть рассматриваемо вне



всякого отношения к ценностям" [Риккерт, 1995: 70]. Поскольку кон-

цепт является единицей культуры, то он непременно должен включать в

себя ценностную составляющую [Карасик, 1996]. Именно наличие цен-

ностной составляющей отличает концепт от других ментальных единиц,

которыми оперирует современная наука (фрейм, сценарий, понятийная

категория и т.п.).

Вечная проблема наук о культуре, сущность которой была сформу-

лирована еще в XIX в. Я.Буркхардтом, состоит в том, что “приходится

разлагать духовный континуум на отдельные часто как будто произ-

вольные категории, чтобы вообще каким-либо образом изобразить его”

[Буркхардт, 1996: 8]. Область культурологических исследований явля-

ется именно той сферой, в которой исследователю труднее всего взгля-

нуть на изучаемое извне, абстрагировавшись от собственной субъек-

тивности. Ему сложно осмыслить изучаемое как систему, поскольку он

сам (т.е. его сознание), будучи носителем культуры, есть не что иное,

как часть этой системы. В области концептологии эта трудность приво-

дит к тому, что в ряде исследований термином “концепт” обозначают

любой произвольно выделяемый участок семантического поля языка.

Эмфатизация ценностного элемента концепта дает возможность избе-

жать подобной ситуации.

Не всякое явление реальной действительности служит базой для об-

разования концепта, но лишь то, которое становится объектом оценки.

Н.Д.Арутюнова отмечает, что для того, чтобы оценить объект, человек

должен “пропустить” его через себя [Арутюнова, 1998: 181]. Этот мо-

мент “пропускания” и оценивания и является моментом первичного

образования того или иного концепта в сознании носителя культуры.

“Оценивается то, что нужно (физически и духовно) человеку и Челове-

честву. Оценка представляет Человека как цель, на которую обращен

мир. Ее принцип - “Мир существует для человека, а не человек для ми-

ра”. [...] Мир представляется оценкой как среда и средство для челове-

ческого бытия. [...] В идеализированную модель мира входит и то, что

уже (или еще) есть, и то, к чему человек стремится, и то, что он воспри-

нимает, и то, что он потребляет, и то, что он создает, и то, как он дейст-

вует и поступает; наконец, в нее входит целиком и полностью сам чело-

век. Более всего и наиболее точно оцениваются человеком те средства,

которые ему нужны для достижения практических целей. Оценка целе-

ориентирована в широком и узком смысле” [Арутюнова, 1998: 181].

Применимость в процессе общения на данном языке оценочных преди-

катов к тому или иному элементу действительности можно считать по-

11


казателем существования в рамках данной культуры концепта, осно-



ванного на этом элементе действительности.

Ценность всегда социальна, а, следовательно, языковые единицы,

выражающие концепты, непременно должны включать в себя социаль-

ный компонент, который, как отмечает Т.Б.Крючкова, есть далеко не у

всех слов. Многие слова нейтральны в социальном отношении (нога,

рука и т.д.). Слова, имеющие социально обусловленное содержание, -

это не обязательно общественно-политическая лексика, но и слова, обо-

значающие обыденные явления повседневной жизни [Крючкова, 1995].

Ценности тесно связаны со способностью человека к созданию гло-

бальных общественных идеалов. “Культура есть направленность, и на-

правлена культура всегда на какой-то идеал, а именно на идеал, выхо-

дящий за рамки индивидуального, на идеал сообщества” [Хейзинга,

1992: 259-260]. Ценности, а, следовательно, и включающие их в себя

концепты, являются по сути отражением отдельных аспектов таких

идеалов. Идеалы эти могут рефлектироваться широкими массами носи-

телей данной культуры, но могут и не поддаваться рефлексии. Так, на-

пример, концепты ‘Третий Рим’, ‘мировая революция’, ‘рыночные от-

ношения’ отражают рефлектируемые идеалы, свойственные различным

периодам отечественной истории. Концепты же ‘душа’, ‘тоска’ и ‘судь-

ба’, которые А.Вежбицкая считает наиболее полно отражающими осо-

бенности русского национального характера [Вежбицкая, 1997, II: 33],

связаны с массово неосознаваемыми и эксплицитно невыраженными

ценностными доминантами русской культуры. Б.Парыгин отмечает, что

в существующей в обществе системе ценностей следует различать цен-

ности санкционируемые и культивируемые официально, с помощью

находящейся в распоряжении государства разветвленной системы

средств, и ценности, которые функционируют лишь на уровне обыден-

ного сознания [Парыгин, 1971:124]. Поскольку одним из фундамен-

тальных свойств культуры является ее интегративность, реализующаяся

в тенденции элементов культуры образовывать согласованное и нераз-

рывно связанное целое [Мердок, 1997:54], то можно говорить о наличии

системных связей между всеми эксплицитно или имплицитно, офици-

ально или неофициально функционирующими в данной культуре идеа-

лами, а также и между выражающими их лингвокультурными концеп-

тами.

Помимо ценностной составляющей в структуру культурного кон-

цепта входят понятийный и образный элементы [Карасик, 1996]. Поня-

тийный элемент формируется фактуальной информацией о реальном

или воображаемом объекте, служащем основой для образования кон-

цепта. Понятие есть “целостная совокупность суждений [...], в которых

12


что-либо утверждается об отличительных признаках исследуемого объ-



екта, ядром которой являются суждения о наиболее общих и в то же

время существенных признаках этого объекта. Понятие [...] не сводится

к дефиниции. [...] Понятие - это итог познания предмета, явления”

[Кондаков, 1975: 456]. В отличие от прочих элементов концепта поня-

тийная составляющая всегда рефлектируется носителем культуры.

К сфере понятийного элемента концепта следует отнести выделяе-

мые Ю.С.Степановым “слои” концепта. Опираясь на примеры концеп-

тов ‘23 февраля’ и ‘8 марта’, исследователь предлагает различать 3 слоя

или компонента, имеющиеся у каждого концепта:

1) основной актуальный признак, известный каждому носителю

культуры и значимый для него;

2) дополнительный, или несколько дополнительных пассивных при-

знаков, актуальных для отдельных групп носителей культуры;

3) внутренняя форма концепта, не осознаваемая в повседневной жиз-

ни, известная лишь специалистам, но определяющая внешнюю, знако-

вую форму выражения концептов [Степанов, 1997: 41-42].

Образная составляющая культурного концепта связана со способом

познания действительности, исторически предшествующим понятий-

ному. В отличие от понятийной она не всегда полностью поддается

рефлексии. Образное познание имеет своим результатом наглядное чув-

ственное представление (мысленную картинку, звуковой образ и т. д.).

Не следует считать, что образ выражает в основном единичное, а поня-

тие - общее. Образные представления путем прототипической категори-

зации действительности также служат целям обобщения. “Люди фор-

мируют конкретный или абстрактный мысленный образ предметов,

принадлежащих некоторой категории. Этот образ называется прототи-

пом, если с его помощью человек воспринимает действительность: член

категории, находящийся ближе к этому образу, будет оценен как луч-

ший образец своего класса или более прототипичный экземпляр, чем

все остальные” [Демьянков, 1996: 144]. В образный элемент концепта

входят все наивные представления, закрепленные в языке, внутренние

формы слов, служащих выражению данного концепта, устойчивые

мыслительные картинки (напр. кит - это рыба; смерть - скелет с косой).

Существующие в индивидуальном сознании языковой личности или

в коллективном сознании языковой группы концепты могут классифи-

цироваться по тематическому признаку. Ю.Д.Апресян, развивая идею

наивной картины мира как совокупности основных концептов языка,

отмечает системность этой картины и считает возможным выделение в

ней наивной геометрии, наивной этики, наивной психологии и т.д. [Ап-

ресян, 1995, II: 351]. Необходимо оговорить, что содержание концепта в

13


понимании Апресяна сводится к семантике языкового знака, чем и вы-



звано употребление термина “наивная картина мира”, противопостав-

ляемого “научной картине мира” [Апресян, 1995, I: 56]. Поскольку,

вслед за В.И.Карасиком, мы исходим из того, что в структуру концепта

наряду с наивно-образным элементом входят также понятийная и оце-

ночная составляющие [см.: Карасик, 1996], то употребление термина

“наивная картина мира” для обозначения тематической группы концеп-

тов не является возможным в данной работе. В дальнейшем мы будем

использовать для этого термин “концептосфера” (термин введен

Д.С.Лихачевым, называвшим концептосферами совокупность потенций,

заключенных в словарном запасе языка в целом или отдельного его но-

сителя [Лихачев, 1993: 5]). Итак, классифицированные по тематическо-

му признаку концепты образуют психологическую концептосферу, гео-

метрическую концептосферу, физиологическую концептосферу и т.д.

Национальная концептосфера включает в себя наивную картину ми-

ра данного языка, формирующую образную составляющую концептов,

национальную систему ценностей, формирующую оценочную состав-

ляющую концептов и определенную сумму информации, необходимую

для успешного общения в рамках данной культуры. Эта сумма инфор-

мации, как научной, так и бытовой, как истинной, так и ложной, фор-

мирует понятийную составляющую концептов.

Концепты являются единицами сознания и отражающей человече-

ский опыт информационной структуры [Кубрякова, 1996: 90]. Сознание

и формирующий его опыт могут быть как индивидуальными, так и кол-

лективными. Следовательно, можно говорить о существовании индиви-

дуальных и коллективных концептов. Поскольку концепты являются

ментальными образованиями с доминирующим аксиологическим нача-

лом, то к ним возможно применять принципы, предложенные

В.И.Карасиком для классификации ценностей. Исследователь считает,

что в зависимости от детерминирующего объекта целесообразно разде-

лять ценности на внешние, т.е. социально обусловленные, и внутренние,

т.е. персонально обусловленные, учитывая при этом, что между выде-

ляемыми группами нет четких границ. “Вероятно, рубежами на услов-

ной шкале персонально-социальных ценностей могут считаться грани-

цы языкового коллектива, соответствующие, в определенной степени,

типам коммуникативных дистанций по Э.Холлу. Таким образом, проти-

вопоставляются ценности индивидуальные (персональные, авторские),

микрогрупповые (например, в семье, между близкими друзьями), мак-

рогрупповые (социальные, ролевые, статусные и др.), этнические и об-

щечеловеческие. Можно выделить также ценности типа цивилизации

(например, ценности современного индустриального общества, ценно-

14


сти средневекового христианства) между этническими и общечеловече-



скими..." [Карасик, 1996: 3]. Соответственно следует различать индиви-

дуальные, микрогрупповые, макрогрупповые, национальные (на совре-

менном этапе исторического развития национальное преобладает над

этническим), цивилизационные, общечеловеческие концепты.

Рассмотрим три примера:


Закон - это какие-то статьи в толстых и пыльных книгах.

При слове “закон” мне всегда вспоминалась сумрачная комна-

тушка в ЗАГСе, куда мы с матерью еще до войны приходили по-

лучать выписку из метрической книги. [...] В тот день нас здо-

рово намучили в ЗАГСе. Прокуренная старушка, у которой от

табака голос стал почти как у Шаляпина, перерыла все книги,

толстенные и пыльные. “Все должно быть по закону”. С тех

пор мне стало казаться, что закон спрятан в толстенной книге

и никто толком не знает, как его оттуда извлечь, и вообще, во-

зиться с законом – занятие для прокуренных старушек, у кото-

рых на верхней губе желтые усы [Смирнов].
[...] Павлик с беспокойством увидел во рту у женщины папи-

роску. Ребенка охватил ужас. [...] Ведь было решительно всем

известно, что шарманщики заманивают маленьких детей, кра-

дут их, выламывают руки и ноги, а потом продают в балаганы

акробатам. О, как он мог забыть об этом! Это было также

общеизвестно, как то, что конфетами фабрики “Бр. Крахмаль-

никовы” можно отравиться или что мороженщики делают мо-

роженое из молока, в котором купали больных. Сомненья нет.

Только цыганки и другие воровки детей курят папиросы [Катаев].
[Нижеследующий пример является описанием политического

митинга в Никарагуа, сделанным англичанином.]



Первым выступил президент Коста-Рики. Как добросовест-

ный социал-демократ он призвал к скорейшему проведению вы-

боров. Ответом ему было мрачное, неодобрительное молчание -

и тех, кто сидел на трибуне, и толпы внизу. Публика не проявила

ни малейшего энтузиазма. [...] Вслед за ним на трибуну поднялся

[...] министр обороны Умберто Ортега. Он сразу честно заявил,

что до 1985 года выборов не будет, и слова эти вызвали бурное

одобрение толпы и еще больший энтузиазм тех, кто сидел на

трибуне [...]. Было такое впечатление, что этими аплодисмен-

тами руководители на трибуне демонстрируют толпе свою
15
(1)

(2)

(3)




лояльность, а толпа со своей стороны выражает им одобрение.

Никаких выборов до 1985 года!” - такой революционный лозунг



был им близок и понятен.

Поначалу все это меня озадачило, но потом я вспомнил, что

значило в Никарагуа слово “выборы”. В течение своего долгого

правления Сомоса периодически проводил выборы, дабы узако-

нить свою диктатуру, [...] и всякий раз получал огромное боль-

шинство голосов. Для этой толпы слово “выборы” стало сино-

нимом мошенничества. “Никаких выборов” - значит никакого

мошенничества [Грин].

В отрывке (1) мы имеем дело с индивидуальным концептом, точнее



с его образной составляющей, сложившейся на основе личного опыта

данного субъекта. Посещение им в детстве Загса послужило формиро-

ванию его индивидуального концепта ‘закон’.

Отрывки (2) и (3) демонстрируют коллективные концепты, но груп-

пы, являющиеся их носителями, различны. Для (2) это возрастная груп-

па - дети (скорее всего, только дошкольники). Концепт ‘похитители

детей’ сформировался на основе детского фольклора и некритически

воспринятой информации, полученной от взрослых. Повлиял на него

также свойственный детям максимализм: “Только цыганки и другие во-

ровки детей курят папиросы”. Пример (2) наглядно демонстрирует

вписанность концепта ‘похитители детей’ в определенную тематиче-

скую концептосферу, которую можно определить как ‘детскую концеп-

тосферу опасностей’ (ср. концепты ‘мороженое’ и ‘конфеты’ в этом же

примере).

Отрывок (3) - типичный пример национального политического кон-

цепта. Концепт ‘выборы’ сложился в сознании носителей никарагуан-

ской культуры под влиянием их коллективного опыта, полученного в

годы военной диктатуры Сомосы.

Индивидуальные концепты богаче и разнообразнее, чем любые кол-

лективные, от микрогрупповых до общечеловеческих, поскольку кол-

лективное сознание и коллективный опыт есть не что иное, как услов-

ная производная от сознаний и опыта отдельных индивидов, входящих

в коллектив. Производная эта образуется путем редукции всего уни-

кального в персональном опыте и суммирования совпадений. Концеп-

тосферы отдельных индивидов могут включать в себя большое количе-

ство оригинальных элементов, не разделяемых в данном социуме:


Не получив никакого образования, взявшись за чтение уже в

пожилом возрасте, Виктор Прокофьевич пронес через всю
16
(4)




жизнь бремя некоторых научных заблуждений, от которых ни

за что не хотел отказываться. Не человек произошел от обезья-

ны, а обезьяна от человека. Огурцы вредны. Писатель Алексей

Толстой - сын Льва Толстого. Лучший в мире пистолет - наган

солдатского образца. Арбузы чрезвычайно полезны. Евреи могут

петь только тенором. Характер мышления зависит от состава

пищи и т. д. [Козачинский].

Однако с точки зрения исследования процесса коммуникации боль-



ший интерес представляют концепты, существующие в коллективном

сознании, так как именно они формируют то, что в современной лин-

гвистике обозначается как общие знания (common knowledge) [Lewis,

1969: 52-60], или совместные знания (mutual knowledge) [Clark,

Marshall, 1981; Schiffer, 1972: 30-42], или общее основание (common

ground) [Clark, 1996: 92-121]. Последний термин представляется нам

наиболее удачным, поскольку, избегая употребления слова “знание”, он

не подчеркивает сугубо информационного характера данного феномена.

Наличие общего основания - непременное условие для любого вида

совместной человеческой деятельности. Общее основание включает в

себя все то, что служит “контекстом” данной коммуникации, т.е. все

знания, верования, образы, предположения, ожидания, разделяемые

участниками общения (в терминах концептологии - их общие концеп-

ты). Г.Кларк выделяет два вида общих оснований, существующих меж-

ду коммуникантами: во-первых, коллективные общие основания (com-

munal common ground), и, во-вторых, личностные общие основания

(personal common ground). Коллективные общие основания связаны с

культурным сообществом, к которому принадлежат коммуниканты,

личностные общие основания имеют своим источником личное знаком-

ство участников общения, их персональный совместный опыт [Clark,

1996: 120-121].

Особым видом коллективных общих оснований является культурная

грамотность (cultural literacy - термин Э.Хирша: Hirsch, 1988; см. также:

Костомаров, 1989). Культурная грамотность включает в себя информа-

цию об истории, науке, искусстве, литературе, т.е. сведения небытового

характера, необходимые среднему носителю данной культуры для адек-

ватного общения в ее рамках. Сведения эти, как правило, довольно по-

верхностны и примерно соответствуют тому, что в разговорном рус-

ском языке получило название “банальной эрудиции”.

Одним из центральных вопросов концептологии является вопрос о

соотношении концептов и единиц языка. С.А.Аскольдов считает, что

концепт соответствует слову [Аскольдов, 1997], Д.С.Лихачев утвержда-

17


ет существование отдельного концепта для каждого словарного значе-



ния слова [Лихачев, 1997]. Распространенным является подразделение

концептов на лексические и фразеологические, в соответствии со спо-

собом их словарного представления [см., например: Бабушкин, 1996].

С.Х.Ляпин определяет концепт как многомерное идеализированное

формообразование, опирающееся на понятийный базис, закрепленный в

значении какого-либо знака: научного термина, слова или словосочета-

ния обыденного языка, более сложной лексико-грамматико-

семантической структуры, невербального предметного или квазипред-

метного образа, предметного или квазипредметного действия и т.д. [Ля-

пин, 1997: 18]. Преимущество последнего подхода состоит в том, что он

не ограничивает концептную сферу рамками лексико-фразеологической

системы языка, признавая возможность выражения концептов другими

языковыми единицами, а также невербальными средствами. Между

концептивной и семантической сферами языка может иметь место оп-

ределенная асимметрия, т.е. отсутствие жестких взаимно однозначных

отношений. Каждому культурно-языковому концепту и каждому его

аспекту не обязательно будет соответствовать конкретная лексическая

единица. Такая ситуация в принципе невозможна. Однако “даже если

идеосемантическая система данного языка не ‘предусмотрела’ специ-

ального аналога какому-либо концепту, этот концепт может быть опи-

сательно выражен в речи посредством синтагматической конфигурации

словесных знаков” [Худяков, 1996: 102]. Ю.Найда отмечал, что “одной

из точек несовпадения между мыслью и словом является отсутствие в

ряде языков слов для выражения некоторых специфических понятий. В

английском, например, нет различия для трех родов ‘теток’: (1) сестры

отца, (2) сестры матери, и (3) тетки по жене/мужу. Во многих языках

такие различия отражаются в разных лексических единицах, но это во-

все не значит, что говорящие на этих языках имеют такие понятия, а

англичане не могут их мысленно различить. В языке кака (Камерун) нет

понятия, соответствующего ‘кровосмешению’, но люди там вполне

осознают, что это такое, и часто об этом говорят. Тот факт, что понятие

‘кровосмешение’ не получило в языке особой лексической единицы,

еще не означает, что оно не существует для говорящего на кака” [Цит.

по: Соломоник, 1995: 152].

В процессе общения средствами активизации концепта служат в ос-

новном языковые знаки. Существует языковая единица (слово, словосо-

четание, фразеологизм, предложение и т.д.), выражающее концепт в

наиболее полном объеме и общей форме. Эта единица используется

исследователями как имя концепта. Например, для концепта ‘армия’

такой единицей является лексема “армия”, для концепта ‘козел отпуще-

18


ния’ - фразеологизм “козел отпущения” и т. п. Однако имя концепта -



это не единственный знак, который может активизировать его в созна-

нии человека. Любой концепт характеризуется способностью к реали-

зации в различной знаковой форме. Так, например, для активизации в

сознании носителя русского языка концепта ‘деньги’ можно использо-

вать не только лексему “деньги”, но и “финансы”, “капиталы”, “моне-

ты”, “гроши”, “бабки”, “капуста”, “мани”, “презренный металл”, “золо-

той телец” и т.п. К этому же концепту можно апеллировать паралин-

гвистическими средствами: жестом потирания большим пальцем об

указательный и безымянный. Чем многообразнее потенциал знакового

выражения концепта, тем более древним является этот концепт и тем

выше его ценностная значимость в рамках данного языкового коллек-

тива. В процессе своего существования концепт способен терять связь с

некоторыми языковыми единицами, служившими ранее для его выра-

жения, и притягивать к себе новые.

Концепты активизируются в сознании своих носителей путем ассо-

циаций, т.е. по схеме стимул→ реакция (S→R). В случаях (1) и (3) сти-

мулы были вербальными: лексемы ‘закон’ и ‘выборы’. В примере (2)

стимулом, вызвавшим активизацию концепта ‘похитители детей’, стал

невербальный раздражитель - папироса в зубах женщины. Разумеется,

одни и те же стимулы могут вызывать в сознании различных реципиен-

тов различные концепты. “... Описание всех рубрик, под которыми за-

несено в память все перечувствованное и передуманное [...], определя-

ется для каждой отдельной вещи всеми возможными для нее отноше-

ниями к прочим вещам, не исключая отношения к самому чувствующе-

му человеку. Так, например, дерево может быть занесено в память как


следующая страница >>



Поначалу решили объявить благодарность, но потом ограничились выговором. Ван. Жуков
ещё >>