Катречко С. Л. В чем состоит кантовский коперниканский переворот? И. Кант говорит о коперниканском перевороте в своем предисловии ко - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Кантовский синтез схватывания и проблема генезиса априорных форм1... 1 225.48kb.
Кант «критика чистого разума» антиномии чистого разума 1 319.89kb.
С. Н. Труфанов об основных положениях «критики чистого разума» И. 1 272.51kb.
Книга первая. Аналитика чистого практического разума Глава первая. 10 2370.73kb.
И. Кант Критика чистого разума 1 87.19kb.
Марбургская школа неокантианства 1 139.32kb.
Критика чистого разума Baco de Verulamio Instauratio magna. 51 8172.9kb.
Непредустановленная гармония и другие «марсианские» понятия Канта 1 139.54kb.
Лекции по истории философии. Т м.: Наука, 1993 349с. Гегель Ф. 1 16.59kb.
Руководство по выздоровлению для пьющих людей и их близких Издание... 28 2341.94kb.
Что значит «Баратынский мыслит»? 1 298.18kb.
М. А. Фельдман. Промышленный переворот на Урале 1 332.17kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Катречко С. Л. В чем состоит кантовский коперниканский переворот? И. Кант говорит - страница №1/2



Катречко С.Л.

В чем состоит кантовский коперниканский переворот?
И. Кант говорит о коперниканском перевороте в своем предисловии ко второму изданию «Критики чистого разума» (апрель 1787), сравнивая предложенное им изменение в методе философствования с астрономической революцией Коперника. Вот ключевой фрагмент из этого предисловия (см. полный текст предисловия ниже; выделено жирным мной):

«Я полагал бы, что пример математики и естествознания, которые благодаря быстро совершившейся в них революции стали тем, что они есть в настоящее время, достаточно замечателен, чтобы поразмыслить над сущностью той перемены в способе мышления, которая оказалась для них столь благоприятной, и чтобы по крайней мере попытаться подражать им, поскольку это позволяет сходство их с метафизикой как основанных на разуме знаний. До сих пор считали, что всякие наши знания должны сообразоваться с предметами. При этом, однако, кончались неудачей все попытки через понятия что-то априорно установить относительно предметов, что расширяло бы наше знание о них. Поэтому следовало бы попытаться выяснить, не разрешим ли мы задачи метафизики более успешно, если будем исходить из предположения, что предметы должны сообразоваться с нашим познанием, — а это лучше согласуется с требованием возможности априорного знания о них, которое должно установить нечто о предметах раньше, чем они нам даны. Здесь повторяется то же, что с первоначальной мыслью Коперника: когда оказалось, что гипотеза о вращении всех звезд вокруг наблюдателя недостаточно хорошо объясняет движения небесных тел, то он попытался установить, не достигнет ли он большего успеха, если предположить, что движется наблюдатель, а звезды находятся в состоянии покоя. Подобную же попытку можно предпринять в метафизике, когда речь идет о созерцании предметов. Если бы созерцания должны были согласоваться со свойствами предметов, то мне не понятно, каким образом можно было бы знать что-либо а priori об этих свойствах; наоборот, если предметы (как объекты чувств) согласуются с нашей способностью к созерцанию, то я вполне представляю себе возможность априорного знания. Но я не могу остановиться на этих созерцаниях, и для того, чтобы они сделались знанием, я должен их как представления отнести к чему-нибудь как к предмету, который я должен определить посредством этих созерцаний. Отсюда следует, что я могу допустить одно из двух: либо понятия, посредством которых я осуществляю это определение, также сообразуются с предметом, и тогда я вновь впадаю в прежнее затруднение относительно того, каким образом я могу что-то узнать а priori о предмете; либо же допустить, что предметы, или, что то же самое, опыт, единственно в котором их (как данные предметы) и можно познать, сообразуются с этими понятиями. В этом последнем случае я тотчас же вижу путь более легкого решения вопроса, так как опыт сам есть вид познания, требующий [участия] рассудка, правила которого я должен предполагать в себе еще до того, как мне даны предметы, стало быть, а priori; эти правила должны быть выражены в априорных понятиях, с которыми, стало быть, все предметы опыта должны необходимо сообразоваться и согласоваться. Что же касается предметов, которые мыслятся только разумом, и притом необходимо, но которые (по крайней мере так, как их мыслит разум) вовсе не могут быть даны в опыте, то попытки мыслить их (ведь должны же они быть мыслимы) дадут нам затем превосходный критерий того, что мы считаем измененным методом мышления, а именно что мы а priori познаем о вещах лишь то, что вложено в них нами самими» (КЧР, с. 18).

Чуть ниже (в сноске) Кант еще раз обращается гипотезе Коперника о соотносительном движении Солнца и Земли. Здесь он подчеркивает, что психологическим основанием коперниканского переворота является преодоление «показаний чувств», т.е. кардинальное изменение в способе мышления, который Коперник осуществил в области естествознания:

«Именно таким образом законы тяготения, определяющие движение небесных тел, придали характер полной достоверности той мысли, которую Коперник высказал первоначально лишь как гипотезу, и вместе с тем доказали существование невидимой, связующей все мироздание силы (ньютоновского тяготения), которая осталась бы навеки неоткрытой, если бы Коперник не отважился, идя против показаний чувств, но следуя при этом истине, отнести наблюдаемые движения не к небесным телам, а к их наблюдателю. В этом предисловии я выставляю предлагаемое в моей критике и аналогичное гипотезе Коперника изменения в способе мышления только как гипотезу, хотя в самом сочинении оно доказывается из свойств наших представлений о пространстве и времени и первоначальных понятий рассудка аподиктически, а не гипотетически» (КЧР, с. 20).

[более поздняя вставка, 23 апреля 2010; далее она не учтена, т.е. последующий текст писался раньше и без ее учета] Далее, в тексте КЧР, Кант еще раз обращается к этой теме и выделяет два возможных пути необходимого соответствия понятий и предметов опыта:

«Однако это [априорное] познание, хотя и ограничено только предметами опыта, тем не менее не все заимствовано из опыта: чистые созерцания и чистые рассудочные понятия суть элементы знания, а priori имеющиеся в нас. Существует только два пути, на которых можно мыслить необходимое соответствие опыта с понятиями о его предметах: или опыт делает эти понятия возможными, или эти понятия делают опыт возможным. Первого не бывает в отношении категорий (а также чистого чувственного созерцания), так как они суть априорные, стало быть, независимые от опыта понятия (говорить об эмпирическом происхождении их означало бы допустить своего рода generatio aequivoca). Следовательно, остается лишь второе [допущение] (как бы система эпигенезиса чистого разума), а именно что категории содержат в себе со стороны рассудка основания возможности всякого опыта вообще. О том, как они делают возможным опыт и какие основоположения о его возможности они дают, применяясь к явлениям, будет сказано подробнее в следующем разделе — в разделе о трансцендентальном применении способности суждения» (КЧР, с. 118; см. ниже этот фрагмент из §27 полностью.

Тем самым под коперниканским переворотом Канта следует понимать:



  1. Общее изменение направления познания с «от предмета опыта к субъекту», на «от субъекта к предмету опыта» при учете того, что предмет опыта (resp.кантовская «вещь для нас») отличается от объекта (resp. кантовской «вещи в себе»). Точнее надо было бы сказать, что Кант синтезирует позиции крайнего эмпиризма (локковского типа), который предполагает направление познания от предмета к субъекту, и крайнего рационализма (декартовского типа), который предполагает противоположное направление от субъекта к объекту.

  2. Кардинальное изменение в понимании статуса пространства и времени. Ранее Локк и Декарт при решении проблемы «первичных — вторичных качеств» приписывали пространству (времени) статус первичного качества, т.е. его объективный (эмпирический) характер. Кант в «Трансцендентальной эстетике» КЧР показывает, что объективность пространства и времени доказать никаким опытом (экспериментом) нельзя. Они являются вторичными качествами, присущими всему человеческому роду, или априорными формами познания (в отличие от Беркли, Кант не занимает позицию солипсизма (субъективизма), изначально постулируя, что «любое познание начинается с опыта»).

  3. Кардинальное изменение в статусе законов природы и, прежде всего, причинно-следственной связи. Законы природы привносятся в природу нашим рассудком за счет априорных форм рассудка, или категорий. Вернее, в природу привносится идея (форма) законосообразности, которая должна быть «наполнена» соответствующим опытным содержанием. Например, законосообразность ньютоновского закона всемирного тяготения — это результат «оформления» рассудком эмпирических данных о движении планет. Однако при этом важно подчеркнуть, что сам рассудок не выдумывает закон (его содержание), он лишь «нацелен» на поиск законов определенного типа в природе и «наполняет» пустую априорную форму найденным эмпирическим содержанием.

  4. При этом подход Канта принципиально отличается от концепции врожденных идей (Платон, Декарт). Здесь Кант развивает деятельностный подход, в рамках которого генезис априорных форм объясняется из «деятельности души». Вот что он пишет в своей диссертации 1770 г. «О форме и принципах чувственно воспринимаемого и умопостигаемого мир» (§ 15), отвечая на вопрос о врожденности априорных форм: «[Они] несомненно приобретены, правда абстрагированы не из восприятия предметов, а из самой деятельности души».

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Г. Фоллмер Эволюционная теория познания (фрагменты)

При обзоре ответов на природу познания Г. Фоллмер принимает схему, предложенную Кантом: «Аристотель может рассматриваться как глава эмпириков, Платон как глава ноологистов (= рационалистов)». (Kant, 1781, А 854). Как пишет Г. Фоллмер, «сам Кант полагал найти опосредованное разрешение спора между рационализмом и эмпиризмом». Сначала он описывает суть коперниканского переворота, а позже показывает, что предложенное Кантом революционное изменение в способе мышления точнее было бы назвать его птолемеевской контрреволюцией.


Континентальный рационализм

… Для Иммануила Канта (1724 — 1804) метод познания должен быть научным в противоположность «естественному» методу, которым здоровый человеческий рассудок владеет сам по себе. Научный метод не преследует ни догматических (Вольф), ни скептических целей. «Один критический путь остаётся открытым». (1781, А 855f) Этот путь есть максима, согласно которой ничего не следует принимать за истину, кроме как только после полной проверки принципов. (Reflexionen zur Metaphysik, XVIII, 293). Кант также исходит из вопроса: как получилось, что категории познания и реальности соответствуют друг другу?

«Это согласование принципов возможного опыта с законами возможности природы может иметь место только по двум причинам: либо эти законы получены от самой природы посредством опыта, либо наоборот, природа подчиняется законам возможного опыта» (Каnt, 1783, § 36).

«Доныне полагали, что всё наше познание должно соответствовать предметам ... Быть может, стоит поэтому попытаться, не выполним ли мы задачу метафизики лучше, если предположим, что предметы должны соответствовать нашему познанию» (Kant, 1787, B XVI: см. предисловие к КЧР).

Из этого нового способа рассмотрения следует, что мы в вещах познаём априори лишь только то, что сами в них вложили (1787, В XVIII). Эти структуры, с помощью которых мы упорядочиваем хаос ощущений, «чтобы быть в состоянии читать их как опыт» (Kant, 1783, 30) являются не только априорными, т.е. данными до и независимо от любого опыта, но лишь и делают возможным сам опыт, являются конститутивными для опыта. В качестве таких априорных структур Кант рассматривает формы созерцания пространство и время и двенадцать категорий.

Эти структуры значимы для всех видов опыта, для всех людей и во все времена; они делают возможным сам опыт, но опытом не корректируются. Они являются предпосылками для синтетических суждений априори, наличие которых Кант обнаруживает в чистой математике и чистом естествознании.

Каково происхождение априорных форм созерцания и категорий?

Иногда утверждают, что кантовская система не допускает этого вопроса, так как уже предполагает категории. Можно было бы понять его в этом смысле, когда он говорит:

«Но как эти особые свойства оказались присущими самой наше чувственности или нашему рассудку и особенно необходимо лежащей в основе всего мышления апперцепции, — это не следует далее исследовать и отвечать на этот вопрос, так как они необходимы для любых ответов и для любого мышления» (Kant, 1783, § 36).

Однако Кант этот вопрос сам поставил и внимательно исследовал, чтобы дать на него ответ. Он, таким образом, не считал (или не всегда считал) это недопустимым или бессмысленным. В своей диссертации он писал:

«Наконец, поднимается словно сам собой вопрос: являются ли оба понятия (пространство и время) врождёнными или приобретёнными... Между тем оба понятия несомненно приобретены, правда абстрагированы не из восприятия предметов, а из самой деятельности души, которая упорядочивает свои восприятия в соответствии с вечными законами, как неизменная форма, познаваемая поэтому на пути созерцания. Ибо восприятие пробуждает эту деятельность духа, но не оказывает влияния на созерцание и врождённым здесь является только закон души, в соответствии с которым строится восприятие» (Каnt, Uber die Formen und Prinzipien der sinnlichen und intelligiblen Welt, 1770, § 15).

Аналогичным образом выражается Кант в посткритический период:

«Но имеются также изначальные завоевания... Равным образом, как утверждает критика, во-первых, формы вещей в пространстве и во времени, во-вторых, синтетическое единство многообразия в понятии ...Однако необходима ведь основа в субъекте, которая делает возможным, что мыслимые представления возникают так, а не иначе, а также представляются объекты которые ещё не даны, и эта основа является по меньшей мере врождённой» (Kant, 1790, Uber die Entdeckung, nach der alle neue Kritik der reinen Vernunft durch eine altere entberlich gemacht werden soll; 1. Abs. C).

стр. 25 — 26
Подлинный коперниканский переворот

«Коперник, без сомнения, внёс в астрономию колоссальный вклад. Он, правда, не первым защищал гелиоцентрическую систему, но сделал это в решающий момент и наиболее убедительно. Новая модель упрощала объяснение движения планет существенным образом. Уже поэтому историки вправе говорить о «коперниканском перевороте».

Хотя Коперник решал совершенно прагматическую задачу, а именно, упорядочение данных наблюдения в непротиворечивой системе, он может одновременно считаться основоположником новой картины мира. Ибо представление о человеке и его месте в космосе изменяется в связи со знанием, которое мы имеем о мире. В коперниканской системе ни Земля, ни человек никак не выделялись. Поэтому, по меньшей мере в физико-астрономическом плане, нет оснований выдвигать человека на особое место. Учитывая также и это изменение в картине мира, можно говорить о «коперниканском перевороте».

Аналогичным новатором для науки и для нашей картины мира был Дарвин со своей теорией происхождения видов.

«Историю исследования природы в новое время отличают два важных события, которые оказали решающее воздействие на самопонимание человека. В 1543 г. появляется произведение Коперника о движении небесных тел и по прошествии более 300 лет книга Дарвина о происхождении человека. Оба этих события в глазах историка связаны друг с другом; они представляют собой рубежные знаки на пути прогрессирующего осознания относительности человеческого существования». (Peters in Gadamer/Vogler 1, 1972,326)

Эволюционное мышление имело для биологии такое же упрощающее и объясняющее значение, какое коперниканская система имела для астрономии. Но также и Дарвин как исследователь не интересовался ниспровержением человека с трона, а имел чисто прагматические мотивы: если его принципы общезначимы, то он должен с самого начала включать человека в свою теорию. Однако благодаря этому человек биологически был поставлен в один ряд со всеми другими живыми существами. Также и здесь он утратил особое положение, которое приписал сам себе. Воззрения Дарвина можно интерпретировать как «коперниканский переворот» в биологии.

В связи с кантовским учением также часто говорят о коперниканском перевороте. Хотя он сам никогда не использовал это выражение, но высказывался точно в этом смысле.

«Здесь повторяется нечто подобное мысли Коперника: когда оказалось, что гипотеза вращения всех небесных светил вокруг наблюдателя недостаточно хорошо объясняет небесные движения, то он попробовал, не удастся ли достигнуть лучших результатов, если предположить, что наблюдатель движется, а звёзды находятся в покое. И в метафизике можно сделать такое же предположение, что касается наглядных представлений предметов» (Kant, 1787, B XVIf; аналогично B XXII).

Оправдано ли представление о кантовском коперниканском перевороте? Внёс ли Кант в теорию познания столь же значительный вклад, какой до него Коперник внёс в астрономию, а Дарвин - в биологию (и в нашу картину мира)?

Кант осуществил всё же в теории познания изменение позиции. Он ввёл новый метод мышления, согласно которому всё познание должно строиться не в соответствии с предметами, скорее предметы должны строиться в соответствии с нашими познавательными способностями (см. цитату из гл. «Континентальный рационализм» выше). Это изменение перспективы упрощает проблему о том, как мы можем располагать априорным знанием о предметах опыта. В этом плане кантовское достижение также эпохально.

Но его изменение позиции собственно говоря противоположно коперниканскому. Обоим свойственен новаторский эффект. Однако их структура противоположна. Как заметил Рассел («Человеческое познание», 1952), правильнее было бы утверждать, что Кант совершил птолемеевскую контрреволюцию; ибо он вновь поставил человека в центр, из которого его изгнал Коперник. Правда, человек был поставлен в центр мира не в астрономическом, а в теоретико-познавательном плане: разум здесь не был лишён трона, как Земля в коперниканской системе, напротив, был поставлен на центральное место.

Теория познания почти всё время является антропоцентристской. Ввиду того, что она делает мышление и человека своими главными объектами, она легко рассматривает их и как главные объекты природы. Представление, что мы с помощью чистого мышления можем нечто узнать о мире (рационализм) также мало оправдано, как и утверждение, что основной субстанцией является дух (спиритуализм). Также и кантовская трансцендентальная философия эксплицитно предоставляет разуму особое место и определяет для человека преимущественное положение.

Зачастую природа (или мир) истолковываются исходя из её «приспособленности» к человеку. Исходя из этой приспособленности - будь это удивительная сложность нашего организма, изумительная согласованность достижений чувственных органов с требованиями окружающего мира или «необъяснимая» гармония между миром и нашим познавательным аппаратом — философ делал вывод о честном Боге (Декарт), предустановленной гармонии (Лейбниц), априорных формах познания (Кант), примате духа (Гегель) и т.д.

Эволюционная теория познания, напротив, рассматривает познавательные способности человека (как этологи его поведение) в их приспособлении к миру. Лишь эволюционная теория познания осуществляет тем самым в философии подлинный коперниканский переворот. Ибо здесь человек является не центральным пунктом или законодателем мира, а незначительным наблюдателем космических событий, который в большинстве случаев сильно переоценивал свою роль».

стр. 203 — 205

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~



И. Кант

Критика чистого разума (фрагмент)


следующая страница >>



Тоталитаризм стремится не к деспотическому господству над людьми, а к установлению такой системы, в которой люди совершенно не нужны. Ханна Арендт
ещё >>