Как Смоктунович стал Смоктуновским 12 стр - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Исследование проблемы загрязнения города 6 11 стр. Выводы и предложения... 1 161.4kb.
П под занавес года стр. 2 Новый год: история возникновения праздника... 1 112.68kb.
Стр. 2 Предмет, источники римского частного права стр. 3 I. 1 284.98kb.
Правила квн стр. 11 Сценарий квн стр. 14 Музыка в квн стр. 25 Тактика... 4 576.8kb.
План курсовой работы: Введение стр 3 Классификация газообразных промышленных... 1 377.41kb.
О значении телесного стр. 4 О значении душевного стр. 5 О силах души... 17 3526.1kb.
Методичка по Pascal Стр. 28 31. Операторы циклов For, While, Repeat. 1 61.59kb.
Практическая работа. Прочитайте стр. 93-95 Задание: Заполните таблицу. 1 22.03kb.
Реферат (12 стр.): Введение (цель, задачи) 0,5-1 стр. Основная часть... 1 53.76kb.
Конкурс рисунков (стр. 8) Halloween (стр. 9) Выборы (стр. 10) 1 152.57kb.
Термины стр 2 История протекционизма стр 2-3 Протекционизм в России... 1 198.9kb.
Наркоконтроль путин: Наркотики — общая беда России и Европы 3 462.83kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Как Смоктунович стал Смоктуновским 12 стр - страница №1/1





Содержание

Оглавление

Введение--------------------------------------------------- 3 стр.

Глава 1.


Раздел 1. Как Смоктунович стал Смоктуновским — 12 стр.

Раздел 2. Фарбер------------------------------------------28 стр.

Глава 2.

Раздел 1. Князь Мышкин--------------------------------31 стр.

Раздел 2. Царь Федор Иоаннович----------------------69 стр.

Раздел 3. Иванов------------------------------------------98 стр.

Раздел 4. Дорн---------------------------------------------131 стр.

Раздел 5. Часовщик из «Кремлевских курантов» — 146 стр.

Раздел 6. Иудушка Головлев----------------------------153 стр.

Глава 3. Заключение-------------------------------------208 стр.

Литература-------------------------------------------------250 стр.

Введение

ВВЕДЕНИЕ

Иннокентий Смоктуновский, один из актеров, определивших облик отечественного театра второй половины XX века, с момента своего появления в роли князя Мышкина, оказался в центре внимания театроведов, исследователей и историков театра. Литература о нем может составить многотомное собрание сочинений. «Сотни статей, рецензий, интервью — целая библиотека периодики, книги на русском и иностранных языках посвящены творчеству артиста, — писал Виктор Дубровский, автор-составитель одной из самых представительных работ об этом актере. Для своей документальной повести «Иннокентий Смоктуновский: жизнь и -роли» Виктор Дубровский проделал титаническую работу по сбору самого разнородного материала: документов, свидетельств и воспоминаний современников, выдержек из рецензий, монтаж которых составил целостное повествование о судьбе Иннокентия Смоктуновского. Книга Елены Горфункель «Смоктуновский» воссоздает путь актера с начала его деятельности в театре и до конца восьмидесятых годов, исследователь талантливо и доказательно вычерчивает творческий облик артиста, определяет круг тем его творчества, анализирует его работы в кино и театре.

Особое место принадлежит книгам самого артиста («Быть», «Время добрых надежд»), где он «проигрывает» различные моменты своего детства, юности, военных лет, годов скитаний и десятилетий напряженного труда «первого актера» в ведущих театрах страны и в кинематографе. Способ авторского толкования события, его взгляд на те или иные эпизоды, наконец, сохраненное в книге «актерское

дыхание» автора — незаменимое подспорье для всех, изучающих творчество этого уникального мастера.

Иннокентий Смоктуновский не оставил теоретических работ, осмысляющих его собственный актерский опыт, исследующих собственную технику. Его воззрения на природу актерского творчества, на принципы и методы работы с режиссерами, партнерами, на процесс создания роли рассеяны по страницам его книг, статей, интервью, писем. Работавшие с ним режиссеры и актеры сохранили воспоминания о его поведении во время репетиций, о ходе этих репетиций, о «десяти тысячах вопросов», которые он обрушивал на постановщика, о «приемах» и «манках», используемых Смоктуновским во время поиска образа.

Среди наследия, оставленного Иннокентием Смоктуновским, пока не привлекал внимания исследователей важнейший пласт документов, хранящихся в рукописном отделе Музея им. Бахрушина. Речь идет об актерских тетрадках Иннокентия Смоктуновского. Еще при жизни артиста заведующая отделом И.С. Преображенская уговорила артиста отдать его рабочие тетради на хранение в музей. С тетрадок, которыми артист продолжал пользоваться (спектакли шли, и он перед спектаклем просматривал свои записи), были сняты и отданы артисту ксерокопии, а сами тетради остались в рукописном отделе. Таким образом, благодаря самоотверженности и исследовательскому азарту сотрудников, в Музее им. Бахрушина оказались собраны уникальные документы: рабочие тетради ролей князя Мышкина, царя Федора Иоанновича, Иванова, Дорна, Иудушки Головлева, Часовщика из «Кремлевских курантов».

В описях архива Смоктуновского его тетради числятся вместе с другими архивными документами: рукописями книг «Время добрых

надежд» и «Быть», письмами, канцелярскими справками, статьями, самодельными альбомами, подаренными почитателями к юбилеям, программками, фотографиями, телеграммами... В картонных папках пожелтевшие листки с текстами ролей, исписанные на полях торопливым знакомым почерком, и каждая папка - как запечатанный сосуд, хранящий своего джина.

Оставив за скобками своего диссертационного исследования собственно художественные результаты труда актера, многократно описанные в статьях и монографиях театроведов, занимающихся Иннокентием Смоктуновским, автор сосредоточился на разборе техники актера на этапе замысла и репетиционного процесса. Опираясь на документы, стало возможной попытка реконструировать его методы работы.

Искусствоведы рассматривают и изучают эскизы и наброски художников. Литературоведы расшифровывают черновики. Методы и способы изучения театральных «черновиков» еще только формируются и складываются.

Важнейшей вехой на этом пути стали труды и публикации режиссерских экземпляров К.С. Станиславского исследователей и историков — С.Д. Балухатого, И.Н. Виноградской. Событием стала продолжающаяся публикация наследия Мейерхольда группы ученых во главе с О.М. Фельдманом. Особое место занимают труды И.Н. Соловьевой, впервые предложившей рассматривать режиссерские экземпляры как отдельную художественную субстанцию, открыв новый этап в изучении режиссерской профессии, возможность по-новому увидеть и реконструировать путь создания спектакля. В подходе к материалу этих ученых соединялись навыки архивистов, методы исследовательской работы

и приемы критиков. Соединение публикаторских и исследовательских задач — черта наиболее авторитетных трудов современной театроведческой науки. И, представляется, что продолжение и развитие именно этой традиции отечественного театроведения - наиболее плодотворно.

Изучение актерских тетрадей ролей стало закономерным и необходимым шагом на этом пути театроведческих штудий, посвященных одной из самых интересных проблем нашей науки — проблем реконструкции творческого процесса создания художественного целого. До сих пор актерские тетради ролей, хранящиеся в разных архивах, оставались на периферии научных интересов исследователей, и обращение к ним должно стать следующим шагом на пути изучения процесса работы актера над ролью.

В своих интервью актеры дают ретроспекцию своих поисков. В сделанных театроведами записях репетиций мы имеем дело со свидетельствами стороннего наблюдателя, видящего только внешние результаты работы, скрытой от посторонних глаз.

Исписанные на полях рабочими пометками артиста тетрадки Иннокентия Смоктуновского дают уникальный шанс заглянуть в творческое «нутро», исследовать на ранних стадиях творческого процесса взаимодействие «я» актера с образом, понять законы и механизмы этого взаимодействия; выявить методы и способы работы актера, «присваивающего» себе «чужой восторг, чужую грусть»; посмотреть, как на «соре» догадок, ассоциаций, подсказок, воспоминаний взращивается образ. Увидеть никому не показываемую работу «разминки» авторского текста, понять круг ассоциаций, внутренние ходы, задачи и цели в той или иной сцене,

отбор и отсев приспособлений, посмотреть, как рождаются находки. Наконец, сопоставить получившийся готовый сценический образ с образом, который вымечтал для себя артист. Нигде не ставя себе отдельной задачей описывать итоги работы, автор диссертации тем не менее постоянно внутренне учитывал свой зрительский опыт (а большинство сценических работ Смоктуновского автор видел многократно и о них писал). И этот собственный живой критический опыт создавал необходимый контекст исследовательской работы.

Записи Смоктуновского стали своего рода «черным ящиком», сохранившим данные о процессе создания роли. Прошли репетиции, уже сняты с репертуара спектакля, а папки с тетрадками хранят дух и ход работы над ролью, хранят слоистую структуру роли, в живом исполнении предстающей цельной и монолитной.

Возможно, актерам, играющим сейчас роли, которые играл Смоктуновский, его пометки напомнят, скорее, дневники путешествий — по Мышкину, по Федору, по Иванову. Смоктуновский оставил подробные «карты» своих маршрутов с указаниями нехоженых тропок, поворотов, опасных ловушек и вершин. Для ученых, занимающихся психологией актерского творчества, эти записи представляют своего рода «историю болезни», в которой описано, где учащалось дыхание, где был вяловатый пульс, где начинались галлюцинации. «Я всегда безропотно иду на поводу у драматургии образа. Стараюсь погрузиться, целиком уйти в нее. Позволяю ей себя гнуть, мять, терзать», - определял Иннокентий Смоктуновский свой способ работы с ролью. Его актерские тетрадки сохранили этот путь «на поводу у драматургии образа», зафиксировали, как именно «гнет, мнет, терзает» репетирующаяся роль.

Способ ведения актерских тетрадок, характер записей, методы работы с образом - вещь сугубо индивидуальная для каждого мастера. Рабочие тетради для актера - место, где он наиболее свободен и раскован в своем общении с образом. Место, где нет ничьих посторонних глаз. Место, где его свободу не ограничивает ни сторонний контроль, ни даже инертность собственной физической природы. Можно написать, что герой летит или видит ангелов, или входит в иные миры, или у него отрастает нос и уши. Тетрадь - пространство абсолютной, безграничной свободы.

«Каждый пишет, как он слышит, каждый слышит, как он дышит», — строка Окуджавы обретает в этом случае смысл сугубо конкретный. Актер в тетради, действительно, записывает «дыхание роли», записывает те шумы и толчки, которые приходят от текста ли, от подсказок режиссера, от найденного на репетициях, от услышанной строчки стихотворения. Другой вопрос, что фиксируют свое дыхание все по-разному. Кто в слове, кто — в графике, кто в подробных описаниях, кто — лаконично, а кто вообще не доверяет слову, отказывается от записей и тетрадей, полагаясь на память и подсознание.

Написанные сугубо для себя, для внутреннего пользования, записи Смоктуновского запечатлели подсказки режиссеров, случайные ассоциации, обозначения смысловых и интонационных поворотов и опасных мин, которые надо избегать, отклик на то или иное предложение, мысли «вслух» и мысли «про себя». Зафиксировали чередование ударных и спокойных кусков, те секунды, ради которых все остальное. Иногда движение фразы передает ритм и темп сцены, не очень ловкий словесный оборот передает напряжение догадки. Помогая артисту в период

репетиций, тетрадки оставались «в работе» весь тот срок, пока игралась роль. Любопытно, что тетрадок киноролей не осталось. Можно предположить, что иной способ создания образа в кино (съемка кадров вразбивку) не требовал записей. Возвращаться к раз сыгранному образу больше не приходилось...

Заглядывая в свои тетрадки, Смоктуновский еще раз заново проходил и проживал все повороты внутренней логики души персонажа. Повторял путь, которым шел, создавая своего Мышкина, своего Головлева, своего Иванова. В этом диссертационном исследовании мы пробуем восстановить логику его движения, его поисков.

Изучив каждую из тетрадей отдельно, разобрав способы и приемы работы в каждой конкретной роли, потом можно сделать следующий шаг: попытаться суммировать свои наблюдения, и на их основе вывести некоторые общие принципы работы актера над ролью, сопоставить приемы и подходы, использованные в конкретных ролях для выявления общих закономерностей и расхождений. Попытавшись восстановить и понять, что делал актер в работе с тем или иным образом, далее определить как именно он работал.

В заметках на полях Смоктуновского зафиксирована, прежде всего, его работа именно над драматургическим текстом. Безусловно, режиссерские замечания, задачи, подсказки — многое определяли в его трактовке как образа в целом, так и тех или иных сцен, но можно утверждать, что главным и ключевым в работе над ролью для Смоктуновского были отнюдь не режиссерские интерпретации, не система отношений, складывающаяся в работе с

коллегами, но его связь с текстом пьесы, текстом роли, — его отношения с автором.

Надо отметить, что отношения с авторским текстом были для Смоктуновского отношениями отдельными и особенными. «Трудный» эгоцентричный партнер, не могущий не тянуть одеяло на себя, «неблагодарный», нелояльный артист, постоянно бунтующий против работающих с ним режиссеров, доходящий до ненависти и злобы по отношению к ним, Смоктуновский всегда удивительно бережен и корректен по отношению к драматургу, играет ли он в пьесах Шекспира или Погодина. Автор был для актера главным помощником и главным союзником, верным и во многом самодостаточным.

Сам артист сформулировал правило, которым руководствовался в своей работе: «Надо почувствовать правду его (образа) внутренней жизни, и тогда логика характера этого образа будет диктовать пластику, и голос, и реакции, и поступки, иногда вразрез желанию самого актера». Отказываясь «додумывать за автора», отказываясь выходить за пределы очерченной автором сферы, Смоктуновский обживал буквально каждый миллиметр авторского пространства. Раскладывая и проверяя текст роли по фразам, по словам, по буквам, Смоктуновский выстраивал и создавал своего героя в мельчайших подробностях, автором не выписанных и не указанных: шаг за шагом, деталь за деталью, подробность за подробностью, волосок к волоску, преодолевая сопротивление материала. На сцене Иннокентий Смоктуновский создавал своих героев в их телесном и зримом воплощении, в своих тетрадях Смоктуновский придумывал своих героев, выстраивал логику их поступков, переживаний, кардиограмму их чувств,

10

движение мыслеобразов. У читателя, идущего след в след за его записями, в ходе разворачивания образа, создаваемого артистом, у читателя его тетрадей возникает чувство соприсутствия: постепенно бледный туманный образ наливается живой кровью, начинаешь ощущать биение пульса, движение крови.



Проблема взаимоотношения актера с авторским текстом — одна из базовых основ театра, одна из наиболее актуальных проблем сегодняшнего театра. Двадцатый век многое изменил в актерском искусстве, между актером и автором возник режиссер, изменилось само отношение к авторскому тексту. Работа на конфликте с автором, работа на изломе драматургической структуры классического образа дала необычайную энергию театру XX века, определила новый способ взаимоотношений актера и образа. Смоктуновский в своей работе придерживался классической модели «собеседования» с автором, проникновения в авторский мир через слово, проживание текста, дающее точные разгадки стиля, жанра и логики авторского образа. Необходимость изучения опыта мастеров, работающих в этой традиции все более очевидна. Предлагаемая работа — лишь шаг на этом пути. Велика надежда, что в архивах Олега Ефремова, Георгия Товстоногова, Льва Додина хранятся материалы, которые позволят конкретизировать и дополнить ответы на вопросы, касающиеся работы актера с этими режиссерами. Изучение актерских тетрадей других мастеров XX века позволят сопоставить методы и приемы работы актеров разных индивидуальностей и школ. Открытая форма данной диссертации предполагает с необходимостью дальнейшее движение.

и

ГЛАВА 1.



«Меня заставил изменить фамилию директор Норильского театра, где я работал. Предложил взять псевдоним Славянин. Я не согласился, он угрожал уволить, тогда с обоюдного согласия поменяли окончание». И. М. Смоктуновский

РАЗДЕЛ 1. КАК СМОКТУНОВИЧ СТАЛ СМОКТУНОВСКИМ

К.С. Станиславский ввел в употребление термин «Человеко-роль». Неуклюжее слово-кентавр состоит из двух несопоставимых и разнопла-стных составляющих: «человек» и «роль». Занимаясь анализом работы актера, исследователи так или иначе занимаются описанием двух этих составляющих — личности актера (его внешности, психофизиологических данных, его биографии) и собственно текста роли. Биография Смоктуновского интересовала меня в той мере, в какой проясняла моменты становления Смоктуновского-актера, формирования из деревенского парня Смоктуновича актера Иннокентия Смоктуновского, этапы этого пути.

В музее Художественного театра хранится анкета, заполненная Смоктуновским: «Я, Смоктуновский Иннокентий Михайлович, родился 28 марта 1925 года в деревне Татьяновка Шегарского района Томской области в семье крестьянина Смоктунович Михаила Петровича. По национальности — русский. В 1942 году окончил 8 классов средней шко-

12

лы в г.Красноярске и до января 1943 года работал киномехаником на курсах усовершенствования политсостава запаса.



С января 1943 года по август 1943 года — курсант Киевского пехотного училища в г. Ачинске. С августа 1943 года — фронт. 3 декабря 1943 г. попадаю в плен и по 7 января 1944 года нахожусь в лагерях для военнопленных в городах: Житомир, Шепетовка, Бердичев, Славута, Заслав. Побег из лагеря. С февраля 1944 года — партизан партизанского отряда им. В.И. Ленина Каменец-Подольского соединения. В мае 1944 года — соединение отряда с частями Советской Армии: ст. сержант, командир отделения автоматчиков, младший топограф 641-го гвардейского стрелкового полка 75-й гвардейской дивизии.

В октябре 1945 года демобилизовался, поступил в театральную студию при Красноярском городском театре, с 1946 по 1976 год работал актером в городах: Норильск, Махачкала, Волгоград, Москва, Ленинград и опять Москва.

В Московском Художественном театре СССР им. М. Горького работаю с 1976 года. С 1960 г. активно работаю в кинематографе и на телевидении. В 1955 году вступил в брак с гражданкой Шламитой Хай-мовной Кушнир (после брака Смоктуновская). Имею двух детей: сын Филипп, рожд. 1957 года, дочь — Мария, рожд. 1965 года. Жена — домохозяйка.

Награжден: шестью медалями Отечественной войны, двумя орденами Ленина, орденом Дружбы народов, орденом Отечественной войны II степени, двумя медалями «За отвагу», Лауреат ленинской премии, Государственной премии РСФСР им. бр. Васильевых.

Звания: Засл. деятель культуры Словакии - 69, Нар. артист СССР.

13

Отец: Смоктунович Михаил Петрович погиб в 1942 году на фронте, мать — Смоктунович Анна Акимовна умерла в 1985 году в г. Крас-



ноярске»1.

Отдельно приложена анкета, заполненная для выезда за границу, где перечислены анкетные данные, места работы и жительства близких родственников:

Жена Смоктуновская Шламита Хаймовна (девичья фамилия — Кушнир), 1925, Иерусалим, д. хозяйка, Москва.

Мать Смоктунович Анна Акимовна, 1902, село Киреевское Томской обл., пенсионерка, Одесса.

Сестра Смоктунович Валентина Михайловна, 1923, село Татьяновка Томской обл., Одесса.

Брат Смоктунович Аркадий Михайлович, 1927, село Татьяновка Томской обл., шофер скорой помощи, Одесса.

Брат Смоктунович Владимир Михайлович, 1930, Красноярск, старший преподаватель техникума, Абакан.

Сестра Смоктунович Галина Михайловна 1933, Красноярск, продавец продуктового магазина, Красноярск.

Сестра Смоктунович Зоя Михайловна, 1936, Красноярск, буфетчица в гостинице, Одесса2.

1 Автобиография. Музей МХАТ им. А.П Чехова.

14

Из его биографии могло бы получиться несколько романов. Тяжелое детство во вкусе Диккенса: многодетная семья, которая едва сводит концы с концами, абсолютно далекая от мира музеев, книг, театров... В семье было девять детей. Когда Иннокентию исполнилось пять лет, их с братом от деревенской голодухи отдали «на житье» в город к тете Наде, сестре отца, и ее мужу дяде Васе. В одном из интервью обмолвится: «...в детстве, помню, почти не было карманных денег. Получить на мороженое — редкая радость»3. В своей книге «Быть» Смоктуновский опишет, какое горе было, когда у него украли подаренный дядей Васей старый двухколесный велосипед, на котором и ездить-то приходилось «стоя на педалях, скособочившись и просунув одну ногу с доброй половиной торса под раму»4.



В самом начале войны призовут отца, «человека, по словам Смоктуновского, добрых шалостей и игры, человека залихватского характера, ухарства и лихачества»5, двухметрового, рыжеволосого, смешливого гиганта, которого товарищи-грузчики звали Крулем (Королем) — его карточку носил в медальоне Гамлет Смоктуновского в фильме Козинцева («он человек был... »).

Через пару лет на войну уйдет и он сам. Военная биография никак не войдет в легенду актера, хотя в любой статье о нем критики и журналисты непременно упомянут фронтовое прошлое. Ни на сцене, ни в жизни он не будет щеголять ни военной выправкой, ни повадками бывалого человека. Но в минуты репетиций, когда актеры говорят о самом

2 Анкета. Музей МХАТ им. А.П. Чехова.

3 Студенческий меридиан. 1987. № 3. С.4.

4 Смоктуновский И. Время добрых надежд- М., 1979. С. 124.

5 там же, С.73.

15

главном, самом личностно затрагивающем, о переломных моментах судьбы, — Смоктуновский вспоминал войну. В написанных им книгах значительную часть отдал фронтовому опыту. Голод, холод, выматывающий душу страх, вид убитых, раненых, искалеченных, близость безумия и ощущение «края бездны», невозможную радость оставшегося в живых, опыт существования на пределе человеческих возможностей и люди, раскрывавшиеся с невероятной в иной, мирной, жизни полнотой...



Смоктуновский сполна выполнил завет Станиславского об обогащении личного опыта и аффективной памяти актера. Он прошел все круги военного ада: фронт, плен, концлагерь, побег, партизанский отряд, регулярные воинские части... Он был на Курской дуге, форсировал Днепр, участвовал в освобождении Киева, дошел до Берлина. В интервью 80-х годов засвидетельствовал: «До сих пор помню, что чувствовал, когда шел в атаку: ноги ватные, не разгибаются. Очень страшно, но надо идти. Ужасны минуты перед сигналом атаки — ожидание конца, я никому не желаю это испытать. Но самое страшное — это плен, ощущение, что твоя жизнь не принадлежит тебе. Может подойти любой фашист, приставить пистолет к затылку, и все»6... В интервью 80—90-х годов часто вспоминал ту или иную подробность войны: баланду, которой кормили в плену, где среди кишков болтался кал животных; немца, который поскользнулся на льду и не заметил спрятавшегося под мостом военнопленного; баб из деревни Дмитровка, которые отмывали его после многодневного похода по лесам — как они терли тощие ребра дистрофика и забавлялись той частью тела, которая была не способна реагировать ни на какие возбудители; как перевязывал раненого, у которого сорваны все ребра с правой стороны груди, и как шел в атаку под артобстрелом... Осмысляя пройденный фронтовой путь, подытожил: «Я не

16

знаю, как сложилась бы моя жизнь, если бы не было войны, моей военной биографии, я не хочу, чтобы каждый прошел тот же путь, потому что это был очень трудный путь. (...) Я не знаю, что было причиной того, что у меня сложилась столь насыщенная творческая жизнь, но, очевидно, тяжелые события войны внесли в нее свои коррективы» . Вернувшись с войны, он понял, что страх не исчез: жил в ощущении, что в любой момент могут посадить как «бывшего в немецком плену». Страх имел вполне реальные основания.



В архиве Смоктуновского хранится письмо жены его однополчанина, где она пишет, что ее муж много рассказывал о своем друге по партизанскому отряду Кеше Смоктуновиче, был убежден, что тот погиб, и они никогда не соотносили его со знаменитым артистом Смоктуновским. Только телевизионная передача о военном прошлом артиста открыла глаза. В письме было приглашение в гости и многозначительная фраза: «Судьба мужа была трудной, наверное, как и Ваша»8. В архиве Смоктуновского хранится еще одно показательное письмо от Светланы Журбы, девочки, с семейством которой дружил в Норильске: «Я, Светлана, та маленькая девочка, которая все время пропадала за сценой, а потом ты к нам ходил домой и фотографировал нашу семью, кошку, собаку. (...) Мой папа получил реабилитацию и ему вернули звание генерал-майора, и если выхлопочет, то нам вернут наш дом в Сочи»9...

К счастью, для Смоктуновича немецкий плен не продолжился сталинскими лагерями (как, видимо, произошло с его фронтовым товарищем Александром Грековым и тысячами других). Демобилизовавшись, старший сержант поступает учиться в театральную студию в Красноярске, одну из пятидесяти трех студий страны, воспитывающих актеров...

6 Студенческий меридиан. 1987. № 3, С.6.

7 Театральная жизнь. 1985. №8. С. 17.



8 Письмо А. А. Грековой от 8 января 1975, Краснодар, ГЦГМ, фонд едхр. № 1/136.

17

Список литературы




Смех — обеззараживающее средство. Морис Шаплен
ещё >>