Ивашова Алёна Александровна - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Конкурс-форум «Мы уральцы!» Направление «Военная история» 1 47.05kb.
Анализ стажировки 1 44.85kb.
Алёна Фролова «вокзал для двоих» 1 21.98kb.
Окончили кгпу (кгпи, кфгпи, кфгуи) с отличием используемые сокращения 3 502.03kb.
№672 в количестве 6 человек в следующем составе: Юлина Елена Владимировна... 1 97.42kb.
Герасимова Маргарита Александровна ученица 8 класса 14 лет Педагог-консультант... 1 50.92kb.
Категория номера Приезд Отъезд 4 929.97kb.
Школьный этап всероссийской Приложение олимпиады школьников мобу... 1 134.52kb.
Рыжева Антонина Александровна 1 29.14kb.
Соколова Виктория Александровна 3,5 Саукова Надежда Александровна... 1 21.78kb.
Алена Баева широко известна как одна из ярчайших молодых представительниц... 1 34.15kb.
Парковый бизнес 1 27.74kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Ивашова Алёна Александровна - страница №1/1

Ивашова Алёна Александровна

Орловский государственный университет, г. Орёл


СМЕРТЬ И ОБРАЗЫ ПРИРОДЫ В ПОХОРОННЫХ ПРИЧИТАНИЯХ
Образы природы – неотъемлемая часть похоронно-поминальных причитаний. Их касаются в своих исследованиях многие учёные-фольклористы. Мотив «заклинания стихий» (раскрытия могилы) рассматривают К.В. Чистов [1], Л.Г. Невская [2], В.И. Ерёмина [3], М.Д. Алексеевский [4]. Изучению орнитоморфной символики в восточнославянских обрядовых и необрядовых текстах посвящена статья Т.А. Бернштам [5]. Образы птиц и ветра, а также растительные образы в вологодских причитаниях изучает Е.Ф. Югай [6], [7], [8]. Мы рассмотрим образы природы, непосредственно связанные с вторжением смерти в мир живых.

Смерть, как и рождение, нарушает границу между мирами. Ещё до наступления смерти появляются её предвестники (предчувствия, сны, различные приметы). Восстановить равновесие призваны определённые ритуальные действия. Как отмечает А.К. Байбурин, «захоронение покойника на кладбище … означает, кроме всего прочего, восстановление однородности мира живых и, следовательно, восстановление нормальной структуры мира вообще: мёртвые находятся среди мёртвых, а живые – среди живых. Однако последствия «прорыва» смерти в мир людей ощущается ещё длительное время» [9, с.116]. Эти последствия ярко отражены в похоронно-поминальных причитаниях. Изменяется дом, который покинул умерший, изменяется жизнь его родных, а также смерть вызывает изменения в мире живой и неживой природы.

Описание природных явлений, сопровождающих смерть (как и самих обстоятельств смерти), встречается в очень небольшом количестве текстов. В качестве примера можно привести «Плач об убитом громом-молвией» и «Плач о потопших» И.А. Федосовой.

Смерть приходит в этот мир как туча, внезапно появившаяся из ниоткуда и так же внезапно исчезнувшая, что указывает на то, что это не обычная туча. Она характеризуется как «тёмная» [10, с.63, 68], [11, с.513], [12, с.184], «грозная» [10, с.63], «страшна-ужасна» [13, с.142]. Её появление сопровождается громом, молниями, ветрами:



Молоньи что молви ту пролетели:

К богу душенька-то во громах каталася,

В молвиях она что поднималася. [13, с.142]
Подымалась погода непомерная!

Вкруте буйны эты ветрышки завияли,

С торокамы эты ветры да ведь с западом. [10, с.68] (Торок – порыв ветра. – И.А. [19, с.XVIII])

Туча-смерть сокрушает всё на своём пути: трескаются горы, ломаются и падают деревья, волнуется море, её боятся звери в лесу, рыбы в синем море. [10, с.63]. Очевидно, что туча эта является метафорой смерти, неумолимой разрушительной силы.

Грозовую тучу славяне воспринимали как источник опасности. В туче, по народным представлениям, обитают демоны. В Болгарии и Сербии верили, что предводителем грозовой тучи является один из утопленников или утопленниц [14, с.496]. Ветер «в народных представлениях наделяется свойствами демонического существа» [15, с.86].

Люди просят Бога отвести от них эту опасность:



Спаси, господи, ведь душ да наших грешных

От стрелы ты сохрани да нас, от молвии,

Пронеси, господи, тучу на чистó поле,

На чистó поле тучу, на синё море! [10, с.64]

Но «стрела божья» всё же убивает человека. А посылает эту стрелу Илья-пророк:



Заразил-побил Илья-свет преподобной

Да он славного крестьянина могучего. [10, с.64]

Здесь мы видим пример так называемого двоеверия - взаимодействия православной культуры с древними языческими поэтическими воззрениями. Ветхозаветный пророк занимает место бога-громовержца. Барсов пишет по этому поводу: «Знакомый с славяно-русской мифологией не может не видеть в этом образе древнего Перуна и, очевидно, только христианское миропонимание поставило над ним «Владыку милосердного», у которого Илья спрашивает дозволение «дать тучу на чистое на полюшко, спустить стрелу огненную в белую грудь крестьянина могучего»» [19, с.XVII]

Но Илья появляется только в одном тексте – в «Плаче об убитом громом-молвией» И.А. Федосовой, поэтому нельзя утверждать, что за каждым образом тучи, грома и молнии скрывается Перун. В «Плаче о потопших» туча появляется вообще «без молвии» [10, с.68], важнейшего атрибута Громовержца, и приносит с собой смерть.

Чаще туча предстает как метафора смерти: она «накатилась» на «высокой терем» и «призакрыла окошечка <…> на веки на вешные» [16, с.94]. Образ тучи возникает при изображении горя матери, когда она получает похоронное извещение:



Накатилась туча тёмная

На мою на хату бедную,

Туча с громом раскатилася, <…>

В избу двери отворяются,

Почтальон идёт к нам с сумкою,

Подаёт мне извещеньице. [11, с.513]

Или образ тучи помогает изобразить горе, постигшее дом умершего, выразить чувства его обитателей:



И как над тёплым над гнездышком

Стоит тученька да ведь слезливая;

Не развиялась она мелкима пушистыма снежочинкамы,

Не продождила она мелкима дождичкама,

Продождила она горкима слезиночкама… [12, с.184]

Вся природа оплакивает умершего вместе с его родными:

уныла стоит рощица зелёная, <…>

Вси поблекли эты розовы цветочики,

Как жупят да теперь птицьки не по-прежнему,

Приуныли эты жалки соловеюшки,

Как пустылое хоромное строеньице,

На слезах стоят стекольчаты окошечки. [19, с.189]
Были тропиночки мотосливые,

И были ёлочки тоскливые,

И на ёлочках сидели птиченьки да райские,

Запевали песенки похоронные…[12, с.184]

Смерть нарушает границу между мирами, этот и тот свет тесно соприкасаются. Умершего оплакивают «тропиночки» и «ёлочки», принадлежащие к миру земному, но также и туча, и «птиченьки райские», принадлежащие к миру иному. В приведённом примере можно проследить оппозицию «верх - низ», «небо - земля», «мир мёртвых – мир живых». Птицы приурочены к верхней части мирового древа – ветвям и вершине [17, с.450-456]. «В древнерусских сказаниях упоминаются райские птицы гамаюн, феникс, алконост и сирин и их неизреченно сладостное пение, против которого никто не может устоять» [18]. Вероятно, песни этих птиц помогают умершему забыть о своей земной жизни и перейти в «иное живленьице».

Таким образом, мы видим, что туча в похоронных причитаниях является метафорой смерти, а также горя, порождения смерти, которое она приносит родственникам умершего. В момент её появления стирается граница между мирами, и душа уходит в мир мёртвых.

В причитаниях появляются гиперболизированные образы горя и его разрушительных последствий. Слёзы матери, сестры, потерявшей брата, образуют реку, состоящую пополам из слёз и крови, которая ломает под корень леса, уничтожает траву на полях [11, с.439], [10, с.253]. От «обидушки» «…на лужках трава повызябла, / На травы цветки повымерзли, / В озёрах вода повысохла, / В омутах рыба повытухла» [10, с.306].

Иногда констатируется лишь факт произошедших перемен:

Перемена на лугах на сенокосныих,

Изменушка в хоромном во строеньице,

Изменилися поля да хлебородные! [10, с.137-138]

Но чаще деструктивные последствия называются:



А уж как нынечу-теперичу,

А в саду яблони повянули,

Виноградьица посохнули,

В саду пташки задавилися,

А соловьи все заклекнулися,

Не пекёт да красно солнышко,

На сиротных бедных детушек. [11, с.495]

Сироты оказываются обделёнными на «космическом» уровне. За «красным солнышком» здесь скрывается мать (отец), от которых в значительной степени зависит счастье (доля) детей.

Всё это ещё раз подчеркивает разрушительную природу смерти. Она может нести в мир живых, стремящихся к созиданию, только разрушение, так как приходит из иного мира, из антимира. Л.Г. Невская, изучая семантику причитаний, выделяет «парадигму преобразований с общим смыслом ‘деструкция’, с разных точек зрения кодифицирующих идею умирания: дороги зарастут, дерево сломано, срублено, вырвано с корнем, зелёное растение завяло, пожелтело, дом разрушился, опустел» [2, с.23].

Смерть кормильца-хозяина переживают и домашние животные:



Приуныв стоит любимая скотинушка,

У добрых коней головушки наклонены,

Лошадины оци в землю приутуплены,

Што ведь нет да большака в доме начальника,

На кониной нету стойлы управителя. [19, с.215]

Их жизнь тесно связана с жизнью обитателей дома. В Полесье и Гомельской области верили, что корова может умереть в один час с хозяйкой или перестать доиться. Тогда вымя ей натирают землёй с могилы хозяйки [20, с.178].

В причитаниях присутствует яркая эмоциональная составляющая. Гиперболизация последствий, вызванных горем (смертью), призвана показать масштаб несчастья, постигшего мать (сестру, жену) умершего. Это горе касается не только человека, но и всего, что его окружает - полей, лесов, диких и домашних животных. Как отмечает Л.Г. Невская, «событие конкретной смерти, в тексте причитания включённое в цикл отождествлений ряда последовательно отстоящих от человека сфер, приобретает значение бывшего всегда, вечного, восходит и приравнивается к прецеденту» [2, с.23].

Примечательны два текста, в которых от воздействия смерти (горя) изменяют своё качество металлы:



На моих да на белых руках

Красно золото помидило,

Серебро-то позелизело. [21, с.114]
Хоть запряжены ступистые лошадушки

Во сбрую золочёную, во санки самокатные, <…>

Золота сбруя помидила,

Серебряны подковы пожелезили. [19, с.215]

Золото становится медью, а серебро - железом. Это связано с семантикой разрушения. Смерть вызывает необратимые изменения в жизни родных умершего, привычный уклад их жизни ломается. В русских сказках сор и прах могут превращаться в золото [см. об этом - 22], здесь же мы видим обратный результат – металлы становятся менее ценными. Появляется мотив обеднения. После смерти кормильца хозяйство обречено на разорение, а его родственники – на нищету. Мать, потеряв ребёнка, теряет и надежды на будущее, а вдова, провожая в последний путь мужа, прощается с обеспеченной жизнью.

Список литературы:

1. Чистов К.В. К вопросу о магической функции похоронных причитаний //Историко-этнографические исследования по фольклору: Сборник статей памяти Сергея Александровича Токарева. – М., 1994.

2. Невская Л.Г. Балто-славянское причитание. Реконструкция семантической структуры – М, 1993.

3. Ерёмина В.И. Историко-этнографические истоки общих мест причитаний // Русский фольклор: поэтика фольклора. – Л, 1981. - Т.21. – С. 70-86.

4. Алексеевский 2007 – Алексеевский М.Д. Мотив оживления покойника в северно-русских поминальных причитаниях: текст и обрядовый контекст // Антропологический форум. – 2007. - №6. – С. 227-262.

5. Бернштам 1982 – Бернштам Т.А. Орнитоморфная символика у восточных славян // Советская этнография. – 1982. - №1. – С. 22-34.

6. Югай Е.Ф. «Гуси серые»: образы птиц и ветра в причитаниях на Вологодчине // Русская речь. - 2009. - № 3. - С. 110-114.

7. Югай Е.Ф. «Птичьи» обращения в причитаниях на Вологодчине // Русская речь. - 2009. - № 4. - С. 110-113.

8. Югай Е.Ф. Растительные образы в вологодских причитаниях: живое и мертвое // Традиционная культура. - 2009. - № 3. - С. 17-26.

9. Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре. - СПб., 1993.

10. Причитания / Вступ.ст. и примеч. К.В. Чистова; подгот. текста Б.Е. Чистовой и К. В. Чистова. - Л., 1960.

11. Русская народно-бытовая лирика. Причитания Севера в зап. В.Г. Базанова и А.П. Разумовой. – М.-Л., 1962.

12. Русские плачи Карелии / Под ред. М.К. Азадовского. – Петрозаводск, 1940.

13. Русские плачи (Причитания) / Вступ. ст. И.П. Андреева и Г.С. Виноградова, ред. текстов и примеч. Г.С. Виноградова. – Л.,1937.

14. Толстой Н.И. Очерки славянского язычества. - М., 2003.

15. Славянская мифология. Энциклопедический словарь. – М, 1995.

16. Ефименкова Б.Б. Севернорусская причеть. Междуречье Сухоны и Юга и верховья Кокшенги. - «Советский композитор», 1980.

17. Мифы народов мира: Энциклопедия. - М., 1980. - Т. 2.

18. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://gatchina3000.ru/big/085/85416_brockhaus-efron.htm (дата обращения: 18.04.2011).

19. Причитания Северного края, собранные Е.В.Барсовым. Ч.I. Плачи похоронные, надгробные и надмогильные. – М., 1872.

20. Седакова О.А. Поэтика обряда. Погребальная обрядность восточных и южных славян. – М.: Индрик, 2004.

21. Песни, собранные П.Н. Рыбниковым / Под ред. Б.Н. Путилова. - Петрозаводск, 1991.



22. Новичкова Т.А. Сор и золото в фольклоре // Полярность в культуре / Сост. В.Е. Багно, Т.А. Новичкова. (Альманах «Канун». Вып. 2). - СПб., 1996, - С.121-156.




На вечные вопросы обычно даются временные ответы. Лешек Кумор
ещё >>