История проповедничества на Руси. (курс лекций) - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Курс лекций по русской истории»); Ключевский Л. 1 42.16kb.
Курс лекций по русской истории «Полный курс лекций по русской истории» 50 11595.2kb.
Курс лекций по дисциплине : «Компьютерный практикум» для студентов... 11 1021.16kb.
Курс лекций москва издательство "юридическая литература" 22 6042.44kb.
Курс лекций Красноярск, 2007 Сенашов, В. И 7 947.09kb.
Курс лекций Харьков хнагх 2004 Ю. А. Фатеев. Логика: Краткий курс... 4 644.17kb.
Курс лекций по истории политических и правовых учений подготовлен... 43 7398.12kb.
Курс лекций по дисциплине Общая энергетика для специальностей 12 2613.76kb.
Курс лекций Москва «Альтаир» 2010 (075) ббк 20. 1 Я 7 23 4212.5kb.
Курс лекций для специальностей: 1-25. 01. 08 «Бухгалтерский учет... 12 2470.84kb.
Курс лекций Минск 2007 (075. 8) Ббк 65. 01 57 4350.42kb.
Правила приема в Тамбовскую духовную семинарию 1 25.82kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

История проповедничества на Руси. (курс лекций) - страница №1/8


История проповедничества

на Руси.

(курс лекций).


История проповедничества

на Руси.


(курс лекций).

Введение.

Период Византийского влияния.



1. Из истории Византийской проповеди.

2. Начало христианской проповеди на Руси

и возникновение древнерусской литературы.

3. Домонгольский этап в развитии русской проповеди.

(XI — ХIII вв.)

Епископ Новгородский Лука Жидята (1035-1059 гг.).

Преподобный Феодосий, игумен Киево-Печерский (1057-1074).

Илларион, митрополит Киевский (1051-1054).

Святитель Кирилл, епископ Туровский (1130—1182 г).

Общее заключение о проповеди до-монгольского времени.



4. Монгольский этап в истории русской проповеди.

Св. Серапион, епископ Владимирский (1274-1275 гг.).

Святитель Алексий, митрополит Московский (1354 — 1378 гг.).

Фотий, митрополит (1409-1431 гг.).



5. Послемонгольский этап ХV-ХVI веков.

Даниил, митрополит Московский (1522-1539 гг.).

Русская проповедь

под латино-польским влиянием.



6. Проповедь юго-запада Руси в ХVI-XVII вв.

Построение юго-западной проповеди.

Характерные тон и язык юго-западных проповедников.

Митрополит Киевский Петр Могила (1590-1646).

Архимандрит Иоанникий (Голятовский) (1658-1688).

Архиепископ ЛАЗАРЬ БАРАНОВИЧ (†1694).



7. Распространение схоластической проповеди на северо-восток (XVII-ХVII вв.).

Иеромонах Епифаний Славинецкий (†1675 г.)

Симеон Полоцкий.

Св. Димитрий, митрополит Ростовский (1651-1709 гг.).

Митрополит Стефан Яворский (1658-1722 гг.).

Самостоятельная Русская церковная проповедь.



8. Освобождение от латино-польского влияния.

Феофан Прокопович архиепископ Новгородский и Псковский (1661-1736 гг.).



Русская церковная проповедь

во второй четверти XVIII века.

Эпоха нравственно-практической проповеди

2-ой половины XVIII в.

Святитель Тихон, епископ Воронежский (1724-1783 гг.).

Протоиерей Иоанн Леванда (1734-1814 гг.).

Платон Левшин, митрополит Московский  (1737-1812 гг.).



9. Русская проповедь в первой половине XIX в.

Филарет Дроздов, митрополит Московский (1782-1867 гг.)

Митрополит Филарет как проповедник.

Речь митрополита Филарета

о Духовной Мудрости или Духовном Просвещении.

(в обществе любителей духовного просвещения).

Краткое заключение о митрополите Филарете.

Иннокентий (Борисов), архиепископ Херсонский (1800-1857).

Проповедничество архиепископа Иннокентия.

Протоиерей Родион Путятин (1807-1869 гг.).






Введение.


В программу семинарского курса гомилетики наряду с изучением теоретических основ церковной проповеди входит и рассмотрение истории проповедничества в Русской Православной Церкви.

Цель настоящего учебного пособия двоякая: с одной стороны, ознакомить учащихся с русской церковной проповедью в ее историческом становлении и развитии, указав как на особенности в плане содержания и формы в каждом из исторических периодов ее существования, так и на те особые влияния, которым она подвергалась; с другой стороны, предложить лучшие образцы отечественного проповедничества, подобрав их таким образом, чтобы они практически могли быть использованы в деле обучения приготавливающихся к проповедническому служению (часть II — хрестоматия).

В пределах хронологических этапов частные характеристики и биографические сведения о проповедниках предварялись общим обзором периода или определенного направления церковной проповеди. Нам казалось, что отрывки проповеди, к тому же помещенные среди биографических данных, не могут дать представления о проповеднической манере или особенностях того или иного автора, поэтому мы посчитали целесообразным сгруппировать целые, хотя бы и краткие, проповеди в отдельной части пособия — хрестоматии, лишь в отдельных случаях ограничившись значительными отрывками.

Историю отечественной проповеди в самом общем виде можно разделишь на четыре основных периода:

Период византийского влияния — Х-ХVI века, который в свою очередь разделяется на этапы — Домонгольский (Х-ХII вв.), эпохи монгольского ига (ХIII-ХV вв.) и Послемонгольский (ХV-ХVI вв.),

Период латино-польского влияния — ХVI-ХVII века.

Период относительно самостоятельного развития русской церковной проповеди (ХVIII-ХIХ вв.).

Период современный (с 1917 г.), в рамках которого выделяются два этапа: а) с 1917 по 1945 гг.; б) с 1946 г, по настоящее время.



Период Византийского влияния.

1. Из истории Византийской проповеди.


Византийским периодом в истории греческой литературы обычно называется время от правления Юстиниана до падения Константинополя (525-1453 гг.). Но в истории церковной проповеди этот период начинается раньше, практически с начала V в. Дело в том, что в основном византийский литургический календарь и система, а соответственно, главные типы христианского красноречия, складываются в течение IV в. прежде всего, трудами великих каппадокийцев: святых Василия Великого, Григория Богослова (Назианзина), Григория Нисского и Иоанна Златоуста. Именно на время их активной архипастырской деятельности приходится окончательное утверждение христианства как государственной религии Византийской империи, завершающий этап победоносной полемики с язычеством, напряженная борьба с еретическими движениями, стимулировавшая как разработку догматических вопросов, так и развитие содержания церковной проповеди. Проповедь разнообразится по типам и видам; полемическая, экзегетическая, догматическая, нравоучительная. В эти же десятилетия приобретает всецерковное оформление почитание святых мучеников, требовавшее особого вида панегирических проповедей, особых выразительных форм, развития и углубления гомилетики в целом.

Все эти задачи во многом были решены великими каппадокийцами, в силу чего их гомилетические творения стали классическими образцами церковного красноречия на многие столетия и оказали огромное влияние на развитие богословской мысли и проповедничества. Особенно следует выделить св. Иоанна Златоуста, который более других проповедников преуспел в изяществе обработки своих проповедей и глубине изложения в них христианской нравственности, христианского чувства. Многие из позднейших проповедников шли по проложенным им и его современниками путям. Например, святители Прокл Константинопольский, Евлогий и Кирилл Александрийские, Епифаний Кипрский и другие настолько сходны между собой и по направлению, и по выбору предметов, и по системе образов, так что мы подчас можем найти у них одни и те же толкования, одни и те же доводы, даже одни и те же выражения. Отчасти это связано с характером византийского образования, которое основывалось, с одной стороны, на изучении отцов и учителей Церкви предшествующего периода, преимущественно IV века, а, с другой стороны, на изучении греко-римской классической литературы, как образцов для подражания. Кроме того 19 правило VI Вселенского собора, потребовав от предстоятелей Церквей слов назидания для клира и народа во всякое время, особенно же воскресные дни, одновременно предписывало, в целях предохранения от заблуждений в вопросах вероучения, чтобы они “извлекали понятия истины и свои суждения из Св. Писания и не преступали уже положенных пределов и предания богоносных отцов.

Как видим, этим предписанием указывался, и основной источник для богословской мысли проповедника — Св. Писание, и источник для его толкования — уже сложившаяся святоотеческая экзегеза.

Когда после VII Вселенского собора были в основном завершены догматические споры и борьба с еретиками, византийские проповедники, в большинстве не сумев переориентироваться на актуальные потребности современной им народной жизни, стали спокойно и самоудовлетворенно пользоваться уже определившимся кругом богословских идей и их словесных выражений. Не имея в себе силы святоотеческой веры и подлинного апостольского духа, они не откликнулись должным образом на духовно-нравственные нужды современников (а именно здесь для них открылось бы обширное поприще для одушевленной, живой, действенной проповеди), но стали превращать живоносное евангельское учение в отвлеченную, сухую, рассудочную схоластику. Создалась отчужденность проповеди от окружающей жизни, она замкнулась в узком круге абстрактных идей, витиеватых фраз, школьной риторики. Так оформилось направление, называемое в истории проповедничества — византийским. Укажем его характерные черты. Это, прежде всего, библеизм, делающий литературное произведение верным изображением духа и буквы Библии. Таковы творения святых Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста и многих других Отцов Церкви. На все предметы своих исследований они смотрели взором библейским, говорили ли они словами Библии или нет: и в том и в другом случае Св. Писание было отправной точкой и критерием для рассуждения на самые различные темы.

Не то было у церковных проповедников византийского периода. Здесь обилие цитат (случается, что целые страницы состоят из слов и выражений Св. Писания) представляло собой иногда довольно искусно, но почти всегда искусственно, подобранную мозаику. Символизм утверждает таинственную связь человека с Богом через видимую природу, которая является одушевленным выражением зиждительной мысли и силы Творца, родственным душе человека и неразрывно соединенным с его внутренним миром. Природа живет и изменяется как человек; жизнь и того и другого совершается не случайно, но по воле и мысли их Творца, по высшему замыслу, раскрывающемуся с одинаковой непреложностью и в явлениях природы, и в судьбе человека. У писателей византийского периода замечается нечто совершенно иное: они ищут связи между природой и человеком не в целом, а в частях; отдельные явления природы и частные, несущественные, случайные их признаки рассматриваются не как символы, а как эмблемы, аналогии явлениям духовной жизни человека. Таким образом, вместо символизма, вместо внутренней связи реальностей, здесь имеет место аллегоризм, где один предмет изображается посредством другого лишь на основании внешнего сходства, а не подлинной сопричастности. Византийскому направлению свойственно также излишнее богословствование в проповеди. Оно выражалось в том, что проповедь, принимая отвлеченный, абстрактный от конкретного слушателя характер, превращалась подчас в пространный богословский трактат, может быть, удобный для домашнего чтения, но мало подходящий для слушания и усвоения в храме из уст проповедника. Внутренняя искусственность, касающаяся содержания проповеди, имеет своим следствием и исскуственость построения формальной структуры. Язык византийских проповедей весьма изыскан. У них мы найдем все разнообразие риторических приемов: синонимы и эпитеты, метафоры и аллегории, тропы и антитезы, анафоры (одинаковые начала фраз) и гомиолевты (одинаковые окончания), риторические вопросы и экскламации (восклицания), обращения к историческим лицам и даже предметам неодушевленным. Все эти приемы можно встретить и у отцов IV века, но там они имеют характер подчиненный, служебный по отношению к содержанию, являются естественным способом выражения и, придавая совершенство форме, только способствуют лучшему усвоению содержания. У византийских же проповедников они употребляются как специальные, самоценные украшения речи; если автор применил одно синонимное понятие, то затем нанижет их без меры, хотя бы в них не было существенной надобности; если ему понадобилось для ясности сопоставить пли противопоставить два предмета, он растянет это на целые страницы; если он уподобляет один предмет другому, то постарается с начала нарушением истинности и естественности, доказать, что сходство между ними простирается до мельчайших подробностей. Но особенно резко бросается в глаза искусственный драматизм изложения.

Когда антиохийцы ниспровергли царские статуи, то св. Иоанн Златоуст, возвышая голос, драматически восклицал: “Что мне сказать, и о чем говорить? Теперь время слез, а не слов; рыданий, а не речей; молитвы, а не проповеди. Так тяжко преступление, так неизлечима рана, так велика язва...”

Пламенный пафос обличения, лирика скорби и священного гнева соответствуют и драматизму событий и пастырскому духу великого святителя. Здесь все происходит по закону строгой внутренней правды: и в оценке событий, и в пастырской душе — попечительной взволнованности этими событиями. Здесь нет никакой фальши, никакой искусственности.

У византийских проповедников тоже имеется драматизм и лиризм, но он обычно лишен сердечной убедительности и силы, а также чувства меры и внутренней связи с духом и всем содержанием проповеди. Драматизм в виде диалога нередко вводится ими в проповедь в ущерб библейской истине, приписывая деятелям библейского прошлого свойства и качества деятелей настоящего времени.

“Простые, некнижные люди, которые в большей части были свидетелями библейских событий, рассуждают в византийской проповеди как ученые богословы и философы, выражаются текстами Священного Писания и церковно-богослужебных книг.”

Существенным недостатком византийской проповеди является также некое игнорирование своего слушателя, дела его спасения. Тот как бы выпадает из поля зрения проповедника, не является его главной заботой и задачей. Проповедник стремится завладеть более внешним, чем внутренним вниманием своего слушателя, более услаждать, чем назидать, он более занят своим творением, его успехом, чем слушателем и его спасением. Поэтому и нравственное приложение которое составляет важнейшую принадлежность церковной проповеди, у византийских проповедников является редкостью. Впрочем, было бы несправедливостью утверждать, что таковы решительно все проповеди византийского периода. Преимущественно в монастырях сохранялась проповедь святоотеческая по духу, а по содержанию нравственно-практическая и аскетическая. Средоточием такой проповеди был, например, Студийский монастырь, где подвизался преп. Феодор Студит (759-826 гг.), создатель “Студийского устава” и творец знаменитых кратких, духоносных проповедей — “оглашений.” Здесь же протекала деятельность преп. Симеона Нового Богослова (1032), вдохновенного мистика, богослова и проповедника. Нельзя здесь не упомянуть и монастырей горы Афонской.



В таком состоянии находилась византийская литература и проповедь, когда Русь познакомилась с христианством через греков. Естественно, что эта литература, перешедшая к нам как образец для наших книжников и проповедников, вызвала у нас проповедь в таком же роде, с тем же характером. Со Студийским Уставом на Русь стали рано проникать и “оглашения” преп. Феодора, а впоследствии и творения преподобных Симеона Нового Богослова, Иоанна Лествичника. Отец русских иноков преп., Антоний Печерский, живший до поселения в Киеве (1051 г.) на Афоне, принес с собой со Святой горы дух тех нравственно-аскетических назиданий, традиция которых уже издавна сложилась в египетских и греческих монастырях. С другой стороны, приезжавшие на Русь греческие иерархи и священнослужители, привносили в проповедь привычные для них риторические, византийские начала. Обе эти тенденции, как мы увидим ниже, нашли свое отражение в отечественном проповедничестве.


следующая страница >>



Детей надо баловать — тогда из них вырастают настоящие разбойники. Евгений Шварц
ещё >>