Имени ленина - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Всесоюзная Это значит, что в нее входят пионерские организации пятнадцати... 1 157.11kb.
Литература в. А. Жуковский. Гравюра Вендрамини с оригинала О. 12 2732.77kb.
Петербу́ргский метрополите́н 1 176.13kb.
Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита 33 4893.58kb.
Учебный план моу уолбинская сош имени В. И. Ленина на 2011-2012 учебный год 3 409.56kb.
П/п Ф. И. О. собственника 1 252.03kb.
Межрегиональная неполитическая общественная организация «Миротворческая... 1 67.08kb.
С мая 1979 года пионерская дружина имени М. И. Калинина работала... 1 170.9kb.
Прогнозирование научно-технического прогресса 5 584.35kb.
С. А. Ставский 29 августа 2012 года 9 1993.7kb.
Михаил Афанасиевич Булгаков Мастер и Маргарита 31 4644.17kb.
Участки маршрута 1 83.15kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Имени ленина - страница №2/7


ЛАВИННАЯ НОЧЬ
Летом 1936 года в качестве военного инструктора альпинизма я снова очутился на Памире, в тех местах, откуда мы штурмовали пик Ленина в августе — сентябре 1934 года.

В то лето впервые в истории альпинизма горнострел­ковая часть с полной выкладкой должна была взять вершину пика Ленина. В отряд из 153 человек входили связисты, саперы, врачи, кинооператоры. Метеорологи­ческая группа обеспечивала нас прогнозами погоды. Специально сконструированные облегченные радиостан­ции — новинка в то время — давали возможность с любой высоты поддерживать связь с нижними лагерями и горо­дом Ош. Приехали мастера альпинизма, инструкторы из Москвы, Ленинграда и Тбилиси. Руководил инструктор­ской группой заслуженный мастер альпинизма Лев Львович Бархаш.

В начале июля на покрытой скудной травой, каменис­той моренной площадке у подножия пика на высоте 4200 метров мы разбили базовый лагерь. Саперы прове­ли вьючную тропу по леднику и сыпучим осыпям до высоты 4900 метров. Двумястами метрами выше устрои­ли первый снежный лагерь на большом, сравнительно ровном, но усеянном трещинами фирновом поле. Отсюда был виден весь путь до гребня Заалайского хребта (7000 метров) и пика Ленина.

Десяти дней участники осваивали альпинистскую технику на скалах, льду, фирне, учились строить снежно-ледяные убежища. Потом лагерь поднялся выше, развед­ка наметила путь к вершине.

Штурм начался в 10 часов утра 17 августа.

Через два дня под снегопадом мы добрались до лагеря на высоте 6200 метров. Приготовленные здесь пещеры и площадки оказались засыпанными снегом.

— Не понравился мне этот снег, — заметил, работая лопатой, Л.Л. Бархаш. — Здесь лавинами пахнет...

Лагерь растянулся на полтораста метров по крутому склону. Палатки стояли рядом, часто одна над другой, каждая глубоко врыта в снег. Склон был так крут и обдут ветрами, что брошенная на снег пустая консервная банка моментально скатывалась вниз.

Ночью снег придавил конек нашей палатки, и она почти лежала на спальных мешках. Тщетно мы пытались стрях­нуть снег с крыши, он прочно намерз.

Утро не принесло облегчения. Лишь на следующий день стал стихать ветер и уменьшился снегопад. В про­светах между тучами порой мелькало солнце. Нам оставалось пройти до скал несколько сот метров.

Двигаемся очень медленно. Глубокий, рыхлый снег, тяжелое дыхание. Приходится останавливаться после нескольких шагов. Все взоры устремлены на небо: что победит — солнце или туман? Решилось — победили облака. С низко опустившихся туч сплошной массой посыпал снег. Скалы исчезли. Я почувствовал, что спину давит какая-то тяжесть. Попросил идущего за мной от­ряхнуть рюкзак. Товарищ остановился, поскреб снег рукой, потом ледорубом и сказал, что это не снег, а толстый слой льда и его стряхнуть невозможно.

Часа через три, когда отряд свернул к скалам, мне передали по цепи приказ — перейти со своим звеном в голову колонны, протаптывать ступеньки. Приходится вначале уминать снег коленями и только потом ставить ногу. Держим путь прямо на скалы, изредка появляю­щиеся в густом тумане. Так проходит минут пятнадцать.

И вдруг... Вокруг засвистело, завыло. Меня осыпало снегом, окутало снежной пылью и понесло вниз.

Все это произошло в какую-то долю секунды. Я сразу понял: пластовая лавина. Катясь вниз, закричал, но крик потонул в грохоте. Меня то зарывало в снег с головой, то выносило на поверхность. Выныривая, я едва успевал заметить, что качусь вниз вдоль остановившейся и тре­вожно следившей за моим падением колонны. Снегом забило рот и нос, я начал задыхаться.

К счастью, лавина оказалась небольшой, и, пролетев метров сорок, я остановился. Вот только потерял мехо­вую варежку. Инструкторы Церетели и Белецкий помогли мне выбраться на след.

Отряд двинулся дальше. Но не прошло и нескольких минут, как сверху в массе несущегося снега мимо нас промелькнули темные фигуры.



  • Сколько человек снесло?! — что есть мочи закри­чал я.

  • Пять! — глухо донеслось сверху.

Смотрю вниз. Там, в поднявшемся снежном вихре, копошатся люди.

—Сколько человек принесло вниз?

—Пять! — так же глухо раздается внизу.

Значит, пока все в порядке, все целы.

В этот момент проглянуло солнце, и мы с ужасом увидели, что справа от нас оторвалась от гребня еще одна лавина. Всего в двухстах метрах выше стояли безо­пасные скалы. Но пришлось повернуть вниз. Задыхаясь, с трудом выбираясь из образованных лавиной конусов, люди начали спуск.

Мы снова в лагере 6200 метров. Решили ночевать здесь в надежде, что завтра погода улучшится и мы смо­жем возобновить штурм. Вырыли глубокие пещеры, что­бы в них целиком поместились палатки: если даже лавина закупорит входы, на несколько часов воздуха хватит, а за это время можно откопаться.

Снег сыплет, туман не рассеивается, темнеет. Кругом ни души, все забрались в палатки. На снегу только наши с Бархашем еще не открытые рюкзаки. Мы последними залезли в свою пещеру.

Лев Львович предложил не ставить палатки: свою он положит на пол, моей завесим вход. Я отправился за своей палаткой, которая лежала на краю лагеря. С ледорубом в руке довольно быстро добрался до нее. Увы! Провозившись несколько минут, понял; один я не в силах вытащить ее из-под снега. К счастью, помог кинооператор Лозовский.

Потом Лозовский застегнул вход в свое убежище, по­желал мне спокойной ночи, попросил, чтобы завтра я разбудил его перед выходом: здесь, на окраине, он может проспать. Сложив тяжелую от намерзшего снега палатку, я потащил ее к пещере. Уже почти стемнело, пока я возился с обледенелыми веревками.

Шелест! Еще! По спине побежали мурашки. Совсем рядом пронеслось несколько больших лавин! Бросив палатку, вскочил. Оглянулся и не поверил себе: лагеря уже не существовало! Все пещеры сравнялись со скло­ном. Метрах в двадцати от нашей пещеры лежал Бархаш, сброшенный лавиной. Еще успел заметить, что на месте нет и наших рюкзаков, а что-то серое виднеется далеко внизу. Напрягая все силы, поспешил к тому месту, где была наша пещера. Туда же добрался и Бархаш. Волосы его смерзлись, стояли торчком, он был весь в снегу.



  • Скорей в пещеру, Арик! Скорей! — закричал он. — Еще одна лавина, и нас унесет на ледовые сбросы.

  • Лев Львович, но пещеры-то нашей нет, ее засы­пало!

Бархаш принялся зондировать рыхлый снег ледору­бом, наткнулся на что-то твердое. Это лопата. Мы уже собирались откапывать свое убежище, когда я заметил, что никто не появляется из-под снега там, где были пещеры моего звена.

—Львович, их, наверное, накрыл большой пласт. Сами не выберутся.

Было почти темно. Мы начали рыть. Бархаш ледору­бом, я — лопатой. Не прошло и трех минут после катаст­рофы, как из-под снега появились капитан Мизевич, инструктор Джапаридзе и полковник Банда ли нов. С кри­ком: «Отряд похоронило!» Байдалинов начал отбрасы­вать снег голыми руками. Мизевич нашел маленькую ла­винную лопатку и тоже принялся копать.

Работа пошла быстрее. Я не чувствовал ни мучившей меня после «полета» боли в пояснице, ни усталости... Лопатой прозондировал склон. Лопата наткнулась на что-то. Еще минута, и из-под снега показался конец па­латки. Чтобы не возиться с закрытым на все пуговицы входом, ледорубом разорвали полотнище, вытащили людей. Двое чувствовали себя хорошо. Но один еле стоял на ногах, его сильно помяло, он потерял варежки, у него мгновенно замерзли руки и ноги.

Покончив с первой палаткой, мы принялись за раскопки другой, где находились командир отделения Помогайбо и корреспондент «Известий» Волков. К счастью, лави­на кое-где легла тонким слоем, и часть засыпанных альпинистов выбрались сами и тоже начали откапывать товарищей.

Наибольшая масса снега пришлась на центр лагеря. Инструктор Клименко пробил ногами выход из пещеры, вылез и, орудуя обеденной миской, откопал еще двоих. Я вспомнил о киногруппе. Что там у них, на краю лагеря? Попросил инструктора Колесникова пойти туда. Не успел он подойти к палатке операторов, как на нее на­летела новая, правда, небольшая лавина и, задев краем Колесникова, протащила его с десяток метров вниз. Вы­бравшись, он снова добрался до палатки и с большим трудом помог людям выйти.

Мы тем временем отрыли палатку Помогайбо и Вол­кова. Первым вытащили Волкова: он отделался сильным испугом. Помогайбо был без сознания, скорчившись лежал на дне палатки.

Наконец, всех откопали, одели. А кругом шум новых лавин. Каждую секунду любая может снова обру­шиться на лагерь. Оставаться здесь нельзя ни минуты. Забрав самое необходимое, мы поспешили вниз.

Спустились метров на сто. Под ногами что-то серое: мой рюкзак! Только теперь, взвалив его на плечи, я по­чувствовал тяжесть всего, что нам пришлось пережить за этот день. Ноги подкашиваются. Одежда оледенела, глубокий снег отнимает последние силы.

Оглянулся: в темноте гигантской змеей вытянулась колонна. Я иду первым. На мне ответственность за пра­вильно выбранный путь, а ошибиться в темнотище просто, и тогда я рискую спустить в пропасть весь отряд.

Окликаю идущего за моим звеном инструктора Кли­менко. У него прекрасная память, он хорошо ориенти­руется в горах. Посовещавшись, продолжаем пробиваться вперед. Каждые пять-десять минут обессиленный падаю в глубокий снег. Клименко терпеливо ждет, и мы дви­гаемся дальше. Берем направление к пологой площадке на высоте 5600-5700 метров. Тех, кто совсем ослабел, товарищи тащат под руки.

Через час, окончательно измученные, останавливаем­ся. Многие валятся в снег.

Теперь вперед колонны вышли другие инструкторы. Попеременно прокладывая путь, двигаемся дальше.

Наконец склон стал более пологим. Вышли на какую-то площадку. Что это за площадка, разобрать трудно. То ли мы прошли лагерь «5800», то ли не дошли до него? Белецкий предложил дальше не продвигаться: можно в темноте завести отряд на сбросы, а здесь сравнительно безопасно. Решили вырыть в снегу ямки. Измученные, обмерзшие, обсыпанные с ног до головы снегом, люди забрались в мешки. Но спать нельзя, легко замерзнуть. Инструктор Совва не ложился всю ночь: ходил от одной ямки к другой, расталкивал людей.

В пять часов начало светать. Лагерь «5800» метрах в двухстах над нами. Значит, мы верно выдержали направ­ление спуска. Байдалинов хотел было подняться в лагерь за оставленным имуществом, но следы лавин и снегопад заставили его отказаться от этой мысли.

Пошли... Лавинная ночь позади. Нас ждет база — го­рячая еда, забота друзей. Мы опять вместе, на твердой земле, пусть это только камни и покрытая скудной трав­кой почва.

Итак, моя третья попытка взойти на пик Ленина окон­чилась неудачей.

ВЕРШИНА ВЗЯТА
Я снова, в тринадцатый раз на Памире. Правда, при­ехал я сюда уже не как спортсмен: я назначен замести­телем начальника международной альпиниады на пик Ленина, посвященной 50-летию Советского государства. Передо мной гордый, величественный; с седой вершиной семитысячник. Я смотрю на северные склоны, откуда нас сносили лавины, вспоминаю свои неудачные походы к вершине и мое первое покорение великана.

Прошло более тридцати лет, но время не стерло из памяти событий давних дней. Тогда я был среди тех, кто своим восхождением на пик Ленина отмечал 20-летие Советского государства.

16 августа 1937 года. На восьмой день штурма, после захода солнца мы достигли высоты 6800 метров на греб­не Заалайского хребта. Сильный, порывистый ветер обжи­гал лица 25-градусным морозом. На плотном фирне вырубили площадку для палаток. В те годы они были неудачной конструкции, низкие и узкие. У меня со Стахом Ганецким, чтобы легче был рюкзак, на двоих один спаль­ный мешок.

На сухом спирте сварили манный суп с куриными консервами и чай. Стали укладываться спать. Но уснуть не так просто — начинаешь дремать и чувствуешь, что задыхаешься, не хватает кислорода. Ощущение такое, будто кто-то перехватил горло и разжимает его момента­ми, пропуская воздух маленькими порциями.

Наконец, тяжелая ночь позади. Сегодня решающий штурм. День обещает быть ясным и морозным. Дожи­даемся, пока первые лучи солнца обогреют бескрайние фирновые поля. В 10 часов выступаем, оставив палатки и спальные мешки. Идем по обдутому гребню. Бешеный ветер бросает в лицо острые кусочки смерзшегося снега и мелкие камни.

Двигаемся гуськом очень медленно: ведь мы уже на пороге стратосферы, и пагубное действие высоты возра­стает с каждым шагом. К двум часам подходим к подно­жию вершины. Крутой склон обледенел, и приходится по очереди рубить ступеньки. На такой высоте это не­легкое дело, каждое резкое движение отдается в го-лозе.

Внезапно появляются два маленьких самолета типа Р-5 нашей экспедиции. Их пилотируют командир звена Михаил Липкин и Шапоров. На фоне окружающих гигант­ских пиков они кажутся залетевшими сюда орлами. Со страшным ревом самолеты проносятся над нами, и вы­сунувшиеся из кабины летчики приветливо машут нам меховыми рукавицами.

Склон все круче, продвигаемся, расходуя последние силы, очень осторожно — один неверный шаг, и из-под ног на идущих ниже обрушится поток камней. Вот позади последний трудный участок. Но только в 6 часов вечера мы достигаем снежного купола вершины со скальными выходами. Еще десяток шагов, и перед нами заветная цель. У сложенной группой В. Абалакова пирамиды, обернутой красной фланелью, бюст В.И. Ленина. Отды­шавшись, подходим к памятнику и под свист леденящего ветра обнажаем головы. В эту минуту забываем о страш­ной усталости, о многодневной битве с ветром, морозом, кручами, грозными лавинами, горной болезнью.

Мы — восемь советских спортсменов: Л. Бархаш, Е. Белецкий, С. Ганацкий, П. Альгамбров, Б. Искин, Г. Розенцвейг, В. Мартынов и А. Поляков — на вершине имени великого Ленина.

В камнях прячем книжечку с текстом недавно приня­той Конституции и записку с именами восходителей. Кто-то тихонько запел Интернационал. Не хватает кисло­рода, голос срывается, но гимн звучит все громче и гром­че, и ветер на своих крыльях уносит его далеко, в без­молвие окрестных гор.

Я вынимаю из-под пуховой куртки фотоаппарат, чтобы запечатлеть своих товарищей в этот торжественный мо­мент у бюста Владимира Ильича. В морозной первоздан­ной тишине громко хлопает затвор. Это был первый сни­мок вершины пика Ленина, опубликованный позже в га­зете «Красная звезда», спецкором которой я был в этой экспедиции.

С вершины перед нами открылась грандиозная пано­рама уходящих вдаль на сотни километров снежных вершин и ледников. Уже начало темнеть. Надо скорее вниз. Когда мы спустились на пологую часть гребня, солнце уже зашло, и в лунном свете окружающие горы и фирновые поля приняли причудливую фантастическую форму. Несмотря на страшную усталость, настроение приподнятое, идем довольно быстро. Вдруг кто-то из то­варищей останавливается и заявляет: «А ведь мы давно прошли свой лагерь!» Все сразу растерялись, на такой высоте, при 30-градусном морозе остаться без палаток и спальных мешков — почти верная гибель. Мнения раз­делились: одни за то, чтобы двигаться назад — опять по­дыматься, другие — за движение вперед.

«Давайте немного помолчим, успокоимся и сориенти­руемся»,— предлагает начальник группы Бархаш.

Так и сделали. Вскоре мы уверенно продолжали спуск и через 10-15 минут вдали на снегу увидели темное пятно — наш лагерь. Раздалось дружное, но негромкое «Ура!», кажется, наступал благополучный конец этого бес­конечно длинного дня. И, собрав на этот раз уже самый последний остаток сил, мы бегом проделали последние метры, отделявшие нас от столь нужных нам сейчас па­латок и спальных мешков.

***

Через несколько дней начнется массовое восхождение на вершину, где в каменном туре у гипсового бюста Ленина лежит записка с моей подписью. Съехалось более 300 спортсменов. Альпиниада в честь пятидесятилетия Октябрьской революции привлекла гостей из многих стран: Болгарии, Венгрии, ГДР, Польши, Чехословакии, Югославии, Австрии, Италии.



Среди участников известные альпинисты, заслуженные мастера спорта — председатель Федерации альпинизма А. Боровиков, Я. Аркин, М. Ануфриков, Б. Романов, К. Кузьмин, В. Галустов, Е. Белецкий, В. Рацек, А. Овчин­ников, М. Хергиани, мастер спорта международного клас­са К. Клецко и десятки опытных мастеров. У наших гостей тоже много горных асов. Это австрийцы Франц Хубер и Эрих Ванис, итальянцев Джованни Оппио и Эмилио Фризиа, заслуженный мастер спорта из Болгарии Георгий Атанасов, Михо Поточник из Югославии и другие. Такого представительного форума восходителей седые великаны Заалая еще никогда не видели. 3 августа начал свой нелегкий путь к вершине мемориальный обелиск, который будет установлен там участниками альпиниады.

Лагерь жил шумной, неспокойной жизнью. Разноязыч­ный говор смолкал лишь, когда отряды уходили в аккли­матизационные походы. Готовились к штурму тщательно: тренировались, проверяли снаряжение, уложив продукты в рюкзаки, уносили их в промежуточные лагеря на высоте 5800-6000 метров. Наши гости вместе с нами дежурили на кухне, чистили картошку, мыли посуду. Переводчиков на альпиниаде не было, но все отлично понимали друг друга. А когда что-нибудь случалось, все дружно прихо­дили на помощь.

Тяжело заболел студент из Инсбрука Рольф Вальтер. Воспаление легких в горах, когда и без того дышать труд­но, дело не шуточное. Австрийский врач взялся лечить его в лагере, но наши доктора настояли срочно эвакуиро­вать больного. На вертолете он был переправлен в Душанбе, и уже через пять дней, проделав тот же путь в 'обратном направлении, улыбающийся Рольф появился в лагере.

3 августа отряд, возглавляемый московским врачом заслуженным мастером спорта Борисом Романовым, ушел в горы с мемориальным обелиском, который должен быть установлен на вершине пика. Обелиск сделан в Мо­скве по проекту заслуженного мастера спорта, первого советского восходителя на пик Ленина Виталия Абалакова. На обелиске барельеф Владимира Ильича. Подниматься решили через пик Раздельный. Путь продолжительнее, но проходит по гребням, и нет опасности попасть в лавину. Отряд должен поднять обелиск на высоту 6200 метров. А перед штурмом будет решено, кому доверить честь устанавливать обелиск на самой вершине.

Приближались дни решающего штурма. Накануне вы­хода первых отрядов мы с Владимиром Рацеком облетели на вертолете северные склоны Заалайского хребта, по ко­торым проходят маршруты участников юбилейного вос­хождения. Внизу проносится луковая поляна, обязанная этим названием растущему на ней в изобилии дикому луку. А ниже ее ледник, выше — скала Липкина. И сразу воспоминания возвращаются к 1937 году, к моему пер­вому восхождению на пик, к катастрофе самолета Липкина.

В штурме тридцать седьмого года нам помогало звено самолетов Р-5, которым командовал отважный человек, инженер-испытатель Михаил Липкин. Он летал без кисло­родных приборов выше 7000 метров на машине, потолком которой официально были 5500 метров. В одном из по­летов, когда Липкин сбрасывал нам продукты в лагерь «5200», скинутый порывом ветра камень со скалы разбил винт самолета. Кругом километровые отвесы скал и льда. Сесть нельзя. Что делать? Но Липкин и на этот раз не рас­терялся. Он посадил машину в глубокий снег у палаток альпинистов. Самолет стал на нос, но пилот и его летнаб Виктор Сысоев остались невредимы. После бури они спу­стились вниз вместе с альпинистами.

Фюзеляж самолета и поныне там. И каждый проходя­щий этим маршрутом альпинист недоумевает, откуда мог; здесь взяться самолет. А выступ этот справедливо полу­чил название скалы Липкина.

От воспоминаний здесь никуда не уйти. Кругом старые друзья, покорители Памира и Тянь-Шаня, знакомые ска­лы, тропы, расселины, нелегким было преодоление их, каждая оставила след в памяти и сердце. Поэтому как бы сам собой организовался вечер воспоминаний.

В палатке-клубе собралось все население лагеря послушать рассказы ветеранов покорения пика Ленина Белецкого, Рацека и автора этих строк. Слушали с любо­пытством, ведь скоро и им придется идти по тем же тропам и осваивать новые. Владимир Рацек рассказывал о восхождении на вершину в 1950 году, первом восхож­дении после тринадцатилетнего перерыва, после тяжелой и суровой войны. Он показывал испорченный непогодой гипсовый бюст Ленина, который установила группа Абалакова на вершине и который они заменили другим.

Вдруг он прервал свой рассказ и достал какую-то тряпицу.

— А сейчас я хочу, — сказал он, лукаво взглянув на меня, — вернуть ту красную рубашку, которой был обвер­нут постамент на вершине, ее законному владельцу. — И он протянул мне истрепанный ветрами, исхлестанный дождями кусок старой, когда-то красной рубашки. Все дружно захлопали. А я стоял со слезами на глазах, вспо­миная события тридцатилетней давности.

9 августа из лагеря выступил передовой отряд из двенадцати человек, который возглавили Иван Богачев и Михаил Хергиани. В отряде представители семи рес­публик: России, Украины, Таджикистана, Грузии, Узбеки­стана, Азербайджана и Казахстана. Они должны доставить на вершину от высоты 6200 метров мемориальный обе­лиск и установить его там к приходу основных отрядов.

Чтобы не запутаться во множестве штурмующих вер­шину групп, в сроках радио или ракетной связи с ними в базовом лагере вывешен диспетчерский график, фиксирующий движение по маршрутам всех отрядов.

Основные отряды альпиниады следуют двумя маршрутами: через пик Раздельный, по которому пере­довой отряд транспортирует обелиск, и через скалу Липкина,

Группа из восьми человек Туркестанского военного округа поднимается на пик Ленина с юга новым, еще никем не пройденным скально-ледовым маршрутом.

Самостоятельно штурмуют пик 14 австрийских альпи­нистов.

Всего в штурме пика Ленина участвует 31 группа в со­ставе 328 восходителей. Возможно, кое-кто не справится с семитысячной высотой, кислородным голоданием, глу­боким снегом, морозом, крутизной склонов. Но их будут единицы.

Такое массовое восхождение на семитысячный ги­гант — небывалое событие в истории альпинизма.

Наступили самые напряженные и ответственные дни. Члены оргкомитета альпиниады постоянно дежурят у радиостанции, а вечером следят за пронизывающими ночное небо ракетами.

В диспетчерском графике заполнены уже многие квадраты. Передовой отряд Богачева и Хергиани достиг высоты 6200 метров и продолжает подъем с мемориаль­ным обелиском. Если не произойдет каких-либо непред­виденных осложнений, которые в горах нередки, обелиск и бюст завтра будут на вершине пика Ленина.

14 августа. Мемориальный обелиск сегодня установлен
на вершине семитысячного гиганта. Как же это произо­шло?

Утром первой связью Иван Богачев сообщил, что часам к одиннадцати обелиск будет доставлен на верши­ну. В сорокакратную подзорную трубу видно, как на семитысячной высоте по гребню Заалайского хребта крохотные фигурки плотной цепочкой приближаются к предвершинному выступу — наиболее крутому участку пути, получившему у альпинистов меткое название «запятая».

На последних метрах Михаил Хергиани передает драгоценную ношу своему земляку, Вано Циклаури, и тот вступает с обелиском на вершину. Вано ровесник Октяб­ря, сегодня и ему исполнилось пятьдесят.

Больше часа монтируют обелиск спортсмены. Мороз, сильный ветер, руки обжигает холодный металл, а в рука­вицах работать неудобно, каждое резкое движение вы­зывает одышку. Каждый кладет камень внутрь обелиска, закрепляя его навечно на седой вершине величественно­го пика Ленина.

На обелиске большими буквами выгравировано «Основателю Советского государства великому Ленину посвящают участники международной альпиниады свое восхождение на эту вершину в год 50-летия Великой Октябрьской социалистической революции. Август 1967 года. Высота 7134 м». На другой стороне герб Советского Союза и цифры «1917-1967».

Альпиниада близилась к своему победному заверше­нию. Больше двухсот участников закончили восхождение и спустились в базовый лагерь, последние отряды долж­ны вернуться завтра.

Над Заалаем разбушевалась непогода. В базовом лагере несколько раз выпадал снег, ветер рвал палатки. Побелели еще недавно зеленые склоны. В такое время в горах в кружеве снежного вихря не видно рядом стоя­щего товарища. Заново приходится протаптывать следы в рыхлом глубоком снегу, а каждый лишний шаг на такой высоте выматывает последние силы. Температура упала до двадцати градусов. Часами шумит в палатке примус, чтобы растопить снег и вскипятить литр воды.

Ранним утром вершины открылись, а через некоторое время снова пропали в густых облаках. В стенки наших палаток барабанит белая крупа, а там, наверху, альпи­нисты ведут неравную схватку с горной стихией. Мы ждем с нетерпением их возвращения.

Вечером 19 августа в базовый лагерь спустились по­следние отряды К. Клецко, И. Рощина, альпинисты Лат­вии и Литвы. На их долю выпали самые тяжелые испыта­ния, но они с честью с ними справились.

Альпиниада финишировала. Цифры поистине фантас­тические, побиты все мировые рекорды массовости. На вершину взошел 301 человек, в их числе 49 зарубежных гостей. В юбилейном сезоне семитысячный пик покорили 23 женщины.

Спущены флаги в Алайской долине. 21 августа базо­вый лагерь под пиком Ленина перестал существовать. Радист Костя Глазков свернул походную радиостанцию, в эфир больше не летели позывные «ЕРА».

Двенадцать автомашин двинулись в Ош, увозя послед­них участников. До новых встреч, памирские гиганты!






Все это далось нелегко, и горы Памира видели не только труд советских людей, но и кровопролитные схватки с врагом. Никогда не забыть мне трагедии, разы­гравшейся у перевала Терс-агар, до сих пор перед глаза­ми страшное, в кровоточащих ранах лицо геолога Николая Григорьевича Сумина, единственного уцелевшего участ­ника одной из первых памирских экспедиций, захвачен­ной тогда басмачами.

Об этой трагедии я и хочу рассказать здесь. Мне было бы трудно восстановить в памяти все события тех дней, если бы у меня не было дневника Сумина, который мне передал после его смерти парторг нашей экспедиции на Памир Алексей Иванович Кавалеров.

В своем рассказе я сохранил подлинные фамилии и имена действующих лиц.


<< предыдущая страница   следующая страница >>



Нелюбимый всегда одинок в толпе. Жорж Санд
ещё >>