И совершенстве - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Меркюри-Терентьев Александр 1 15.31kb.
И совершенстве 24 4786.13kb.
Умная и образованная Клеопатра, в совершенстве владеющая искусством... 1 88.49kb.
Высший пилотаж. "Русские витязи" 6 1278.01kb.
Мимолетное счастье 1 135.2kb.
Конкурс команд педагогов дополнительного образования детей «Мастерство... 1 135.43kb.
3. Технология изготовления биполярного транзистора кт380 1 51.62kb.
Мбоу сош с. Арыг-Узю мо педагогов организаторов 1 162.15kb.
Рассказ про бодхисаттву тактунгу ("всегда плачущего") в давние времена... 1 37.7kb.
Правовая культура и Правосознание Правовая культура— 1 138.53kb.
Николай Николаевич Раевский 1 100.3kb.
Фридрих Хайек. Пагубная самонадеянность «Пагубная самонадеянность» 3 454.55kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

И совершенстве - страница №2/24

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Первые известные трактаты о счастье восходят к древности: из античной Греции сохранился трактат Аристотеля, включенный в его «Этику к Никомаху», из античного Рима – «De vita beata» Сенеки. Из эпохи раннего христианства следует упомянуть «De vita beata» Августина Блаженного, но концепция счастья у него уже иная, чем у Аристотеля или Сенеки. И в средневековье интерес к проблеме счастья сохраняется. Когда начали возникать Суммы, в них включались и трактаты о счастье: так, в «Сумме теологии» Фомы Аквинского этой проблеме посвящены рубрики 2 – 5 в prima secundae, косвенно о счастье говорится также в рубриках 31 – 39. В новое время литература о счастье возросла. Одни трактаты этого периода развивали христианскую концепцию, согласно которой счастье достижимо только в загробной жизни. Такими были самые ранние работы о счастье на польском языке, прежде всего сочинения Колаковского, написанные еще в XVI в., а затем книги Витвицкого XVII в. и Вишневского XVIII в. В других же работах, особенно из эпохи Просвещения, выражалась прямо противоположная концепция: единственное счастье, на которое можно рассчитывать, есть именно земное. Трактатов о счастье в XVIII в. было уже столько, что они вполне могли составить антологию: «Le temple du bonheur, ou recueil des plus excelents traités sur lе bonheur», или «Святыня счастья», как она была названа, вышла вторым изданием в 1770 г. В четырех ее томах светские трактаты Фонтенеля, Ламетри, Мопертюи, Мандевиля и статьи из Большой французской энциклопедии соседствовали с религиозными сочинениями Бюффье и де Пуйи. В XIX и XX вв. литература о счастье продолжала пополняться:



26

в книгах таких авторов, как Иеремия Бентам или Буйе, анализировалось понятие счастья и отыскивались законы, которые им управляют, в других же, таких, как работы Леббока или Рассела, учили, как достичь его.

Итак, трактатов о счастье много. Но огромное их большинство посвящено не проблеме счастья, а способам его достижения, и чаще всего даже одному какому-то способу, рекомендуемому как самый успешный или единственно надежный. И действительно, в практическом отношении это самый важный аспект, но в теоретическом плане он является лишь одним из многих аспектов проблемы счастья. В обширной литературе о счастье, созданной на протяжении двух тысячелетий, нет, однако, книги, которая бы охватила проблему счастья в совокупности всех его аспектов и давала их решение. Всеобъемлющая книга о счастье до сих пор еще не написана, что кажется почти невероятным, если учесть, что существует такое количество книг о проблемах, гораздо менее важных для людей.

Я хотел бы, чтобы такой книгой стала эта: чтобы, по крайней мере кратко, в ней было изложено все то, что объективно можно сказать о счастье; чтобы она не ограничивалась одним аспектом проблемы, хотя бы и самым важным, одной концепцией, хотя бы она и представлялась наилучшей со всех точек зрения, одним способом достижения счастья, хотя бы он и казался самым надежным. Я хотел бы, чтобы это была Сумма счастья (Summa de beatitudine) , как такую книгу назвали бы в средние века.

Поэтому данная книга охватывает проблемы самого разного рода: теоретические и практические, исторические и систематические, описательные и нормативные, языковые, психологические и социологические наряду с этическими. Структура книги следующая: первые четыре главы посвящены анализу проблем семантического характера, и прежде всего анализу понятия счастья, затем рассмотрены психологические проблемы (главы 5–9), проблемы, касающиеся способов достижения счастья (главы 10 – 15), и наконец, проблемы этические, в частности вопрос о том, можно ли, желательно ли и нужно ли стремиться к счастью (главы 16–20)1.

1 Перечисленные автором главы составляют первую часть настоящей книги, во вторую часть включена глава «Понятие совершенства в этике» из другой работы В. Татаркевича – «О совершенстве». – Прим. ред.

27

Я стремился в этой книге рассмотреть не только специальные трактаты о счастье, написанные в течение веков, но и наиболее удачные высказывания о нем. Наряду со взглядами философов и ученых в книге приводятся рассуждения о счастье религиозных и светских писателей, мысли, афоризмы, поэтические сравнения, тонкие наблюдения, которыми богата мировая литература, а также мудрость народных пословиц, сказок, легенд. И если кого-то не заинтересуют в этой книге собственно мои рассуждения, тот найдет в ней, во всяком случае, достаточное количество ценных мыслей, высказанных другими. Анализируется понятие счастья у народов разных стран и эпох, но в границах европейской культуры, ибо, хотя Китай или Индия дали множество мудрых мыслей о счастье, эти темы выходят за сферу компетенции автора – пусть лучше о них напишут специалисты.

Во избежание недоразумений между автором и читателями следует сказать, что книга была написана с теоретическими намерениями, а не практическими. В ней речь идет скорее о том, чтобы выяснить, в чем состоит счастье, о котором люди постоянно думают и говорят, чем пытаться научить, как его достичь, ибо сомнительно, можно ли на самом деле научить кого-то быть счастливым. И хотя книга не ставит перед собой такой цели, она подводит к мысли о том, что утверждения о недостижимости счастья являются в значительной мере результатом недоразумения и многозначности его понятия, что от обычного состояния человека до счастья, во всяком случае, не дальше, чем до несчастья. А уже Эпикур отмечал, что люди несчастливы оттого, что не могут представить себя счастливыми.

Для меня было важно, чтобы книга имела научный характер, чтобы она содержала ясные, четкие, точно сформулированные положения. Но о счастье, конечно, нельзя говорить так же определенно, ясно и точно, как о математике или логике. От этого предостерегает и помещенное в начале книги высказывание Аристотеля, что не от всех выводов можно и нужно требовать одинаковой степени точности.

Я стремился прежде всего к тому, чтобы книга была научной по содержанию, однако мне хотелось, чтобы она была и литературной по форме. Две такие задачи – это уже

28

немало. Я отдаю себе отчет в том, что для одних эта книга – как научная – будет слишком литературной, для других – как книга о счастье – слишком научной, трудной и сухой.

Значительная часть этой книги была написана во время второй мировой войны, в 1939 – 1943 гг. Может показаться странным, что работа о счастье создавалась тогда, когда люди переживали самое большое несчастье. И однако, это понятно: в несчастье больше думается о счастье. И легче переносится суровая действительность тогда, когда от нее мысленно переносятся к лучшей.

Подборка материалов к книге началась значительно раньше. Много лет тому назад, в 1918 г., я делал доклады о счастье в Варшавском философском обществе. Одна из глав будущей книги была уже тогда напечатана в «Философском обозрении» под названием «Понятие счастья и требования правильной терминологии». С тех пор я продолжал собирать материалы для книги о счастье. А осенью 1938 г. начал ее писать. В августе 1939 г. мне казалось, что она уже готова. Но наступил сентябрь и принес новый материал. И вплоть до 1943 г. создавались все новые главы. В эти военные годы объем книги увеличился почти вдвое, однако она не изменилась в своих основных положениях, они выдержали проверку при непредвиденных испытаниях.

Во время Варшавского восстания в августе 1944 г. мне удалось забрать рукопись из горящего дома. По дороге в прушковский концлагерь ее отобрал немецкий офицер, осматривающий мой чемодан. «Научная работа? Это уже не потребуется, – кричал он, – польской культуры уже нет». И выбросил рукопись в сточную канаву. Рискуя жизнью, я поднял ее – таким образом работа была спасена. Однако собранные для нее в течение десятилетий материалы сгорели вместе с варшавским домом. И поэтому комментарии к книге неполны. Некоторые тексты и источники я не смог бы сейчас уже ни найти, ни припомнить.

В течение стольких лет занимаясь проблемой, о которой у каждого есть что сказать, беседуя о счастье со многими людьми, невозможно было бы сосчитать, сколько я услышал ценных мыслей и рассказов о нем, получил советов» замечаний, рекомендаций библиографического характера.



29

Живые узнают, что взято от них в этой книге, а об участии тех, кого уже нет в живых, следует упомянуть... Их много – одни погибли в первые дни войны, другие – во время Варшавского восстания, иные были замучены в концлагерях. Я с благодарностью думаю обо всех, всем им эта книга обязана многими мыслями, наблюдениями, цитатами, историческими данными. А из тех, кто в 1938 – 1939 гг. в Варшавском университете и во время войны были первыми слушателями этой книги, сегодня не осталось в живых уже никого...

Первоначально эта книга должна была называться «Об относительности счастья». Такое название выражало бы одну из главных ее идей и в то же время подчеркивало бы ее связь с другой моей книгой «О безотносительности добра». Однако подобное название было бы слишком узким: ведь эта книга не об одной какой-то идее, одном аспекте проблемы. Трудно сказать, какой аспект является наиболее существенным: об относительности счастья; или другой – о многозначности понятия «счастье», ведущей ко многим ошибочным представлениям о нем; или тот, что счастье и удовольствие, которые обычно связаны между собой, на самом деле связаны лишь мнимо; или что будущее для счастья важнее, чем настоящее; или что полное несчастье столь же редко бывает уделом человека, как и полное счастье; или что люди меньше заботятся о своем счастье, чем им кажется; или даже то, что они тем скорее обретают его, чем меньше о нем думают.

Владислав Татаркевич

Варшава 1939 – Краков 1947



30


<< предыдущая страница   следующая страница >>



Вы по-прежнему стройны, как клепсидра, но песок уже почти весь внизу. Боб Хоуп
ещё >>