Эпизоды космической реформы. 1991-1993 гг - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
С 1998 по 2000 год советник "Миротворческой миссии на Северном Кавказе" 1 26.1kb.
Как менялась стоимость одной поездки в московском метро с 1991 года... 1 24.5kb.
Рубрика банкирские хроники заговор молчания вокруг самого крупного... 1 157.23kb.
Закон Республики Казахстан «О космической деятельности» 1 267.58kb.
Руководство для высшего управленческого персонала. М., 1993. 1 53.7kb.
Темы вашего учебного проекта 1 62.51kb.
2-я летняя Спартакиада молодежи Финальные соревнования 10-15 июля... 1 34.38kb.
О пребывании отца, затем владыки Гурия в США летом 1991 года По записям... 1 177.01kb.
1.□Иб «Выбор России»,1993 45 □Партия российского единства и согласия... 1 64.95kb.
Ракеты С. П. Королева 1 155.62kb.
Оценка эффективности интеграционных проектов 1 90.81kb.
Организация Объединенных Наций hri/core/alb/2012 4 676.32kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Эпизоды космической реформы. 1991-1993 гг - страница №5/6

И. Моисеев:


Литературная Газета.

Любопытно, что многие вопросы, поставленные "Литературной газетой", актуальны и сегодня. Вот они:

1. В период распада страны и угрозы гражданской войны имеет ли смысл обсуждение будущего общей космонавтики?

2. Как должна выглядеть структура космического комплекса в условиях независимости бывших союзных республик и разноподчиненности научных и промышленных организаций?

3. Какие потери ждут республику, отказавшуюся от участия в космических программах?

4. Все ли направления космонавтики должны сохраниться?

5. Каково реальное положение нашей космонавтики в сравнении с зарубежными достижениями и программами?

6. Рыночная экономика и космонавтика: прогнозы и действительность?

7. Что предпочтительней - сохранение полностью самостоятельной национальной программы или вхождение составной частью в мировую космонавтику?

Круглый стол в «ЛГ» мне запомнился краткой «перепалкой» с Ю.П. Семеновым, тогдашним генеральным директором и генеральным конструктором НПО "Энергия". Вопрос касался судьбы транспортной космической системы «Энергия-Буран». Этот крупнейший и провалившийся космический проект СССР до сих пор не оценен однозначно. Тогда мне уже было ясно, что «Буран» скончался, и я не понимал, почему этого не видят другие. В газету попал сокращенный вариант этой краткой дискуссии:

"И. МОИСЕЕВ, эксперт Московского космического клуба. Если мы бросим 800 миллионов на "Буран", который не работает сейчас и не заработает в будущем, мы вырвем средства из космонавтики и погубим народнохозяйственные системы.

Ю. СЕМЕНОВ. Нет. Неправильно. Если сегодня не поддержать в рамках "Бурана" надежность двигателей, то не завершим разработку и самой передовой в мире мощной ракеты "Зенит". Мы сегодня летать на ней не можем, потому что в свое время сэкономили деньги. Лучше пока отдавать по 80 миллионов в год на поддержание надежности, чем один за другим взорвать два старта и потом ломать голову, как за полмиллиарда эти старты восстановить".

После обсуждения ко мне подошел Тарасов и спросил, а что, собственно, я имел в виду, говоря о безнадежности проекта «Буран». Я ответил, что деньги даже для одного полета требуются огромные, а шансы на успех крайне малы. На старте используются 4 первые ступени ракеты «Зенит», а их продемонстрированная надежность - 0,875. Тогда шансы на успех запуска - 6 из 10. Хуже, чем в «русской рулетке»! А последствия неудачи не только финансовые, но и сильнейший политический удар по всей космонавтике.

- Что ж ты об этом не сказал! - резко отреагировал Андрей Антонинович. - Теперь не смогу в отчет вставить!

- Я думал, это всем понятно….

Но Тарасов все-таки ухитрился отметить суть дела, поставив в статью подзаголовок: «Буран» к взрыву готов».

Сергей Жуков:

Вот несколько картинок той памятной осени и зимы.

…Звоню Г.Е. Лозино-Лозинскому, генеральному конструктору НПО “Молния”, одному из создателей “Бурана”. Секретарша отвечает:

- Глеба Евгеньевича нет...

- Пожалуйста, передайте ему, что я подъеду послезавтра утром.

- Приезжайте, он должен быть на месте.

Появляемся с Моисеевым в кабинете в условленное время. Генеральный в гневе (или демонстрирует):

- Я ждал Вас вчера!

- Но мы договорились на среду.

- Неправда, на вторник, я сам слышал, что Вы говорили по телефону.

Значит, подслушивал! Вот хитрец...

Интересными были его рассказы о создании "Бурана". Например, во время решающего совещания против челнока выступили практически все - и гражданские, и военные. Однако Устинов в заключение сказал: "Ну, ладно. Зато получим новые технологии". И "Буран" пошел…

Иван Моисеев:

Этот момент в беседе я до сих пор хорошо помню. Он выбивался из обсуждаемой темы, по коей Глеб Евгеньевич не сделал никакого вывода. Сейчас уже не уточнишь, к чему это было рассказано, но я рискну высказать догадку - Лозино-Лозинский извинялся за "Буран".

Сергей Жуков:

Встреча с заместителем министра по космосу Ю.Н. Коптевым в его кабинете на Миусской. Хозяин выглядит приветливым. Я представлял его совсем иначе, когда слышал отовсюду: Коптев - это руководитель... Все считают, ставить надо Коптева... Он трудяга - прошел путь от инженера до начальника главка и замминистра...

В кабинете - стены увешаны плакатами. Юрий Николаевич тактично проводит ликбез - группировки космических аппаратов, связь, фундаментальные исследования, пилотируемая программа, военные спутники... (Ликбез, правда, несколько запоздал. К тому моменту ситуацию «на уровне плакатов» мы уже знали).

Иван Моисеев:

Мы не услышали того, чего ожидали - анализа реального положения в отрасли и конкретики по действиям.

Сергей Жуков:

Коптеву помогает В.В. Алавердов, который неизменно сопровождает его в походах по высоким кабинетам. Сколько раз потом мне придется видеть эти плакаты! Сколько раз Коптеву придется разъяснять проблемы космонавтики министрам и депутатам новой волны! А в этот вечер - напряжение последних дней столь велико, что я неприлично засыпаю в кресле... Старые спецы нас побаиваются - кто его знает, что ждать от этих новых русских политиков?

Коптев в первые дни после путча растерялся, сидел в кабинете. Мы его расшевелили - айда налаживать отношения с новой властью!

...Едем с Лозинским к М.Д. Малею на Старую Площадь. Пропуска не заказаны. Глеб Евгеньевич взрывается:

- Чтобы академика, генерального конструктора держали в воротах во времена ЦК КПСС - такого отродясь не было! Ну и смена пришла к руководству! Раньше чиновники были отменно вежливые и внимательные.

- И эти научатся, Глеб Евгеньевич.

- Ну, знаете, и зулуса можно научить управлять ракетой!

Прошу его подождать минут десять - наверное, ошибка вышла. Не стал: развернулся и уехал. Чувствуя невольную вину, я доложил Малею. Тот позвонил Лозинскому с извинениями. Строптивый старик в разговоре был сама любезность.

…Центр подготовки космонавтов. Пресс-конференция, посвященная выпуску набора шести космонавтов-журналистов и трех врачей-космонавтов, прошедших общекосмическую подготовку. Меня просят выступить от Верховного Совета. Все слушают с величайшим вниманием. Еще неясно, получит ли Центр финансирование - момент критический: вся отрасль сидит без денег, а депутаты и пресса во все рупоры кричат, что космонавтика съела отечественную колбасу... Вечером - банкет. Я никогда не видел столько космонавтов вместе. Мне предоставляют слово. В голове я держу - сюда надо вернуться на подготовку к полетам. Но после - когда сделаем реформу...

…Александр Иванович Дунаев принимает нас в своем кабинете начальника Главкосмоса. Он улыбчив, уютно устроился в кресле, внимательно слушает:

- Играйте, играйте в политику. Я теперь в нее ни ногой. Мое дело - коммерция...

В Главкосмосе чуть больше тридцати сотрудников. Его новый статус - государственная коммерческая фирма.

…Центральный научно-исследовательский авиационный госпиталь (ЦНИИАГ). Космонавт Игорь Волк недавно побывал в автомобильной передряге, теперь лежит в отдельной палате, нога в гипсе. На столике - фрукты, цветы, конфеты. Нас с Сергеем Кричевским привело сюда сообщение о том, что Волк прорабатывает концепцию общественного международного космического агентства вместе с французским космонавтом Жаном-Лу Кретьеном и американским астронавтом.

- Игорь Петрович, надо посоветоваться...

- Сначала - выпейте.

Наливает нам по полному граненому стакану водки. Выпили.

- Надо повторить.

Подмигивает коллеге: посмотрим, мол, что там за реформаторы.

Возвращались от Волка - елки плясали вокруг. А сам не пил, экзаменатор!.. По части выпивки, кажется, наша доблесть была оценена на “тройку”.

К сожалению, эта встреча не повлекла за собой более конкретного сотрудничества, а жаль. Волк - уважаемый человек в среде профессионалов. Он был командиром отряда летчиков, готовящихся к полетам на “Буране”. Полеты так и не состоялись. Несколько пилотов группы Волка, все мастера экстра-класса, ушли из жизни. Погибли во время полетов Александр Щукин (на Су-26М) и Римантас Станкявичус (на Су-27). Анатолий Левченко умер от опухоли мозга вскоре после экспедиции посещения станции “Мир”.



…Разослали по промышленности письма с анкетами. В ответ стали поступать подробные ответы от руководителей предприятий: "На ваш исходящий направляем ... листов ... секретно ..."

Малей смеется:

- Объявили себя начальниками - контора заработала. Как и положено на Руси.

В наш адрес хлынули проекты и предложения по космической политике. Проект “Бурлак”, программа ... О многом мы раньше и слыхом не слыхивали.

Иван Моисеев:



Проекты

Этими предложениями в основном пришлось заниматься мне. В части космической политики это было довольно просто. Имея за душой уже разработанную и достаточно целостную концепции, я мог легко выявлять новые тезисы и оценивать их полезность и реализуемость. Сложнее было с большим количеством научно-технических проектов. Иногда приходилось вежливо выслушивать явный бред. Недоумение вызывали масштабные космические проекты серьезных организаций. Они были рассчитаны на волевое решение власти и огромное финансирование с невнятной отдачей. Из большей части проектов можно было извлечь что-то полезное, но для этого необходима была система, решающая такого рода задачи. А такой системы нет до сих пор. Разве что Сколково, и то лишь отчасти…

Сергей Жуков:

Поздний вечер. На Старой площади тихо, в коридоре, устланном ковровыми дорожками, разливается спокойный свет зеленой лампы. Ждем. Появляется долгожданный Бурбулис в сопровождении помощников.

- Геннадий Эдуардович, вы смотрели наш доклад?

Бурбулис взрывается:

- Обращайтесь в Управление делами! Не ходите сюда больше!

Ничего толкового, никакого ответа мы от него так и не дождались, ни напрямую, ни через Управление делами.

…Сидим в Верховном Совете, в комиссии Алексея Адрова. Обсуждаем список возможных кандидатов на пост руководителя будущего агентства. Генерал, бывший начальник космодрома Плесецк... Геннадий Аншаков, заместитель генерального конструктора ЦСКБ... Юрий Коптев... В числе обсуждающих - Александр Пискунов, его непременно надо упомянуть в повествовании. Когда мы с Постышевым сидели в приемной Малея, к нам подсел живой ясноглазый человек со значком депутата Верховного Совета. “Поздравляю, вы покорили важную птицу”, - скажет, смеясь, Малей. Пискунов станет одним из организаторов адровской Группы по космонавтике, перетащит нас в Верховный Совет. Александр Александрович носился по своим делам, к нам заглядывал наскоками, создавал комиссию по обороне, да и вообще с трудом, как мне казалось, мог усидеть на одном месте. У Пискунова была своя, достаточно детально проработанная схема управления космонавтикой.

…Раздается звонок. “Нельзя ли кого-нибудь из Рабочей группы? - На проводе генерал из Управления начальника космических сил. - Хотели бы согласовать с вами выезд иностранной делегации на Байконур”. Спрашиваю Адрова. “Решайте сами, Сергей Александрович”. После непродолжительного раздумья даю добро. В течение короткого периода мы принимаем решения по самым разным вопросам жизни отрасли.

Сергей Кричевский:

Очень интересное время - с августа 1991 по август 1993. Существовал механизм контроля исполнительной власти со стороны законодателей. Можно было от депутата обратиться с запросом, и власти отвечали. Боялись. Можно было проконтролировать любое министерство, послать запрос Президенту.

Эксперты через депутатов вносили проекты законов и других нормативных актов, получали ответы. Благодаря открытым дискуссиям создавались неплохие документы. Шлифовались разные точки зрения. По Белому дому шла громкая трансляция заседаний. Хорошая модель: широкая экспертиза и парламентский механизм принятия законов.

Сергей Жуков:

…Читаем отзыв от Академии наук на наш доклад “Космическая политика России”. “Попытка возрождения старой административно-командной системы... Дух прежних времен... Некомпетентность...”. Подписи известных академиков, директоров институтов. Постышев возмущается: “Старый прием - обвинить оппонента в своих грехах. Громче всех кричит ловите вора тот, на ком шапка горит!”

Я согласен. Сама суть агентства в том, чтобы оно было лишь заказчиком, а не владельцем предприятий. Мы намерены отобрать у всесильного и неповоротливого министерства его могущество. Нельзя одновременно быть и заказчиком, и исполнителем.

По поводу РКА шла драчка. Многие министерства объективно не хотели, чтобы появлялась такая структура. В Минпроме, как я уже отмечал, был создан департамент общего машиностроения, которому подчинялись предприятия ракетно-космического комплекса. Это позже создаст объективную основу для конфликта интересов между руководителем этого департамента Валентином Степановым и руководителем нового космического агентства Юрием Коптевым.

…Белый дом. На стуле - генеральский китель со звездой Героя Советского Союза. Обладатель кителя, космонавт Юрий Глазков подписывает мне книжку своих рассказов.

Несколько минут спустя собираемся у Адрова. Петр Климук, начальник Центра подготовки космонавтов, спрашивает Алексея Николаевича:

- Какие флаги будем вывешивать на Байконуре?

Скоро старт очередного международного экипажа.

- Как какие? Русский и французский.

- А казахский?

- А ведь вы правы. Наверное, надо и казахский...

Второй вопрос - о наградах. В космосе летает Сергей Крикалев. Неудобно не награждать его Звездой Героя, но Союза уже нет, экипаж улетел из одной страны, а возвращается в другую.

- Обратитесь к Нине Алексеевне Сивовой, она возглавляет наградную комиссию парламента...

- А денежная премия? Космонавтам положили по 60 тысяч рублей, этого не хватит даже мебель купить. Может, "Волгу" дадим, как в старые времена?

- Как раньше делали?

- Вот, образец решения ЦК и Совмина.

- Давайте похожий подготовим.

Позже из газет, я узнал, что Сергей Константинович Крикалев награжден Звездой Героя Российской Федерации за номером 1. Его полет ускорил введение звания Героя России, и не без нашего участия. Исторический процесс бывает подчас очень конкретен в своих деталях.

… Двор Президиума Академии Наук заполнен черными "Волгами". Идет обсуждение нашей концепции. Но - странное дело – выступающие не говорят с общекосмических позиций. Они плачутся о трудностях своего института или КБ. На одного государственного мужа - десять вотчинников.ран.png

- Мы считаем, что эксперименты по телескопу прекратить нельзя...

- Наша спутниковая платформа связи обеспечит переворот...

- "Алмаз", почему "Алмаз" забыли?!

- Товарищи, товарищи, - урезонивает собравшихся академик Е.П. Велихов. - Мы собрались о космическом агентстве говорить, а не о ваших дотациях. Поймите, что денег вообще может не быть...

Опытный человек объясняет мне: "Эти директора так привыкли - драться за финансирование. Они иначе не могут. Здесь каждый за себя. Междоусобица”.

Иван Моисеев:



Академия наук.

Пришлось и мне высказаться. После выступления Сергея Жукова, говорившего о формировании государственной системы управления, опять заговорили о конкретных проектах. Я встал и, не спрашивая слова, достаточно резко прокомментировал, мол, время сейчас слишком серьезное, чтобы обсуждать частные вопросы. То же позднее сказал и Велихов.

В ходе заседания случился интересный казус. Не помню, кто именно участвовал в коротком обмене репликами, назову их условно Академик и Генерал.

Г: Нам надо расширять сотрудничество Минобороны с Академией наук.

А: Да, да. Обязательно надо!

Г: У нас огромный потенциал, вы можете заказывать у нас самые разные работы!

А: Э-э-э… Я имел в виду, что вы у нас заказывать будете…

Мне уже было знакомо это явление - перекладывание бюджетных средств из одного кармана в другой. Мощнейший тормоз развития. Минобороны и РАН - чисто бюджетные организации, однако между двумя распорядителями одного бюджета формируются контрактные отношения, выявляется «прибыль», распределяемая между заказчиком и исполнителем. Это явление сохранилось и до настоящего времени. Многим выгодна такая практика.

Сергей Жуков:



Встреча глав государств СНГ. Минск, 30 декабря 1991 года.

Кажется, в конце ноября космические начальники полетели в Алма-Ату, на совещание глав-государств СНГ, внесли проект Соглашения о сотрудничестве в космосе. Вопрос был перенесен на следующую встречу, запланированную в Минске. Мы бросились догонять, написали проект соглашения от Верховного Совета России. На самолете НПО “Энергия” в Минск летела коалиция реформаторов космонавтики...

Стартовали из Внуково-2. В первом салоне располагалась кают-компания с большим столом, во втором салоне - кресла для пассажиров. Вокруг стола собрались члены делегации: генеральный директор и генеральный конструктор НПО “Энергия” Ю.П. Семенов, его первый заместитель Н.И. Зеленщиков, Ю.Н. Коптев, В.В. Алавердов. Летели также А.Н. Адров, В.М. Постышев, генерал-майор Ю.Г. Гусев и я. Эрудит Алавердов по дороге читал нам на память стихи разных поэтов. Мне запомнились «Капитаны» Николая Гумилева.

В Минске нас встречали работники Совета Министров Белоруссии. Была зима, вьюжило. По дороге в гостиницу «Минск» один из ответственных работников рассказывал о ситуации в республике (уже суверенной), легко оперировал цифрами. В гостиницу уже съезжались правительственные делегации государств-участников СНГ. В номере у Адрова собрались, кроме россиян, 1-й заместитель председателя Правительства Казахстана, представитель Правительства Белоруссии. Вырабатывали совместную позицию по сотрудничеству в области космоса. Договорились, что российская делегация подготовит предложения, а наутро все соберутся, окончательно согласуют текст соглашения и вынесут его на обсуждение глав государств.

Члены других делегаций разошлись, а россияне собрались в конференц-зале согласовывать текст. Надо было договориться, поскольку существовало два варианта соглашения: один от группы Коптева-Гусева, другой – от группы Адрова (сюда с недавних пор сместился центр политической активности). Юрий Павлович Семенов приходил и уходил, его соглашение, кажется, не слишком интересовало.

Спор, дискуссия. Постышев, как один из основных авторов «адровского варианта», деликатно помалкивает.

Я и полковник военно-космических сил Хабиров с трудом разыскиваем комнату, заваленную старыми компьютерами, практически негодными. Оба не электронщики. Все внавалку - системные блоки, мониторы, клавиатуры, принтеры.

О, магия ночи! Мы колдуем над схемой, экран вспыхивает, в меню отыскиваем допотопный редактор и до пяти утра выводим на дребезжащем принтере текст, который через несколько часов станет международным документом.

Во дворец, где проходило совещание глав государств, пускали только членов официальных делегаций. А.Н. Адров, пользуясь своим статусом члена Президиума Верховного Совета России, мог пройти и взял с собой меня, поскольку я работал над текстом и знал компьютер. Коптев, Гусев, Семенов, Зеленщиков, Постышев, Кузнецов, Алавердов пройти не смогли и в тот же день улетели в Москву.

Так организационно-техническая деятельность подарила мне редкий шанс попасть на политическую встречу на высшем уровне и близко увидеть многих известных деятелей той поры.

Дворец усиленно охранялся. Я прошел, неся портативный компьютер (он возник утром, но откуда, я не помню, и в течение дня мне не понадобился. Текст неоднократно перепечатывали машинистки на машинках с памятью).

Мы увидели, как на автомобилях с государственными флагами прибывают один за одним лидеры недавних республик в составе СССР, а ныне самостоятельных государств: Мирча Снегур, Нурсултан Назарбаев, Леонид Кравчук. В приемной толпилось много народу - члены правительств и эксперты. Я познакомился с молодыми людьми из Министерства иностранных дел России, в тот день нам предстояло работать вместе. Всеобщее оживление показало, что прибыл Б.Н. Ельцин. Он вошел в сопровождении Г.Э. Бурбулиса и С.А. Шахрая. Руководители делегаций удалились на совещание в большой зал, где стоял квадратный стол. Эксперты слонялись в ожидании перерыва. Во время прогулок по дворцу я поговорил с министром культуры России Н.Н. Губенко.

Долго скучать не довелось. Адров поручил мне доработать текст соглашения со специалистами российского МИДа с тем, чтобы можно было его согласовывать с делегацией Украины, которая в этом вопросе имела особую позицию. Доработка была хлопотной. Мне пришлось три или четыре раза проходить сквозь зал заседаний в машинописное бюро, которое располагалось в дальнем от приемной углу. Охрана впускала в зал без разговоров. Мне запомнилось лицо выступающего Бурбулиса (озабоченное) и лицо Ельцина (смеющееся). Понятно, что я не останавливался и шел не глазея, а лишь косил глазом время от времени.

Машинистки печатали на плотных глянцевых листах белой бумаги, обведенных двойной красной рамкой: внутренняя линия была потолще, внешняя - потоньше. Мне объяснили, что это “договорные листы”. У машинисток они имелись в достаточном количестве. Я выходил с напечатанным текстом, мидовцы правили его и отправляли на перепечатку. Потом подключился Адров. Пригласили министра иностранных дел Украины Зленко и одного-двух его экспертов. Украинцы прочитали соглашение, сделали замечания, но и в целом были с чем-то не согласны. Украина в тот раз так и не подписала документ.

Во время перерыва было горячо. Заботой Адрова было внести соглашение на обсуждение через Шахрая, который координировал работу российской делегации. К Шахраю было не пробиться.

Одно время казалось, что вопрос не будет рассмотрен. К 16-00 было рассмотрено всего три или четыре вопроса, а наш по повестке был девятым. Однако, мы проявили решительность. Когда президенты, согласовав лишь часть вопросов, перешли из квадратного зала в круглый для подписания документов, текст соглашения по космосу был окончательно согласован и отпечатан. Адров сказал: “Будем подписывать без Украины”.

Дверь круглого (подписного) зала охраняли автоматчики. Казалось, туда не проникнуть. Что здесь помогло - Провидение? мой уверенный вид? Кажется, кто-то из мидовцев или из правительства, по моей настойчивой просьбе прошел в зал, затем вышел оттуда и приказал охране пропустить меня. Адров остался за дверью. Теперь уже от одного меня на короткий миг зависела судьба космонавтики!

Президенты и главы правительств сидели за большим круглым столом. Процесс подписания шел полным ходом. Я сделал попытку вручить текст соглашения Бурбулису, но тот по обыкновению отмахнулся от меня (вот «достойный» политик!). Я не стал долго раздумывать: взгляд остановился на Н.А. Назарбаеве. Почему? Потому ли, что психологически подойти к президенту другой страны было легче, чем к Ельцину? А может быть, дело в том, что я родился в Казахстане и в моих жилах течет частица казахской крови? Так или иначе, я подошел к Нурсултану Абишевичу и, объяснив ситуацию, попросил внести вопрос на подписание. Он выслушал меня. Сидевший рядом Терещенко, премьер-министр Казахстана, подтвердил, что вопрос готов. Назарбаев взял документ и внес его на подписание. Когда Соглашение по сотрудничеству в области исследования и использования космического пространства (таково его полное название) стали подписывать по кругу, я замер. Беларусь... Казахстан... Армения... Азербайджан... Подпись главы государства и главы правительства... Следующая страна... Наконец, дошло до Ельцина. Дело сделано! Как потом выяснилось, документ подписали девять государств из одиннадцати, присутствовавших на встрече. Воздержались Украина и Молдавия. Это была победа!

Через несколько минут подписание было окончено. Внесли бокалы с шампанским. Ельцин о чем-то смеялся с Кравчуком. Вокруг сновали телеоператоры. Я чокнулся с Шахраем и вошедшим в зал Адровым. Спасибо, Алексей Николаевич! Что за чудный вечер!

Спустя полчаса мы с Адровым уже ехали в аэропорт. Подвезли к большому самолету с надписью “Россия” на борту. Борт НПО «Энергия» еще днем улетел в Москву. Мы поднялись по трапу. В самолете сидели члены правительства и Верховного Совета России, некоторые лица были хорошо знакомы. Большинство людей выглядели усталыми. Была ночь 30-го декабря 1991 года. До Нового года оставалось чуть больше суток.

sogl.jpg

Иван Моисеев:



СНГ-кооперация

В нашей изначальной концепции организации космической деятельности в России предполагалось формирование структуры, схожей по принципам построения с Европейским космическим агентством. Основой структуры должен был стать принцип самостоятельности каждой республики в определении доли и характера своего участия в общей космической программе при полной ответственности союзных органов управления за результаты и последствия космической деятельности.

Такая схема прекрасно вписывалась в договоренности, достигнутые в ходе Новоогаревского процесса. Я был уверен, что схема будет принята «на ура».

Помешал ГКЧП. После разгрома путчистов Москва потеряла все рычаги воздействия на новые независимые государства - бывшие союзные республики СССР. А для большинства этих государств космонавтика было делом Советского Союза, а не своим кровным делом. Возможности прикладного использования космических средств и тогда, и сейчас не позволяли рассматривать космонавтику как коммерчески выгодное предприятие.

Объективно в сотрудничестве с Россией по космической деятельности были заинтересованы только Казахстан, Украина и Белоруссия. Казахстан стал владельцем ключевого для космонавтики космодрома Байконур. Украине отошло расположенное в Днепропетровске НПО «Южное» с его производством ракет-носителей «Циклон», «Зенит» и некоторых других, приборные предприятия Харькова, центр космических наблюдений в Евпатории. Белоруссия являлась поставщиком приборов и оборудования для ракетно-космических систем и наземной космической инфраструктуры.

Украина отказалась подписать Соглашение в надежде еще поторговаться. В дальнейшем страны СНГ в части космической деятельности перешли на практику двухсторонних соглашений. Сегодня сотрудничество строится в основном на коммерческой взаимовыгодной основе.

Тем не менее, именно Минские соглашения обеспечили стабильность отечественной космонавтики в критический момент, когда космическую инфраструктуру перерезали государственные границы.

Сергей Жуков:



Промежуточный финиш - создание РКА.

6 января 1992 года Иван Моисеев, Григорий Хозин и Сергей Кричевский выступили по радио России.

Моисеев говорил о системе управления и об экономике, Хозин о зарубежном опыте, а Кричевский критиковал систему подготовки космонавтов. Космонавт и заместитель генерального директора НПО «Энергия» Валерий Рюмин, находясь на даче, услышал передачу. Он позвонил Петру Климуку, начальнику Центра подготовки космонавтов, и поинтересовался, почему «нелетавший» космонавт Кричевский позволяет себе критику в адрес Звездного.

11 января Первый заместитель Председателя Верховного Совета России С.А. Филатов и Первый заместитель Председателя Правительства России. Г.Э. Бурбулис подписали Распоряжение Верховного Совета и Правительства России о создании совместной Рабочей группы по космонавтике. Ее председателем был назначен депутат Алексей Николаевич Адров. Первую, Малеевскую рабочую группу к этому времени уже вывели из игры, поскольку в связи со сменой состава Правительства М.Д. Малей был переведен на должность государственного советника. Увы, новое положение Михаила Дмитриевича не было столь весомым в политическом отношении.

Космической отрасли в кризисный период начала 1990-х годов очень повезло со смелыми и инициативными людьми. Одним из таких людей, несомненно, являлся Михаил Дмитриевич Малей. Директор отраслевого института электроэнергетики, он в годы перестройки стремительно вырос, став народным депутатом, а вскоре – заместителем председателя Правительства. В тот момент ему еще не исполнилось 50 лет. Быстрое возвышение никак не сказалось на его жизненном кредо. По свидетельству людей, хорошо знавших его, он остался таким же доступным в общении, открытым и сердечным человеком, как и раньше. Отзывчивость, ум и мужество Михаила Малея сослужили прекрасную службу космонавтике. Я запомнил его широкую сильную ладонь - мужскую, крестьянскую. Поговаривали, что он из кубанских казаков.

Малей не испугался взять на себя ответственность за судьбу отрасли, хотя это не входило в его прямые обязанности. При столь значимом «патроне» наша группа получила зеленый свет, смогла набрать такую скорость хода, что процесс уже было не остановить.

Под стать Малею был и его аппарат, работники которого немало помогли нам в работе. Они делали это не из корыстных соображений или опасения получить нагоняй от шефа, а потому что осознавали важность затеянного нами предприятия.

Видимо, Михаил Дмитриевич тяжело переживал свое отстранение от политической деятельности. Так это или нет, я не знаю, но 5 июня 1996 года, не дожив до своего 55-летия, он умер от рака и был похоронен на Троекуровском кладбище. Портрет на могиле, выступающий из темной поверхности полированного камня, поражает своим сходством. Михаил Малей стоит на фоне реки и луга и улыбается своей задушевной, немного смущенной улыбкой.

А напротив, немного наискосок, в стене погребена урна с прахом Юрия Николаевича Ерофеева, бывшего ответственного работника ЦК КПСС, моего тестя, тоже внесшего свой вклад в космическую реформу трудной зимой 1991-1992 годов.

…Итак, мы стали инициаторами создания и ядром новой группы - группы Адрова. К этому времени конкуренция на поле космической реформы заметно выросла, появлялись новые игроки. Все стремились перехватить инициативу друг у друга. Настоящая гонка! Теперь мы действовали от имени Верховного Совета и Правительства, готовили и согласовывали в Белом Доме и на Старой площади варианты Указа Президента и постановлений Правительства по созданию РКА. На чистом порыве, не имея ни кадров, ни денег, ни связей, оппонировали директорам ВПК, стремившимся сохранить прежнюю структуру управления космонавтикой. Казалось, нам противостоит могучая когорта. Но историческая правда была все же за нами.

Однако, потеря такого куратора как Малей, а также мои колебания не могли не пройти бесследно. Я сомневался в своей предназначенности для управления отраслью.. У меня были другие жизненные устремления: космический полет, литературная деятельность. Мы потеряли темп…

Мы оппонировали команде Коптева, оформившейся за эту долгую и полную событий осень. Но контакты не прекращались. Связующим мостом между двумя группами был Александр Кузнецов со стороны Коптева и я - со стороны Адрова. Кузнецов, один из ведущих военных экспертов, полковник космических сил, звонил или приезжал в Белый Дом, мы обговаривали вопросы, затем происходила встреча руководителей... Разум брал верх над амбициями.

18 января (через неделю после создания группы Адрова!) Г.Э. Бурбулис было подписал Распоряжение Правительства РФ №102-р о создании Комиссии по разработке организационной структуры и вопросов управления космической деятельностью в Российской Федерации под руководством Е.Т.Гайдара. Заместителем председателя комиссии стал Ю.Н. Коптев (от него и проистекала инициатива). В составе комиссии не было ни Адрова, ни основных членов его рабочей группы. Пример аппаратной борьбы, довольно некрасивый. На фоне того, что мне довелось увидеть в политике, да и в отраслевых делах за последние четверть века, в подобном приемчике не было чего-то необычного. Но тогда я явно не ожидал подобного маневра, да еще от человека, которого я позвал в игру, позвал в непростой для него момент, когда его бывшие прямые руководители сидели в Матросской Тишине по подозрению в заговоре, а сам он был растерян и не знал, что делать... Мое достоинство и чувство патриотизма были глубоко задеты.

рг-2.png

В комиссию Гайдара-Коптева вошло 40 человек - министры, директора предприятий и институтов, Генералы в лампасах, седовласые академики, Герои Советского Союза и Социалистического Труда.

Мы поняли, что проиграли, когда пришли на совещание на Старой площади. Обстановка сильно отличалась от творческого кипения в нашей группе, была официально-бюрократической. С докладом выступили Ю.Н. Коптев, министр связи и информатики В.Б. Булгак, министр науки и технической политики Б.Г. Салтыков.

В январе-феврале прошло несколько заседаний Комиссии Гайдара-Коптева Проекты документов по РКА согласовывались с министерствами и ведомствами РФ. Это были разработанные нами документы. Их даже косметически никто не правил. Мы не видели и не слышал о каких-либо оригинальных разработках комиссии, кроме, пожалуй, проекта Указа. Если бы такие разработки существовали, они обязательно всплыли бы в последующих публикациях РКА.

Много позже мне довелось встретить Егора Гайдара на заводе “Квант” в Зеленограде. На небольшом банкете в честь председателя «Демократический выбор России» (Егор Тимурович уже не работал в Правительстве России, а возглавлял эту новую партию) я спросил его:

- Почему вы в 92-м не поддержали молодую команду реформаторов космонавтики?

- Я о вас ничего не знал, - ответил он с сожалением.

Какова же была роль Е.Т. Гайдара в космической реформе?

Обратимся к его воспоминаниям. Цитирую приблизительно, по памяти: "Какая там реформа… Я неделю занимался пароходом с гуманитарным зерном из США, которое было направлено в Москву, и которое перехватил Ленинград…"

15 февраля газета «Комсомольская правда» публикует статью журналиста Сергея Брилева «Стратегическая оборонная инициатива Бурбулиса» с анализом хода работ по созданию РКА. Брилев точно подметил, что «старая гвардия» перехватила инициативу у молодежи. Но на заметку, как и следовало ожидать, никто из игроков не обратил внимания.

soi_bb

17 февраля в «Правительственном вестнике» опубликовано изложение доклада «Космическая политика России» с предисловием С. Жукова, И. Моисеева, В. Постышева.

rk.jpg

Здесь пора сказать несколько слов о важной роли, которую сыграла в космической реформе супруга президента России Наина Иосифовна Ельцина.

Юрий Локтионов:

Против идеи создания РКА боролись весьма влиятельные чиновники. Когда документы рабочей группы Адрова были готовы и подписаны Председателем Верховного совета Р.И. Хасбулатовым, я связался с Наиной Иосифовной, которую знал по депутатской деятельности. Она быстро поняла суть дела и передала Борису Николаевичу эти документы.

Сергей Жуков:

18 февраля 1992 года состоялось совещание у президента Российской Федерации Б.Н.Ельцина, на котором обсуждались вопросы регулирования космической деятельности. Это совещание оказалось историческим: именно после него Президент России принял решение об учреждении Российского космического агентства.

Стараниями оппонентов перед нами как конкурентами был выстроен непреодолимый барьер. Нас на совещание не пропустили. Аппарат Ельцина остался глух к звонкам даже по вертушке из Верховного Совета. Помощник Президента Анатолий Корабельщиков не пустил в кабинет к главе государства даже депутата Адрова. Из сочувствующих нам специалистов прорвались лишь Александр Серебров и Юрий Локтионов, лично знавшие Президента.

Юрий Локтионов:

Совещание шло несколько часов. По стенам были развешаны знаменитые плакаты, но на них никто не обращал внимания. Начали с предложения назначить Коптева руководителем РКА. Первым это предложение подал Олег Николаевич Шишкин, его поддержали другие. Я попросил слово и сказал:

- Борис Николаевич, повестка дня другая - обсудить дела в космической политике, а не решать кадровый вопрос.

- Да, действительно, - сказал президент.

Решения по персоналии в тот день не было принято.

Сергей Жуков:

Рассмотрим подробнее, о чем же шла речь. На совещании обсуждался широкий круг вопросов по двум разделам:

- Основные направления космической деятельности в Российской Федерации в 1992 году и последующих годах.

- О структуре управления космической деятельностью России.

В решениях по первому разделу, в частности, предлагалось рассмотреть состояние дел по теме «Энергия-Буран» и орбитальной станции «Мир», дать предложения по Байконуру, разработать проект Государственной космической программы, «имея в виду максимальное привлечение внебюджетных источников финансирования для ее реализации». Предлагалось подготовить соглашение между Россией и США о сотрудничестве в исследовании и использовании космического пространства, дать предложения о порядке координации коммерческих космических проектов, проработать со странами СНГ вопросы создания Межгосударственного совета по космосу. Предполагалось «…в трехмесячный срок разработать и представить в Правительство России проект Закона Об основах правового регулирования космической деятельности в Российской Федерации…». Были даны поручения социально-экономического и иного характера.

В протоколе обращает на себя тот факт, что Российскому космическому агентству даются поручения наряду с другими федеральными органами исполнительной власти, хотя на момент проведения совещания оно еще не было создано.

Процитируем в силу важности для данного повествования начало второго раздела протокола.

«II. О структуре управления космической деятельностью России

(Коптев, Осипов, Салтыков, Велихов, Пискунов, Локтионов, Ельцин)

1. Одобрить предложения по реорганизации управления космической деятельностью в России, предусматривающие:

- создание Российского космического агентства как органа ответственного за проведение государственной политики в области освоения и использования космического пространства, разработку и реализацию государственной космической программы Российской Федерации;

- создание Межведомственной экспертной комиссии по космосу по главе с Президентом Российской академии наук для проведения экспертизы и отбора проектов по космическим системам, комплексам и средствам научного и народно-хозяйственного назначения;

- создание Совета по космосу при Президенте Российской Федерации для выработки космической политики России.

Указанными предложениями предусматривается осуществление космической деятельности в России в соответствии со следующими основными принципами:

- определение целей и задач космонавтики на государственном уровне;

- законодательное утверждение бюджетного финансирования;

- разделение функций заказчика и исполнителя работ;

- проведение независимой экспертизы космических проектов.

2. Министру науки, высшей школы и технической политики России в двухдневный срок с учетом итогов настоящего совещания откорректировать проект Указа Президента России «О структуре управления космической деятельностью в Российской Федерации» и представить его Президенту России для утверждения.

3. Первому заместителю председателя Правительства России совместно с рабочими органами Верховного Совета Российской Федерации в двухнедельный срок представить предложения по образованию Совета по космосу при Президенте России и его персональному составу.

4. Правительству России в недельный срок решить организационно-хозяйственные и другие вопросы, связанные с обеспечением функционирования Российского космического агентства».

Обратим внимание на два обстоятельства. Проект закона, о котором шла речь в первом разделе протокола, появился не через три месяца, а через год. И сделали его не те, кому он поручался (Институт государства и права РАН совместно с МИД, Госкомсотрудничеством России, РКА и Вооруженными силами СНГ - УНКС), а группа Адрова. Об этом речь пойдет ниже.

И второе важное обстоятельство. Совет по космосу при Президенте Российской Федерации для выработки космической политики России не создан до сих пор. В этом одни из причин того, что в России, несмотря на наличие ряда документов высшего уровня, внятные цели в космосе не сформулированы.

протокол.jpg

Иван Моисеев:

Официально Протокол совещания у Президента Российской Федерации не был оформлен. Он так и существовал в виде 3 страниц машинописного текста, даже не на Президентском бланке и без подписи. Но он сыграл очень существенную роль в формировании облика российской космонавтики. В 1992 единственным нормативным документом федерального уровня в части космической деятельности был достаточно лаконичный Указ Президента от 24 февраля 1992 года № 185 «О структуре управления космической деятельностью в Российской Федерации». А сделать надо было очень много и при этом во взаимодействии с самыми разными органами власти. Протокол предоставлял еще не созданному на момент его составления РКА ряд полномочий по действиям в его рамках. И руководство РКА широко его использовало.soi_bb2.jpg

Но, надо заметить, Протокол вынимался из стола в тот момент, когда он подкреплял полномочия РКА, и благополучно «забывался», когда от РКА что-либо в соответствии с ним требовалось. Этот метод - использовать только «удобную» часть руководящих документов был, возможно, оправдан в период выживания космонавтики в России. Не очень хорошо, что схожая практика сохранилась до настоящего времени.

Сергей Жуков:

Инициатива была нами утеряна окончательно. Чтобы привлечь внимание к накопленному нами экспертному багажу, мы собрали пресс-конференцию. Она состоялась 21 февраля на Новом Арбате, 21.

Иван Моисеев:



Пресс - конференция

Пресс-конференция была последней попыткой изменить ситуацию в формировании системы государственного управления космической деятельностью в Российской Федерации. Пресс-релиз начинался со следующей постановки вопроса:

"События августа 1991 г. ускорили естественный процесс деградации управления космонавтикой, но оставили возможность выбора одной из двух взаимоисключающих стратегий:

- воссоздать старые управленческие структуры, сменив их политическую окраску;

- сформировать новую, научно обоснованную систему управления космической деятельностью.

Первый путь может иметь смысл в виду необходимости каждодневного управления научными и производственными коллективами, отсутствия подготовленных управленческих кадров нового поколения. Он, однако, приведет к краху в ближайшее время... (выделено мною – СЖ).

Второй подход требует концептуального анализа, принятия неординарных решений, усилий по структурным преобразованиям космического комплекса. Тем не менее, это единственный вариант, который сможет при минимуме материальных и социальных издержек обеспечить сохранение космического потенциала страны, а в дальнейшем его развитие в интересах общества"

Попытка не удалась только потому, что в тот момент политико-экономические процессы в России достигли высокой степени интенсивности, и все общественное внимание было приковано к ним. Политикам и обществу было не до космонавтики. Достаточно активно отреагировал только уже знакомый с вопросом журналист Сергей Брилев.

В более спокойной обстановке поднятым вопросам было бы уделено больше внимание, что привело бы, по крайней мере, к отсрочке решений «до выяснения».

В тоже время, эта пресс-конференция была важна сама по себе - как публичное подведение итогов деятельности Рабочей группы.

Сергей Жуков:

24 февраля Иван Моисеев и Владимир Постышев были приглашены на Старую площадь для окончательной редакции Указа Президента России о создании РКА. Они внесли две существенные поправки в текс Указа.

Иван Моисеев:



Указ - редакция

Завели нас с Постышевым в комнату на Старой площади. Потолки высокие, дверь тоже, обстановка скромная. Ждем. Входит помощник Президента Корабельщиков. Кладёт на стол проект Указа и коротко говорит: "Правьте". Читаем. Текст простой и короткий: Образовать РКА (кратко перечислены функции), назначить Коптева. Смотрю на Постышева. Он пожимает плечами. А где Программа, за которую все так ратовали? Беру проект, ручку, вписываю. А где экспертиза? Вписываю. Коротко поясняю, почему так. Принято…

Сергей Жуков:

Вот улыбка истории. Помощник Президента не допускает членов Адровской рабочей группы на совещание к Б.Н. Ельцину, и он же приглашает их править проект Указа. Это проявление высокого бюрократического стиля. Анатолий Иванович Корабельщиков действовал по классической аппаратной логике, застраховывая себя от любых последствий.

Вся неделя, прошедшая после совещания у Президента, была заполнена политической борьбой “под ковром”. 25 февраля Б.Н. Ельцин подписал Указ о создании Российского космического агентства. Формула группы Адрова была принята без существенных изменений. Генеральным директором был назначен Ю.Н.Коптев.

Шестимесячная гонка завершилась общей победой на благо России. Мы чувствовали себя отцами нового ведомства. Но строить его суждено было уже не нам.


<< предыдущая страница   следующая страница >>



Экономия существует для бедных; для богатых существует освобождение от налогов. Кристиан Бови
ещё >>