Духовная составляющая образования - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
I. Теоретико-методологические проблемы исследования войн 16 2609.5kb.
Гуманитарная составляющая в система высшего профессионально-технического... 1 53.34kb.
Программа по краеведению школа 138 класс 7 1 125.57kb.
Духовная сфера жизнедеятельности общества 1 98.31kb.
Духовная практика 1 176.98kb.
Православная религиозная организация учреждение высшего профессионального... 3 497.99kb.
Православная религиозная организация учреждение высшего профессионального... 7 889.78kb.
Г. Д. Кармишенская 1 70.49kb.
«Духовная сфера» 1 285.17kb.
Г., Воркачева Е. А. Концепт счастья в английском языке: значимостная... 1 122.96kb.
Текст «Устный совет по практике» (Падмасамбхава). Духовная практика... 1 170.58kb.
Тема Нормативные образцы личности1 Вопросы: Понятие «нормативный... 1 361.3kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Духовная составляющая образования - страница №1/1

Э. И. Соркин

ДУХОВНАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ ОБРАЗОВАНИЯ

Опубликовано в сб. «Концепция образования в искусстве и науке»: Сборник материалов конференции. – М.: Московский гуманитарный университет, 2012.


В ряде регионов страны с этого года введено в школьную программу преподавание (по выбору) новых предметов – история религий, основы православной культуры, светская этика, основы православия, ислама, буддизма… По этому поводу не утихают споры, дискуссии, пишутся коллективные письма в высшие инстанции с протестами против нарушения закона об отделении церкви от государства. В связи с этим возникает вопрос: а какова вообще главная задача народного образования и, в частности, среднего? Ну, хорошо – школьнику, допустим, объяснят на уроках геометрии, что такое конгруэнтные фигуры, но станет ли он благодаря этому и другим подобным знаниям полезным членом общества, обладающим гражданским самосознанием, станет ли добропорядочным семьянином, патриотом своего Отечества? А ведь без этих, воспринятых «с молодых ногтей» душевных качеств, никакие знания не пойдут на пользу обществу, государству, которое тратит немалые деньги на народное образование. Конечно, хорошо образованный прохиндей может неплохо устроиться в жизни благодаря полученным знаниям. Но если в стране таких окажется большинство, то рано или поздно эта страна пойдет в разнос: государственные институты, экономические, финансовые структуры, производство и потребление в целом – все это подчиняется известному тезису: «кадры решают все». А коли кадры эти состоят в основном из прохиндеев – они будут «решать все» только в свою личную пользу, что в конечном итоге и приведет государство к краху.

Так вот, исходя из всего сказанного, разве не стоит ввести в программы средних учебных заведений то, что я называю духовной составляющей образования? Может быть это – единственный путь к тому, чтобы на первом месте в школьном образовании стало воспитание достойного человека, а уже на втором – человека достаточно образованного. И в достижении этих целей несомненную пользу могли бы принести те нововведения в школьные программы, о которых сказано выше. Почему же так горячо возражают против этого и некоторые ученые, и деятели культуры, и просто родители?

Я постараюсь представить некоторые аргументы, выдвигаемые противниками этого нововведения, и свои аргументы, его поддерживающие.

Итак, главной целью образования следует считать воспитание такого поколения, чтобы оно смогло участвовать в формировании в нашей стране гражданского общества. По крайней мере, те, кому сейчас по 10-12 лет, должны получить такие воспитание и образование, которые позволят им после окончания школы активно участвовать в преобразовании нашего, можно сказать, переходного общества в истинно гражданское. Поэтому естественно спросить противников введения в школьное образование трех вариантов курсов обучения - основам традиционных для России религий, истории мировых религий или светской этики: это окажется полезным, вредным или нейтральным для указанной сверхзадачи?

Оппоненты обычно нигде не упоминают о гражданском обществе, а часто пишут о необходимости для России «сильного нового поколения», о ценности человека. О том, что человек – цель нашего государства, а значит, если это будет поставлено во главу угла, то «мы отстраняем на второй план Бога». Но давайте разберемся, правильно ли сформулирована альтернатива: что нужно поставить на первый, а что – на второй план в школьном образовании?

Для начала разговора обратите внимание на акцентирование понятий «сильное поколение», «ценность человека», «человек – цель государства»… Как-то это невольно наводит на мысль о пресловутой концепции «сверхчеловека»… Сошлюсь на Н. Бердяева, на его мысли о зарождении антропологического сознания гуманизма, зародившегося в эпоху Возрождения.

«Гуманизм… дал ход человеку и его силам, - пишет Бердяев в работе «Смысл творчества» (М., изд-во «Правда», 1989). – Человек как необходимая часть природного мира захотел свободы и самостоятельности, субъективно и произвольно поставил себя целью природы. Гуманизм и есть идеология природного, зависимого человека. В гуманизме чувствуется это восстание раба, плебейство духа. Гуманистическое сознание не хочет знать высокого происхождения человека и высокого его назначения. Гуманистическое сознание не сыновно Богу» (с. 319). И дальше Н. Бердяев поясняет: «Пафос всякого гуманизма – утверждение человека как высшего и окончательного, как бога, отверждение сверхчеловеческого. Но лишь только отвергается Бог и обоготворяется человек, человек падает ниже человеческого, ибо человек стоит на высоте лишь как образ и подобие высшего божественного бытия, он подлинно человек, когда он сыновен Богу» (с. 321).

И еще одна цитата: «Кризис гуманизма в последнем пределе должен был привести к идее сверхчеловека, к преодолению человека и человеческого» (с. 323). А что такое этот «последний предел», мы знаем на примере Германии в ХХ веке…

Так, может, важнее для будущего России рассмотреть другую альтернативу: что на первом плане – гражданское общество или Бог? И, возможно, окажется, что и альтернативы-то здесь никакой нет? Давайте вспомним характеристику гражданского общества: оно должно обеспечивать свободное самопроявление граждан и организаций в экономической, социальной, нравственной, религиозной, национальной и других общественных сферах. При этом соответствующие законы должны не позволять государственной власти необоснованно вмешиваться в эту деятельность граждан и их организаций и произвольно ее регламентировать. Гражданское общество – это сфера, охватывающая все многообразие социальных связей, она находится между индивидом и государством.

Повредит ли формированию этой сферы наличие религиозного самосознания у индивида? И тут же спросим: а нужна ли доминирующая идеология в обществе для того, чтобы оно стало гражданским? Очевидно, что без доминирования демократических идеалов общество в гражданское не превратится. Но людей на нынешней Земле объединяет не только принадлежность к земному человечеству, но и национальная самоидентификация, и гражданство своей страны.

Что бы ни говорили о патриотизме, но никакое государство не уцелеет, как я уже говорил, если среди его граждан не окажется патриотов, то есть все население страны будет состоять только из людей, заботящихся лишь о своих личных интересах и, соответственно, стремящихся обойти существующие законы, созданные для блага их государства, для блага всех. Значит, помимо доминирования демократической идеологии в сознании людей должна быть сформирована и некая идеология государственности, каждый гражданин должен быть в известной степени не только демократом, но и «государственником». Я не буду дальше разъяснять необходимость существования этих двух сторон доминирующей идеологии в обществе – все и так ясно. Не ясно другое: что имеют в виду те, кто утверждает: политикам нелегко без доминирующей идеологии в обществе вести выборный процесс, но если на церковные праздники стоять со свечками рядом с кадилом – электорат прочтет как сигнал: надо за них голосовать! При этом, правда, эти люди сами ставят под сомнение это предположение: эта услуга, мол, церкви не нужна… Но ведь дело не в церкви, а в электорате! Для него-то, для той части населения, что еще ходит голосовать (а это, в основном, пенсионеры) все же имеет значение – православный христианин кандидат или атеист-безбожник. Но если активные россияне, пусть и немолодые, но проявляющие гражданственность своим непременным участием в выборах, положительно относятся к Русской Православной Церкви, разве это свидетельствует об ошибочности введения школьного курса основ православия? Разве это встанет поперек нашему движению к гражданскому обществу?

Есть оппоненты, ссылающиеся на Совет муфтиев России, который против деления учеников одного класса по религиозному и национальному признаку, поскольку это неправильно и опасно. Мы, мол, этим «порождаем обиды (вплоть до гонений и травли) в судьбах детей, провоцируем их конфликты на национальной и религиозной почве». Да, вероятность этого существует. Но тут все зависит от учителей, от руководства школы – у всякой медали есть оборотная сторона. Ребенок, подросток изо дня в день находящийся среди своих сверстников, отличающихся от него какими-то своими особенностями - привычками, религиозными традициями, семейным воспитанием – понемногу будет обучаться толерантности, терпимости к чужим мнениям, верованиям, поведению… Разве это не путь к воспитанию гражданственности новых поколений? Разве не об этом писал апостол Павел: «Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал. 3; 28). В этих словах для нас важен в данном случае не призыв облечься во Христа, а некий символический мотив гражданственности (конечно, с поправкой на особенности мышления того времени): мужчина остается мужчиной, женщина - женщиной, иудей – иудеем, язычник – язычником, но все при этом – равны, говоря по-нынешнему - все – россияне!

Оппоненты озабочены тем, что привнесение религиозной составляющей в школьное образование не даст возможности появиться «сильному новому поколению». То есть воздействие, влияние РПЦ на подрастающее поколение россиян сделает их какими-то слабаками, хлюпиками, не способными защищать государственные интересы, укреплять свою страну? А как же тогда относиться к тому, что герой Куликовской битвы Родион Ослябя был монахом Троице-Сергиева монастыря?

Еще один аргумент оппонентов против нововведений в школьное образование: государство не справляется со своими обязанностями, а у церкви появились нехорошие намерения – ее, мол, интересует захват управления человеком внутри самого государственного механизма, интересует сама государственная власть. То есть закон Божий нужен в школе и в армии – как рычаг внеполитического и внеэкономического управления. Причем оппоненты добавляют: власть ошибается в главном – в намерениях церкви. Не государство укрепиться, опершись о возможности церкви, а церковь поднимется, используя слабость государства.

Хорошо, оппоненты против того, чтобы наше государство приобрело теократический характер и, скажем, стало наращивать мускулы, как это происходит в Иране. Но что же тогда делать? Как нам сделать государство мощным и процветающим, как укрепить государственную власть. Судя по всему, есть люди, кто уповает на появление воспитанного в атеизме «сильного нового поколения». Что ж, нам известны в ХХ веке примеры ускоренного выращивания таких поколений, которые легко превращались под воздействием своих одержимых некими идеями вождей в озверевшие толпы или в бездушные военные машины…

Следующий аргумент оппонентов: один из признаков слабости нашего государства - неспособность быть балансиром между богатыми и бедными, поскольку дистанция между их доходами рекордная на планете, и растет дальше. С этим, конечно, следует согласиться. Но разве христианская церковь это одобряет? Достаточно вспомнить слова Христа: «…Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие» (Мф. 19; 24). Так что: действительно, как пишут некоторые, принудительное освоение информации о церкви в государственной школе пойдет во вред российскому государству?

Я думаю, с этим вряд ли согласился бы знаменитый русский философ Владимир Соловьев. В своей работе «Оправдание добра» (Соловьев В. С. Соч. в 2-х т. М., «Мысль», 1988, т. 1, с. 541) он пишет, что нормальная связь церкви и государства нашла бы для себя и существенное условие и наглядное, реальное выражение в постоянном согласии их высших представителей, первосвятителя и царя, причем второй полноту своей власти освящал бы авторитетом первого, а первый осуществлял бы свою авторитетную волю не иначе как через полновластие второго.

Еще один аргумент оппонентов: нет логики в том, чтобы ученик с приобретением научно-технического кругозора осваивал и религию. И подтверждают это тем, что с развитием науки в последние два века ведущей традицией культуры человечества стала независимость научного знания от богословия. При этом ссылаются на крупных ученых и мыслителей. Но ведь можно сослаться на не менее авторитетные имена в доказательство того, что наука и религия - это два направления познания мира не только не противоречащих друг другу, но в чем-то и согласующихся и даже взаимообусловливающие друг друга. Вот несколько подтверждающих это примеров.

У И. Ньютона, создателя теоретических основ механики и астрономии, материалистические естественнонаучные воззрения совмещались с религиозностью. К концу жизни он написал сочинение о пророке Данииле и толкование Апокалипсиса. Кант писал, что в природе, кроме естественной причинности, изучаемой механикой (естествознанием), имеется еще другая причинность, названная им «свободной», с которой имеет дело религиозное мировоззрение. Физик-теоретик, один из создателей квантовой механики В. Паули высказывал мнение, что соотношение между естествознанием и тем содержанием, которое хотят охватить своими духовными формами религии, начинает выглядеть иначе. Наука будет не только терпимее к различным формам религии, но сможет, пожалуй, полнее рассматривая целое, обогатить и мир ценностей…

Но введение религиозных предметов в школьное образование ставит другую проблему, которая если и упоминается, то как-то мельком, а это – главное: естественнонаучная картина мира, которую преподают школьникам, опровергает религиозную картину мира, которую можно вывести из поверхностного толкования библейских текстов. И это чревато появлением путаницы в головах учащихся или даже формированию из них личностей, приученных отвечать на уроках одно, а мнение иметь противоположное (думает одно, говорит другое, а делает третье!)… Скажем, если библейская картина мира основана на концепции Творения, а школьникам будут рассказывать только о биологической эволюции, основанной на происхождении видов в результате естественного отбора случайно появившихся новых мелких наследственных признаков (по Дарвину), то ни к чему хорошему это не приведет. В качестве подтверждения сошлюсь на Достоевского, на его роман «Братья Карамазовы». Но сначала давайте представим, что на уроке «Основы православной культуры» преподаватель станет знакомить учащихся с выдающимися памятниками отечественной культуры и порекомендует им почитать, скажем, изданную издательством «Молодая гвардия» в 1990 г. книгу «Златоструй (древняя Русь Х-ХIII веков)», где помещены сочинения, в основном, так или иначе связанные с утверждением на Руси новой веры и сохранившиеся позднее в рамках христианской культурной традиции. И, допустим, речь зайдет о Владимире Мономахе, о его «Поучении» или письме к Олегу Святославичу. А в «Письме» можно прочесть: «Господь ведь наш не человек, но Бог всей Вселенной, что захочет, в мгновение ока все сотворит…» (с. 169). И вот услышит это или сам прочтет некий современный мальчик двенадцати лет… Но прежде я вспомню о другом таком же мальчике, только ХIХ века, о котором пишет Достоевский. Это – совсем еще юный Смердяков.

Вот этот отрывок, в котором рассказывается, как Григорий, слуга Федора Карамазова, выучил грамоте Смердякова и «когда минуло ему лет двенадцать, стал учить священной истории. Но дело кончилось тотчас же ничем. Как-то однажды, всего только на втором или третьем уроке, мальчик вдруг усмехнулся.

-Чего ты? – спросил Григорий, грозно выглядывая на него из-под очков.

- Ничего-с. Свет создал Господь Бог в первый день, а солнце, луну и звезды на четвертый день. Откуда же свет-то сиял в первый день?

Григорий остолбенел. Мальчик насмешливо глядел на учителя. Даже было во взгляде его что- то высокомерное. Григорий не выдержал. «А вот откуда!» - крикнул он и неистово ударил ученика по щеке…» (Достоевский Ф. М. ПСС, т. 14, с. 114).

А смог бы обычный современный учитель ответить на ехидный вопрос мальчика Смердякова? Наверно, сказал бы ему: библейские тексты – это мифы, сказания, для научных рассуждений они не подходят… А ведь юный Смердяков мог бы спросить: а почему первый день в первой главе книги Бытие начался сразу с вечера, а утро наступило потом? И почему Бог дважды создавал небо – в первый день и во второй, и землю тоже дважды – в первый и третий? Между тем, подобные вопросы могут задавать и современные ехидные мальчики, которые уже знают, как устроена солнечная планетная система.

Приведу еще один отрывок из «Братьев Карамазовых».

Однажды, когда Смердякову было уже лет пятнадцать, «… Федор Павлович вынул ему «Вечера на хуторе близ Диканьки».

Малый прочел, но остался недоволен, ни разу не усмехнулся, напротив, кончил нахмурившись.

-Что же? Не смешно? – спросил Федор Павлович.

Смердяков молчал.

-Отвечай, дурак.

-Про неправду все написано, - ухмыляясь, прошамкал Смердяков» (т. 14, с. 115).

Хотим ли мы, чтобы подобный «малый», вот так же, ухмыляясь, сказал школьному преподавателю про сотворение неба и земли? А вот если ему доступно объяснить, что современные ученые-космологи обсуждают научный подход, при котором пространство, время и, соответственно, размерность не являются определяющими элементами Вселенной, то вместо ухмылки, возможно, проявится заинтересованность. Это же любопытно: оказывается все это – лишь удобные понятия, вытекающие из существования более фундаментального первичного состояния Вселенной (Грин Б. Элегантная Вселенная. М., УРСС, 2004, с. 244). А что это за «первичное состояние», когда не было времени? Значит, была вечность? Но ведь это то, что присуще Богу? Вот один из мостиков, который можно перекинуть от религии к науке, который позволит школьнику по- настоящему осмыслить с православной точки зрения творение мира.

Можно предвидеть и такой ехидный вопрос: зачем Творцу, который все может сделать мгновенно, понадобились целых шесть дней по 24 часа, чтобы образовать океаны, моря и континенты и заполнить их флорой и фауной? А на такой вопрос можно ответить, раскрыв в Библии Послание Петра и прочитав оттуда: «… У господа один день, как тысяча лет, а тысяча лет, как один день» (2 Пет. 3, 8). Поэтому богословы объясняют: читая о сотворении мира, не следует подходить к прочитанному, как к естественнонаучному описанию. Господь открыл своему пророку в некотором видении тайну творения мира. Моисей видел перед собой как бы один за другим этапы творения вселенной. И сколько бы ни длились по утверждению науки эти отдельные этапы, Божественное Откровение будет по-прежнему утверждать, что это были «дни»: независимо от их длительности тут действовала все та же сила Божия.

Такой же подход можно использовать и при объяснении ученикам появления светил только на четвертый «день». Нужно ли буквально понимать, что Бог поставил их «на тверди небесной», когда любой ученик пятого класса знает, что никакой «тверди» нет там, где летают спутники и международная станция (и выше – тоже). Другое дело, если объяснить: два с лишним тысячелетия назад в это бы никто не поверил, поэтому и сказано – «создал светила», «поставил на тверди»… Но ведь эти слова можно понимать как иносказание: в определенный период своего существования планета Земля была окутана плотным облачным слоем, светил не было видно, а когда небо прояснилось, то для условного «наблюдателя» (людей еще не было) на небосклоне на 4-й «день» появились солнце, луна, звезды…

До сих пор речь шла об общеобразовательной школе. Но ведь многие дети учатся еще и в музыкальных школах. А там нужна духовная составляющая в образовательном процессе? Или достаточно гамм, сольфеджио и прочего, чему учат детей в музыкальных школах? Но ведь очень часто бывает, что дети, кого родители, не спрашивая об их желании, записывают в ученики музыкальных школ, окончив их, навсегда получают стойкое неприятие классической музыки, никогда потом не подходят к фортепиано, не берут в руки музыкальный инструмент… Чаще всего такое начальное музыкальное образование не делает человека восприимчивым к духовным высотам музыки, у многих, получивших такое образование, в памяти остаются, главным образом, те многие часы, когда вместо того, чтобы поиграть во дворе в футбол или сходить в кино, приходилось разучивать гаммы и упражняться в постановке руки… Но ведь есть такая музыка, такие музыкальные произведения, которые могут пробудить даже в душе еще не зрелого, маленького человечка что-то большое и высокое. И умный преподаватель может помочь этому пробуждению, объяснить ученику, что музыка – это не только услаждающие слух звуки, это то, что говорит нам о мире, в котором мы живем, и мире не только земном, но и горнем… И тогда занятия в музыкальной школе станут хорошим подспорьем в деле формирования духовной личности в ученике школы общеобразовательной, помогут школьнику воспринимать, например, «Основы православной культуры» не как какую-то обязаловку, а как нечто интересное и важное.

Вот, допустим, можно дать ученикам прослушать какие-то куски записи «Литургии» Чайковского или Рахманинова. Но там ведь есть музыкальная часть, выражающая «Символ веры», начинающийся со слов: «Верую во Единого Бога Отца, Вседержителя, творца небу и земли, видимым же всем и невидимым». Может ли учитель ограничиться только рассказом, например, о том, что Чайковский в музыке своей «Литургии» стремился возродить русский характер пения, но не древнего слоя, а скорее раннего партесного стиля (это не трудно объяснить), и противопоставить свою гармонизацию стилю музыки Бортнянского… Но ведь в пятом классе уже знают, как устроена солнечная система, что такое Земля, небо… Как это их сотворил Вседержитель? Что он держит? Вот он, мостик между восприятием музыки и приобщением к духовной культуре, а заодно и к общеобразовательным дисциплинам, мостик, устанавливающий связь между божественным и земным.

В одном из предыдущих докладов на «Григорьевских чтениях» (см. Соркин Э. И. Может ли компьютер заменить композитора или Чем консонанс отличается от диссонанса? // Философия искусства и науки: Сборник материалов конференции. М., Изд-во гуманит. ун-та, 2011, с. 105) я касался вопроса о том, что, например, и в музыке, и в математике мы встречаемся с чем-то таким, что можно истолковать, как веление свыше. Конечно, ученику пятого класса растолковать это будет не просто. Но все же можно, и я это постарался показать выше на примере с появлением сотворенных светил на четвертый библейский день. В принципе, 12-летним ребятам можно объяснить даже то, как трактовал музыкальное искусство такой философ, как А. Шопенгауэр, которого называют родоначальником философии жизни. А он считал, что мир – это воплощенная музыка.

Интересны параллели, которые проводит этот философ между высотой музыкальных звуков, их соотношением и миром животных. Приведу отрывок из его книги «Мир как воля и представление» (СПб, Типография М. М. Стасюлевича, 1881): «Неповоротливей всех движется низкий бас, представитель грубейшей массы. Его повышение и понижение совершается только по большим ступеням в терциях, квартах, квинтах, а никак не на целый тон, разве когда это будет бас, перемещенный посредством двойного контрапункта. Это медленное движение даже физически ему существенно: быстрая рулада или трель в низу даже невообразимы. Скорее, хотя все еще без мелодической связи и осмысленной поступательности, движутся более высокие сопровождающие голоса, параллельные миру животных. Бессвязный ход и закономерное определение всех сопровождающих голосов – в аналогии с тем, что во всем неразумном мире, от кристалла до совершеннейшего животного, ни одно существо не имеет действительно связного сознания, которое превращало бы жизнь его в осмысленное целое, и ни одно не испытывает последовательности духовного развития, ни одно не усовершенствуется образованием, а все существует равномерно во всякое время, как оно по своему роду есть, определяемое жизненным законом. Наконец, в мелодии, в высоком, поющем, всем руководящем и с беспрепятственным произволом, в непрерывной, многозначительной связи единой мысли, с начала и до конца поступательном, изображающем целое первом голосе, я снова узнаю высшую ступень объективации воли, сознательную жизнь и стремление человека» (с. 307).

Все сказанное выше, я думаю, подтверждают мою основную мысль: введение духовной составляющей в школьное образование – да и не только школьное, но и вузовское - может принести и пользу, и вред – все зависит от того, как это будет осуществляться. Интересно отметить, что сходные проблемы волновали российское общество и сто пятьдесят лет назад. В этом можно убедиться, если раскрыть текст речи П. Д. Юркевича, произнесенной в торжественном собрании Московского университета 12 января 1866 г. (Памфил Данилович Юркевич – русский философ, богослов и педагог, профессор кафедры философии Московского университета, затем – декан историко-филологического факультета). Речь его была посвящена теме: «Разум по учению Платона и опыт по учению Канта». В своем выступлении П. Д. Юркевич, в частности, сказал: «Политехническая школа с своим многознанием, условленным нуждами лица и народа, с богатством сведений без высшего принципа, не имеющая ничего чарующего для идеальной личности человеческой, эта школа общеполезных знаний так же характеризует наше время, для которого знание есть сила, как университет характеризует не столько практический, но более благородный дух той эпохи, которая разделила с Платоном убеждение, что знание есть добродетель. <∙∙∙> …Как в обществе после законодательств глубоких и проникнутых высшею справедливостию часто настает время узаконений незначительных и рассчитанных только на полезные последствия в настоящем, так в науке возрастает тело ее, слагающееся из множества сведений, а самая душа – система рациональных принципов – оставляется без культуры и без сведения о самой себе и о своем отношении к последним целям человеческой личности» (Юркевич П. Д. Философские произведения. М., изд-во «Правда» 1990, с.523, 525).

Эти слова философа относятся к образованию университетскому. Но разве нельзя адресовать их и к образованию школьному? Да, общеполезные знания это сила, школьник, как и студент, должен это понимать. Но у человека есть еще и душа… И если школьник, получив аттестат зрелости, будет это понимать – значит главная цель его образования будет достигнута.











Будущее девушки — не в руках ее матери. Джордж Бернард Шоу
ещё >>