Дубейковская Яна Станиславовна Террорист: ничтожество смерти - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Яна Оливер Город скелетов Охотники на демонов – 2 Яна Оливер 24 5104.28kb.
Либицкая резня 1 22.36kb.
Аннотации Спесивцева Вера Александровна. К вопросу о гуманистической... 1 104.37kb.
Поздние трупные явления 1 165.7kb.
Самый опасный террорист! 1 66.61kb.
Дубейковская Я. С. Политpr по ту сторону добра и зла 1 40.58kb.
1 Машинистова Ирина Станиславовна 3 525.34kb.
Дворянцева Екатерина Станиславовна пояснительная записка Курс Зарубежная... 1 147.41kb.
Синицына Светлана Станиславовна 2012 год пояснительная записка: на... 1 97.1kb.
Методика допроса женщин («Основной инстинкт») 1 53.06kb.
Рассказ о смерти… … Никогда раньше Кохба о смерти не писал 1 130.25kb.
Методические рекомендации по антитеррористическим действиям на пассажирском... 4 576.01kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Дубейковская Яна Станиславовна Террорист: ничтожество смерти - страница №1/1

Дубейковская Яна Станиславовна
Террорист: ничтожество смерти.
Терроризм эффективен как технология решения политических проблем именно потому, что использует сильнейший экзистенциальный и психологический фактор смерти, предельный мотиватор человеческого поведения, рамку самого человеческого существования.
В этой связи представляется продуктивным рассматривать явление терроризма в следующих, корреспондирующихся друг с другом ракурсах: терроризм как предельная форма политической технологии, терроризм – социальное самоубийство, террористическая и контртеррористическая пропаганда как экзистенциальная манипуляция.
Своеобразно в этой связи выглядит анализ персон террориста и жертвы, а также расходящихся от них проблемных кругов (родственники, семья, дети террориста, семья жертвы террористического акта и т.д.). В данном выступлении хотелось бы осуществить попытку экзистенциально-психологического анализа личности террориста. Представляется, что исследование личности террориста может быть полезно не только для выработки подходов к профилактике терроризма и некоторых рекомендаций по ведению переговорного процесса с ними, но и заключает в себе некий новый аспект исследования этой темы, а именно психологические основания отрицания или снижения страха смерти.
Зловещая фигура террориста всегда вызывает к себе некоторый дополнительный интерес, связанный с ощущением чего-то психологически чуждого, непостижимого, иного. Она (фигура) по восприятию близка к восприятию инопланетянина, физиология и психология которого абсолютно отличны от земной. На наш взгляд, это связано, прежде всего, с отсутствием или особой трансформацией страха смерти в его психике. С точки зрения жертвы (потенциальной жертвы) террорист осуществляет «захват» страха смерти, идентифицируется с ней, сам становится смертью, оставаясь при этом сам свободен от этого чувства. Террорист «бес-смертен», скорее, не в силу особых религиозных канонов, обещающих переход в новое качество после совершения ритуализованного самоубийства, он воспринимается в этом качестве из-за отсутствия страха смерти. Смерть, в виде тревоги и страха будто бы проходит мимо него.
Итак, какое место в формировании личности занимает страх смерти и что позволяет личности быть свободным от этого глубинного чувства? Вспомним основные глубинно-психологические подходы к пониманию страха смерти.
В работе «Тотем и табу», Зигмунд Фрейд (ГОД ПУБЛИКАЦИИ) прямо указывает на то, что первая (в историко-психологическом аспекте) глубинная тревога – это проявление страха быть уничтоженным, который связан с родительскими фигурами (тотемным животным) и инстанцией Супер-эго. Он также пишет о том, что тревога является результатом вытеснения, детского страха потери любви, фундаментального младенческого страха перед утратой в условиях невозможности отличить временное отсутствие матери от ее полной утраты. Таким образом, страх смерти и его формирование происходит в психологических транзакциях с родительскими фигурами и выражается прежде всего в формах страха инкорпорирования, уничтожения, не-бытия. Мы наем, что Фрейд связывает эти феномены прежде всего с эдипальной ситуацией. Кроме того, для восстановления содержательного контекста для понимания психологии страха смерти напомним о существовании в классическом психоанализе метапсихологической концепции об Эросе и Танатосе, о двух протиборствующих началах, стремлении к жизни и стремлении к смерти, как динамическом обосновании фундаментального внутрипсихического конфликта.
Теория объектных отношений расставляет другие акценты в понимании этих феноменов. Прежде всего, возникновение страха смерти связывается с ранними доэдпальными стадиями развития. Кроме того, страх носит проективный характер, то есть является следствием собственных агрессивных импульсов младенца.
Мелани Кляйн в работе «К вопросу о психогенезе маниакально-депрессивных состояний» различает параноидную тревогу и депрессивную тревогу. Первая связана со страхом преследования, поглощения. Депрессивная – «тревога по поводу вреда наносимого внутренним объектам и внешним любимым, враждебностью субъекта». Депрессивная тревожность менее уловима и рационализируема, поскольку связана с бессознательными интроективными и проективными механизмами. Устрашающий объект помещается внутрь личности, страх уничтожения разъедает личность изнутри. Депрессивная тревожность формирует два вида психологических защит: одна связана с чувством вины и репарацией нарушенного объекта, а вторая так называемая маниакальная защита. Маниакальная защита, выражается в отрицании объективных ситуаций опасности, что выражается в отсутствии страха.

Вернемся к исследованию страха смерти, его постоянного присутствия и механизмах его избегания. Мы обнаруживаем некоторый комплекс серьезных внутрипсихических конфликтов, результатом которых становится появление симптоматики идентификации со смертью, подавленного виной страха смерти, полного вытеснения страха смерти (маниакальной защиты), преодоления страха смерти за счет рационализированного желания умереть. Вот основные из этих конфликтов:

- Внутренний конфликт между желанием смерти (инстинкт смерти) и страхом смерти (инстинкт жизни). Действие инстинкта смерти может привести к формированию «установки на смерть». Здесь отсутствие страха смерти может рационализироваться в разных формах от личных религиозных убеждений до групповых форм терроризма.

- Конфликт внутри Супер-эго. Конфликт между страхом перед интроецированными родительскими фигурами и идентификациями с родителяии. Страх смерти является существенной составной частью страха перед Супер-эго. Одной из главных «технологий» работы Супер-эго, является чувство вины. Сила страха смерти и чувства вины образуют некоторый баланс функционирования личности. Если баланс существенно смещается с сторону чувства вины, то смерть, саморазрушение становится желательным для личности.



- Конфликт между внешними и внутренними устрашающими объектами. Страх смерти от внутренних объектов. Отклоненный вовне инстинкт смерти формирует внешние устрашающие объекты и агрессию против них, интроецированные страшные объекты приводят к появлению параноидной тревоги. Внутренние и внешние тревоги взаимодействуют и резонируют. Образ внешнего врага, как экстернализация внутренней тревожности, перекрывает внутренний страх разрушения. Персонализированный внешний враг стягивает на себя внутренний страх смерти.

- Конфликт между внешними и внутренними устрашающими объектами. Страх смерти от внешних объектов. В этом случает резонанс приводит к преобладающей заряженности страхом именно внешних объектов и личность формирует психологическую защиту, связанную с идентификацией со смертью. Внешний враг при этом не персонализирован, зато личностью абсолютно присвоен статус несущего смерть.



- Конфликт между переживанием тревоги в связи с вредом, наносимым объектам и невозможностью пережить чувство вины приводит к формированию маниакальной защиты. Это приводит к глубокому вытеснению страха смерти, отрицанию смерти и высвобождает дополнительную психологическую энергетику. Детские фантазийные страхи страшнее объективных. Отсюда и эффективность маниакальной защиты, отработанной в детстве.
Таким образом, представляется, что страх смерти в структуре психологии террориста связан с ранними устрашающими объектами интроецированными в Супер-эго. Сврехкомпенсация страха смерти происходит за счет механизма маниакальной защиты, проецирования своей сверхдеструктивности на образ внешнего врага, исполнения желания репрессивного Супер-эго.

На глубинно-психологические особенности личности с ранними фиксациями и репрессивным супер-эго, безусловно, накладываются психологические воздействия, которые делают из человека орудие террора, но все-таки хотелось бы отметить первичность базовых невротических нарушенний в данном процессе.



Базовый страх смерти, присутствующий в каждой личности, однако в случае террориста-смерника в результате перечисленных выше психологических механизмов он превращается либо в свою противоположность - желание смерти, либо формирует внутреннюю готовность принять смерть. Сделать ее ничтожной.




Боевой листок должен быть боевым листком, ведь это же боевой листок! Армейский фольклор
ещё >>