Don’t look back с одной стороны я тебя понимаю - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
С одной стороны, и faj co 1 61.54kb.
Lon-Don-Gon-Don (пьеса сплошного действия) Действующие лица: Максим 3 364.96kb.
Марина Крапивина ставангер пьеса в двадцати трех сценах1 Действующие... 4 485.94kb.
Сведения о виде закупочной процедуры прямая закупка 1 198.53kb.
Смысловые Галлюцинации З. Т. М. Л 1 7.85kb.
Краткое содержание : Можно вернуться с Той Стороны, если только тебя... 2 437.85kb.
Сборник статей «Наука Жизни» серии «Белый Лотос» 1 286.37kb.
Акт сдачи-приемки к договору № / г. 201 г 1 18.08kb.
«История и экологическое состояние дендрария» 1 61.1kb.
Сборник проповедей Троица 26. 05. 2013 5-е воскресенье после Троицы 30. 3 431.26kb.
Чудо в пустыне 1 86.23kb.
Предварительная программа международная Конференция «Российско-испанское... 1 33.95kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Don’t look back с одной стороны я тебя понимаю - страница №1/11



Don’t look back
С одной стороны я тебя понимаю,

С другой – ненавижу, прости, это так.

С одной стороны я тебя уважаю,

С другой – точно знаю, ты – полный мудак.

Посвящаю идиоту, чьё существование дарит мне вдохновение, а самонадеянность лишает его.

Глава 1
Было 1225, когда Alice без стука ворвалась в спальню к Алексу. Он к тому моменту уже не спал, но вставать пока не собирался. Его атлетическое тело, «изуродованное» многочисленными татуировками, с большим удовольствием для самого себя, покоилось на сером атласном постельном белье. Он, не моргая, смотрел в потолок – его мысли были где-то далеко отсюда. Появление Alice, даже такое стремительное, не было для него сигналом к немедленным действиям. Алиса уже давно привыкла к утренним капризам своего напарника, поэтому не стала ждать, пока на неё обратят внимание, и с места в карьер сделала громкое заявление: «Ты проиграл 500 баксов Ксюхе. Ильдар его одобрил». Миронов слегка повернул голову и, посмотрев на Alice чуть-ли не презрительным взглядом, спросил: «Ну, и?»

«Есть работа. Вставай».

«Какая работа?» - недовольно спросил Алекс.

«Объясню за завтраком. Да, и это тебе, принесли час назад, - Alice положила на кровать небольшую коробку, обтянутую красным бархатом, и письмо. – Жду тебя в столовой».

Как только Алиса ушла, Алекс открыл коробку, внутри было приглашение на свадьбу молодой и популярной певицы Эмилии и не очень молодого, но успешного бизнесмена Германа Самойлова. Разочаровшись в первом послании, Миронов вскрыл второе. Письмо увлекло его намного больше. На двух листах формата А4 Эмилия подробно изложила происходящую ситуацию, попыталась описать плюсы своего избранника, попросила за всё прощения и на прощание призналась в любви.

Алекс отложил письмо и отправился в ванную. Быстро приняв душ, он спустился к завтраку. Подойдя к столу, Миронов кинул конверт в сторону Alice и сказал: «Сделай одолжение, спрячь это у себя».

«Письмо от неё? Вероятно, хороший компромат, я прочту?»

«Читать чужой компромат – непрофессионально».

«Хорошо, я спрячу это».

Алекс сел за стол и налил себе кофе. В столовой тут же появился дворецкий – Виктор Андреевич Волков.

«Алексей Александрович, вам что-нибудь принести?» - спросил он.

«Пепельницу, если можно».

«Опять сигареты и кофе?» - с укором спросила Алиса.

«Ой, давай хоть ты меня воспитывать не будешь, а?»

На столе появилась хрустальная пепельница. Алекс закурил.

«Ты говорила, что есть какая-то работа?» - затянувшись, спросил он.

Алиса отставила тарелку и, налив себе вторую чашку кофе, начала раскладывать всё по пунктам: «Ну, во-первых: мне вчера звонил Эдик. Первачи мечтают получить официальную окредитацию, но, как ты помнишь, Герман заявил, что не пустит на торжество ни одного журфакера, а уж тем более с камерами. Вообщем, Дорн хочет, чтобы ты поговорил с Ильдаром по этому поводу».

«О.К., во-вторых?»

«Ну, а во-вторых: всем интересна религиозная подоплека этого брака. Вот ты как раз у Ильдара и спросишь, как он сумел перетерпеть «немусульманское» происхождение жениха?»

«Ты издеваешься, что-ли?! Ты вдумайся в то, что говоришь: я и Сабуров-старший мило беседуем на религиозную тему! Родная моя, мы с ним 4 года назад уже имели милую беседу по этому поводу, не знаю, как ему, но мне её тогда хватило».

«Ладно, в таком случае, что ты хочешь делать, беседовать с Германом?»

«Я хочу спросить, почему мы взялись именно за это дело?»

«Потому что это – свадьба века, - Alice встала из-за стола. – И запомни, пожалуйста, главный закон светской журналистики: ничего личного, только бизнес».

Алекс затушил окурок, допил кофе и тоже вышел из-за стола.

«Так, я на встречу с Самойловым, - сказала Алиса, надевая куртку, - а у тебя встреча с Сабуровым в 1715 в ресторане «ПушкинЪ». Пора выбираться тебе из твоего уютного семейного гнезда, а то мысли у тебя пошли странные. Ладно, ещё созвонимся, не прощаюсь».


Алексу не очень хотелось покидать свой загородный дом в первый день весны. Первое марта выдалось солнечным и тёплым. Миронов нёсся на своём белоснежном «Ягуаре» по мокрому асфальту Волоколамского шоссе. Периодически на боковых планах возникали покорёженные авто, из которых спасатели вытаскивали гонщиков-неудачников. Это нисколечко не пугало Алекса, он был уверен в своей машине, он был уверен в себе, и даже, когда спидометр зашкаливал за 170, он не убирал ногу с педали газа. Долетев до МКАД’а, Алекс каким-то немыслимым образом успевает обогнать образовывающуюся пробку, и с этого момента начинается его самый не любимый аттракцион «А ну-ка выберись из пробки!». Но пока в Moscow city существуют старые маленькие улочки, Миронов везде успеет. Он затормозил у входа в «ПушкинЪ» в 512. 3 минуты форы! Этого вполне хватит для того, чтобы настроить и спрятать диктофон. Появившись в дверях ресторана, Миронов машинально посмотрел вправо и увидел за дальним столиком Ильдара, который пил кофе и делал вид, что ни кого не замечает. Не дождавшись приглашения, Алекс подсел за его столик и сказал: «Вечер добрый».

«Ты снова работаешь на «Первой Центральной Телекомпании»?» - сразу же спросил Сабуров.

«Нет, я просто работаю, как и на кого – зависит от суммы».

«То есть, ты – продажный журналист».

«Я больше предпочитаю, светский хроникёр», - нагло улыбнувшись, заметил Алекс.

«А мог бы стать человеком».

«У меня сейчас нет желания ворошить прошлое, давайте ближе к делу».

«Хорошо. Излагай».

«Первая Центральная» очень желает получить официальную окредитацию на свадьбу вашей дочери».

«Я не занимаюсь этим вопросом. Если вам нужна окредитация, то обращайтесь в службу охраны или лично к Герману».

«Видите ли, в чём проблема, нам везде было вежливо отказано».

«В таком случае, чего ты хочешь от меня?»

«Если я не ошибаюсь, вы занимаетесь отбором гостей?»

«Но я делаю это вместе с Давидом Самойловым».

«Не важно. Вы же можете сделать парочку спец.приглашений?»

«Зачем мне идти против воли своего зятя?»

«Чтобы реабилитироваться. Вы же в этот раз не смогли продемонстрировать свою железную неприступность в вопросах вероисповедания, на вас же было оказано давление».

«Есть что-нибудь, чего ты не знаешь?»

«Нет. Также как нет того, чего я не узнаю».

«Ну, если ты такой шустрый, то к чему тогда «Первой Центральной» окредитация?»

«Видите ли, Эдуард Константинович Дорн, он как Остап Бендер – он чтит уголовный кодекс».

«А ты?»


«А у меня двойное гражданство, поэтому в плане уголовной ответственности я – человек недосягаемый».

«Это означает, что от тебя можно ожидать проблем?»

«Можно, только не вам и не Эмилии. Я – неправильный продажный журналист, я не могу работать по принципу: ничего личного, только бизнес. Личное для меня очень много значит».

«Ты копаешь под Германа?»

«Я этого не говорил».

«Зачем тебе это надо?»

«Чтобы потешить, уязвлённое когда-то, самолюбие».

«Но я надеюсь, ты догадываешься, что это может быть опасно?»

«А вы за меня не беспокойтесь, о психических расстройствах Германа Давидовича я знаю достаточно. Но, по-моему, мы ушли от темы, так как насчёт окредитации?»

«А ты наглый парень… Наглый, но умный, - Ильдар ненадолго задумался. – Хорошо, завтра Дорн получит свою окредитацию».

«Вот и замечательно. Да, и ещё кое-что, - Алекс достал из рюкзака увесистую чёрную папку, на корешке которой было написано: «И. Сабуров», и протянул её Ильдару.

«Что это?»

«Это подарок моему несостоявшемуся тестю. Да вы полистайте и всё поймёте. Это компромат».

«Твой?»


«Нет. Сергей Вайнштейн, знакомое словосочетание?»

«Знакомое. И как это у тебя оказалось?»

«Ну, вообщем, сижу я как-то в буфете Государственной Думы, как я туда попал, лучше не спрашивайте, это тёмная история, а неподалёку от меня сидит депутат Вайнштейн и что-то в этой папочке нервно пишет. Вижу я написано на ней: «И. Сабуров», думаю: «Ё-моё, так это ж мой любимый, но несостоявшийся тесть!». Тут на наше общее счастье, Вайнштейна куда-то пригласили, он вышел из буфета, а папочку каким-то странным образом умудрился оставить. Вот я её и подобрал, коль никому больше не надо».

«Но копию ты с неё, естественно, снял?»

«Ну, естественно, я же не мог вот так вот слепо отдать такой ценный материал».

«И что ты будешь с ней делать?»

«На память оставлю. Там же, кстати, и про меня кое-что написано».

«Ты-то там причём?»

«Ну, как же, были же у нас с вами совместные тёмные делишки. Так, ладно, я побежал, а то, знаете, дел ещё непочатый край. Надеюсь, что мы ещё увидимся, поэтому, как всегда, не прощаюсь».

Глава 2


Встреча Алисы с Германом оказалась не столь плодотворной, жених капризничал, отказывался отвечать на многие, провокационные, по его мнению, вопросы, а на непровокационные отвечал сухо и тривиально. После этого неудачного опыта интервьюирования, Alice решила больше не лезть не в своё дело и предоставить Германа на растерзание гению провокации – Алексу, а самой заняться тем, к чему у неё достаточно таланта и лежит душа – «художественной фотографией».

Всю неделю, пока Алекс мыслимыми и немыслимыми способами добывал информацию о будущем муже Эмилии, Алиса фанатично счёлкала скандальные и не очень скандальные снимки. Бывало, что за один день она успевала побывать в шести различных местах и использовать до 8 flash-карт. И всё это только Герман и Эмилия. Они ни на минуту не расставались, а те редкие кадры, на которых Герман был запечатлён в гордом одиночестве, Alice сразу же отправляла Алексу. Она знала, что подобные снимки Миронову крайне необходимы… для игры в дартс.

Добраться до Самойлова для Алекса было куда сложнее, чем для Alice. Маниакально перебирая пути возможного наступления, Миронов попутно проклинал свою напарницу за непрофессионализм. Повесив на мишень для дартса новую фотографию, он сел за стол и, c точностью бывалого извращенца, начал выпускать дротики в изображение Германа, попадая то в правый глаз, то в левый, то вообще куда-то… весьма ниже сердца. Выпустив девять дротиков, он уже прицелился десятым, но тут его осенило. Его накрыл холодный ужас, он боялся поверить в то, что настолько потерял хватку – перерыв не одну сотню путей и предлогов, он забыл про то, что есть на этом свете человек, чью просьбу Герман выполнит беспрекословно. Судорожно набирая номер телефона офиса Дмитрия Борцова, Алекс уже себя крыл последними словами и проклинал за непрофессионализм.

«Продюсерский центр Дмитрия Борцова, чем могу помочь?» - спросил милый женский голос.

«Девушка, будьте любезны, соедините меня с Дмитрием Сергеевичем».

«Позвольте узнать ваше имя?»

«Алексей Миронов».

Через несколько минут в трубке раздался радостный голос Димы: «Алекс! Какими судьбами?!»

«Если честно, то теми же, что и все мои коллеги».

«Неужели и ты будешь меня пытать по поводу её ухода со сцены?» - заметно погрустнев, спросил Дмитрий.

«Буду, только позже, сейчас мне от тебя нужно только её месторасположение в данный момент».

«Она на World Music, записывает последнюю песню».

«Спасибо тебе, ты меня очень выручил. Знаю точно, что ещё увидимся, поэтому, как всегда, не прощаюсь».

Миронов резко повесил трубку и сорвался с кресла. Уже около двери он вспомнил о последнем, оставшемся у него в руке, дротике и слепо метнул его в сторону фотографии, попав «Герману» прямо в живот.

Ровно через час Алекс окольными путями добрался-таки до World Music Russia. Всё в здании лейбла было знакомо Миронову, кроме президента, за 5 лет, что Алекс тут не был, практически, ничего не изменилось. На проходной его встретил знакомый охранник, который даже не потребовал предъявить паспорт. При входе в студию он наткнулся на своего бывшего начальника, который в своё время не особо хотел отпускать молодого и перспективного PR-менеджера, когда последнего пригласили на набирающее обороты ПЦТ. Аккуратно просочиться мимо Леонида Владимировича у Миронова, естественно, не получилось.

«Алексей, какая встреча! – воскликнул «любимый» главный менеджер. – Что привело тебя сюда?»

«Жажда знаний».

«Ты что, тоже охотишься за Эмилией?»

«Несовсем».

Леонид Владимирович подозрительно посмотрел на Алекса и спросил: «Ты что-то скрываешь от человека, который вывел тебя в этот бескрайний мир шоу-бизнеса?»

«Нет. Я, действительно, не охочусь за Эмилией, я охочусь на Самойлова».

«Мстишь?»

«May be».

«А может не стоит, ну не получилось у вас, и что теперь портить девчонке жизнь из-за своего ущемлённого самолюбия?»

«Скажите мне, пожалуйста, что она сейчас делает?»

«Записывает песню».

«Последнюю песню, ведь так?»

«Так», - слегка виновато ответил Леонид.

«В таком случае, я вас не понимаю. Как вы можете её вот так вот просто отпустить?!»

«Она сама захотела уйти, я не в праве её держать».

«Она не сама этого захотела, и вы это знаете».

«Ну и что я могу сделать, объявлю лежачую забастовку?»

«Для начала, вспомните Евросаунд. Это наша девушка, и я не позволю какому-то богатенькому Буратино, отобрать её у нас».

Алекс прорвался в студию. Увидев его, Эмилия на какое-то время застыла, а потом стала маниакально махать «таймаут» своему звукорежиссёру. Ещё молодой, но уже суровый человек, нехотя кивнул головой, и Эмилия вылетела из «стеклянной комнаты». Она, буквально, прыгнула на Миронова, и, если бы не стена, то вся эта гимнастическая композиция рухнула бы моментально. Сабурова уже было хотела поцеловать Алекса, но вовремя огляделась по сторонам и поняла, что лучше не надо. Она аккуратно слезла со своего друга, поправила все помявшиеся детали одежды и как ни в чем, ни бывало, сказала: «Привет».

Миронова пробрал хохот. Он сполз по стене на пол и, слегка успокоившись, поинтересовался: «Если это всё было только «привет», то как, в таком случае, будет «здравствуй любимый»?»

«Тебе показать?» - хитро спросила Эмилия.

От смеха Алекса не осталось и следа. Миронов показательно посмотрел по сторонам и заметил: «Но тут же люди».

«Тебе повезло».

«Это если мне так повезло, то я представляю, как повезло Герману, - поднимаясь, умозаключил Алекс.

«Лёшь, - серьёзно обратилась Эмилия, - ты за этим сюда пришёл?»

«Извини, не сдержался. Журналистская сущность языку покоя не даёт… Хотя… У тебя есть пара свободных минут?»

Они вышли на улицу. Напротив «Уорлда» располагалось кафе. Зайдя в это уютное место, они нашли столик подальше от любопытных глаз и первые несколько минут молча смотрели друг другу в глаза. Первой романтическую тишину разбила Эмилия.

«Ты хотел о чём-то поговорить?» - спросила она.

«Хотел. Но сразу предупрежу, что этот разговор тебе не очень понравится».

«Ты хочешь поговорить о Германе?»

«Я хочу с ним встретиться».

«Зачем?»

«Понимаешь, он почти, отказался давать интервью моей напарнице, а информация всё равно нужна».

«Информация о нём?»

«Не понял формулировки вопроса? Если ты хочешь узнать, копаю ли я под него, то так и спроси… Да, копаю».

«Но зачем? Нет, я, конечно, понимаю, что ты его ненавидишь, но прошлого-то, всё равно уже не вернуть»

«А вот тут осмелюсь не согласиться».

«Это намёк?»

«Нет. Это мечты».

«Понятно. Что ж, я постараюсь устроить вам встречу, но ты понимаешь, что от меня тут мало, что зависит. Может, ты ещё что-нибудь хочешь?»

«Да, самую малость. Я хочу попросить тебя, когда будешь бросать шоу-бизнес, не сжигай мосты с людьми, которые тебе помогали, поверь, они тебе ещё пригодятся. Да, и, если когда-нибудь, всё-таки, надумаешь вернуться, помни, твой PR-менеджер всегда к твоим услугам».

«Спасибо».

«Ещё увидимся, поэтому…»

«Как всегда, не прощаешься».

Эмилия встала и ушла. Алекс проводил её взглядом до двери, и когда он исчезла с его горизонта, на этом горизонте появилась официантка.

«Что будете заказывать?» - мило спросила она.

«Кофе. Да, и пепельницу принесите, пожалуйста».


На следующее утро Алекс просыпается из-за телефонного звонка.

«Привет, дорогой. Не разбудила?» - до боли знакомо произнёс мягкий голос Эмилии.

«Ну, как тебе сказать?»

«Извини. Просто я уговорила Германа, думала, что хорошая новость с утра тебе не повредит».

«Ты гениальна. Единственное уточнение: где и когда?»

«В том кафе напротив World, через два с половиной часа, идёт?»

«Идёт. Спасибо».

«Не за что».

«Я люблю тебя».

«Я тоже тебя люблю, поэтому не прощаюсь».

Алекс улыбнулся и повесил трубку.

Час на сборы, час на дорогу, плюс-минус 10-15 минут, вообщем к кафе Миронов подъехал за 12 минут до нужного срока, но Герман и Эмилия уже были там. Сквозь стеклянную витрину было видно, как голубки мило воркуют за дальним столиком. Алекс зашёл в кафе, подошёл к их столику и произнёс: «Утро доброе». Эмилия вскочила с дивана и, поцеловав его в щёку, тихо, почти на ухо, шепнула: «Привет». Воспоминания замутнили сознание Миронова, но, увидев серьёзное лицо Самойлова, Алекс камнем упал с небес на землю.

«Герман», - протягивая руку, представился жених.

«Алекс».


Недолгое рукопожатие, и все расселись по местам.

«Сразу хочу предупредить, - начала Сабурова, - мне придётся оставить вас на какое-то время. Надеюсь, вы ничего не натворите».

«Ты уходишь прямо сейчас?» - слегка испуганно спросил Герман.

«Прости дорогой, у нас с моей командой назначен очень серьёзный разговор», - Эмилия забрала сумочку, нежно поцеловала Самойлова, игриво помахала Миронову и ушла.

Оба парня прилипли взглядами к картине за окном, когда Сабурова вышла из кафе. И так же синхронно, оба очнулись, когда «объект» исчез в дверях ЗАО. Уорлд мьюзик Россия. Очнувшись, ребята поняли, что всё это время рядом с их столиком стояла официантка. Рыжеволосая красавица по имени Оксана уже была хорошо знакома Алексу, не позднее, чем вчера, он героически потратил 3 часа своего дорогого времяни, для того чтобы «познакомиться с ней поближе». Светящаяся, от чего кажущаяся ещё больше рыжей, Оксана принесла, очевидно, уже давно заказанный апельсиновый сок, чашку чёрного кофе и пепельницу. Алекс хитро посмотрел на Оксану и улыбнулся, девушка смущённо улыбнулась в ответ. Герману, неожиданно для самого себя, стало всё понятно. Он добродушно усмехнулся и без всякой задней мысли спросил: «Что, подцепил официантку?»

Но Алекс не был настроен на милую беседу.

«А, по-моему, мы с вами на брудершафт не пили?» - резко поменявшись в лице, заметил Миронов.

Самойлов понял, что он сильно разбежался с дружеским тоном. Подножка, которую поставил Миронов своим замечанием, само собой была целесообразной, но приятней от этого она не становилась. Несмотря на это Герман нашёл в себе силы, чтобы по-новой собраться, и предложил для упрощения общения, всё-таки перейти на «ты». Алекс молча согласился.

«Ну, раз мы разобрались с нюансами, предлагаю начать», - спустя несколько минут сказал Миронов.

«Я готов», - по-пионерски сказал Герман.

«Да? – с большой долей сарказма поинтересовался Алекс. – Ну-ну. … Что ж, начну сразу с самого болезненного – с религиозной темы. Многие знают, что ты – иудей, но многим так же известно, что иудаизм и мусульманство – религии, которые, скажем так, не дружат. Как тебе удалось добиться благословения от семьи Эмилии?»

«На моей стороне только мать и отец Эмилии. Я не могу назвать это всей семьёй».

«И всё же?»

«Я думаю, об этом лучше спросить у них».

«А зачем? У меня и без их участия, есть проверенная информация, о том, что твой папаша не самым интеллигентным образом надавил на Ильдара, чтобы тот не долго мучался в раздумьях. Что скажешь?»

«Скажу, что это полный бред».

«Нет, Герман, ты не понял, я не спросил у тебя бред это или нет, я спросил, как ты можешь прокомментировать данный факт».

«Ты же продажный журналист? Что тебе нужно, деньги?»

«Видишь ли, богатенький Буратина, если бы мне были нужны деньги, я бы продал то, что ты наговорил Алисе, и жил бы спокойно. Здесь речь идёт о другом, а вернее, о другой».

«Не понял».

«Ах, ты ещё и тупой, - несколько тише заметил Алекс. – Вспомни, что тебе сказал Ренат, когда вы уходили с семейного ужина, на котором тебя официально одобрили?»

«Он сказал: «Ты можешь нравиться моему отцу, ты можешь нравиться моей матери, ты даже можешь не нравиться мне, но если ты не понравишься человеку, который когда-то был на твоём месте, но был вынужден отказаться от моей сестры, твоя жизнь превратится в ад».

«И?»

«К счастью, я ещё не встречал этого человека».



«Тогда я тебя огорчу, этот человек сейчас сидит напротив тебя. Веришь ли ты в то, что он может превратить твою жизнь в ад?»

«Чего ты хочешь?» - уже несколько раздражённо спросил Герман.

«Честно? Твоё чучело в кабинет. Оленьи рога у меня уже есть, вот только тебя не хватает».

«Очень смешно», - подавленным голосом заметил Самойлов.

«А я, вообще, весёлый малый», - нагло улыбнувшись, сказал Алекс.

Наступила гробовая тишина. Алекс, чуть-ли не зевая, посмотрел в окно и увидел, как из дверей World Music выходит расстроенная Эмилия. Она быстро перемахнула Кастанаевскую и устремилась к кафе.

«Ну, что, сказала?» - спросил Миронов.

«Сказала, - грустно ответила Сабурова, - не очень красиво всё это получается. А у вас тут всё в порядке? – Эмилия посмотрела на слегка застывшего Германа. – Что с ним?»

«Философские вопросы о жизни, о смерти… задумался».

«Как ты думаешь, стоит толкнуть?»

«Пускай думает, может, надумает, что-нибудь дельное».

«Ну, и как он тебе в непосредственном общении?»

«Нет слов!.. Одни междометия».

Глава 3
На следующий день в кабинете для совещаний продюсерского центра Дмитрия Борцова был назначен «слёт приближённых мужчин». Помимо самого Борцова, Алекса и старшего брата Эмилии Рената, приближёнными мужчинами также считались: Александр Шушкевич, Леонид Диденко и Виталий Белоозёрский.

На повестке дня остро стоял вопрос о «подарке от друзей невесты». По оперативной информации Алекса друзья Германа решили дарить “Bentley”. Собравшиеся долго переваривали полученную информацию, в конце концов, Миронов не выдержал: «Так, я понял, что генерировать идеи опять придётся мне одному. Хорошо. В таком случае, порассуждаем логически: бизнес элита дарит машину - крайне практично и неоригинально, не надолго запомнится, но это, я повторяю, дарит бизнес элита. Я думаю, что мы, как представители, всё-таки, культурного бомонда, просто обязаны подарить что-нибудь оригинальное, но в то же время, что будет напоминать ей о нас, а так как большинство из нас имеют отношение к её творчеству, то… - пять пар глаз уставились на него, - я предлагаю подарить студию».

«В Москве?» - поинтересовался Борцов.

«А что, Москва единственный город на нашей планете?»

«Фотографии с Евросаунда обязательно нужно будет повесить», - абсолютно не в тему произнёс Шушкевич.

Все переметнули свои взгляды на Александра, который тупо глядел в стол и был явно где-то в себе. Миронов и Борцов переглянулись, Белоозёрский и Диденко тоже. Они прекрасно понимали, что имел в виду Цекало. Евросаунд был особой темой для всех, кто имел счастье работать с Эмилией на заре её карьеры, но для этой пятёрки эта тема была ещё более особенной и важной. Евросаунд странным образом сумел объединить пятерых самодостаточных мужчин вокруг одной хрупкой и нежной девушки. Они были для неё «надёжным плечом» и «живым щитом», она была и остаётся для них «их девочкой». Они сделали её «звездой», она же благодарно оставила кусочек себя в сердце каждого, и бережно хранит местечко для всех них в сердце своём. Работа с Эмилией оказалась для этой пятёрки крещением в какую-то особенную веру, а, может быть, посвящением в рыцари. Никто из них уже не работает с Эмилией, но все они помнят, как 18 мая 2000 года стояли, обнявшись, за импровизированными кулисами лондонского «Уэмбли» и, не дыша, смотрели на то, как «их девушка» становится мировой «звездой».


следующая страница >>



Все желают достигнуть старости, и все обвиняют ее, когда достигают старости. Цицерон
ещё >>