Дитя войны. Мальчика, увезенного нацистами, домой не пускал английский лорд - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
8 апреля в школе были проведены классные часы, посвященные Дню Катастрофы... 1 15.73kb.
Ряд российских компаний стали участниками проекта по реставрации... 1 59.69kb.
А. К. Дойль. Устами д-ра Ватсона 1 151.15kb.
Воспоминания биржевых трейдеров и бизнесменов 1 76.33kb.
Репатриация и интеграция крымских татар Рекомендация 1455 (2000) 1 47.06kb.
Платов и английский король 1 23.55kb.
Лорд Хаген! У меня для вас важное сообщение!, сказал Пабло 1 95kb.
Особенности разговорного английского языка 1 64.08kb.
Книга памяти: Фронтовики [Текст] : о ветеранах Краснодарского края... 7 716.34kb.
Алексеев Александр Иванович 1 126.1kb.
Школьной дизадаптации 5 826.52kb.
Одаренность: ее психологические проявления 57 5440.05kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Дитя войны. Мальчика, увезенного нацистами, домой не пускал английский лорд - страница №1/1

Дитя войны. Мальчика, увезенного нацистами, домой не пускал английский лорд
Он родился в июле 1941 г., в 11-й день войны. В годы войны семья Владимира Фёдоровича Мажарова прошла все круги ада.
Отец Фёдор Семёнович сражался при обороне Ленинграда, прошёл всю войну и без единого ранения встретил Победу. Мать Зинаида Степановна была узницей в четырёх лагерях смерти. Старший сын Слава в 9 лет сбежал из немецкого детского дома. А младший, Владимир, оказался в немецком детском доме. Согласно секретному плану Гиммлера славянских детей, внешне похожих на арийцев, должны были направить в Германию для улучшения генофонда.
С Владимиром Фёдоровичем мы встретились в небольшом кабинете его лаборатории в Институте медицинских проблем Севера. Вот уже 45 лет он живёт в Красноярске. Профессор, доктор медицинских наук, несмотря на возраст, активно работает. И очень любит жизнь.
- Я счастливый человек. Мне удалось избежать тех испытаний, что выпали на долю моих сверстников - узников концлагерей. Всё, что со мной произошло тогда, знаю только со слов матери, сам был слишком мал. Может быть, это и к лучшему.

В ожидании смерти


Зинаида Степановна с сыном встретила войну в латвийском городе Либава (Лиепая). Бомбёжки начались утром 22 июня. Будучи на последнем месяце беременности, она ухаживала за ранеными, набивала пулемётные ленты патронами. Муж Фёдор в то время находился в Западной Украине на санаторном лечении после операции. Кадровый офицер, он вернулся в распоряжение штаба Балтийского флота в Ленинграде и участвовал в защите города.
- Отступавшие части видели, как бомбили Либаву. Видели убитых женщин и детей и сказали ему, что никто не выжил. Он был уверен, что все мы погибли. После этого отец перестал бояться смерти и, как говорил, не думал о ней. Все 900 дней блокады Ленинграда он защищал небо над Северной столицей, лично сбил 29 вражеских самолётов. И всё это время пули как будто не замечали его. Место, где папа встретил победу, находилось на противоположном берегу реки от нашего детского дома. Мы были так близко друг к другу, а встретились только через 6 лет.
Мы не погибли только благодаря нашей матери. Босую беременную женщину с ребёнком, как сотни других жителей, загнали в тюрьму. Я родился на 11-й день войны, в июле 1941 г. И, по словам мамы, едва не умер в первые же месяцы жизни. Истощённого младенца, который уже не реагировал на прикосновения и уколы, увидела медсестра из местного лазарета: «Да он же у вас умирает!» Тайком она стала приносить еду, и благодаря этим крохам от чужой баланды я выжил. Если бы кто-то узнал о том, что медсестра помогает заключённым, её бы тут же расстреляли.
Старшему брату Славе было 6 лет, когда он с матерью оказался в тюрьме. Через год их разлучили. Он, как затем и младший Володя, был отобран для вывоза в Германию. Но Слава совершил невозможное: в 1944 г., когда ему было 9 лет, сумел сбежать от фашистов при посадке на пароход, отправлявшийся в Германию, сделал себе пропуск в немецком комиссариате и с этим аусвайсом прожил год один в своей квартире.
Зинаида Мажарова прошла 4 концлагеря: Саласпилс, Равенсбрюк, Заксенхаузен, Бельциг. Каждый день в ожидании смерти. Каждый день как последний. В Бельциге она ушла из-под расстрела с одной-единственной мыслью: разыскать детей.
- Когда представляю себя на её месте, понимаю, что я бы не выжил. Она вернулась домой в конце мая 1945 г., там уже ждал её старший сын Слава. А в июне раздался звонок в дверь - вернулся отец. Не хватало только меня. Они искали меня 2 года и нашли.

Советские «арийцы»


У фашистов (не у немцев, на это Владимир Фёдорович делает особенный акцент) была принята ещё в 1938 г. программа германизации - «Лебенсборн» («Источник жизни»). Кроме обычного уничтожения славянской нации они занимались проблемой улучшения своего генофонда: отбирали детей арийской внешности (светлые волосы, голубые глаза) для усыновления в немецкие семьи. Эти дети должны были стать настоящими арийцами, солдатами вермахта. Когда началась мировая война, программа заработала в полную силу.
- Мы с братом, голубоглазые и светловолосые, внешне подходили под эти параметры. В какой-то мере это спасло нам жизнь. Меня забрали у матери, когда мне был один год и три месяца, и тем самым вытащили из кровавой мясорубки.
Маленьких детей поместили в рижский дом малютки, а затем в детский дом. Когда советские войска начали наступать, детей вывезли в Германию, расквартировали в районе Любека. После окончания войны эта территория попала в английскую зону оккупации.
- После этого, на наш взгляд, жизнь стала прекрасной, кроме рядовых детдомовских проблем: разборок со старшими воспитанниками и обязательными католическими молитвами перед зав­траком, обедом и ужином. Нас возили купаться на море и даже угощали жвачкой.
Воссоединившись в Риге, семья Мажаровых начала поиски младшего сына. Сначала они направляли запросы во все инстанции. Отовсюду приходил один ответ: нет сведений. И так продолжалось до тех пор, пока в 1947 г. из Германии не вернулась латышка Ирена Асторс. Она написала открытое письмо в газету «Советская Латвия», в котором рассказала, что работала воспитателем в детском доме, где содержались дети, вывезенные из Советского Союза. И если кто-то потерял своих детей, у неё есть список.
- Спасла нас немецкая педантичность. Они сохранили все имена и фамилии, только в латышской транскрипции. Я был не Владимир Мажаров, а Валдис Мажаровс. Всего в этом списке 120 человек. К счастью, Ирена Асторс работала именно в нашем приюте. Родители сразу начали настаивать на том, чтобы детей вернули домой.
Это была настоящая дипломатическая война. Женщины обратились к министру ино­странных дел В. М. Молотову, чтобы он на уровне правительства помог вернуть детей. Он распорядился связаться с английский Красным Крестом. Возглавлял его тогда знаменитый лорд Вултон, который категорически отказывался признавать права советских родителей на детей. И только благодаря массированной кампании удалось договориться с английскими властями о выдаче пятерых детей.

«Спасибо товарищу Сталину»


На тот момент Володе Мажарову было уже 6 лет, и он запомнил эту долгую дорогу домой.
- Обед. К нам вошли двое военных в неизвестной форме, позвали меня и Витю Мухамедова и спрашивают: «Ты домой хочешь?» А для нас дом - вот он, здесь. «Ты маму помнишь?» Я вообще ничего понять не могу. Мы ведь даже не знали, что есть мамы, папы, дом и семья… А ещё через несколько дней нас забрали, посадили в поезд, и 3 недели мы куда-то ехали. По-русски не говорили вообще. Знали латышский, потому что были латыши, немецкий, потому что были в Германии, и английский, потому что попали в английскую зону оккупации. Но всю дорогу нам показывали фотографию и заставляли учить по-русски одну и ту же фразу: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство». Мы понятия не имели, что это означает, но всё равно учили.
И вот - Москва, Белорусский вокзал, 22 сентября 1947 г. Витю Мухамедова забрали почти сразу. А меня, Витю Рохвалова и Колю Гуртового привезли в какой-то дом, завели в зал, где был накрыт стол невиданными для нас вкусностями: фрукты, конфеты… Вдруг входит человек с усами, точь-в-точь как на фотографии, и мы говорим ему заученную фразу: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!»
Через день нас увезли в Ригу. 24 сентября подняли рано утром, заставили одеваться и в торже­ственной обстановке в присутствии журналистов передали незнакомым людям. Вся эта суета мне не нравилась. Я тогда ещё не понимал, какое счастье со мной случилось.
Я не верю в Бога. Но мне кажется, что всё это время кто-то оберегал нашу семью, чтобы мы, несмотря ни на что, снова встретились.
Я читал, что один английский журналист задался целью найти семьи, которые во время войны были разобщены, выжили, а после её окончания все соединились. Он насчитал 486 таких семей по всему миру. В том числе и нашу.




Анонимных алкоголиков не бывает.
ещё >>