Делайте ваши ставки, господа! Делайте ставки, ставки, ставки - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Необходима написанная на Java компонента, которая скачивает данные... 1 21.53kb.
Перечень населенных пунктов, в которых для организаций и индивидуальных... 1 35.58kb.
Использование логических функций 1 119.79kb.
1. Сущность, функции и значение налогов 2 Принципы налогообложения 3 18 1153.75kb.
Вроде понятно про что, но материала нет 1 206.51kb.
Агентство экономической информации 5 512.98kb.
Части второй, согласно которой средние ставки дифференцируются по... 1 63.16kb.
Программа научно-методической конференции «Учет рисков и определение... 1 34.23kb.
Финансовые модели и вычислительный инструментарий в организации ипотечного... 1 97.67kb.
Рождение советской Гвардии 1 15.8kb.
Льготы и гарантии, предусмотренные в Отраслевом соглашении по агропромышленному... 8 2213.47kb.
Курсовая Портретная живопись Д. Веласкеса 45 1 14.63kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Делайте ваши ставки, господа! Делайте ставки, ставки, ставки - страница №1/13

"Делайте ваши ставки, господа! Делайте ставки, ставки, ставки..." – Умеренно обшарпанное колесо рулетки вращалось с запредельной скоростью, отчего красные и чёрные цвета ячеек делались напрочь неразличимыми, сливаясь в одну мутную полосу. Серовато-тусклый шарик, напротив – нереально лениво катался по кругу, готовый в любой момент сорваться в указанную своенравной Фортуной ячейку с номером: и, способный этим элементарным движением влиять на эмоции, дела, судьбы...

"Делайте ставки, принимаем любые ставки. Абсолютно любые..." - Механический голос крупье монотонно чеканил слова и, они застывали на выцветшем зелёном сукне неосязаемыми пригоршнями фальшивого Счастья. Счастья-мотылька, невыносимо-бездушной вспышкой сгорающего при следующем падении шарика в гнездо колеса Удачи.

Это было очень странное казино, почти полностью погружённое во тьму. В единственном неровном пятне света – стояла рулетка; хотя из темноты доносилось мелодичное звуковое сопровождение "одноруких бандитов", голоса игроков в покер, кости. Но, никого не было видно, мистика какая-то... Красное-чёрное, чёт-нечет. Делайте ваши ставки!

Влад подошёл к столу, за которым сидел мужчина лет сорока шести-сорока девяти. Одетый в серый, с металлическим отливом костюм «Альберто Карлос», ботинки «Финсбери»: и – неторопливо смакующий сигару «Хойо де Монтеррей». Рулетка остановилась. Шарик выпал на 13, красное. Мужчина неспешно отложил сигару, взял лежащий рядом с ним на столе «Кольт Питон», задумчиво крутанул барабан, и, приставив ствол к виску: флегматично нажал на курок.

«Щелк!» - боёк не нашел капсюля патрона, провалившись в пустоту. «Кольт» вернулся на место, игрок сделал брезгливую отмашку рукой, на запястье которой чинно блеснул золотом швейцарский хронометр "Брегет". «Играем дальше!». Сделал свои ставки, небрежным жестом бросив на стол несколько предметов, в которых Влад, почему-то безо всякого отвращения или испуга: узнал глазные яблоки. Чистенькие, без малейшего пятнышка крови, беззвучно раскатившиеся куда попало, на что крупье не обратил ни малейшего внимания. Клиент всегда прав.

Один глаз упал на расстоянии нескольких сантиметров от кисти Влада, и неестественно, безумно расширившийся почти во всю радужку – бесцветно-блёклый зрачок, уставился на него; глядя куда-то в район переносицы. Неотрывно, пристально, без эмоций. Влад прикоснулся к нему пальцем, ощутив вместо тёплой упругости – нечто рыхловатое, податливое, обжигающе-холодное. Надавил посильнее, и – глазное яблоко лопнуло. Брызнув длинной, остро пахнущей тухлятиной – струйкой грязно-зелёного цвета, почти сразу же впитавшейся в сукно стола. Влад отдёрнул палец, успев не запачкаться.

Хозяин швейцарских часов покосился на Влада безразличным взглядом и, бросил взамен утраченной ставки, ещё одну. Подальше от чужих рук.

- Делайте ваши ставки. - Безэмоционально изрёк крупье, одетый согласно какому-то неведомому дресс-коду. Или, что вероятнее всего – отсутствию оного. Пиджак аляповато-кричащей расцветки на голое тело. Кавалерийские галифе: только одна штанина была ярко-жёлтой, а вторая - тёмно-фиолетовой. Большой, топорщащийся, почти клоунский, если бы не траурный цвет аксессуара: иссиня-чёрный галстук-бабочка с парой бледно-зелёных клякс. Нелепые очки с розовыми стёклами, жутковато контрастирующие с восковой, отталкивающей бледностью лица. И – полуулыбка-полуоскал, не меняющаяся ни на йоту, сумасбродной гримасой намертво застывшая на лице.

- Мы принимаем любые ставки... - Рулетка готовилась закрутиться снова. Влад пригляделся повнимательнее. Красные ячейки выглядели так, словно кто-то щедро изляпал их багровыми сгустками крови. Чёрные, представляли собой мелко-мелко пузырящуюся смолу, распространяющую едва уловимый запах палёной плоти. Зеро отсутствовало вообще, вопреки всем законам игры на этом дьявольском колесе Фортуны. Рулетка закрутилась.

- Да ставьте же вы что-нибудь. - Любитель сигар и русской рулетки, словно очнувшись – раздражённо посмотрел на Влада. - Что вы чешетесь, как Троцкий ледорубом? Здесь так не принято.

- Мне нечего поставить. – Влад растерянно пожал плечами. - Денег нет.

- Какие деньги?! – Мужчина сплюнул на пол с ненаигранным отвращением. - Эта отрава здесь строжайше запрещена. Поставьте хотя бы палец.

- Какой палец? – Малость озадаченно спросил Влад. - Этот, что ли?

Он оглядел свой указательный палец правой руки с таким тщанием, словно тот являлся самой большой загадкой его жизни.

- Да любой! - Игрок смотрел на собеседника, как санитар психушки – на обгадившегося подопечного. - Указательный, большой, мизинец... Хоть двадцать первый! Рубите!

Он кивнул на невесть откуда появившийся на зелёном сукне, мясницкий тесак. Влад взял заточенную до бритвенной остроты сталь, и, примерившись, ахнул по верхней фаланге мизинца на левой руке. Боли не было. Кровь свернулась моментально, кусочек пальца лежал на игорном столе, при этом выглядя здесь не более неуместным, чем тот же «Кольт Питон», или разбросанные как попало глазные яблоки. Влад небрежно бросил недавнюю часть себя самого – на ту часть игрового поля, откуда призывно глядели цифры от одного до тридцати шести.

- На зеро!

- Ставки сделаны, ставок больше нет! – Равнодушным тоном изрёк крупье и, замер: ожидая окончательной остановки колеса. Мутная полоса вращающихся на бешеной скорости ячеек вдруг посветлела, и рулетка принялась резко замедлять вращение. Сосед Влада раскудряво обложил матюгами всех игорных богов, решивших слегка поглумиться над простыми смертными. На остановившейся рулетке, были ячейки только с лаконичной и выразительной цифрой "0". Зеро, зеро, зеро... Сплошное зеро.

«Кольт Питон» снова пришёл в движение: прокрутка барабана, блестящее дуло упёрлось в серебрящийся обильной сединой, тщательно подстриженный висок. Указательный палец – без промедления надавил на курок.

Та-дах!


Звук выстрела эхом раскатился по помещению, кровь и мозги обильно заляпали игровой стол. В глазах мужчины какой-то миг стояло беспросветное наслаждение наконец-то достигнутой целью. Потом тело грузно рухнуло возле стола: и, на несколько секунд наступила тишина.

- Вы выиграли жизнь! – В монотонном голосе крупье отчётливо проступили нотки истерического ликования. Он махнул рукой вглубь помещения, указывая на часть казино, до сих пор спрятанную за серыми, пыльными кулисами. Кулисы вдруг дёрнулись, поползли в стороны, открывая залитую светом прожекторов – небольшую сцену. Там стояло массивное полукресло с высокой спинкой, к которому была привязана девочка лет шести-семи, ангелочек с зелёными глазами и ямочками на щёчках.

Послышался чей-то визгливый, захлёбывающийся смех, с явной примесью сумасшествия.

- Мы будем играть в дочки-матери? - Девочка даже не спрашивала, а утверждала. - Хочу играть в дочки-матери! По-настоящему!

"В дочки-матери, дочки-матери!!!" - визгливый смех перешёл в хохот, Влад всмотрелся повнимательнее. Сбоку от сцены, на грани тьмы и света возбуждённо приплясывала невысокая фигура в смокинге. У фигуры имелись небольшие рожки, и – энергичный тонкий хвост, оживлённо мечущийся по сторонам между узкими фалдами утонченного одеяния.

- Играем в дочки-матери! - Крупье картинно взмахнул рукой. Приклеенная к лицу улыбка, полностью перешла в категорию оскала.

- Играем, играем! – На симпатичной мордашке девочки появилась гримаска предвкушения чего-то небывалого. Ей вторила сучащая от возбуждения копытцами, фигура. Из глубины сцены, на первый план неверной походкой киношных зомби, выдвинулись два голых пластмассовых пупса, ростом метра по полтора, с нарисованными голубой краской восторженными глазами. Один из них, тащил местами тронутую ржавчиной двуручную пилу. Играем в дочки-матери!

Зрачок девочки начал густо наливаться кровью, одновременно расплываясь во всю радужную оболочку. Чёрт рядом со сценой согнулся пополам, он уже не мог хохотать и, лишь глухо стонал, но даже в такой позе – не отводя взгляда от действа на сцене. Второй пупс уцапал непослушно согнувшимися пластмассовыми пальцами ручку пилы. Разведённые зубья инструмента застыли напротив горла девочки.

- Почему так долго?! Я хочу играть! Я сейчас буду плакать! - Взвизгнула та, и желтоватые капли гноя поползли по её щекам из ставших уже практически чёрными, глаз.

Вжик! Пила пришла в движение. Зубья коснулись шеи; из распоротой чуть выше кадыка плоти, брызнула кипящая смола, расплываясь по неравномерно движущемуся полотну пилы. Девочка захохотала, густым, зловещим басом, поудобнее подставляя шею под инструмент. Допилив до половины, пупсы бросили пилу и, вцепились девочке во вьющиеся, густые пепельные локоны: потянув голову назад и вниз. Хрустнули ломающиеся шейные позвонки, смола брызнула вверх победным фонтанчиком, который забрызгал розовую пластмассу кукол. Голова оторвалась от тела, оставшись в руках пупсов. Раскачав голову за волосы, они кинули её в зал, прямо в руки крупье.

- Ваш выигрыш, господин Снежин! - Крупье шлёпнул голову на стол, глаза которой снова отливали изумрудным свечением, и, смотрели на Влада с недетским порицанием.

- Почему ты не стал играть со мной? - Голова капризно дёрнула левым веком, губы сжались в тонкую алую линию. - Тебя надо наказать, наказать, наказать...

"Наказать, наказать..." - Ледяной, слаженный шёпоток пополз из темноты: подбираясь со всех сторон. Пустивший пулю себе в висок – зашевелился, тяжело перевалился на живот. Упёрся руками в пол, начиная подниматься на ноги; из выходного отверстия – падали сероватые кусочки мозга.

Крупье, оскал на лице которого тоже сменился холодным осуждением Влада, снял очки. Вместо глаз у него зияли две выжжённые дыры. Он засунул два пальца себе в глазницы и, снял лицо – как маску. Явив на обозрение, обильно тронутую гниением плоть. Шёпот сжимал кольцо, неотвратимо надвигаясь со всех сторон.

- Ша, задрыги, дайте я его уделаю! - Чёрт с воплем, вприпрыжку бежал от сцены, пасть была перекошена издевательской ухмылкой существа, знающего, что сила на его стороне. Он легко вспрыгнул на игорный стол, смачным пинком отправив отпиленную голову, издавшую возмущённый вопль: в темноту зала. Остановился в полуметре от Влада, предвкушающе оскалив бурые зубы. С вызовом плюнул на стол; плевок зашипел, распространяя густой запах серы.

- Ну, что, перхоть чахоточная? Поиграем в сынули-папочки? - Удар мохнатой ноги, узким раздвоенным копытцем, как-то даже нехотя, будто в замедленном действии – полетел в переносицу. Влад дёрнулся назад, но там кто-то уже напирал в спину, не давая простора. Влад хрипло закричал: и проснулся...

..Он не знал, плакать или радоваться. Это был первый сон за последние одиннадцать лет. И, который приснился в первую же ночь, когда он приехал в этот захолустный городишко. Одиннадцать лет он не видел сны, вообще никаких снов: с тех пор, как с ним что-то произошло. Что именно?

Влад с усилием, медленно потёр лоб основанием ладони. В голове стояла изумительная, звенящая пустота. Он попробовал вспомнить что-либо, из своего прошлого. Какие-то смутные, бессвязные образы лениво шевельнулись в сознании и – безвольно затихли, не желая вносить никакой ясности в происходящее. Нет, он помнил ответы на многие сторонние вопросы. К примеру – кто сейчас президент в России, или кто снимался в культовом фильме "На игле". Сколько лететь от Санкт-Петербурга до Красноярска, или – кто выиграл Великую Отечественную Войну. Что автором цитаты «Сделай первый шаг, и ты поймёшь, что не всё так страшно…» - является Сенека, а не Стив Джобс; или там – Рабиндранат Тагор. Стороннее знание было нетронутым, абсолютным. А вот что касается его самого, и всего – что могло бы так или иначе, быть с ним связано... Он чётко помнил – как его зовут, и всё... Ни крохотного эпизода прошедших лет, ни малейшего признака понимания того – как он очутился здесь, для чего он здесь? – в этом городке под названием Мглинск. Если честно, то – неуютное какое-то название. С легчайшим налётом ачлуофобии; то бишь – заурядной боязни темноты. Ну, разве что имелось знание того, что он – одиннадцать лет не видел снов; но это никаким местом не помогало понять, почему это происходило, и – кто же он такой…

Лишь как кусочки какой-то невнятной головоломки, остались обрывки воспоминаний о вчерашнем приезде сюда. Вечернее здание заштатного вокзала, с небольшими белыми буквами на фасаде здания –"Мглинск". Осенняя малолюдность, короткая стоянка поезда. Как он смог вспомнить, кроме него больше никто не сошёл на этой станции. Небольшая привокзальная площадь, виднеющиеся вдали здания – в основном постройки времён ещё даже до развитого социализма. Скука, застой, болото... И юркая, разбитная бабёнка, навязчиво сватающая жильё за "сущие смехотворные даже не доллары". "Хорошая квартирка, уютная, чистенькая, не пожалеете. Я бы кому попало – не сдала. А вы мужчина обстоятельный, сразу видно – бормотуху из горла день-деньской глушить не будете: не тот у вас, как его… имибш, ага… Я в людях хорошо-о-о смыслю, тут меня не облапошишь, не-е-ет…".

Дальше были полураздолбанные "Жигули-копейка", чем-то неуловимо напоминающие незабвенную "Антилопу-Гну", грозящие развалиться на любой рытвине, глубина которой превышала десяток миллиметров. Но, без особых мытарств доставившие его и квартиросдатчицу – по искомому адресу. Беглый осмотр, и в самом деле сносного для обитания жилища, обмен некоторого денежного эквивалента на ключи от квартиры, и сон, тот самый сон... И это всё. Хотя нет - не всё...

Влад сел на ещё крепком, хотя и малость продавленном диване, спустив босые ноги на пол. Опасность! Невнятное, размытое, но стойкое чувство опасности, засевшее в каждой клеточке организма. Напряжённая работа мысли не принесла результатов: он так и не смог вспомнить-понять, откуда исходит этот неуютный зуд, маетное дуновение. Предчувствие даже не неприятностей; неумолимой, всепроникающей опасности.

И ещё. Страхи.

Точно. Страхи. Из прошлой памяти, относящейся непосредственно к нему – остались страхи. Неосознанные, осознанные, детские, подростковые, взрослые... Он не мог вспомнить событий, связанных с появлением этих страхов, тёмным сырым туманом колышущихся в отдалённых уголках подсознания. Не мог, не мог, не получалось. Прошлое просочилось сквозь сито памяти, оставив лишь антрацитово-чёрные репейники фобий, намертво прицепившиеся к его непрояснённому эго. Они не были навеяны внезапной сменой обстановки; сложившейся, насквозь непонятной ситуацией; ещё чем- либо. Это были его изначальные страхи. Устоявшиеся, сроднившиеся со всеми пятью чувствами.

Неискоренимые, местами потускневшие, некоторые были уже крохотными, полузабытыми – но Его. Единственное, что осталось от прошлого. Не самое лучшее из того, что могло бы остаться. Но, вряд ли сейчас появится волшебник, который благосклонно поменяет ситуацию к лучшему. Уж что есть…

Влад осмотрел комнату. Обычная "хрущёвка"; скромная – но не убогая меблировка, третий этаж. В окне виден здоровенный клён, соответственно времени года – блистающий багряно-золотой кроной. На стене – умеренно потрёпанный ковёр, изображающий серого волка, транспортирующего на себе влюблённую парочку. Под потолком – простенькая люстра с тремя рожками. Телевизор, как ни странно – отсутствовал. Классическая обитель семейной ячейки провинциального пролетария. Но что он, Влад Снежин – делает здесь? Что?!

Влад прошлёпал в санузел, как водится – совмещённый, по всем архитектурным канонам «хрущёвок»: залез в ванную – внутри покрытую желтовато-коричневыми разводами. Включил довольно страхолюдно выглядящий душ, ожидая, что сейчас ливанёт из всех мыслимых и немыслимых отверстий. На удивление – всё функционировало почти безупречно и, даже горячая вода наладилась почти сразу, не делая непредсказуемых попыток – смениться ледяной. Хоть что-то позитивное было в этом мире для него...

Поплескавшись вволю, Влад стянул с вешалки то ли забытое, то ли наоборот – предусмотрительно повешенное большое чистое (сервис за сущие смехотворные даже не доллары!) полотенце: и принялся не спеша вытираться. Причин куда-либо торопиться, он не видел.

Шрам на правом предплечье, небольшой рваный шрам ближе к локтю, он увидел не сразу: сначала показалось, что это какой-то прилипший элемент от лохматой мочалки, которой он наводил гигиену. Пришлось подойти к тускловатому зеркальцу, висевшему на стене, и повнимательнее рассмотреть его. Шрам как шрам, вот только… Влад неожиданно чётко, не допуская ни мизернейшего сомнения – вспомнил: что вчера этого шрама, у него не было. Не было, не было, не было... Откуда он взялся? Головоломка ширилась и разветвлялась, если можно так выразиться. Вопросов на данный момент, было гораздо больше, чем каких-либо ответов...

Влад закончил с утренним, (старенькие ходики с кукушкой исправно тикали, показывая половину десятого утра) – туалетом, и, потопал на тесную кухоньку, в рассуждении – хоть чем-нибудь слегка набить, подающий недвусмысленные сигналы желудок. Похоже, на чистом полотенце в ванной, сервис иссяк безоговорочно и тотально. Холодильник был пуст, как голова товарища Брежнева в последней стадии маразма, по бумажке зачитывающего приветствие на очередном съезде. Вдумчиво пошарив по полкам, Влад нашёл чуть-чуть заварки (тот самый вкус!) и, поставил голубобокий эмалевый чайник на огонь.

Заварив не самый крепкий (если бы ещё чуть послабее - был бы классический еврейский) чай в щербатой кружке с васильками, Влад пошёл в комнату. Небольшая спортивная сумка стояла возле дивана, из содержимого присутствовали три пары носков, запасная рубашка, запасные брюки, джемпер, набор для бритья и книга Стивена Кинга "Лангольеры". Набор опытного путешественника. Для соответствия классическому образу не хватало "бледной варёной курицы, завёрнутой во вчерашние Известия". Или "Правду", не суть важно. Влад подошёл к висящей на спинке старенького стула кожаной куртке, и принялся проводить контрольную ревизию карманов.

Так-с... Горсть мелочи и бумажные деньги, семьдесят четыре тысячи сто восемнадцать рублей. По меркам городков вроде Мглинска – целое состояние, можно с размахом и фантазией пьянствовать где-то пару месяцев, а то и больше. Никаких пластиковых карточек, только солидная пачка наличных, купюрами не больше тысячной.

Влад ещё раз принялся шарить по пальто, особое внимание – уделив подкладке. Паспорта, способного внести ясность в создавшуюся ситуацию – не было. Ни паспорта, ни железнодорожного билета, ни мобильного телефона, ни записной книжки, ни какого либо клочка бумаги с записями, случайно завалившегося за подкладку: не было ни-че-го... М-да, ситуация однако.

Влад допил чай и, стал неторопливо собираться на улицу. Провалы в памяти это одно, а вот пополнить холодильник будет совсем не лишним. Неизвестно, на какое время он здесь застрял.

Заодно у соседей поспрашиваем, где хозяйка квартиры обретается. Есть к ней пара вопросиков, в основном касательно паспорта: если уж Влад приехал на поезде; то мандат всенепременно должен был быть. А как же иначе? Хотя... деньги же на месте. Не стыкуется. Если уж паспорту "приделали ноги", то вся имеющаяся у Влада наличность должна была убежать вперёд документа, удостоверяющего личность владельца этой самой наличности. И, сумочка с вещичками заодно.

И вообще – если это банальная кража, то проще было дать ему, Владу, по кумполу: недалеко от вокзала. Или хотя бы в подъезде дома, после чего – щепетильно вывернуть карманы до полнейшего опустошения. А не тащить сюда, сдавая это жилище, а потом отчебучивать эти криминальные увеселения. Получается та самая ситуёвина, когда – левой пяткой через правое ухо. Несуразица, нестыковки... Хотя, человеческая природа – штука для понимания не простая: почему то, или иное действие данным субъектом было воспроизведено вопреки элементарной логике – иногда и не объяснишь с первого раза. Гомо сапиенс, со своим набором тараканов в "соображалке". В данном случае – "загадочная русская душа".

Ключи от квартиры, самым благочинным образом висели на гвоздике около входной двери. Ещё одна неувязка, касающаяся версии о краже. Обворовать усталого путника на пятьдесят процентов; и оставить ему ключи от квартиры, где деньги, точнее – документы, больше не лежат? Циничный юмор провинциальных воришек? Интересно, интересно...

Отворив дверь, Влад вышел из квартиры на лестничную площадку. Подъезд как подъезд, ничего экстраординарного. Десяток надписей на стенах, оповещающих о том, что Мглинск – центр Вселенной, Анжелка из третьей квартиры – гламурная чучундра в квадрате, Жора Гулякин – лох беспонтовый, какой-то там «Гатчинагаз» - чемпион: и, тому подобные изыски настенной словесности. Двери различной степени обветшалости, с дверными глазками и без. Местами занозистые перила со следами облупленной тёмно-коричневой краски. Жить можно.

...Собака стояла недалеко от подъезда, не сводя внимательных глаз с двери. Непонятной породы, "смесь пингвина с далматином", короткошёрстая псина чёрно-белого окраса. При виде Влада – мгновенно сделала шаг вперёд и застыла, глядя на него с какой-то непонятной выразительностью, словно ждала этой встречи всю свою собачью жизнь. Влад огляделся по сторонам, выискивая нерадивого хозяина, отпустившего животное погулять без присмотра. Без намордника, и ошейника. На близлежащей территории, ни одной живой души не наблюдалось.

"Бездомная, что ли?" - Влад присел на корточки и, вытянул правую руку в сторону псины.

- Шарик, Шарик. Бобик, Бобик... - Друг человека не реагировал совершенно. Владу лишь показалось, что во взгляде собаки промелькнули искорки лютой злобы. Влад всмотрелся повнимательнее: показалось – или нет? - и тут псина развернулась к нему задом, не спеша почапав куда-то по своим собачьим надобностям. Влад поднял повыше воротник длиннополого шерстяного пальто – зябко! – и направился в противоположную сторону, в поисках ближайшего продовольственного магазина.

Длинная улочка Мглинска, поименованная, если верить табличкам на стенах унылых, по большей части одно-и двухэтажных домишек – «Рассветной»: тянулась, наверное, через весь город. Раздолбанные тротуары, серые заборы, проезжая часть усеяна трещинами, ямками и рытвинами – незатейливыми кусочками паззла. При сложении которого, наверняка получится совершенно точно описывающее нынешнее положение дел в этом городишке, в плане благоустройства; слово "Звездец".

"Надо же, Рассветная…- Невесело усмехнулся Влад, скептически оглядываясь по сторонам. - Лирика так и прёт, как тот бронепоезд с запасного пути после команды "Даёшь!"». Обычно Ленина, или там Социалистической называют. Ну, в крайнем случае – какого-нибудь там «тыр-быр-дцатого батальона». А тут, мы имеем почти вопиющее отступление от правил. Скучные рассветы на Рассветной и, насквозь непонятные, да..."

Крайне редкие прохожие торопливо проскакивали мимо; какие-то бесцветные, блёклые, практически безликие. Пару раз Влад хотел спросить про ближайшую торговую точку, но встречные индивидуумы умудрялись отрываться от него – на приличное расстояние, прежде чем он успевал открыть рот. Прямо бредятина какая-то, с вкраплениями чертовщинки. Орать в спину Влад не хотел; да и особой, невыносимой надобности не было. После второй неудачи Влад мысленно махнул рукой - "сам найду!", и пошёл дальше, периодически посматривая по сторонам.

Магазинчик вдруг возник в проулочке слева, размалёванный в грязно-жёлтый, словно заболевший желтухой житель Поднебесной, колер. Несколько кособокая вывеска, буквы на которой напоминали торопливую, халтурную работу обожравшегося "давамеску" Пикассо, скромно гласила – "Продукты". Трое местных аборигенов, до упора колоритных в виду своих разномастных одеяний (кеды при котелке а-ля Чарли Чаплин, полосатые штаны чикагских гангстеров тридцатых годов прошлого века, заправленные в кирзачи и т. п.), без особой энергичности кучковались около забранного металлической решёткой, окна обители съестного. Судя по их мимике и жестикуляции, а так же по внешнему виду измождённых в тяжёлых боях на алкогольном фронте физиономий: денег явно, катастрофически – не хватало. А души, даже не горели – полыхали складом туалетной бумаги, после финансовой ревизии которого, непременно всплыла бы крупная недостача продукции.

При виде Влада, и без того – не особенно бурно проистекающая дискуссия по извечному российскому вопросу "Что делать?", сошла на нулевую степень активности. Три пары не особенно дружелюбных глаз искоса следили за приближением незнакомца. "Сейчас будут косноязычно давить на любовь к ближнему, и жалобно убеждать – заняться одноразовой благотворительностью...» - философски подумал Влад, и ошибся. Никто из троицы даже не пискнул вслед с намёком, подтверждающим логические выкладки Влада, когда он входил в тесноватое помещеньице магазина.


следующая страница >>



Аппетит приходит во время еды, но не уходит во время голода. Станислав Ежи Лец
ещё >>