Действующие лица «Алапаевские узники»: ЕлизаветаФёдоровнаРоманова - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Новогодний праздник «Проделки лесной нечисти под Новый год» Действующие... 1 124.92kb.
Сказка «Колобок» (современная интерпретация) Действующие лица 1 40.73kb.
Русская ярмарка. Действующие лица 1 51.49kb.
Перевод с английского Алексея Седова Действующие лица 1 68.22kb.
На императорской театре в санктпетербурге действующие лица 3 332.97kb.
Дон хиль зеленые штаны действующие лица 6 1183.84kb.
Новогодняя свадьба (для старших школьников) Действующие лица 1 236.17kb.
Кто он? (комедия в двух действиях в стихах) Действующие лица 1 167.02kb.
Конкурс «Действующие лица» 4 579.01kb.
Дэвид Элдридж под небом голубым действующие лица Ник 5 580.42kb.
В. Лысенко я чайкой лечу в шестой океан Действующие лица: Валентина... 1 66.03kb.
А. Белый Дорнахский дневник (Интимный) Андрей Белый и антропософия 12 2638.01kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Действующие лица «Алапаевские узники»: ЕлизаветаФёдоровнаРоманова - страница №1/6

Владимир ЗУЕВ

ВОСЕМЬ

Пьеса в двух действиях1

Действующие лица

«Алапаевские узники»:

Е л и з а в е т а Ф ё д о р о в н а Р о м а н о в а «Великая матушка» (54 года) – великая княгиня.

И н о к и н я В а р в а р а (Варвара Алексеевна Яковлева, 65 лет) – келейница.

С е р г е й М и х а й л о в и ч (49 лет) – великий князь.

И о а н н (32 года) – князь, сын Константина Константиновича Романова.

И г о р ь (24 года) – князь, сын Константина Константиновича Романова.

К о н с т а н т и н (28 лет) – сын великого князя Павла Александровича.

В л а д и м и р П а л е й (22 года) – князь.

Ф ё д о р С е м ё н о в и ч Р е м е з (40 лет) – секретарь великого князя Сергея Михайловича.

«Алапаевская власть»:

Е ф и м С о л о в ь ё в (60 лет) – комиссар юстиции.

С е м ё н П а в л о в (50 лет) – военный комиссар.

П ё т р О с т а н и н (55 лет).

«Алапаевские жители»:

М а ш е н ь к а Г о л о ш е й к и н а (10 лет) – соседская девочка.

С е м ё н ы ч (60 лет) – рабочий.

В а с и л и й (25 лет) – красноармеец.

К о п ы с о в (45 лет).

ПРОЛОГ

Железнодорожная станция. Раннее утро. Туман. У единственного вагона стоят восемь человек, две женщины и шестеро мужчин. На земле и в руках чемоданы, узлы, коробки.

Перед ними стоят вооружённые мужчины в кожаных куртках и кепках. Молчат, смотрят друг на друга. Вагон заскрежетал, двинулся, все вздрогнули.

Е л и з а в е т а Ф ё д о р о в н а. Какая-то маленькая станция. Совсем крохотная. Утро. Почти не рассвело. Нас просят взять свои вещи и выйти из вагона. Подгоняют, сыплют ругательствами. Выходим. Прохладно. Около вагона стоят вооружённые люди, курят. Туман. Вязкий, бесцветный. Всё стерто, все грани. Внутри, снаружи. Только туман и люди. Чувство нереальности, как в детстве или во сне. Царица Небесная, не остави нас…

С о л о в ь ё в. Вышли. Сгуртились. Стоят, ёжатся. Высочества, мать их! Осанку держат, осматривают нас, как зверушек каких-то. На воробьев похожи от страха, а туда же. Даже неловко как-то. Вот они тут, у меня перед глазами, князья великие. Романовы. Мужики с виду обычные, хилые только. Бабы две, тоже ничего такого, тощие. Князья! Всё, граждане князья, приехали, станция конечная, алапаевские дачи.

С е р г е й М и х а й л о в и ч. Алапаевские дачи! Коренастый, лицо какое-то перекошенное. Словно сейчас стрелять будет, чтобы злость свою усмирить. Смотрит нагло, в упор смотрит. Впрочем, не он один, они все сейчас так смотрят. Куртка и кепка кожаные, за поясом гранаты, с кобурой. А ты кто такой будешь?

С о л о в ь ё в. Высокий, худой, седой совсем. Вот он, великий князь Сергей Михайлович. Не понял ещё, падла, что конец ему. Как на параде стоит, и смотрит как на вошь. Того и гляди сейчас по морде врежет, как в старые времена. Всё, баста! Теперь за всё посчитаемся. Я комиссар юстиции, гражданин великий князь. Комиссар юстиции Ефим Соловьёв. С этого дня вы поступаете в моё распоряжение. Ещё есть вопросы?

С е р г е й М и х а й л о в и ч. Комиссар!!! Юстиции!!!! У нас уже есть комиссар, с нами прибыл. Что тот, что этот в кожаных куртках, с револьверами. Пролетариат! Отчего они все с перекошенными лицами… Кажется, что от какой-то натуги внутренней у них лица свело у всех.

С о л о в ь ё в. Язви, сука. Зубоскаль! Давай! Ты не понял, что наша взяла? Нет? Я тебе объясню! Нет больше власти вашей, вышла вся. Да, ваши высочества, я представитель их величества Советской Власти, комиссар юстиции совдепа этого города.

Р е м е з. Только бы всё миром улеглось. Сергей Михайлович, голубчик, ну не в нашем же положении сейчас пререкаться с ними. Уже завезли дальше некуда, теперь нам жизни не будет. Нет, не будет… Городишко заштатный и власть тут своя, суровая власть, судя по вот этому... Те же большевики, но по лицу видно, что добра не видать от них. Только бы всё миром было, Господи…

В а р в а р а. Не видно ничего вокруг из-за тумана. Города не видно. Алапаевск. Говорят, в честь разбойника Алапая город. Людей нет совсем, только эти военные и мы. Где-то петух прокричал. Хорошо как сразу стало, Господи. Вот ещё один, первому вторит. Не одни мы тут. Там жизнь. А здесь остановилась словно. Царица Небесная, не остави нас.

К о н с т а н т и н. Господин комиссар, вы в каком звании?

С о л о в ь ё в. Ещё один… Константин Романов. Мы не в армии, гражданин бывший штабс-капитан… Чего мне перед вами тут… Обращайтесь ко мне, товарищ комиссар…

К о н с т а н т и н. Я офицер, товарищ комиссар! Соблаговолите ответить, вы где служили?

С о л о в ь ё в. Я позже тебе расскажу, во всех подробностях. Не будем разводить болтовню, не время и не место сейчас.

И о а н н. Ну, точно, дезертир… Можно в любого из них пальцем ткнуть и не ошибёшься, в дезертира попадёшь.

Е л и з а в е т а Ф ё д о р о в н а. Уже бы уйти, уехать со станции этой, от этого тумана. Хочется уже определённости. Остаться в одиночестве хочется, в покое…

И г о р ь. Господи, зачем? Зачем мы здесь? Зачем эти люди с оружием так зло смотрят на нас? Зачем туман этот, Господи? Ничего не видно вокруг, совсем ничего…

С е р г е й М и х а й л о в и ч. Ну, товарищ, комиссар юстиции, где же вы нас разместите в дыре этой? Я был здесь ещё младшим артиллерийским офицером. Одно ясно, что чем дальше от Екатеринбурга, тем меньше надежды, что всё мирно уладится.

С о л о в ь ё в. Смешные они, князья эти. Хорохорятся, пыжатся. Восемь безоружных человек на маленькой станции, на которой я начальник. Тут я сила. Что ты так смотришь на меня, сука? Не почувствовал ещё, не понял, что конец тебе? А мы тут всю жизнь, на заводах, товарищ князь, в дыре этой…

С е р г е й М и х а й л о в и ч. А где вы для меня найдете кровать здесь, товарищ? Вы же должны понимать, что для моего роста в продаже кроватей нет. Я свою в Санкт-Петербурге на заводе заказывал. Вы не бывали в Санкт-Петербурге?

С о л о в ь ё в. Вам всем уже кровати готовы, господа товарищи. А на земле ещё и спится лучше, да и места много. Ничего, успеем, всех вас штабелями уложим. Разместим со всеми удобствами, как на даче, не извольте беспокоиться, товарищ князь.

В а р в а р а. Скорее бы уйти отсюда. Чего они смотрят так…

С е р г е й М и х а й л о в и ч. Молчит пролетариат. Ладно, едем уже, мне не терпится на новую кровать взглянуть.

С о л о в ь ё в. Язви, тварь. Я за всё спрошу. С каждого. Тащите свои вещи к повозкам. Конвой.

Мужчины в кожаных куртках выпрямились, с плеча сняли винтовки, зарядили их. Приехавшие берут свои вещи, узлы, чемоданы, коробки. Что-то падает, рассыпается. Люди спешно собирают вещи. Уходят в туман, следом идет конвой.

Е л и з а в е т а Ф ё д о р о в н а. Туман уходит. Рассеивается, будто… Спаси и сохрани! Какой-то человек сидит на земле. Раскачивается из стороны в сторону, говорит чего-то себе самому. Храни тебя Господь!

Ч е л о в е к. Восемь приехали. Я дважды пересчитал, ровно восемь. А я не виноват, что сыночки нету больше. Нет, не виноват я совсем. Ночью складывал, и доски ходят. Вот и вышло так. Прости, сыночка. Но не я это… (Пауза.) Зачем ты так со мной? Почто? Что кирпичи от церкви твоей забрал? Я не для себя. Чтобы сыночка с женой не мерзли. Печка совсем худая у меня. Почто ты так, со мной, с рабом твоим, Колькой? Я и не сделал ничего. Привез только. Теперь зачем он мне? Я и выбросил его. Ты сыночку забрал, я выбросил. Скажешь, виноват я… Скажи, ну! Вот, молчишь… И жена молчит. А я говорю. Самогону напился сызнова и говорю. Прости, сыночка. Хоть ты говори со мной. Молчат кругом все… Товарищи молчат, соседи молчат, жена молчит. Вот, сынок, к нам восемь важных человек привезли. Я сосчитал, восемь ровно. (Пауза.) Прости меня, Господи! Что храм твой разбирать помог. Я же со всеми вместе, слышишь?! Все пошли и я… А с кем мне быть? Я же заводской, а у нас все там большевики. Просто много нас оказалось, вот и большевики. И не раб я! Мы не рабы! Вот и пошел. А как мне? А ты сыночку забрал… Вот и пью я теперь, чтобы не так больно… Я его собрал потом, кирпич этот, слышишь? Я его собрал и к церкви свёз, он у склепа в кустах лежит. Ты проверь, я всё вернул, мне не надо ничего твоего, слышишь? (Пауза.) А эти восемь, не наши… Не местные… С охраной. Не видели меня, я спрятался тут, и нету меня. Только ты меня видишь и сыночка мой. Ты если уже забрал его, так держи подле себя, он смышлёный у меня. Слышишь, почто ты так? А? Ну… Ответь, отвечай, слышишь!!! (Пауза.) Вот и молчи, а я пить буду… Выпью и слезы потекут. А ты не смотри, не вздумай даже. Пусть меня не видно будет… Вот и этих восьмерых увозят уже и туман ещё не разошелся. Тут и буду сидеть… Рассветёт, в лес пойду. Я уже себе припас там и выпить и заесть чего. Сделаюсь пьяным, и не страшно мне станет удавиться. (Пьёт, плачет.) Его-то за что? Меня лучше бы забрал, я лишний тут. Зачем его, чтобы мне больнее? Я же не себе… (Пауза.) Восемь приехали. Я пересчитал дважды, ровно восемь. Чего им тут? А я узнал тебя, Ефимка, хоть ты кепку на глаза надвинул, а я узнал. Увидел морду твою скотскую. Ты, сука, меня подбил пристрой разбирать. Видишь, как вышло, Ефимка… Ты не переживай, револьверы и винтовки твои не спасут. Сдохнешь! Ты виноват, что сына моего нету… (Пауза.) Не правильно так, чтобы детей раньше забирать. Не годится так… Чего мне теперь? Ради чего мне? Кого ради теперь? Всё поломано кругом… Не разобрать ничего… Кто я теперь? Зачем? (Пауза.) Тишина какая страшная, слышишь? Жутко как… Это во мне, во мне молчит теперь всё. Умерло всё, передохло… Пусто… Ничего не откликнется, не отзовется… Прости, сыночка. Я это… Я виноват во всем… Один я… Прости меня… (Пауза.) И ты меня прости… Слышишь, Господи, прости меня…

ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ

Сцена первая

Темнота. Слышны приглушённые женские голоса.

П е р в ы й м у ж ч и н а. Заткнутся они сегодня уже, нет? Скулят и скулят. (Молчание.) Спишь? Может пойти, шугнуть их? А, Семёныч? Может, уймутся тогда. Взять и обыск у них провести. Мне Петро рассказывал, что они вчера три раза за ночь их подымали. Он даже у них прихватил себе…

В т о р о й м у ж ч и н а. Спи…

П е р в ы й м у ж ч и н а. А сам чё?

В т о р о й м у ж ч и н а. Ты громче их блажишь, спать не даёшь. Они по делу там… А ты брешешь попусту. Отстань уже от людей, спи, Васька…

П е р в ы й м у ж ч и н а. Не понял… Ты их защищаешь сейчас, нет? Скажи, нет, и я отстану. А, Семёныч? (Молчание.) Чего ты их защищаешь? Ты при них жил хорошо? Да они всю кровь у нас выпили. Батьку моего в шахте завалило… А теперь вот они, клопы. Тут все… Я их, когда сегодня увидел, оторопел сначала. Романовы, кровь царская. А мне неважно сейчас, какая кровь у них. Ну, чё?

Зажигается керосиновая лампа. Виден коридор и ряд дверей. С другой стороны окна, заколочены досками. Вдоль окон две лавки и табурет. Мужчины щурятся на свет. Один, молодой, пацан совсем, сидит на скамье перед табуретом, на котором стоит лампа. Одет в линялую военную форму. Винтовка лежит на коленях. Второй мужчина в годах, лежит на лавке, одет в штатское, винтовка лежит на полу рядом со скамьей.

С е м ё н ы ч. Спи. Сопляк ещё, а идейный уже… Много ты на них работал-то? Ну? Вот и молчи! Ты даже на фронт не пошёл! Дезертир ты… Так и есть, дезертир! Так что помалкивай. Не твоего ума дело это, без тебя разберутся, что и зачем. Твое дело маленькое, сиди и жди, когда сменят тебя.

Комната. В ней две кровати. Стол. На нём цветы. Горит свеча. На кровати лежит Елизавета Фёдоровна. Около кровати стул. На нём сидит Варвара, читает.

В а р в а р а. Господи благослови. Да утешит и укрепит вас всех Воскресение Христово. В шесть часов проехала Троице-Сергееву, вечером Ростов… Да сохранит нас всех с вами, мои дорогие, преподобный Сергий, святитель Дмитрий и святая Евфросиния Полоцкая. Мы очень хорошо едем. Везде снег…

В а с и л и й. Нет, без меня уже не разберутся, Семёныч. Тута я, и я разбираться с ними буду. И ты будешь. Все будем, народ весь… А злости у нас столько, что мало не будет им… Не злость даже, злоба, слышишь! Что, не прав я? (Пауза.) Можешь не отвечать, я про тебя уже понял всё… (Молчание.) Слышь, а мне вот на царя теперь посмотреть хочется. Вот какой он. Чем он от меня, от тебя вот, от батьки моего отличается…Чё это он помазанник? Почему не я? Вот отрёкся он, испужался! Я бы не отрёкся… У нас в народе тоже Романовы свои найдутся.

С е м ё н ы ч. Язык, что помело у тебя… Как на митинге, речи толкаешь. Угомонись уже.

В а с и л и й. Семёныч, а ты в Бога веришь? Молчишь опять…

С е м ё н ы ч. Васька, дай спать. Одолел уже, зла на тебя не хватает. Тараторишь без умолку. Ты Кольку Копысова знаешь?

В а с и л и й. Ну и чё? Чё с ним?

С е м ё н ы ч. Он пристрой церковный помогал на кирпич разбирать, понадобился кирпич новой власти куда-то…

В а с и л и й. Ну, помню, весной ранней было, и чё?

С е м ё н ы ч. Не чокай. Он ночью навозил себе кирпича домой, печь думал перекладывать. Ну, и во дворе сложил его у себя. А на следующий день его мальца этим кирпичом задавило насмерть. Вот и думай теперь.

В а с и л и й. Чего думать-то?

С е м ё н ы ч. Чего надо, то и думай!

В а с и л и й. Сказки это всё… Вышло так… Скажешь, не бывает?

С е м ё н ы ч. Сам думай, я тебе всё сказал.

В а р в а р а. Нам даны очень милые Ангелы-хранители. Мало спали, потому что думы, думы ползут. Спасибо за провизию. По дороге достанем ещё. Стараюсь читать преподобного Сергия. У меня с собой Библия, будем читать, молиться и надеяться. Ради Бога, не падайте духом. Божия Матерь знает, отчего Её Небесный Сын послал нам это испытание в день Её праздника.

В а с и л и й. А ты бы чё сделал, если бы нам царя привезли? Вот сюда, к нам, взяли бы и привезли. А нас охранять поставили… А я вот знаю. Я бы его поставил к стене, в одном исподнем, сел бы напротив. Курил бы долго, молчал, смотрел бы на него. Потом бы наган заряжал долго, чтоб он понял, что всё, амба. Потом сплюнул бы смачно ему под ноги, курок у нагана взвел, и шлёпнул, не раздумывая.

С е м ё н ы ч. Спал бы потом хорошо, а, Васька? (Пауза.) Молчишь? Ты в людей стрелял? В живых людей?! Не важно, царь он или простой… Стрелял? Чего же ты, скотина, треплешься попусту?! Дезертир, а туда же, царя бы ему шлёпнуть! Я тебе вот что скажу, ты молчи лучше. За такие разговоры, тебя твои же к стенке могут…

Молчание. Слышны звуки молитвы.

В а р в а р а и Е л и з а в е т а Ф ё д о р о в н а. Державная Владычице Пресвятая Богородице, на объятиих Своих держащая содержащаго всю вселенную Царя Небеснаго! Благодарим Тя за неизреченное милосердие Твое, яко благоволила еси явити нам грешным и недостойным сию святую и чудотворную икону Твою во дни сии лукавыя и лютыя, яко вихрь, яко буря ветренняя нашедшая на страну нашу, во дни уничижения нашего и укорения, во дни разорения и поругания святынь наших от людей безумных, иже не точию в сердце, но и устами дерзостно глаголют: несть Бог; и в делех сие безбожие показуют.

В а с и л и й. Семёныч, вот скажи по совести, ты чего вызвался охранять их? Я вот по убеждениям вроде. По мне вот, чтобы не было их на земле вовсе. Всех прикончить и хорошо будет тогда. А ты вот на кой тут? Про церковь мне рассказываешь… Мол, не трогай их… Чё пошел-то?

В а р в а р а и Е л и з а в е т а Ф ё д о р о в н а. Благодарим Тя, Заступнице, яко призрела еси с высоты святыя Своея на скорби наша и горе чад православных, и яко солнце светлое, увеселявши изнемогшия от печали очеса наша пресладостным зрением Державнаго образа Твоего, О преблагословенная Мати Божия, Державная Помощнице, крепкая Заступнице! Благодаряще Тя со страхом и трепетом, яко раби непотребнии, припадаем Ти со умилением, с сокрушением сердечным и со слезами, и молим Тя, и стеняще вопием Ти: спаси нас, спаси! Помози нам, помози! Потщися: погибаем! Се живот наш аду приближися; се обышедше обыдоша нас греси мнози, беды мнози, врази мнози.

С е м ё н ы ч. Отстань, Васька. Дай послушать!

В а с и л и й. Чё?

С е м ё н ы ч. Заткнись, говорю!

В а р в а р а и Е л и з а в е т а Ф ё д о р о в н а. О Небесная Царице! Скипетром власти Твоея Божественныя разсей, яко прах, яко дым, нечестивыя козни врагов наших видимых и невидимых, сокруши велеречивыя помышления их и запрети им, и яко Мати всех, на путь правый и богоугодный настави их. Вкорени в сердца всех нас правду, мир и радость о Дусе Святе; водвори в стране нашей тишину, благоденствие, безмятежие, любовь друг к другу нелицемерную. Державою Твоею всесильною удержи, Пречистая, потоки беззакония, хотящие потопити землю Русскую в страшней пучине своей. Поддержи нас слабых, малодушных, немощных и унылых, укрепи, возстави и спаси: яко под державою Твоею всегда храними, поем и величаем Пречестное и Великолепое имя Твое, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

В а с и л и й. Чё пошел-то сюда? Из-за этих? Ну?

С е м ё н ы ч. Жена у меня болеет, давно уже…

В а с и л и й. А они-то чё?

С е м ё н ы ч. Спи уже. Не поймешь ты. Лампу гаси уже, спать нужно…

Василий гасит лампу. Темнота. Слышно, как вдалеке лают собаки.

Василий сидит в крохотной комнате, около стола. На лице кровоподтеки, форма порвана. Напротив него сидит мужчина в форме офицера царской армии, курит. На столе папки и фотографии.

М у ж ч и н а. Назовите вашу фамилию, имя и отчество. (Пауза.) Я жду, молодой человек. Давайте не будем попусту тратить моё и ваше время. Уверяю вас, оно не бесконечно.

В а с и л и й. Батя?

М у ж ч и н а. Что вы сказали? Я прошу вас назвать свою фамилию, имя и отчество...

В а с и л и й. Папка, а ты как здесь? Почему тут? Ты не узнал меня, батя?

М у ж ч и н а. Что за фамильярность? Прекратите паясничать, молодой человек! Это в ваших интересах, уверяю...

В а с и л и й. Ильиных Василий. Отца Прохором звали. (Пауза.) Папка, это ты?

М у ж ч и н а. Я попрошу вас обращаться ко мне на «вы». Итак, Василий Прохорович, вы большевик?

В а с и л и й. Ну да… Вроде, большевик я…

М у ж ч и н а. Если я правильно вас понял, вы не до конца уверены в своей политической принадлежности?

В а с и л и й. Ну да… Вроде, так получается… Папка, а ты за белых, да? Я хотел «вы» сказать… За белых? Ты меня совсем не узнаёшь? Это во сне, да? Понарошку?

М у ж ч и н а. Вы хотели расстрелять, или, как вы выражались, «шлёпнуть», Императора Российской Империи Николая Александровича Романова, так?

В а с и л и й. Говорить, говорил, да… Но я не хотел… Я же не убивал никого… Болтал только… Я же так, между делом, не всерьёз я… Батя, это же я, Василий...

М у ж ч и н а. Следствие разберётся… Вы не бойтесь, рассказывайте, как есть. Курите? Курите…

Мужчина протягивает Василию портсигар. Василий берет папиросу. Нюхает её, мнет в руках, улыбается.

М у ж ч и н а. Расскажите подробно, как вы хотели произвести убийство царя?

В а с и л и й. Да я же болтал просто… (Пауза.) Ну, в исподнем его к стене поставить хотел…

М у ж ч и н а. Почему в исподнем?

В а с и л и й. Я не помню, почему так придумал… Может, страшно мне было на его мундир глядеть. В исподнем не страшно. Так вроде думал…

М у ж ч и н а. А в глаза не страшно было бы смотреть, сын?

В а с и л и й. Что?

М у ж ч и н а. Страшно не было?

В а с и л и й. Да я и не думал ничё такого, говорю, болтал просто…

М у ж ч и н а. А плюнуть под ноги перед тем, как выстрелить, для чего? Чтобы унизить?

В а с и л и й. Вроде так… Но не это я думал…

М у ж ч и н а (взяв бумагу, читает). «Я бы его поставил к стене, в одном исподнем, сел бы напротив. Курил бы долго, молчал, смотрел бы на него. Потом бы наган заряжал долго, чтоб он понял, что всё, амба. Потом сплюнул бы смачно ему под ноги, курок у нагана взвел, и шлёпнул, не раздумывая». (Пауза.) Как прикажете понимать слова ваши? Это ваши слова, вы говорили так?

В а с и л и й. Простите меня, а… Я вроде не в себе был… Случилось в голове и вот…

М у ж ч и н а. Если я вас сейчас правильно понял, вы раскаиваетесь в своих словах?

В а с и л и й. Да, вроде и не я тогда говорил это… Во мне другой кто-то говорил. Я же не стрелял даже никогда… Я и в армии не был. Вы же должны знать! Батя, ну чего ты? Я же дезертир, точно! А то что с винтовкой сидел в карауле, так выдали мне, чтобы стрелять если что… Но не стрелял я, ей Богу! Не стрелял… Клянусь вам! (Пауза.) Что теперь будет со мной?

М у ж ч и н а (пишет, проговаривая слова). Не стрелял… Клянусь вам… Что теперь будет со мной… (Пауза.) Что будет? А вот то, что ты с царем хотел сделать, то и будет. Разденем тебя до исподнего, к стенке поставим…

В а с и л и й. Расстреляете меня, батя?

М у ж ч и н а. Зачем расстреляем? Нет, просто шлёпнем. Без классовой ненависти и прочей ерунды. Просто так… У тебя же нет классовой ненависти к царю? Ты же вроде и не большевик… Да, сынок? Ну, чего молчим? Есть ненависть или нет? Большевик?

В а с и л и й. Сынок? Вы запутали меня совсем… Не большевик я… Нету у меня ненависти…

М у ж ч и н а (пишет). Вот, это другой разговор. Нету у меня ненависти… А что есть? Да, вы в Бога веруете?

В комнату входит девочка лет десяти. Одета в праздничный сарафан. В руках букет полевых цветов. Долго смотрит на Василия.

М у ж ч и н а. Чего тебе, милая?

В а с и л и й. Здравствуй, Маша. Ты не узнала меня? Я Васька, в школе был, охранял, когда ты приходила, помнишь?

Девочка подошла к мужчине, поманила его рукой, что-то шепчет ему на ухо, тот кивает. Девочка кивает в ответ головой, показывает Василию язык, уходит.

В а с и л и й. Это же Машка Голошейкина. Я же её пускал всегда... Она шанежки князьям носила, мамка напечёт, а она носила… Не узнала меня. А я пускал её, честно… И ты меня не узнаёшь, папка...

М у ж ч и н а. Прекратите... Её не Машей зовут, это другая девочка, ошиблись вы. Она попросила вас вернуть краски, которые вы забрали из комнаты Великой княгини.

В а с и л и й. Краски? Да их и нет у меня вовсе. Я взял сначала, все брали. А потом понял, что они мне не сгодятся, и выбросил. Все же брали…

М у ж ч и н а. Вы в Бога веруете?

В а с и л и й. Я крещёный, да…

М у ж ч и н а. Я знаю... Веруете или нет?

В а с и л и й. Вроде верую…

следующая страница >>



Женщина, как правило, питает искреннее отвращение к лести, особенно если ее объектом является другая женщина.
ещё >>