Дарполночногосвятог о - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
2. iiояснительная записка 4 527.46kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Дарполночногосвятог о - страница №1/16

Д А Р П О Л Н О Ч Н О Г О С В Я Т О Г О

ПРОЛОГ


Норковая шуба до пят не для московских сугробов — слякотно-серых, чавкающих в глубине вязкой, не стынущей грязью. Подобрав широкие полы, женщина с облегчением выбралась на протоптанную дорожку и перевела дух. Все правильно: за спиной светятся сквозь метель окна многоэтажного спального района, справа муравьиная тропа, ведущая к автобусной остановке, слева ядовито мерцает вывеска супермаркета, появившегося на месте пивной "стекляшки". Впереди — шоссе, стена темных, оснеженных елок, километражный указатель на обочине. Возле него — темная машина с погашенными огнями, — та самая! Сердце тревожно ухнуло и зачастило. Натянув на голову съехавший пушистый шарф, женщина торопливо отряхнулась. Крупные снежные хлопья, косо мелькающие в мертвенном свете фонарей, превратили ее в снеговик — мех, длинные пряди разметанных по плечам волос и даже зажатая под мышкой сумочка пропитались влагой, словно побывали под душем.

Черт бы побрал этот сумасшедший март, эту не унимающуюся вторые сутки метель, широченную громоздкую шубу и совершенно феноменальную способность влипать в дурацкие ситуации! Ведь понятно было сразу — бредовая, рискованная затея! Но отступать поздно.

"Была не была!" — Женщина в палевой норковой шубе обмахнула мокрое лицо отяжелевшей от влаги варежкой и решительно рванулась к притаившемуся на противоположной стороне шоссе автомобилю. В ту же секунду вынырнувшая из-за поворота иномарка ослепила ее, взвизгнула тормозами, сбила с ног и отбросила в придорожный сугроб. Все произошло очень быстро, как на рекламном ролике триллера.

И вновь замелькали в ночи белые хлопья.

Мерно сновали дворники, расчищая стекло остановившегося автомобиля. Сидящие в нем переглянулись — сбитая женщина не шевелилась, снег торопливо покрывал распростертое у обочины тело, отлетевшую к колесам сумочку. В ярком свете фар застыло спокойное, будто спящее лицо. Вьющиеся светлые пряди у виска пропитались чем-то блестящим и черным.

- Кровь... Гаси огни! — скомандовал сидевший рядом с водителем очкастый интеллигент и выскочил на дорогу.

Тот, что был за рулем, пребывал в столбняке. Ему хотелось изо всех сил отжать газ и мчаться дальше от проклятого места. Дальше, дальше, туда, где греет песок беззаботное солнце и шелестят над крышей бунгало лохматые пальмы. Он всегда знал, что ему надо, но совершенно не умел этого добиваться. Курносые толстяки, как правило, беспринципны и мягкосердечны. Тем более, с фамилией Плаксин. Может быть поэтому страстно желавший удрать человек спасовал перед обстоятельствами. Он помог втащить в машину находящуюся без сознания, а возможно, и мертвую женщину. Ее голова безжизненно упала на велюровую спинку кресла, по щеке протянулась уходящая за воротник черная дорожка. Выглядело все это, как в кошмарном сне. Плаксина прорвало: вытаращив глаза, брызжа слюной, он стал кричать что-то невнятное и, вцепившись в шубу, пытался выволочь жертву наезда из машины.

- Бросим ее здесь! Не будь кретином, Гаррик! Сматываемся! Никого не видать, "жигуль" под указателем пустой... Свидетелей нет... Учти, я буду клясться, что за рулем сидел ты! Тачка твоя, твои проблемы.

- Заткнись, ублюдок! С мозгами у тебя большие проблемы, понял? Может, ты жаждешь встречи с ментами? — Сев за руль, Гаррик открыл сумочку пострадавшей. Изучил содержимое и в сердцах сплюнул сквозь зубы: — Проклятье! Это она.

- Она?! — Плаксин с ужасом уставился в лицо женщины и чуть не упал на нее, — резко сорвав машину с места, Гаррик понесся по окружной.

- Девятнадцать сорок пять. Успеваем. Проверь у нее пульс и возьми в аптечке, что надо. Сейчас все зависит от тебя, урод. Или медицинский диплом тебе тоже подарили? — Гаррик глянул в лобовое зеркало на притихшего толстяка. — Слушай внимательно, варианта два: первый — тебе удается привести ее в чувство и мы доводим дело до конца. Второй: дама не пригодна для дальнейшего использования. Мы бросаем труп в лесочке и... И тогда нам придется иметь дело не с ментами, нет... Менты нам покажутся райскими птичками. Закрой варюжку, действуй!

Плаксин с опаской прикоснулся к запястью раненной и вскоре обнаружил четко пульсирующую жилку.

- Летального исхода, кажется, не предвидится, — осмелел он. А когда губы женщины зашевелились, чуть слышно прошептав "Где я?", он победно захрюкал и поднес к бледному лицу смоченную нашатырем вату...

Через полчаса в секции аэропорта Шереметьево-2, где заканчивалась регистрация рейса Москва-Ламюр, появились два опоздавших пассажира — высокий элегантный мужчина вел под руку прихрамывающую даму в распахнутой норковой шубе. Женщина имела при себе лишь кожаную сумочку с документами, мужчина — обычный кейс. Он чуть не плакал, поправляя очки с треснувшими стеклами, и заботливо поддерживал спутницу, левый глаз которой под наклейкой свежего пластыря, пересекавшей лоб, начал затекать синяком. Ситуация вызывала сочувствие: Игорь Малинников, следовавший с коллегой на международную конференцию, в связи с метелью попал в аварию по дороге в аэропорт. Сидевший за рулем приятель остался разбираться с гаишниками, вещи пришлось бросить в заклинившем багажнике и гнать к рейсу на попутной.

Спешно проверив изложенные обстоятельства, таможенники не обнаружили ничего подозрительного — ни фамилии, ни лица пострадавших в криминальных сводках не фигурировали. Досмотр более чем скромного багажа не занял много времени.

- Возможно, гражданке Фокиной лучше остаться и обратиться к врачу, — присмотрелся к травмированной пассажирке чиновник.

- Да что вы! Как, остаться?! Валентина Алексеевна — главный эксперт по проблемам жидких кристаллов в вакууме. У нее центральный доклад — российско-американская разработка... Завтра утром открытие конференции. — Горячо запротестовал Малинников, размахивая буклетом какого-то научного общества с эмблемой в виде трехмерного октаэдра. Его близорукие глаза за треснувшими стеклами взволнованно блестели, редкие волосы над высоким лбом стояли дыбом.

- Я в порядке, — тихо заверила женщина, с трудом поднимая вздувшееся веко. — Меня ждут друзья. Мне необходимо в туалет. — Она покачнулась, как-то жалобно посмотрела на своего спутника. - Пожалуйцста!

- В самолете, в самолете, милая! Ушиб пустяковый. Нас встретит сам доктор Минтье. К утру ты будешь в форме.

Невезучие пассажиры в сопровождении служащей аэропорта поспешили на посадку.

... - У-фф! Вот это да... — Рухнув в кресло полупустого салона, Малинников ободряюще сжал плечи своей спутницы. — Ну, теперь все будет нормально, дорогая, — шепнул он ей на ухо, отстранив влажные, пахнущие талым снегом волосы, и позвал стюардессу.

— Будьте добры, принесите анальгин для дамы и что-нибудь покрепче для меня. После того, как взлетим, разумеется.

Он спрятал в карман разбитые очки и впервые внимательно посмотрел на свою спутницу. Красоток Игорь чувствовал за версту, как гончая дичь. Поэтому, наверно, рванулся к лежащей на дороге женщине, вместо того, чтобы смыться с места происшествия. Он узнал ее, хотя видел до того всего лишь раз — амбициозную блондинку с обалденными ногами, прелестным носиком и пухлыми, капризно надутыми губами. Сейчас без помады они казались по-детски беспомощными. Но профиль с неповрежденной стороны остался премиленьким, а сквозь грязную прореху в шерстяных коричневых легинсах выглядывало поцарапанное округлое колено.

Слегка коснувшись его ладонью, Игорь мечтательно прикрыл глаза. Сейчас он получит коньяк и отправит пострадавшую в туалет привести себя в порядок, а шубу сдаст в гардероб сушиться. Затем пусть она подремлет — так быстрее пройдет шок. Хорошо, что Плаксин догадался сразу же дать ей две таблетки валиума. Хоть в чем-то дубина пригодился, вечно таскает с собой транквилизаторы. Сейчас уже, наверно, сообщил шефу, чтобы встречал "подарок". Только бы скорее сбыть с рук эту малость травмированную куколку и получить "отпускные" без вычета штрафных за непредвиденные осложнения. Объясни, попробуй, что она сама под колеса кинулась. Повезло еще — скорость на повороте была небольшая, только крылом слегка по бедру саданули. Шуба и снег здорово выручили, а то имели бы вместо ссадины и ушиба переломы конечностей с черепно-мозговой травмой... Как близко они были от края пропасти. Брр! — Игорь вздрогнул, — стюардесса протягивала таблетку и стакан с минеральной водой.

- Выпей, дорогая, это обезболивающее. — Мужчина тронул соседку за руку. Та открыла глаза, проглотила аспирин и недоуменно огляделась.

- Поспи, детка. Скоро будем в Ламюре, — успокоил он.

- В Ламюре? — Голубые глаза с удивлением уставились на Игоря. — Но мне надо домой!

Бросив сочувствующий взгляд на оказавшегося в затруднительной ситуации пассажира, стюардесса удалилась.

- Успокойся, милая. – Масленников сжал холодные пальцы женщины. Она выдернула руку и в ужасе отшатнулась от него: - Кто вы такой? Я вижу вас впервые...
1

Все началось много лет назад. На новогоднем карнавале в московском театре оперы и балета встретились две Снегурочки - семилетняя Алина Лаури - дочка прима-балерины труппы и ее ровесница Аня - дочь театральной портнихи Верочки. Благополучная красавица Инга Лаури - супруга ответственного министерского чиновника решила стать для Верочки Венцовой доброй феей - приблизила к себе едва сводящую концы с концами мать-одиночку, а славную Анюточку превратила в «сестричку» своей капризной и своенравной дочки. Девочки вместе посещали секцию фигурного катания, учились в престижной английской школе. Верочка взяла на себя заботы по хозяйству в семействе Лаури, Инга же получила возможность свободно предаваться бесконечным романам.

Появлявшиеся вдвоем девчушки умиляли своим сходством. Обе на редкость голубоглазые, ярко и празднично, как в мультяшке. У каждой вились до лопаток льняные легкие кудряшки и мило хмурились светлые бровки. Часто они одевались совершенно одинаково, и тогда каждый, повстречав в театральных коридорах две нарядные фигурки, разыгрывал сцену удивления, нарочно путая имена. Девочки смеялись, радуясь своему сходству.

Шли годы, и обе матери частенько сомневались, так ли уж хороша эта навязанная девочкам дружба, переходящая все чаще в соперничество. Даже родные сестры зачастую не способны поделить родительскую любовь, ревнуя друг к другу. А здесь изображают ровню принцесса и нищая. К тому же обе красотки, почти барышни, а значит, неизбежны сердечные травмы, ведь круг знакомств-то один.

"Алинин круг — и ее право выбора", — так думали все, кроме Ани. В английскую школу она попала бы и без протекции Лаури, а в секции фигурного катания уже была опытной спортсменкой, когда заявилась Алина. И Антон Грюнвальд — самый симпатичный парень в их группе, за Аней сумку с коньками и костюмом носил. А вовсе не за министерской Алиночкой.

- Он тощий и рыжий, — морщилась Алина.

- Но катается лучше всех и подает надежды. Так тренер говорит. — Аня сама частенько называла Антона недотепой, но ей нравилось, что упорный паренек, пренебрегающий ссадинами, вывихами, ушибами, отрабатывающий до седьмого пота сложные элементы, по-девичьи краснел и начинал заикаться, стоило лишь Анюте обратить на него внимание. — Просто он очень деликатный и хорошо воспитан. А в спорте волевой и отчаянный.

- Малышня.

- Да ему уже четырнадцать!

- А тебе скоро тринадцать. Прямо Джульетта... — Алине не нравилось, что о чувствах Антона к Ане сплетничает вся группа. Она предпочитала сама быть героиней романтических событий.

Однажды произошел и вовсе возмутительный инцидент.

На тренировке Аня ушибла колено и, сильно прихрамывая, побрела к выходу. Сделав три круга со всеми необходимыми элементами, Алина решила посочувствовать "сестричке". И что же она увидела, распахнув дверь в раздевалку?

На лавке, закинув голову и сжав от боли побледневшие губы, сидела Анюта, вытянув ушибленную ногу. В дыре на тренировочных рейтузах виднелось кровоточащее колено, и к этому колену тянулся губами сидящий на корточках Антон.

- Ну вы даете! Настоящая порнография! Здорово я вас застукала. – Подбоченилась Алина, пылая возмущением.

- Я помог Аньке ботинок снять. У нее сильный ушиб. Надо приложить холодное и забинтовать, — не поднимая глаз, оправдывался Антон. На его веснушчатом носу блестела испарина.

- Твои-то поцелуйчики холодные?! Сексуальный маньяк! — Хлопнув дверью, Алина выбежала в коридор.

С тех пор Антон стал избегать Аню, во всяком случае, в присутствии Алины. И "сестры" снова ездили домой вдвоем. Каждая из них смутно подозревала, что настоящее соперничество только начинается, и пристальней вглядывалась в зеркало, стараясь отыскать приметы собственного превосходства. Но с каждым годом сходство девочек становилось все более удивительным.

Настал день, когда самоуверенная Инга наконец прозрела. Ситуация оказалась ужасающе очевидной. "Как же это раньше мне в голову не пришло? Ай да Верочка, ай да тихоня! Так обдурить всех... - Ингу бросило в жар от внезапной догадки. — Надо же было свалять дурака! И откуда такая наивность в мои-то годы? Ах, бедняжка Верочка, ах, нагуляла провинциальная дурочка ребеночка от бесшабашного тульского ухажера... Ах, девочки так удивительно, ну, просто до смешного, похожи друг на друга! Идиотка, — поверила россказням... Чертов кобель, этот Валька Бузыко! Чуть ли не одновременно обрюхатил девятнадцатилетнюю швею костюмерного цеха и прима-балерину, которой клялся в неземной любви своим сладким, завораживающим тенором!"

И почему разгадка сходства "сестричек-Снегурочек" пришла к Инге так поздно? Оттого, что бывший кумир публики, звезда оперной труппы Валентин Бузыко растолстел как боров и давно утратил для нее мужскую привлекательность? Оттого, что не могла и вообразить соперничества с провинциальной простушкой? Вот только догадался ли сам Бузыко, что родила Инга не от законного супруга - ответственного министерского работника Кудякова, а от своего мимолетного дружка? А если догадался, то не способен ли шантажировать Ингу, грозя открыть тайну ее мужу? Ведь уйдя со сцены, балерина занялась активной общественной деятельностью и добилась заметного влияния в театральных кругах. Опорочить имя Лури - бессменного секретаря парторганизации театра на протяжении многих лет, раздуть грязный скандал - мечта всяческих диссидентов и завистников.

Дрожащая от гнева и страха, Инга решила действовать немедля. Запершись с Валентином в своем театральном кабинете, она щедро угостила его коньяком и устроила допрос по всем правилам, задавая наводящие вопросы. Валька растрепал, как смертельно влюбилась в него попавшая в театр из Тулы девчонка-швея, как он из чистого благородства "пару раз зажал ее", а потом отказался продолжить связь.

- Да куда мне — я ж певец, а не секс-пистолс. Сама знаешь, у меня этих курочек тогда было во! — Валя чиркнул ребром ладони по горлу. — До тошноты. А дома жена с двумя пацанами мал-мала на стреме сидела... Да к тому же, я тебя любил, — спохватился вовремя Валя.

- Но для меня-то это был лишь приятный эпизод. Ошибка молодости. Альберт Семенович, супруг ревнивый, поспешил мне ребеночка сделать и в декрет отправить. — Инга подозрительно проследила за щекастым лицом тенора, тянувшегося к бутылке. Ни один мускул не дрогнул, мутноватый взгляд не озарило прозрение - Валька Бузыко так и не сообразил, что Алина Лаури — его дочь. А уж о том, что родила от него робкая швея, похоже, никогда и не догадывался. Уж очень старательно заметала следы мать-одиночка.

Узнав об отцовстве Вальки, Инга почувствовала к Анне странную, бурно прогрессирующую неприязнь. Просто невозможно было думать о том, что дочь Верочки — родная сестра ее, Инги Лаури, дочери!

Противно было сравнивать и подмечать, что Анюта мало в чем уступает Алине, а в чем-то и превосходит ее.

Взять хотя бы случай, произошедший на новогоднем празднике 1987 года.

Во Дворце спорта готовилось представление. Ученики Павла Борелика принимали деятельное участие в танцах на льду. И Алина, и Нюта выступали в кордебалете, изображая то «разбойниц», то «снежинок», то даже «Чарли Чаплинов». Увы, солистками в ответственных номерах стали другие. Снегурочку — хозяйку бала, естественно, танцевала тринадцатилетняя звезда Зина Устюгина, подготовившая, среди прочих, очаровательный вальс с Антоном Грюнвальдом. Он сказочно преображался в Принца-Января, для чего надевал серебряный парик и забеливал гримом клоунские веснушки.

В день первого представления, как водится, случилось ЧП. Да не с кем-нибудь — с главной солисткой. У Зины Устюгиной - оторвы и нахалки - самым банальным образом разболелся живот, как говорили, от съеденного в буфете беляша. Были приняты соответствующие меры, и девочка, отличавшаяся чрезвычайной боевитостью и выносливостью, поклялась, что выдержит представление. Но вот свое коронное появление на трапеции из зависшего под куполом аэроплана она осуществить никак не могла — тошнило от высоты и качки.

Павел Иванович, объяснив ситуацию, обвел взглядом своих ребят:

- Ну что, орлы, кто дерзнет отличиться перед дирекцией и отечеством? Джентльменов прошу не беспокоиться. Полет осуществляется дамой и, естественно, со страховкой.

- Можно я? — Аня сделала шаг вперед. — Я высоты совсем не боюсь.

- Так тут, детка, не высоты, тут позора бояться надо. Воображаешь — ты сидишь на трапеции — раскрасавица, принцесса, а внизу три тысячи ртов распахнуты и все в твою сторону. Дрогнула, заморгала, сдрейфила, — сорвалась! И, задрав ноги, на лонжах чучелом болтаешься. Гоготать будут, топать, свистеть... А потом директор мне шею намылит за дискредитацию праздничного пафоса.

- Я удержусь. У меня руки сильные.

- Уговорила. — Тренер положил ладонь на Анино плечо. — Честно говоря, я именно на тебя рассчитывал. Приметил, как ты с электриками по аварийным лесенкам под крышей лазала. Хотел шугануть, а потом решил, — чего пугать? Может, ей в жизни эта уверенность в себе сгодится?

Выступление прошло великолепно и храбрость Ани получила неожиданное вознаграждение. За кулисами к ней подошел Антон.

- Жаль, что ты такая дылда вымахала. Я бы хотел с тобой этот вальс танцевать. Даже размечтался, пока ты над залом летала... Противно потом на Зинку смотреть было... — Как всегда глядя под ноги, признался он Ане. Они уже переоделись после представления, на лице Антона остались пятна белил и темные тени, подчеркивавшие глаза.

Анюта рассмеялась:

- Не я дылда, а ты — малыш. И похож на Пьеро. Будто плакать собрался.

Антон вдруг прямо посмотрел на нее:

- А знаешь кто я? Принц Январь - это для малышни. Я - Самый главный волшебник, тот Святой, которого все ждут. Он приходит только раз - в новогоднюю ночь, ровно в полночь. И приносит дары.

Аня рассмеялась, заталкивая в сумку толстый свитер - ей очень хотелось показаться в новой, сшитой матерью к празднику блузкой.

- Мандарины и конфеты?

- А ты закрой глаза. Нет, по-настоящему. И не подглядывай.

Аня замерла, вытянув шею и даже привстав на цыпочки: - Догадалась, догадалась - сейчас получу медаль Крокодила Гены, которую всем раздали. Смешно.

Антон не ответил, его сопение обдало теплом Анину щеку, а затем кожу коснулись робкие и быстрые губы.

- Ты что!? - Аня вспыхнула негодованием и даже притопнула ногой .- Шуточки у тебя, Святой, и вправду, парнографические.

Принц удалился к дивану, заваленному костюмами, и оттуда проговорил небрежно, но с явным вызовом:

- Меня Алина в гости к вам звала. Так я не могу... — Он напрягся, придумывая предлог. — В общем, не могу и все!

- Ну и ладно! – С деланным равнодушием хмыкнула Аня и, едва не расплакавшись, хлопнула дверью.

Вышло так, что это оказалась их последняя встреча и последние выступления в секции...
После ужина, Инга позвала дочь в спальню. Она сидела на пуфе возле туалетного столика. Длинный халат из расшитого гладью изумрудного атласа, распахнулся, позволяя любоваться моложавым телом. Ее поза отличалась естественной грациозностью — выгнутая узкая спина, красиво перекрещенные ноги с привычно оттянутыми носками и вздувшимся колесом высоким подъемом. Инга гордилась своим сходством с Майей Плисецкой, вернее, с аристократкой Бетси Тверской, которую знаменитая балерина сыграла в фильме "Анна Каренина".

- Сядь, Лина. Я давно хочу поговорить с тобой. — Она сняла бриллиантовые серьги "малинка" и, вытащив шпильки, тряхнула волосами. — Понимаешь, мне кажется не совсем удобным, что люди нашего круга привыкли воспринимать Аню как твою родственницу, чуть ли не сестру... Смешно, честное слово! Верочка, хоть и славный человек, но, по существу, прислуга. Анна — дочь женщины, не имеющей даже высшего образования, родившей вне брака, да еще неизвестно, от какого подонка. Наследственность — это решающий фактор. Ты разве не заметила, у Анны появилась зависть и какая-то двуличность. Это естественно, — она не может стать ровней тебе, но имеет весьма серьезные амбиции.

- Мама! Я лучше всех знаю Аню... — Алина задумчиво покачала головой. — Ведь это она сегодня заменила Зинку! Вместо нее слетела на трапеции с аэроплана. Прямо без репетиций! И еще умоляла меня никому не говорить.

- Скрыла такой фурор?!— Тампон с косметическим молочком, которым Инга стирала грим, застыл под глазом. — И ты поверила, дурашка моя! Она хотела подать себя скромницей и привлечь внимание этого мальчишки-фигуриста, который сегодня пренебрег твоим приглашением. — Заметив, что Алина помрачнела, Инга привлекла ее к себе и мягко обняла. — Пора взрослеть, хорошая моя. Пора кончать игру в "сестричек".


2

Летом Кудяковы-Лури в сопровождении домработницы Муси и Верочки с Анютой перебирались на дачу.

В старом подмосковном поселке, заселенном до войны представителями творческой и научной элиты, проживала теперь в основном партийная буржуазия, вышедшая отчасти из рядов советской интеллигенции и унаследовавшая дома, либо перекупившая дачи у бывших хозяев. Здесь образовался свой круг "золотой молодежи", устраивавшей в летний сезон крупномасштабные увеселительные мероприятия на природе.

Денис Южный — краса и гордость тусовки, жил в двухэтажном доме на одной улице с Лаури. Сын известного журналиста-политолога, отражающего в своих острых репортажах процесс загнивания Запада, Денис поступил в институт международных отношений и вскоре обзавелся представительными друзьями, подкатывавшими к воротам усадьбы на собственных "тачках".

Предки Дениса имели обыкновение отдыхать на курортах дружественных стран, оставив сына под надзором бабушки.

Вечеринки в доме Южного носили бурный характер — с выпивкой, громкой музыкой, лишавшей сна весь поселок, с игрой в карты, ночным купанием в реке и вольным, неразборчивым сексом.

Чинно распивая вечерний чай на веранде с Верочкой и Мусей, "сестры" замирали, прислушиваясь к доносившимся звукам чужого веселья, и чувствовали себя обойденными.

- Ну, он меня достал, этот красавчик, — объявила однажды утром бесившаяся от зависти Алина, и, прихватив теннисную ракетку, собралась на полянку в сосняке, где обосновался «спортивный клуб» местного молодежного бомонда.

- А я?.. — неуверенно напомнила Аня.

- Ты ж собиралась матери в огороде помочь. Благородное дело. — Взмахнув русым "хвостом", Алина послала всем воздушный поцелуй.

Короткие белые шортики плотно обтягивали зад, под голубой футболкой свободно вырисовывалась не стесненная бюстгальтером грудь.

Недели через две упорных занятий в "клубе", Алина торжественно объявила:

- Сегодня вечером мы приглашены к Денису в гости. У него какой-то там юбилей, будет шикарная вечеринка.

- Я тоже приглашена? — Удивилась Аня.

- Ты со мной. Я надену красный трикотажный сарафан. Тебе лучше выбрать что-нибудь другого цвета.

- А что, может, джинсы с майкой?

- Без разницы. Тебя все равно никто в их компании не знает.
"Чтобы произвести впечатление, надо прийти последними", — утверждала Алина, и они старательно выжидали, пока, судя по всему, гости не расселись за столом. Все рамы большой застекленной веранды были распахнуты, оттуда доносился звон стекла, оживленные голоса, звяканье вилок.

- Смотри, не обалдей, — у Дениски сплошной бомонд — детки наших кинознаменитостей, дипработников, журналистов и всякая шушера — певцы, "деловые", ну, спекулянты, фарца, — это мне Денис сам сказал. — Победно взглянув на оробевшую Аню, Алина скомандовала "Пора! Заходим вместе".


следующая страница >>



Человеку свойственно ушибаться. Михаил Генин
ещё >>