Чак Паланюк. Бойцовский Клуб - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Программа передач т/к «Бойцовский клуб» 1 82.46kb.
В контексте романтической традиции 1 222.61kb.
Философия удара в лицо 1 81.31kb.
Чак Норрис. Тайная сила внутри нас 29 1648.74kb.
Роман Чака Паланика «Бойцовский клуб»: между романтизмом и постмодернизмом 1 129.74kb.
Спортивно-патриотический клуб «слава» (в дальнейшем Клуб) это 1 165.22kb.
Маурин Ли Бедная Марта 22 3687.34kb.
Клуб «Эксклюзив» Цель создания: Закрытый деловой клуб 1 21.98kb.
Всероссийскую благотворительную акцию 1 52.01kb.
Анапа спо №01 клубный комплекс «ривьера-клуб» отель & spa 1 20.08kb.
Галина Железняк Андрей Козка Тайны человеческой психики 13 2799.18kb.
Рабочая программа учебной дисциплины «живопись и цветоведение» 1 149.59kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Чак Паланюк. Бойцовский Клуб - страница №1/14

Чак Паланюк. Бойцовский Клуб
---------------------------------------------------------------

© Copyright Чак Паланюк

© Copyright Перевод с английского Савочкин Дмитрий Алексеевич (dias@ua.fm)

Оригинал расположен на http://zhurnal.lib.ru/s/sawochkin_d_a/

---------------------------------------------------------------

Аннотация:


Я не планировал выкладывать здесь роман, но вчера мне в руки попал

перевод, сделанный столь уважаемым мною ИльЈй Кормильцевым. Перевод

замечательный, написанный по всем правилам литературного русского языка и

теории перевода (с которой я, к сожалению, чуть-чуть знаком; совсем

чуть-чуть). Но, как показалось лично мне, совершенно не отражающий атмосферы

романа и не передающий стиль автора.Дело в том, что, согласно теории

перевода, переводчик должен не переводить произведение, а писать новое по

определЈнным правилам. К сожалению, последние несколько лет переводы Ильи (я

сталкивался с переводами Паланюка и Уэлша) выглядят слишком правильно. Автор

пишет гораздо рванее и... живее.Мой перевод не идЈт ни в какое сравнение с

профессиональным деянием Ильи Кормильцева, но (исключительно на мой

индивидуальный пристрастный взгляд), хорошо передаЈт ломаный стиль самого

автора и атмосферу романа на языке оригинала.Перевод любительский, сделанный

в некоммерческих целях, любое его коммерческое использование является

нарушением прав всех, кого можно.При перепечатке ссылка на автора романа

обязательна.С уважением,


Посвящается Кэрол Мэдер,

Которая ложила на всЈ моЈ плохое поведение

Благодарность


Я бы хотел сказать спасибо следующим людям за их любовь и поддержку в

преодолении, ну, вы знаете, всех тех ужасных вещей, которые случаются:


Ина Геберт

Джефф Плит

Майк Киф

Майкл Верн Смит

Сьюзи Вителло

Том Спенбауэр

Геральд Ховард

Эдвард Гибберт

Гордон Гроуден

Деннис Стоваль

Линни Стоваль

Кен Фостер

Моника Дрейк

Фред Паланюк

(и от переводчика:

Денису Гузенко

Владлену Лескову

Юрию Удоду

Владимиру Белому

Сергею Лепехову

Олегу Селину

Денису Олейникову


и девкам)
1.
Тайлер нашЈл мне работу официанта, после чего Тайлер засовывает

пистолет мне в рот и говорит: ?чтобы сделать первый шаг к вечной жизни, ты

должен умереть?. К слову, довольно долго мы с Тайлером были лучшими

друзьями. Люди постоянно спрашивают, знаю ли я о Тайлере Дардене.

Ствол пистолета упирается мне в глотку, Тайлер говорит:

- На самом деле мы не умрЈм.

Языком я могу почувствовать дырочки-глушители, которые мы просверлили в

стволе пистолета. Основной шум выстрела производится расширением пороховых

газов, и небольшой "бах" издаЈт пуля, потому что она движется чертовски

быстро. Чтобы сделать глушитель, ты просто сверлишь дырочки в стволе

пистолета, много дырочек. Это позволяет выходить газам и замедляет пулю,

заглушая выстрел.

Ты просверлишь дырочки неправильно - и пистолет взорвЈтся у тебя в

руках.


- На самом деле это не смерть, - говорит Тайлер, - мы станем легендами.

Мы никогда не состаримся.

Я прижимаю ствол языком к щеке и говорю: ?Тайлер, ты говоришь о

вампирах?. Здания, на котором мы стоим, не будет здесь через десять минут.

Ты берЈшь 98-процентную дистиллированную азотную кислоту и смешиваешь еЈ в

пропорции один к трЈм с серной кислотой. Делаешь это в "ледяной ванне".

Затем по капле, через пипетку, добавляешь глицерин. У тебя получился

нитроглицерин.

Я знаю это, потому что Тайлер знает это.

Смешиваешь нитро с опилками, и ты получаешь прекрасную пластиковую

взрывчатку. Довольно много ребят пропитывают нитроглицерином вату и

добавляют нюхательную соль в качестве сульфата. Это тоже работает. Некоторые

ребята используют парафин, смешанный с нитро. С парафином у меня

никогда-никогда не получалось.

И вот Тайлер и я на вершине здания Паркер-Моррис , с пистолетом,

торчащим у меня во рту, и мы слышим звон бьющегося стекла. Посмотри вниз с

края. Довольно облачный день, даже тут, на вершине. Это высочайшее здание

мира, а на такой высоте воздух всегда холодный. На этой высоте так тихо, что

начинаешь ощущать себя одной из этих космических обезьянок . Ты просто

делаешь то, чему тебя научили.

Тянешь за рычаг.

Нажимаешь на кнопку.

Ты ни черта не понимаешь, а потом ты просто умираешь.

С высоты ста девяносто одного этажа ты перегинаешься через край крыши и

смотришь вниз, на улицу, покрытую неровным ковром людей, стоящих и смотрящих

вверх. Бьющееся стекло - это окно прямо под нами. Окно вылетает наружу, а

вслед за ним вылетает несгораемый шкаф, огромный, как чЈрный холодильник,

прямо под нами несгораемый шкаф с шестью секциями словно капает с высокого

лица здания, и эта капля медленно поворачивается, и эта капля становится всЈ

меньше, пока не исчезает в толпе под нами.

Где-то, ста девяносто одним этажом ниже, космические обезьянки из

Комитета "Вред" Проекта "Вывих" сходят с ума, разрушая каждый клочок

истории.

Старая поговорка, о том, что ты всегда губишь тех, кого любишь, что ж,

она работает в обе стороны.

С пистолетом, торчащим у тебя во рту и стволом у тебя между зубами, ты

можешь говорить только гласными.

Мы отсчитываем наши последние десять минут.

ЕщЈ одно окно вылетает наружу, и стекло словно рассеивается, рассыпаясь

в стае-лебедином стиле, и затем дюйм за дюймом из глубины здания появляется

тЈмный дубовый стол, толкаемый членами Комитета "Вред", пока он не начинает

крениться и съезжать от края до края в свой волшебный полЈт, чтобы исчезнуть

в толпе.

Здания Паркер-Моррис не будет здесь через девять минут. Если взять

достаточно взбитого желатина и чем-нибудь обернуть несущие колонны, ты

можешь завалить любое здание в мире. Только надо завернуть потуже и завалить

мешками с песком, чтобы взрывная волна ударила по колоннам, а не ушла

наружу, в стоянку для машин вокруг них.

Этого как-сделать-что-то нет ни в одном учебнике истории.

Существует три способа сделать напалм: Первый - ты можешь смешать

равные части бензина и замороженного концентрата апельсинового сока. Второй

- ты можешь смешать равные части бензина и диетической колы. Третий - ты

можешь растворять в бензине толчЈный кошачий помЈт, пока смесь не загустеет.

Спросите меня, как приготовить нервно-паралитический газ. О-о, все эти

сумасшедшие автомобильные бомбы.

Девять минут.

Здание Паркер-Моррис рухнет, весь сто девяносто один этаж, медленно,

как дерево, падающее в лесу. Бревно. Ты можешь завалить что угодно. Довольно

забавно осознавать, что место, в котором мы сейчас находимся, будет лишь

точкой в небе.

Тайлер и я на краю крыши, пистолет у меня во рту, и мне интересно,

насколько он чистый.

Мы совершенно забыли про все эти тайлеровские убийства-самоубийства,

наблюдая, как другой несгораемый шкаф выскальзывает из здания, и секции

выезжают из него прямо в воздухе, и стопки белой бумаги подхватываются и

уносятся вдаль порывом ветра.

Восемь минут.

А затем дым, клубы дыма начинают валить из разбитых окон. Подрывная

команда взорвЈт первичный заряд где-то через восемь минут. Первичный заряд

взорвЈт основной заряд, тот вдребезги разнесЈт несущие колонны, и серия

фотографий здания Паркер-Моррис попадЈт во все учебники истории.

Лонгитюдная серия из пяти фотографий. Вот здание стоит. Второй кадр,

здание накренилось на угол в восемьдесят градусов. Затем угол в семьдесят

градусов. На четвЈртой фотографии, когда угол достигает сорока пяти

градусов, верхушка здания отломалась и образовала с основой небольшую арку.

И наконец, на последнем кадре, весь сто девяносто один этаж распластался,

накрыв своей массой национальный музей - истинную мишень Тайлера.

- Это наш мир теперь, наш мир, - говорит Тайлер, - все эти

доисторические люди мертвы.

Если бы я знал, чем всЈ это закончится, я был бы более чем счастлив

быть мертвым и находиться на небесах прямо сейчас.

Семь минут.

На вершине здания Паркер-Моррис с пистолетом Тайлера у меня во рту.

Пока столы, несгораемые шкафы и компьютеры метеорами пикируют вниз в толпу

вокруг здания, и дым поднимается вверх из разбитых окон, и тремя кварталами

ниже по улице подрывная команда смотрит на часы, я вдруг понимаю, что всЈ

это: и пистолет, и анархия, и взрывчатка на самом деле из-за Марлы Зингер.

Шесть минут.

У нас здесь что-то вроде любовного треугольника. Я хочу Тайлера. Тайлер

хочет Марлу. Марла хочет меня.

Я не хочу Марлу, а Тайлер не хочет чтобы я здесь околачивался, во

всяком случае теперь. Это всЈ не из-за любви в смысле заботы. Это всЈ из-за

собственности в смысле владения.

Без Марлы у Тайлера не будет ничего.

Пять минут.

Может быть мы станем легендами, может быть нет. Нет, говорю я, но

подожди.

Где был бы Иисус, если бы никто не написал Евангелия?

Четыре минуты.

Я прижимаю ствол языком к щеке и говорю: "Ты хочешь стать легендой,

Тайлер, мужик, я сделаю тебя легендой". Я был здесь с самого начала.

Я помню всЈ.

Три минуты.

2.
Огромные руки Боба сомкнулись вокруг меня, и я оказался зажатым между

его новыми потеющими сиськами, чудовищно обвисшими, из разряда тех, глядя на

которые, думаешь, что Бог так же велик. Вокруг нас церковный подвал,

заполненный мужчинами; мы встречаемся каждую ночь: это Арт, это Пол, это

Боб; огромные плечи Боба вызывают у меня мысли о горизонте. Жирные светлые

волосы Боба - то, что ты получишь, пользуясь кремом для волос, который

называется лепным муссом, настолько жирные и светлые, и настолько ровные

пряди.

Его руки обвились вокруг меня, огромные ладони Боба прижимают мою



голову к новым сиськам, выросшим на его бочкоподобной груди.

- ВсЈ в порядке, - говорит Боб, - теперь ты плачь.

Всем телом от колен до лба, я ощущаю внутри Боба химическую реакцию

сгорания еды в кислороде.

- Может быть, они успели сделать это достаточно рано, - говорит Боб, -

может это просто семинома. С семиномой у тебя почти стопроцентная

вероятность выживания.

Плечи Боба вздымаются в глубоком вдохе, а затем падают, падают, падают

в безудержном рыдании. Вздымаются. Падают, падают, падают.

Я приходил сюда каждую неделю в течение двух лет, и каждую неделю Боб

обвивал меня своими руками, и я плакал.

- Плачь ты, - говорит Боб, вдыхает и всхлипыва-, всхлипыва-,

всхлипывает, - теперь давай ты плачь.

Большое влажное лицо опускается мне на макушку, и я теряюсь внутри. И

тогда я заплакал. Это правильный плач: в непроницаемой тьме, запертый внутри

кого-то другого, когда начинаешь понимать, что всЈ, что ты когда-либо

сможешь создать, превратится в мусор.

ВсЈ, чем ты когда-либо гордился, будет выброшено прочь.

И я теряюсь внутри.

Так близко к состоянию сна я не был почти неделю.

Так я познакомился с Марлой Зингер.

Боб плачет, потому что шесть недель назад у него удалили яички. Затем

гормональная терапия. У Боба такие сиськи, потому что у него слишком высокий

уровень тестостерона . Поднимите уровень тестостерона достаточно высоко, и

ваше тело начинает производить эстроген, чтобы достичь баланса.

И я плачу, потому что прямо сейчас твоя жизнь превращается в ничто,

даже не ничто, забвение.

Слишком много эстрогена, и вы получите коровье вымя.

Заплакать очень просто - достаточно осознать, что все, кого ты любишь,

забудут тебя или умрут. На достаточно длинном временном отрезке вероятность

выживания любого человека падает к нулю.

Боб любит меня, потому что он думает, что у меня тоже удалили яички.

Вокруг нас, в подвале Епископальной церкви святой троицы, заполненном

мягкими сборными диванами, около двадцати мужчин и всего одна женщина, они

все виснут друг на друге, разбившись на пары, большая часть плачет.

Некоторые подаются вперЈд и их головы упираются ухо к уху - замок, в который

становятся борцы. Мужчина с единственной женщиной положил локти ей на плечи

- по руке с каждой стороны головы, еЈ голова между его руками, и рыдает,

уткнувшись лицом ей в шею. ЕЈ лицо периодически поворачивается в сторону, к

зажатой между пальцами сигарете.

Я бросаю косые взгляды из объятий Большого Боба.

- Всю свою жизнь, - плачется Боб, - что бы я ни делал, я не знаю.

Единственная женщина в ?Вернувшихся Мужчинах Вместе?, группе поддержки

рака яичек , эта женщина курит сигарету под тяжестью незнакомца и еЈ глаза

встречаются с моими.

Фальшивка.

Фальшивка.

Фальшивка.

Коротко стриженные чЈрные волосы, большие, как в японских мультфильмах,

глаза, тонкая молочная кожа, масломолочный блеск платья с рисунком тЈмных

роз, как на обоях, эта женщина была также в моей группе поддержки

туберкулЈза в пятницу вечером. Она была на круглом столе меланомы в среду

вечером. В понедельник вечером она была в группе поддержки ?Удар по

лейкемии?. Свет, падающий ей на пробор, выхватывает полоску белого скальпа.

Посмотри на список групп поддержки, - у всех у них размытые громкие

названия. Моя группа кровяных паразитов в четверг вечером называется

?Свобода и Чистота?.

Группа мозговых паразитов, которую я посещаю, называется ?За

пределами?.

И в воскресенье в полдень на ?Вернувшихся Мужчинах Вместе? в подвале

Троицкой Епископальной эта женщина опять здесь.

Хуже того, - я не могу плакать, когда она смотрит.

Это должна была быть моя любимая часть: упасть и рыдать в объятьях

Большого Боба, потерявшего надежду. Мы все так тяжело работали всЈ это

время. Это единственное место, где я по настоящему расслабляюсь и сдаюсь.

Это мой отпуск.


Я пошЈл в свою первую группу поддержки два года назад, после того, как

я опять сходил к врачу по поводу своей бессонницы.

Три недели и ни минуты сна. Три недели без сна и жизнь превращается в

опыт ?выхода из тела?. Мой врач говорит: ?Бессонница - это только симптом

чего-то большего. Найди, что на самом деле не так. Слушайся своего тела?.

А я просто хотел спать. Я хотел маленькие голубенькие капсулы Амитала

Натрия , по двести миллиграмм каждая. Я хотел красненькие с голубым пульки

Туинала, красные как губная помада капсулки Секонала.

Мой врач сказал мне жевать корень Валерианы и побольше заниматься.

Возможно, мне удавалось уснуть.

Синяки под глазами, моЈ лицо, увядающее, как старый фрукт - вы бы

решили, что я уже мЈртв.

Мой врач сказал, если я хочу посмотреть на то, что такое настоящая

боль, я должен заскочить в церковь первого причастия во вторник вечером.

Посмотреть на мозговых паразитов. Посмотреть на дегенеративные заболевания

костей. Органические мозговые дисфункции. Увидеть, как уходят раковые

больные.

И я пошЈл.

На первой группе, в которую я пошЈл, было знакомство: это Элис, это

Бренда, это Давер. Все улыбались с невидимым пистолетом, приставленным к их

головам.

Я никогда не называл в группах поддержки своЈ настоящее имя.

Маленький женский скелет по имени Хлоя с задним местом на штанах, пусто

и грустно обвисшим, Хлоя поведала мне, что самое худшее в еЈ мозговых

паразитах - это то, что никто не хочет заниматься с ней сексом. Вот она

стоит - так близко к могиле, что страховая кампания аннулировала еЈ полис,

заплатив ей семьдесят пять тысяч долларов, и всЈ, что Хлоя хочет - это чтобы

еЈ завалили в последний раз. Никакой интимности - секс.

Что ответит парень? Я имею в виду, что ты ответишь?

Умирание началось с того, что Хлоя стала уставать, а сейчас еЈ это так

задолбало, что она уже не ходит в больницу на процедуры. Порнушка, у неЈ

дома, в квартире, полно порнушки.

Во время французской революции, рассказывает Хлоя, любая женщина в

тюрьме - герцогиня, баронесса, маркиза и так далее, должна была трахаться с

каждым мужчиной, который залазил на неЈ. Хлоя дышит мне в шею. Залазил на

неЈ. Типа пони, я знаю? Просто протрахаться какое-то время.

Французы называли их ?La petite morte?.

У Хлои есть порнушка, если меня это заинтересует. Амил нитрат.

Любриканты .

?В обычном состоянии я бы шутя вызывала эрекцию?. Наша Хлоя, впрочем -

скелет, вымазанный жЈлтой ваксой.

Хлоя просто такая, как она есть, а я - ничто. Даже не ничто. Тем не

менее, руки Хлои ощупывают меня, когда мы садимся в круг на пушистый ковЈр.

Мы закрываем глаза. Хлоя вызывается вести нас в направленной медитации, и

она берЈт нас с собой в сад безмятежности. Хлоя берЈт нас с собой на гору,

во дворец семи дверей. Во дворце семь дверей - зелЈная дверь, жЈлтая дверь,

оранжевая дверь, и Хлоя проводит нас сквозь каждую дверь, голубая дверь,

красная дверь, белая дверь, и мы находим то, что находится за ними.

Глаза закрыты, и мы представляем, что наша боль - это шар белого

исцеляющего света у нас под ногами, растущий, поглощающий наши колени, наши

талии, наши груди. Наши чакры открываются. Сердечная чакра. Головная чакра.

Хлоя ведЈт нас в пещеры, где мы встречаем наше животное силы. Моим был

пингвин.

ЛЈд покрывает пол пещеры, и пингвин говорит: ?Скользи?. Безо всяких

усилий мы скользим сквозь туннели и галереи.

А затем время обнимашечек.

Открой глаза.

Хлоя сказала, что это был терапевтический физический контакт. Мы все

должны выбрать себе партнЈра. Хлоя бросается мне на шею и рыдает. У Хлои

есть кремы и наручники, и она рыдает, в то время как я смотрю на часы на

второй руке в одиннадцатый раз.

Так что я не плакал в своей первой группе поддержки, два года назад. Я

не плакал также ни во второй группе поддержки, ни в третьей. Я не плакал ни

на паразитах крови, ни на раке желудка, ни на органической мозговой

деменции.

Вот что происходит, когда у тебя бессонница. ВсЈ вокруг очень далеко,

фотография фотографии фотографии. Бессонница отдаляет тебя от всего, ты

ничего не можешь коснуться, и ничто не может коснуться тебя.

А потом был Боб. Когда я в первый раз пришЈл на ?Вернувшихся Мужчин

Вместе?, Боб - большое желе, огромный бутерброд с сыром, наверх на меня в

?Вернувшихся Мужчинах Вместе? и начал плакать. Большое желе направился прямо

сквозь комнату, когда подошло время обнимашечек, его руки висят вдоль

туловища, его плечи вращаются. Его огромный желейный подбородок сверху на

груди, его глаза уже заволокли слЈзы. Шаркая ногами, невидимыми шажками

ступни-вместе, Боб скользит по цементному полу, чтобы взгромоздить весь свой

вес на меня.

Боб приземляется на меня.

Огромные руки Боба обвиваются вокруг меня.

Большой Боб был качком, рассказал он. Все эти радужные дни Дианабола,

затем Вистрола - стероида, который дают скаковым лошадям. Свой собственный

зал, у Боба был собственный тренажЈрный зал. Он был женат три раза. Он

отписал им кучу всего, а я видел его когда-нибудь по телевизору? Вся эта

передача как-сделать о расширении собственной груди была практически его

идеей.


?По своему честные незнакомцы вынудили меня сделать огромную резиновую

самому, если ты понимаешь, что я имею в виду?.

Боб не знал. Может быть лишь один из его крикунов один раз опускался, и

он знал, что это - фактор риска. Боб рассказал мне о постоперационной

гормональной терапии.

Многие культуристы бухают слишком много тестостерона, что вызывает то,

что они называют коровьим выменем.

Я должен был спросить, что он подразумевает под ?крикунами?.

?Крикуны?, - сказал Боб. ?Гранаты. Орехи. Камни. Шары. Яйца. В Мексике,

где ты покупаешь стероиды , они называют их ?Коконы??.

?Развод, развод, развод?, - сказал Боб и достал из бумажника фотографии

самого себя, огромного и на первый взгляд абсолютно голого, в

демонстрационной позе и каком-то окружении. ?Это дурацкая жизнь, - сказал

Боб, - но когда ты на сцене, раскачанный и выбритый и полностью очищенный от

телесного жира (до двух процентов), и мочегонное оставляет тебя холодным и

твЈрдым на ощупь, как бетон, ты ослеп от огней, и оглох от грохота

аудиосистемы, пока судья не скажет: ?Растяните квадратную мышцу, напрягите и

держите?.

?Вытяните левую руку, напрягите бицепс и держите?.

Это лучше, чем настоящая жизнь?.

Ускоренная перемотка, сказал Боб, к раку. Теперь он остался банкротом.

У него росло двое сыновей, которые не отвечали на его звонки.

Лечение коровьего вымени, согласно врачу - вскрыть чуть ниже сосков и

дренировать всю жидкость.

Это всЈ, что я помню, потому что дальше Боб заключил меня в огромные

объятия, и накрыл сверху своей головой. И я потерялся внутри забвения,

такого тЈмного и тихого и завершЈнного, и когда я наконец отстранился от его

мягкой груди, футболка Боба была моей рыдающей маской.


Это было два года назад, в мою первую ночь в ?Вернувшихся Мужчинах

Вместе?.


И почти на каждой встрече с этого момента Большой Боб заставлял меня

плакать.


Я не ходил больше к врачу. Я никогда не жевал корень валерианы.

Это была свобода. Утрата всех надежд была свободой. Если я ничего не

говорил, люди в группе всегда подозревали худшее. Они плакали сильнее. Я

плакал сильнее. Посмотри вверх, на звЈзды, и ты улетаешь.

Возвращаясь домой после групп поддержки, я чувствовал себя более живым,

чем когда бы то ни было ранее в своей жизни. У меня не было ни рака, ни

кровяных паразитов; я был маленьким тЈплым центром, вокруг которого

вращалась жизнь на этой Земле.

И я спал. Дети не спят так сладко.

Каждый вечер я умирал и каждое утро я рождался.

ВоскрешЈнный.

До сегодняшнего вечера, два года счастья до сегодняшнего вечера, потому

что я не могу плакать, когда эта женщина смотрит на меня. Потому что если я

не могу коснуться дна, я не могу спастись. У меня на языке ощущение обойной

бумаги, так сильно я давлю им на дЈсны. Я не спал четыре дня.

Когда она смотрит, я - лгун. Она - фальшивка. Она - лгун. Сегодня во

время знакомства мы представлялись: я - Боб, я - Пол, я - Терри, я - Девид.

Я никогда ни называю своЈ настоящее имя.

- Это рак, правильно? - спросила она.

Затем она сказала:

- Что ж, привет, меня зовут Марла Зингер.

Никто так и ни сказал ей, что это за рак. А потом мы были слишком

заняты, усыпляя своего внутреннего ребЈнка.

Мужчина всЈ ещЈ рыдает у неЈ на шее, Марла делает ещЈ одну затяжку.

Я наблюдаю за ней в просвет между дрожащими сиськами Боба.

Для Марлы я - фальшивка. Начиная со второй ночи, когда я увидел еЈ, я

не могу уснуть. Я всЈ ещЈ был первой фальшивкой, может быть, кстати, все эти

люди притворялись с их болячками и их кашлем и их опухолями, даже Большой

Боб, Большое желе. Большой бутерброд с сыром.

Посмотрите на его жирные волосы.


следующая страница >>



Те, кто творит историю, часто заодно и фальсифицируют ее. Веслав Брудзиньский
ещё >>