Блаженный старец Иоанн Оленевский-Краткое жизнеописание. Воспоминания. Акафист - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Старец Иоанн (Алексеев), схиигумен Валаамский 1 6.39kb.
От издателя. Посвящение. Краткое жизнеописание Махариши Картикейи 16 624.27kb.
Краткое содержание: профессор Снейп разрешил Гарри ещё раз заглянуть... 1 149.93kb.
Герман Гессе Краткое жизнеописание 1 222.81kb.
Житие святых до ХХ века: д п 1 148.21kb.
1. Название проекта Например «Пивоваренное производство 1 27.95kb.
Краткое содержание произведения А. Франса «Остров пингвинов» 1 47.79kb.
Святые преподобные отцы Варсануфий и Иоанн. Краткое сведение о них 45 8165.63kb.
Блаженный Киприан, как говорит Житие, «происходил из простого народа... 1 237.24kb.
Словарь специальных исторических терминов Агиография — церковная... 1 309.85kb.
Святитель Иоанн, митрополит Тобольский и всея Сибири, чудотворец 1 45.19kb.
Схиигумен Иоанн (Алексеев) Загляни в свое сердце. Письма Валаамского... 25 1143.68kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Блаженный старец Иоанн Оленевский-Краткое жизнеописание. Воспоминания. Акафист - страница №1/5


Блаженный старец Иоанн Оленевский-Краткое жизнеописание. Воспоминания. Акафист.

Настоящее издание - это попытка систематизировать имеющиеся сведения о жизни священноисповедника старца Иоанна Оленевского и воспоминания его совре­менников и духовных чад. Добавлены некоторые свиде­тельства, не публиковавшиеся ранее.



Издание подготовлено по заказу Троице-Сергиевого храма с. Соловцовка Пензенской области


ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Послание Преосвященнейшего Филарета,

епископа Пензенского и Кузнецкого,

клиру и пастве Пензенской епархии

по случаю обретения мощей

старца-иерея Иоанна Оленевского

(Ивана Васильевича Калинина)


Досточтимые отцы, всечестное монашество, дорогие братья и сестры!

В юбилейный 2000-й год от Рождества Христова Русская Православная Церковь на своем Освященном Архиерейском Соборе, состоявшемся в Москве в августе 2000 года в Храме Христа Спасителя, прославила целый сонм своих верных сыновей и дочерей, пострадавших за веру Христову, причислив их к лику святых новомучеников и исповедников Российских XX века. В число их, как мы знаем, от Пензенской епархии вошли епископ Феодор (Смирнов Владимир Алексеевич) и священники Смирнов Василий Сергеевич и Архангельский Гавриил Иванович, претерпевшие мученическую кончину в Пензе в 1937 году. К сожалению, могила их, как и большинства убиенных в годину жестоких гонений на Православную Церковь, неизвестна, и мы лишены возможности воздавать их честным останкам то достодолжное почитание, какое обязаны, согласно с нашей верой, оказывать святым мощам.

Но Господь не оставил нас без Своего утешения и ниспослал нам сей великий дар - цельбоносные мощи старца-иерея Иоанна Оленевского, чье почитание началось задолго до его общецерковной канонизации. Не было, пожалуй, ни одного верующего человека в Пензенской епархии, кто бы не слышал о прозорливом старце Иоанне Оленевском, обладающем благодатной молитвой исцеления души и тела.

Иван Васильевич Калинин, как звали Иоанна Оленевского, прожил долгую жизнь. Как свидетельствуют документы, родился будущий подвижник в 1854 году в селе Оленевка теперешнего Пензенского района и рос сиротой, лишившись своих родителей в самом раннем детстве. Обладая слабым здоровьем, зарабатывал себе на хлеб мелким ремеслом — вязанием шарфов, перчаток и прочего. Но главное, чему он отдавался со всем жаром своей души, была благодатная молитва и посещение Введенского храма села Оленевки, где он помогал священнику как алтарник, с семи лет читал Часослов и пел на клиросе. С малолетства он вел аскетический и уединенный образ жизни: ночами вставал на молитву, молился истово, со слезами, и ограничивал себя в еде и развлечениях.

В 1920 году архиепископом Иоанном (Поммером), будущим главой Латвийской Церкви, претерпевшим мученическую кончину, Иван Васильевич в возрасте 65 лет был рукоположен в сан диакона и служил в храмах Оленевки и Соловцовки, находясь за штатом.

Еще с дореволюционных времен среди богомольцев он почитался за «святого старца-прозорливца», способного утешить в бедах и печалях, дать ответ на любой вопрос, даровать исцеление души и тела. Большая известность в народе и подвижническая деятельность Иоанна Оленевского пришлась не по нраву богоборческой советской власти. Многочисленные посещения старца самыми широкими слоями населения дали повод ей обвинить его в антисоветской агитации и контрреволюционной деятельности. Несмотря на преклонный возраст его трижды арестовывали, подвергали допросам и несколько месяцев содержали в пензенской тюрьме.

Господь уберет его от ссылок и сохранил как духовного наставника, утешителя земли Пензенской в годину тяжких испытаний, которые выпали на долю народа в страшные 30-е годы и в Великую Отечественную войну. Именно в это время, когда Русская Православная Церковь была обескровлена жесточайшими репрессиями и когда были закрыты почти все церкви, духовный подвиг отца Иоанна приобрел особую значимость.

К концу войны произошло послабление государственной политики в отношении Церкви. В Пензенской епархии, где к началу Великой Отечественной войны оставалось всего два действующих храма из тысячи, бывших в ней до революции, - Митрофановский в Пензе и Казанский в Кузнецке - в 1945-1946 годах были возобновлены богослужения в 28 церквах, в том числе и в соловцовской Сергиевской церкви, где на должность диакона вновь был назначен Иоанн Оленевский. А 2 сентября 1946 года епископом Михаилом (Постниковым) он был рукоположен в сан иерея. Тем самым Господь дал возможность отцу Иоанну передать горение своей непреклонной веры и непрестанного служения Богу возрожденному приходу, прихожанам, а через них и последующим поколениям.

6 августа 1951 года в возрасте 97 лет Господь призвал его в Свои обители. Почитаемый иерей был похоронен на кладбище в с.Оленевке на том самом месте, которое он выбрал себе еще при жизни. И как при жизни к нему шел нескончаемый поток людей за помощью, так и после смерти многочисленные богомольцы продолжали идти к Иоанну Оленевскому на его могилку, обращая свои молитвенные просьбы к тому, кто не оставлял их и за гробом.

В 45-летнюю годовщину его кончины, 6 августа 1996 года, по благословению Владыки Серафима останки великого прозорливца были перенесены в Соловцовку к Сергиевской церкви для достойного поклонения.

За его исповедническую деятельность и подвижническую жизнь, непрекращающееся народное почитание и многочисленные случаи исцелений по ходатайству архиепископа Серафима определением Священного Синода от 27 декабря 2000 года иерей Иоанн Калинин-Оленевский был включен в Собор новомучеников и исповедников Российских XX века.

Таким образом, дорогие братья и сестры, Пензенская епархия обрела еще одного святого - ходатая и молитвенника перед престолом Божиим за всех нас. Будем же достойны светлой памяти священноисповедника Иоанна Оленевского, прославившего Пензенскую землю, и своими стремлениями к праведной жизни и благочестию приумножим духовные сокровища нашей родной Святой Русской Православной Церкви, чьим верным сыном был и остается новопрославленный святой.

Всю свою жизнь о. Иоанн всячески старался скрывать свои подвиги, но не мог скрыть полученной от Бога благодати и сиял как светильник, зажженный на вершине горы. «Открывай чистое сердце и молись», - постоянно говорил старец. Пусть же эти слова станут для всех нас его духовным завещанием.
Божией милостью епископ Пензенский и Кузнецкий

Филарет.

30(17) мая 2001 года

ГЛАВА 1
Великий блаженный чудотворец, старец иерей Иоанн (в миру Иван Васильевич Калинин) родился в 1854 году в праздник Усекновения главы Иоанна Крестителя, 29 августа (11 сентября по новому стилю), в селе Оленевка Пензенской губернии (год и точное место рождения старца Иоанна до сих пор официально считаются неустановленными, т.к. документального их подтверждения пока не найдено).

Еще до рождения великого младенца в Оленевку прибыли два монаха и сообщили православным людям пророчество Божие: «Скоро здесь у вас родится младенец, который будет велик среди верных». По отбытии этих монахов прошел год, и родился сын у девы Ксении. При крещении дано было ему имя Иоанн. С рождения до самой смерти он не пропускал ни одной церковной службы, кроме того времени, когда был в тюрьме полгода. Сначала его носила в церковь мать, а потом сам бегал. Рано научился читать при помощи Духа Святого, и с семи лет начал читать в церкви своим мелодичным, звучным тенором и дискантом.

Вероятно, за обильные слезы своей обиженной матери, Ксении, Господь щедро наградил ее сына великой благодатью и святостью с малых лет. «Что ты тут строишь, Ванюша?» — спрашивали мальчика взрослые. «Целькву», — отвечал малыш, которому было в ту пору только два года. И действительно, из сырой глины, камешков и чурочек у ребенка получалась маленькая, хотя и нестройная церквушка.

Отец Ксении строго наказал свою дочь за ее грех и выгнал из дома. Позднее, все же пожалев ее, построил ей келию около сельской церкви.

Иван так и рос под благодатью этой церкви, не пропуская ни одной службы, сначала с матерью, а потом самостоятельно, услаждая посетителей своим приятным благозвучным сильным тенором или дискантом. Народ так и рассуждал: «Чего мы в Борисовскую церковь пойдем, лучше в Оленевскую, мы хоть послушаем Ивана Васильевича, насладимся его пением». Только запоет, вся церковь «на воздусях». Пел он дискантом, высоко и чисто. Как запоет:

«Хвалите имя Господне», без слез нельзя было слушать.

Мать его, Ксения, рано оставила Ивана сиротой, и воспитывался мальчик у родственников. Родственники рассказывали, что он маленький в куклы играл, делал церковь из глины, куклы шли в церковь молиться, а кто из них умирал, он их нес на кладбище, устроенное тут же около церкви, и хоронил. Шил им платья, вязал чулки и шапки, пел с куклами. Играл в кругу с 12-13-летними детьми и купался с ними. А по ночам тайно молился. Наташа, двоюродная сестра, чинила его одежду и ворчала на него: «Все коленки изъерзал и изодрал».

Еще мальчиком он стал приучать себя к строгой жизни: спал мало, сидя или согнувшись на полу, как котенок. Пищу принимал редко и помалу. С малых лет Иван отказался от вкушения мяса и всю жизнь не знал его вкуса. Он пил обыкновенно стакан чая, который сам заваривал; картошку на шестке круглую испечет и чаем запивает без хлеба. Сласти не принимал с малых лет, а конфеты детишкам раздавал, чай же у него был лишь слегка подслащен. Яичко принимал только одно на Пасху, когда разговлялись. Изредка стаканчик молока выпьет, когда горло заболит. Однажды, чувствуя себя нездоровым, попросил сварить кашки гречневой на молоке. Ему сварили, а он только попробовал.

Любил он церковь, ни одну службу не пропускал, в церкви пел, читал, в алтаре с малых лет помогал и людей в церковь звал: «Что ты не ходишь в церковь, Матерь Божия накажет. Здесь и Киев, и Иерусалим». Так говорил он про церковь Соловцовскую.

Мать его была Ксения, а отца никто не знал. Васильевичем назвали его по крестному. Два раза материнскую келию поджигали, они с матерью заново строились, миром-собором собирали. Когда же мать умерла, келию совсем отняли и поместили в ней пушную артель, а сироту переселили в келию племянниц Марфы и Татьяны, у них он и воспитывался дальше. Девушки шили, а он лоскутки соберет и детишкам раздает.

После их смерти мальчик стал жить в келий двоюродной сестры Наталии. В школе Иван Васильевич не учился. В пекарню бегал, навещал сирот, платки вязал, чулки, как женщина, псаломщиком работал в церкви. Но за работу никогда ничего не брал.

Ночь у него была посвящена молитве. Спал мало, с перерывами, вскакивал на молитву, в темноте слышны были только слезы... В армию его не брали. Родственники рассказывали, что Иван Васильевич воспитывал сироту-сапожника, вместе с ним сапоги шил и похоронил его 18-летним.

Однажды лет 14-ти от роду попал Иван в Кочетовку Каменского района, где жил блаженный старец Иоанн Кочетовский — блаженный Ванюшка. Подошел этот старец к юноше Ивану Васильевичу, положил свою руку ему на плечо и, улыбаясь своими грязными нечесанными усами и «заржавленными зубами», протянул: «Ты будешь выше меня. К тебе будет слетаться народ, как птицы с небес».

Приходил Иван Васильевич в церковь первым, уходил последним. С детства в алтаре прислуживал. Селиванов, барин, начальник губернии, впоследствии хотел его в диакона произвести, но он был незаконнорожденный. По праведной жизни-то достоин, а незаконнорожденному не положено было в дьяконы...

Иван Васильевич кроме церкви нигде не работал, а дома сапожничал, вязал пуховые платки, лечил скотину, зубы лечил всем, кто обращался к нему. В церкви работал, а дома молился тайно, не показывая свои подвиги. И людям внушал: «Не показывайте, не молитесь напоказ!»

«Я отроду живу только в церкви, — говорил Иван Васильевич, - а дома из гроба встаю и в гроб ложусь, из дома, как из могилы, вылезаю». Так говорил батюшка, когда жил у Наталии, двоюродной сестры.

Много мест служения пришлось поменять батюшке за свою жизнь по мере того, как большевики одну за другой закрывали все новые и новые церкви. Но больше всего в его жизни было связано, конечно, с церковью Оленевской, при которой он рос и где был рукоположен во диакона, и с церковью Соловцовской, где он служил последние свои годы и был возведен в сан иерея.

В течение всей жизни батюшка несколько раз пропадал в лесу. Что он там делал, никто не знал, кроме Бога... Ищут, ищут его и не находят. Любил он лес и, бывало, говорил: «Пойду в лес безгрешный».

Кровать у старца была длиной в половину его длины тела. Он спал всегда скорчившись, никогда не вытягивался. Грубый войлок заменял ему матрац, а старое тонкое одеяло всегда укрывало его тело. Мясо он не ел всю жизнь, пил чай, хлеб ел очень помалу, картошку недосыта, а когда на Пасху разговлялся — одно яйцо очистит и все.

В течение всей своей жизни о. Иоанн всячески старался скрывать свои подвиги, но не мог скрыть полученной от Бога благодати и сиял, как светильник, зажженный на верху горы...

Краток был в своей речи духовный наставник, воспитатель, врач духовный, немощным он никогда не допускал грубых упреков, не раздражался, а плакал очень много и о себе, и обо всех. Обо всех и обо всем. О грехах, недостатках ему не надо было сказывать, он сам их знал и указывал на них человеку, приводя его в слезное покаяние и исправление.

Когда начались гонения на Церковь, Иван Васильевич сразу же стал на подозрении у советской власти. После разгрома в Пензе «истинно-православных церковников» во главе с епископом Пензенским Кириллом, в 1932 г. было заведено первое дело и на Ивана Васильевича Калинина, проживавшего тогда в деревне Елизаветино и служившего в церкви села Надеждино Телегинского района. Он был арестован «за проведение антисоветскои религиозной пропаганды» и решением тройки определен к высылке сроком на три года. В конце 1933 - начале 1934 года он проходил по новому делу как «один из руководителей контрреволюционного образования церковников», но вследствие преклонного возраста и крайне болезненного состояния дело в отношении его было прекращено. В ноябре 1936 года отец Иоанн опять был арестован и содержался в Пензенской тюрьме в ожидании суда почти полгода, но с Божией помощью снова был освобожден.

В его доме неоднократно проводили обыски, описывали имущество, старцу устанавливали запреты на проживание в различных селах, на прием посетителей...

Несколько раз кто-то избивал его в лесу и дома, но он не жаловался, а только молился. Однажды, когда он молился в лесу, его схватили, привязали к дереву, а мужик Морозов Иван нашел его и привез домой чуть живого, так истощился он, привязанный к дереву. Но не жаловался. «Бог с ними, Бог с ними, Бог с ними!» — отвечал старец желающим узнать, кто его привязал к дереву и почему.

Один раз хулиганы сбросили его с плотины в овраг, засоренный навозом, корягами, всякими отбросами и нечистотами. Он там всю ночь ползал, а вылезти не мог. Утром его вытащили из оврага окровавленного и с синяками на теле.

Один раз его избили в лесу, где он часто в одиночестве любил молиться. А секретарь сельсовета, Макаров Василий Андреевич, ехал по лесу, услыхал стон старца, подобрал его и привез домой. На все расспросы тот отвечал смиренно, не жалуясь: «Бог с ними, Бог с ними, Бог с ними!».

Многие рассказывают, что отца Иоанна однажды хотели расстрелять. Поставили на берегу и дали залп, но пули отскакивали от него «как будто он железный». Тогда безбожники, не вразумившись, решили утопить святого старца. Они завернули его в одеяло и пустили с высокого берега к реке. Он подкатился к самой воде и остановился. Потом женщины пришли и забрали его.

Как-то раз в келью старца пришли два милиционера и объявили, что их послали за ним: «Собирайтесь, дедушка!» Батюшка немного помолчал, потом смиренно и кротко сказал: «Сейчас соберусь, а тебя завтра хоронить будем», — махнул рукой на одного милиционера. Увезли старца в тюрьму, а на другой день этот милиционер умер, как и предсказал старец.

По возвращении старца из тюрьмы даже сестра Наталья боялась держать его у себя в келий: «К нему народ ходит, меня с ним посадят».

Батюшке пришлось скитаться по людям. Но духом он никогда не падал, а всегда во всех своих бедах только укреплялся и благодарил Бога за всё...

Современники вспоминают, что всем и во всяких горестях и болезнях батюшка был помощник и наставник, и целитель, всех утешал и никого не упрекал.

Двоюродная сестра его умерла, остались у нее три дочери и сын. Иван Васильевич помогал им и делами, и хлебом, и деньгами. Он работал в церкви до старости лет. Последнее время его почти недвижимого возил в церковь татарин Борис Донюшин. Помогали ему юноши Леня и Саша. Каждый, кто бы ни встретился в чем-либо со старцем в любом его возрасте, все поражались его чудесной прозорливости.

...Из-под фундамента церкви, которая стояла в деревне Кочетовка, выросла береза выше церкви: кудрявая, сильная, толстая, зеленая. Блаженный Иоанн сказал народу: «Когда эта береза начнет сохнуть, то знайте, осталось немного до кончины света, а когда она высохнет, знайте, приход Господа Судии при дверях». Блаженный старчик умер. Ивану Васильевичу было уже много лет. Недавно береза начала сохнуть, а теперь уже вся засохла. Храм разрушен, и в Кочетовке появились сектанты...

Год рождения старца доподлинно установить так и не удалось. Документов в архиве не нашли о нем, кроме двух, сохранившихся на руках: о рукоположении старца в сан дьякона и в сан священника. День рождения старчика в «Иоанн постный», то есть в день Усекновения главы Иоанна Крестителя. Странно, даже в таких документах, которые говорят о его рукоположении, не указывается год рождения. Здесь точно исполняется желание самого батюшки Иоанна, который уже при жизни скрывал свои годы.

Его спросят:

— Батюшка, когда ты родился? Он отвечает:

— Не знаю. Не помню.

— Батюшка, сколько тебе лет?

— Не знаю: не то 17, не то... не знаю...

Внешний вид старца говорил о том, что он прожил не менее 100 лет. Волосы совершенно белые, редкие, борода не очень длинная, «выщипанная» временем, кожа на лице белая, чистая, натянутая на кости так, что и морщин-то не было. Усохшее от поста лицо резко вьщеляло скулы. Глаза ввалившиеся, но живые, умные, проницательные, но строгие, хотя общий вид был приятный и добрый. Руки, кажется, не имели даже мускул: натянутая прозрачная кожа показывала все косточки. Руки были теплые, нежные, как у младенца, тоже как лицо, белые, чистые.

Последние годы вели его всегда по церкви под две руки, согнутого почти вдвое. Идя по церкви, благословлял и отдельных прихожан, и всех вместе, а выражение лица его показывало блаженство. Значит, он был доволен: пост и молитвы дали плод -скорби уплывали и тонули в блаженном состоянии души старца, его святой жизни.

Многообильная и поразительная прозорливость святого старца, которою он был награжден за свои подвиги, девственность и его святая жизнь, пронизывает рассказы каждого, встречающегося с ним. Для старца не было тайностей, он провидел будущую жизнь каждого человека, ему были открыты грехи каждого и даже мысли его. Он умел так благословлять, как необходимо было для этого человека, и никогда не ошибался, потому что не своим умом действовал старец, а умом его управлял Дух Святый, Который, благодаря его святой жизни, не отступал от него.


***

ГЛАВА 2
Конкретных биографических сведений о жизни отца Иоанна до нас дошло немного. Время тогда было не совсем подходящее для ведения летописи православных чудес и деятельности святых подвижников... Но, как знать, может и не нужно нам сейчас всех официальных данных и фактов из биографии старца, ведь сохранилось и дошло до нас нечто несравненно более значимое, поистине сокровище бесценное - воспоминания его духовных чад и современников. Именно благодаря им мы имеем возможность не просто знать умом нашим об обстоятельствах жизни батюшки, а можем спустя столько лет снова и снова чувствовать тот удивительный подвижнический дух, в котором жил старец Иоанн, ту несказанную благодать Божию, которая щедро изливалась через него на страждущих, можем почувствовать сами то неземное благоухание, которое дивным ореолом окружало батюшку и наполняло его келию, можем увидеть, как сияло и «наряжалось» солнышко на похоронах угодника Божьего...

Низкий же поклон всем тем, кто как бесценные жемчужины собрал, сохранил и донес до нас эти короткие истории, запечатлевшие живой образ всеми любимого старца Иоанна Оленевского.

***


Война. 1943 год. Одна монахиня собралась к батюшке. Узнали об этом ее знакомые и решили с ней послать кое-что старцу. Одна дала муки, другая крупы. Тут в сумке появились сдобные лепешки и конфеты, и пряники, и яблоки, и хлеб. Нагрузилась монашенка, раба Христова, и поехала. Явившись к старцу, она прежде всего села на скамеечку, стоящую у двери вдоль печки. Уставшая от ноши, она не могла даже подойти к нему под благословение.

— Не сиди, иди скорей не по той дороге, а по этой! — старец махнул рукой по направлению Борисовки.

— Я вот тебе, батюшка, принесла кое-чего. Это вот посылает Наталия, а это...

— Мне ничего не надо, — перебил ее старец и снова махнул рукой на Борисовку. — Иди скорей по той дороге. Наталья, собери ей еще сумку с продуктами.

Старая дева Наталья быстро наложила в свою сумку булок, хлеба и все, что случилось у них в это время.

— Ступай, ступай, торопись, — благословляет прозорливец монахиню, — да нигде не задерживайся, неси все.

Поцеловав поднесенную к самым губам руку, та не успела даже поклониться и быстро вышла из келий. Перевязав сумки вместе, перевалила их при помощи Натальи через плечи и пошла по дороге, указанной ей батюшкой. Она привыкла к беспрекословному послушанию, поэтому не спросила батюшку, кому это все надо нести и не занималась вопросом, почему он ее так благословил: нести и ее ношу и его ношу по этой дороге. «Значит, так надо», — обычно в недоуменных случаях отвечала она себе.

Идет она по дороге спокойно и молится Богу. Ноша по молитве старца стала совсем легкая. И вот видит, что к ней приближается женщина. Идет она медленно, неутешно рыдая, даже качается, как пьяная. Не положено монахам быть любопытными, но что-то толкнуло матушку спросить женщину, о чем она плачет. «Дети у меня голодные. Велела им ждать: принесу, мол, вам чего-нибудь — председатель выпишет. Просила его выписать мне хоть картошки, ведь у меня их четверо, а председатель мне ответил: «Где я вам возьму картошки? Я не дойная корова». Чем я детей буду кормить?..» — с трудом проговорила женщина, захлебываясь слезами. Монахиня поняла, что батюшка ей велел по этой дороге скорей нести эти две сумки именно для голодных детей этой несчастной матери. Через несколько минут матушка, улыбаясь, радостно провожала взглядом быстро удаляющуюся от нее женщину, нагруженную двумя тяжелыми сумками и вполне успокоенную...



Рассказывает жительница поселка Сельмаги, Анна.

В Пензе стоит пригородный поезд, в него садятся пассажиры. В один из вагонов заходит благообразный старичок, он еле передвигает ноги и садится на свободное место. Рядом с ним садятся молодые люди: девушка и парень. Старец встает и говорит: «Я ухожу, а на мое место сейчас сядет покойник». Они, и кто слышали, рассмеялись: «Сядет покойник, покойник сядет. Ха-ха-ха!». Старец вышел. В дверях ему встретилась женщина с ребенком на руках, завернутым во что-то. Садится она на место, где сидел старичок. Все еще сильнее расхохотались. Она спрашивает:

— Что это вы все на меня глядите и хохочете?

— Сейчас сидел на вашем месте старик, встал и говорит: «Я ухожу, а на мое место сейчас сядет покойник».

Женщина рассказала, что этот старец из Оленевки, батюшка Иоанн:

— Он никогда на поезде не ездит, а садился, чтоб сказать обо мне. Вот какой он прозорливый. Действительно, на это место сел покойник, ребенок-то у меня мертвый. Он умер в больнице, сестры мне его завернули, и я везу домой, а с гробиком мне не донести его. Завернуть — удобнее. Она развернула и показала бледное, мертвое лицо младенца.



Рассказывает Николай Васильевич

Говорю старцу:

— Меня, батюшка, зовут, пойду к...

— Ты меня знаешь?

— Знаю.

— Больше ни к кому не ходи: они управляются Ангелом, а я Духом Святым.



— Да, батюшка, когда тебя слушаешь, все исполняется хорошо, а непослушников Бог наказывает.

— Это не я-а-а!.

— А кто же?..

— Это Дух Святой. Я руку приложу к Царице Небесной, и Дух Святый мне дает мысль, вразумление...

Жили мы в Пензе. Был переворот. В 1918 году расстреливали стражников, а мой Прокопий работал стражником на железной дороге. Я к старцу бегом:

— Что делать?

— Поезжайте в деревню, в Кучки. И квартира будет.

Побежала я за лошадьми к отцу. Нет лошади, а в Кучки — 20 километров. Пешком не перетащишь. Я опять к батюшке:

— Что делать? — Плачу.

— Переезжайте немедленно.

Приезжаю от батюшки, а муж мне сообщает, что его сняли с работы.

— Как будем жить? Поезжай к старцу, спроси. Батюшка ответил:

— То Господь послал такого человека, чтобы сняли его с работы. Поезжайте в Кучки, там документы получите.

И мы переехали в Кучки, получили документы, дали нам квартиру. Жили мы в ней 6 лет. Тогда домик свой пятистенный огородили. Батюшка сам приехал и благословил переехать в свой дом. А потом нас раскулачили. Я опять к батюшке:

— Поезжайте в лес, где муж работает.

Там и дали нам квартиру. Три года там прожили. Я коров пасла, в лаптях ходила, но были сыты. Так мы и жили все время по его благословению.

Пришла к батюшке Надежда — жительница Пензы, 40 лет, и говорит:

— Видишь, какая у меня грудь? Эта нормальная, а эта вся опухла. Врачи признают рак, а операцию не берутся делать, говорят, не вынесешь из-за сердца.

— А ты к своим врачам-то не ходи. Благословляю на операцию, а к своим врачам-то не ходи...

Приехала я домой. Куда идти, не понимаю, пошла опять к своим врачам. Они опять отказывают. Сижу и думаю, что же это означает: «А ты к своим врачам-то не ходи?» Вдруг заходит врач, только что прилетевший из Ленинграда, хирург, посмотрел мою болезнь и говорит:

— Кладите, я буду оперировать.

Положили. Операция прошла очень удачно, и я вынесла очень хорошо. Три дня хирург наблюдал за мной, на четвертый день говорит:

— Ну, я уезжаю, считайте, что вы воскресли ради меня. Я поблагодарила его и говорю:

— Если бы Вам Бог не помог, вы бы не смогли. — А сама думаю, здесь имеет силу батюшкино благословение, но врачу этого не сказала.

— Ну-ну, считайте как хотите... Оставайтесь, будьте здоровы. Через некоторое время меня выписали здоровую.
***



следующая страница >>



Эйнштейн объяснял мне свою теорию каждый день, и вскоре я уже был совершенно уверен, что он ее понял. Хаим Вейцман в 1929 г.
ещё >>