Бытие человека и экология языка - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Программа для поступающих в магистратуру по специальности 1 101.53kb.
Рабочая программа дисциплины «Экология человека» 1 401.36kb.
Языковое бытие человека и этноса: когнитивный и психолингвистический 31 6431.33kb.
Литература агаджанян Н. А., Никитюк Б. А., Полунин Н. Н. Экология... 18 3700.33kb.
Языковое бытие человека и этноса: когнитивный и психолингвистический... 21 4562.88kb.
Учебный план повышения квалификации профессорско 1 248.46kb.
Системный аспект языка Философские концепции системности как одного... 1 228.66kb.
Экология и здоровье человека и цивилизации земли Эллэ Нина ана Создатель... 1 51.52kb.
Экология Земли экология Человека Просветительская конференция Рязань... 1 37.2kb.
Электронные ресурсы Экология 1 22.18kb.
Дискретное время в антропологии: исихастский опыт 1 235.53kb.
Учебное пособие для студентов пед вузов. / Под ред. Е. А. Быстровой. 1 33.63kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Бытие человека и экология языка - страница №1/1

А. В. Кравченко, Иркутск

БЫТИЕ ЧЕЛОВЕКА И ЭКОЛОГИЯ ЯЗЫКА

Лингвистические парадигмы и лингводидактика. Материалы 10-й международной научно-практической конференции. 14 -18 июня 2005, Иркутск. С. 59-63

Многие помнят басню И.А. Крылова "Любопытный" о посетителе кунсткамеры, который, восхищаясь всевозможными букашками и таракашками, слона так и не приметил. Как ни странно, но в этой басне схвачен интересный эпистемический парадокс, связанный с особенностями человеческого восприятия и отразившийся в другом известном выражении: "Большое видится на расстоянии".

Так уж мы устроены, что внимание наше в первую очередь привлекает то, что каким-то образом выделяется на фоне других предметов и явлений, доступных восприятию и образующих ту внешнюю среду, с которой мы взаимодействуем и в которой мы должны ориентироваться. Однако если нет точки отсчета и сравнить не с чем, предмет или явление зачастую остается вне нашего внимания и, соответственно, вне нашего познания – ведь все познается в сравнении. Вместе с тем, если даже наше внимание в силу определенных причин сосредоточится на таком явлении и мы начнем его изучать, это отнюдь не означает, что мы можем и готовы его познать. Школьный пример из физики – явление гравитации: будучи очень хорошо изученным, оно, по большому счету, остается непознанным, так как не найден ответ на вопрос, почему тела с бoльшей массой притягивают тела с меньшей массой.

К числу непознанных явлений "космических" масштабов относится и наш человеческий язык. Многие из моих коллег-лингвистов не согласятся с подобным утверждением, но подкрепляющие его доводы очевидны и неоспоримы. Во-первых, как и в случае с гравитацией, остается неизвестной истинная природа языка: несмотря на то, что подавляющее большинство ученых рассматривают язык как продукт естественной эволюции человека как вида (Hurford et al. 1998; Lightfoot 1999 и др.), данная гипотеза (как и сама теория эволюции Ч.Дарвина) не может считаться убедительно доказанной, так как оставляет без ответа многие важные вопросы, в частности, вопрос о том, почему языковая способность не сформировалась, например, у "близких  родственников" – приматов. Появившееся недавно в западной печати сообщение о том, что найден первый "языковой ген" (FOXP2), ответственный за языковую способность человека, хотя и представляется интересным, но нуждается в обстоятельной научной проверке как факт, за которым, если он подтвердится, должно последовать тщательное и скрупулезное научное исследование, результаты которого трудно спрогнозировать даже на ближайшую перспективу. Хотя уже сегодня эту информацию можно рассматривать как подтверждение биологической (генетической) природы языка. Следовательно, уместно говорить о возможных механизмах сохранения и передачи языковой памяти общества на генетическом уровне, в филогенезе. 

Во-вторых, если исходить из закона целесообразности, определяющего направление эволюционных процессов, во многом не ясна биологическая функция языка – ведь все остальные виды живых существ прекрасно обходятся без него. Более того, до недавнего времени вопрос о биологической функции языка учеными практически не ставился, хотя, телеологически, основные биологические функции живых организмов направлены на обеспечение выживания и продолжения рода. Человеческий язык в этом отношении не является исключением.

В-третьих, традиционное определение языка как средства коммуникации (и это сегодня признается многими) определением, строго говоря, не является (Кравченко 2003), так как общаться можно и без языка – чему можно найти множество примеров как в человеческом, так и в животном мире. Однако если мы даже согласимся с тем, что язык есть основное средство человеческого общения, сразу возникает вопрос: "А зачем людям надо общаться?" Я думаю, каждый из нас наверняка может назвать знакомых, которые вообще стремятся избегать общения с другими людьми. Значит, надо ставить вопрос о той биологической, предопределенной природой сверхзадаче, которая стоит перед человеческим языком как специфическим видом (совместной) деятельности.

В-четвертых, распространенное в среде ученых понимание коммуникации как обмена значениями, смыслами, информацией, знаниями и т. п., которые якобы содержатся в словах, является эмпирически несостоятельным, поскольку на самом деле в процессе общения никакого обмена значениями или смыслами не происходит. Если бы такой обмен в действительности имел место, людям не приходилось бы на каждом шагу сталкиваться с проблемой непонимания, которая так часто осложняет нам жизнь. Как часто каждый из нас произносил сакраментальные фразы "Ты меня не понял", "Я не это хотел сказать" или "Я не это имел в виду"! (см. Love 2004). Но даже если опять допустить, что такой обмен имеет место, то следует задать вопрос: "А зачем людям нужно обмениваться значениями, смыслами, информацией, знаниями, и какая цель при этом преследуется"?

Наконец, в-пятых – и это самое главное: язык есть то, что делает человека человеком. Младенец, исключенный из естественной языковой среды и развивающийся вне человеческого общества до возраста, называемого "критическим" (приблизительно совпадающего с периодом полового созревания), никогда не станет "человеком разумным" – чему учеными собрано немало убедительных доказательств, подробно описанных в литературе. Это значит, что развитие и формирование человеческого разума, сознания, интеллекта напрямую связано с языковой средой и ей определяется.

Итак, с одной стороны, люди, взаимодействуя (общаясь) друг с другом, создают языковую среду, которая, с другой стороны, определяет специфическое интеллектуальное развитие каждого отдельного человека с момента его рождения. Другими словами, мы имеем дело с круговой организацией в системе "общество – язык – человек – общество", а круговая организация в современной науке рассматривается как специфицирующий признак живой системы (организма) (Maturana 1970; Кравченко 2001а; Кравченко 2001б). Из этого следует, что в случае "человека разумного" языковая среда как специфическая область взаимодействий индивидов является "жизненной" составляющей бытия человека – точно так же, как на уровне физиологии такой жизненной составляющей является воздушная среда.

Как указывал еще В. фон Гумбольдт, всякая этноспецифическая концептуальная система, лежащая в основе структуры знания общества о мире, или в основе картины мира (включая оценку как самого мира и человека в нем, так и соответствующего знания), опосредована языком (см. Постовалова 2002); поэтому как общественный феномен определенная ценностная картина мира существует лишь в той мере, в какой существует языковая область когнитивно-коммуникативных взаимодействий. Другими словами, истинно научный подход к языку требует изучения биологических и социальных свойств человека как живого организма, существующего в потоке совместной деятельности с себе подобными. Эта совместная деятельность, являющаяся характерной экзистенциальной особенностью человека и обеспечивающая его выживание и сохранение именно как вида, протекает в естественноязыковой (= био-социокультурной) среде (Zlatev 2003). Таким образом, языковая среда предстает как жизненно необходимое условие для существования человека как биологического вида. 

 Все это хорошо, но при чем тут басня Крылова? А при том, что точно так же, как человечество до определенной поры не задумывалось о том влиянии, которое оказывает его жизнедеятельность на состояние окружающей среды (в первую очередь, воздушной и водной), вне которой невозможно самое существование человека, оно продолжает игнорировать процессы, происходящие в среде языковой. Человечество до сих пор не понимает той решающей роли, которую играет языковая среда в создании оптимального климата для формирующегося индивидуального сознания – со всеми вытекающими последствиями. Ведь, по большому счету, состояние общественного сознания на каждом отдельном этапе развития социума напрямую зависит от состояния сознания отдельных индивидов, это общество образующих, при этом онтогенез индивидуального сознания человека разумного невозможен без и вне языковой (общественной) среды. В этой связи можно и нужно говорить о языковой среде, используя экологические понятия и термины: она может быть благоприятной или неблагоприятной, она может подвергаться загрязнению, над ней можно проводить (часто бездумные и опасные) эксперименты, не отдавая себе отчета о возможных последствиях для вида homo sapiens и его филогенеза в целом (о катастрофических последствиях для российского общества одного такого эксперимента см. Кравченко 2002) и т. д.

Сегодня можно говорить, в основном, о двух тенденциях в отношении общества к  языку как важнейшему экзистенциальному фактору, определяющему условия и дальнейшее направление социального развития в долговременной перспективе. Первая заключается в преследующих политические цели насильственных изменениях концептуальной системы через изменение языка – например, характерное для современного западного общества движение за так называемую "политкорректность", выросшее из воинствующего американского феминизма и напрочь лишенное каких бы то ни было научных оснований, поскольку оно не учитывает биологической (адаптивной) функции языка. Вторую тенденцию можно охарактеризовать как самоустранение от контроля за (языковой) средой, когда те или иные процессы, затрагивающие область когнитивно-коммуникативных взаимодействий, вырастая в масштабах, грозят привести (и уже приводят) к радикальному ухудшению качества языковой среды, связанному с изменением, и даже утратой, общечеловеческих культурно-ценностных ориентиров. Такая ситуация наблюдается сегодня в современном российском обществе, в котором отсутствует какая-либо поддерживаемая государством языковая политика, особенно в средствах массовой информации и книгоиздательской деятельности. Можно с невеселой уверенностью утверждать, что если общество в ближайшее время не осознает настоятельной необходимости вплотную заняться проблемами языковой экологии, может оказаться поздно.

Нужна жесткая политическая воля (но где ее взять тем, кто, ничтоже сумняшеся, именует себя правителями России?) к тому, чтобы переломить набирающий бешеный (и, боюсь, уже почти необратимый) темп процесс деградации и распада духовных и моральных ценностей, которые традиционно характеризовали русскую культуру. Необходимы координированные усилия ученых, направленные на оздоровление языковой среды. И помочь в этом должны, в первую очередь, лингвисты.

Литература

Кравченко А. В. (2001а). Когнитивная лингвистика и новая эпистемология // Известия АН. Серия литературы и языка. Т. 60, № 5. 2001. С. 3-13.

Кравченко А. В. (2001б). Знак, значение, знание. Очерк когнитивной философии языка. Иркутск. 261 с.

Кравченко А. В. (2002). Изменения в общественном сознании в зеркале языковых изменений // А. В. Кравченко (ред.). Номинация. Предикация. Коммуникация. Сборник статей к юбилею проф. Л. М. Ковалевой. Иркутск: Изд-во ИГЭА. С. 98-107.

Кравченко А. В. (2003). Что такое коммуникация? Очерк биокогнитивной философии языка // В. В. Дементьев (ред.). Прямая и непрямая коммуникация. Саратов: Колледж, 2003. С. 27-39.

Постовалова В. И. (2002). Язык и миропостижение: философия языка В. фон Гумбольдта и когнитивная лингвистика // В. А. Виноградов (ред.). С любовью к языку. М., Воронеж: ИЯ РАН, Ворон. гос. ун-т. С. 72 – 89.

Hurford, J. R., M. Studdert-Kennedy and C. Knight (Eds.) (1998). Approaches to the Evolution of Language. Cambridge University Press.

Lightfoot, D. (1999). The Development of Language: Acquisition, Change, and Evolution. Blackwell Publishers.

Love, N. (2004). Cognition and the language myth. Language Sciences. Vol. 26, No. 6. P. 525-544.



Maturana, H. (1970). Biology of cognition. BCL Report # 9.0. University of Illinois, Urbana.

Zlatev, J. (2003). "Meaning = life (+ culture): an outline of a unified biocultural theory of meaning". Evolution of Communication. An International Multidisciplinary Journal, 4: 2. 253-296.




Художник пишет не то, что видит, а то, что будут видеть другие. Поль Валери
ещё >>