Биография майк Барнс капитан бифхарт: биография - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
С. В. Гиппиус тренинг развития креативности. Гимнастика чувств 20 4806.4kb.
Биография Ильи Репина 2 Биография Васнецова 4 Врубель Михаил Александрович... 1 295.4kb.
Биография (Гала Биография) geo (гео) Maxim (Максим) men’s health... 1 46.71kb.
Биография. Атмосферное давление и первый барометр. Точка Торричелли. 1 61.8kb.
Творческая мастерская по концепту 1 122.46kb.
Ф. Ф. фон Коцебу личность. Биография 1 172.7kb.
Константин Михайлович Станюкович. Биография. Кратко о творчестве 1 48.19kb.
Биография Александра Дюма. Характеристика его романа "Учитель фехтования"... 1 81.89kb.
Советская патопсихология понесла тяжелую утрату. 18 февраля 1990... 1 27.84kb.
Биография Шейха Мухаммада Насыруддина аль-Албани 1 49.8kb.
Капитан. Раз-два Все Три четыре. Капитан 1 29.89kb.
Идеальной королевы 1 84.89kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Биография майк Барнс капитан бифхарт: биография - страница №1/22

Майк Барнс

КАПИТАН БИФХАРТ: БИОГРАФИЯ

Майк Барнс

КАПИТАН БИФХАРТ: БИОГРАФИЯ
Без пинка под зад он бы никогда не начал петь – он был слишком робок.

Фрэнк Заппа, International Times, март 1977.



ОБАЛДЕННОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ
Дон Глен Влит родился в 4:25 пополудни 15 января 1941 года в Исследовательском Госпитале Глендейла, Лос Анджелес. Его родителями были Уилли Сью Влит и Глен Алонзо Влит. 34 года спустя он всё ещё хорошо помнил это событие: «Я помню все подробности. Я помню, как этот придурок шлёпнул меня по заднице и я увидел жёлтую плитку и подумал – ничего себе тут будят!»1 Выход Дона в мир не обошёлся без сопротивления с его стороны; позже он вспоминал: «Я родился с открытыми глазами – я не ХОТЕЛ рождаться – где то в глубине мозга я вспоминаю, что сопротивлялся попыткам матери вывести меня в мир.»2

Младенчество Дона также было далеко от традиционного: «В два года я свистел. До трёх с половиной лет я отказывался говорить. Когда мне было три года, я сказал моей предполагаемой матери – Сью – что «мать» – это холодное слово и что я буду обращаться к ней по фамилии [так], и так у нас и было в дальнейшем… мы очень добрые друзья.»3 В 1980 г. он так вспоминал свои отношения с родителями: «В три года я сказал матери: ты будешь Сью, я буду Дон, а он [мой отец] будет Глен. Не нарушайте границу и мы будем друзьями. Я сказал это в три года. Вот так я обошёлся с матерью – от горшка два вершка! Что ещё я мог сделать? Она оценила это, она согласилась.»4

Дон был не по годам развитым и одарённым ребёнком, и в раннем возрасте обнаружил талант к скульптуре. Одно из его самых ранних воспоминаний о детском творчестве – это лепка в ванной в трёхлетнем возрасте: «Как у всех; сначала гениталии, потом кусок мыла, и дальше.»5 Его страстное увлечение лепкой животных в сочетании со своенравным и непослушным характером в период с трёх до шести лет вылилось в привычку время от времени запираться в своей комнате, чтобы никто не мешал ему творить. Он утверждает, что однажды это продолжалось три недели – родители просовывали еду «под дверь» – и в этот период он создал «вещи, которые я пытался кинетически передвигать, как то перемещать их. Это были мои друзья – эти маленькие животные, которых я делал, типа динозавров и… я вообще то не очень сильно был связан с реальностью.»6

Кроме того, Дон пылесосил пол и собирал шерсть от своей персидской кошки – эту шерсть он использовал как материал для своих скульптур. С редкой для ребёнка целеустремлённостью он начал создавать нечто вроде собрания «всех животных Северного Континента». Затем он обратил внимание на африканских млекопитающих, и завершил эту работу к тринадцати годам: «Ай аи, дик дики и все эти малоизвестные лемуры. Я всех их люблю. После этого я сделал всех океанских рыб – немалый подвиг. Конечно, мои родители считали, что я сумасшедший.»7 Аналогом этого осязательного творчества во взрослом возрасте стала его игра с языком и фактическая его «лепка». Большинство людей – часто бессознательно – имеют склонность менять последовательность событий своей жизни, чтобы сделать их более интересными. Но, как впоследствии поняли его друзья и знакомые, лишь немногие могут похвалиться такой решимостью и гибкостью воображения, которые позволяли Дону Влиту в процессе рассказа делать свою замечательную жизнь ещё более замечательной.

Влиты жили неподалёку от лос анджелесского зоопарка в Гриффит Парке. Сейчас он существенно перестроен и называется лос анджелесским Зоопарком, но в те времена там содержались главным образом бывшие цирковые животные. Родители регулярно водили туда Дона, чтобы он делал наброски животных. Португальский скульптор Агостиньо Родригес заметил работы молодого Влита и был поражён талантом этого ребёнка. Впоследствии Родригес пригласил его на своё образовательное ТВ шоу. Каждую неделю не по годам развитый юнец приходил в студию, чтобы рисовать и лепить. По словам Влита, от пяти до восьми лет он был «подмастерьем» Родригеса, и вспоминал это время с неоднозначным чувством. Обсуждая эту тему в 1972 г., он сказал: «Мне не нравилась эта система. Телевидение гладило меня по головке, щипало за задницу и называло меня чудо ребёнком.»8 Но он оставался с Родригесом несколько лет в 50 е годы. Срываясь в штопор, он утверждает, что в 11 лет читал лекции в художественном институте Барнсдейла.

Спустя семнадцать лет этот многообещающий юный скульптор – а теперь уже музыкант, писатель и художник, известный под псевдонимом Капитан Бифхарт – даёт интервью для рекламной пластинки, которая будет рассылаться по радиостанциям как средство стимуляции интереса к его последнему альбому, Trout Mask Replica. Он рассказывает молодому журналисту Митболлу Фултону о своих юных годах. «Я был скульптором до 13 лет», – говорит он, – «я учился у португальца Агостиньо Родригеса», произнося каждый слог имени своего учителя с долгой хиповой растяжкой. Эта информация прошла в контексте забавного, озадачивающего и пугающего интервью, полного туманной игры слов и вербальных головоломок – нормально заумного по меркам 1969 года. У интервьюера никак не получалось уследить за своим собеседником (не говоря уж о каких нибудь трудных вопросах), он не мог даже сколько нибудь надолго затормозить его, чтобы выяснить подробности. То, что этот музыкант ещё и учёный скульптор, было хорошим материалом, и с течением времени информация постепенно преобразовалась – Аугустиньо Родригес (как его обычно неправильно называли) стал «знаменитым португальским скульптором», а его бывший ученик в дальнейших разговорах с музыкальной прессой стал всё более приукрашивать их отношения.

История с Родригесом была соблазнительна и занимательна – это скорее могло случиться в кино, а не в повседневной жизни лос анджелесского пригорода. Можно представить себе сцену – выдающийся иберийский скульптор, только что приехавший в Америку, приятным воскресным днём отдыхает в зоопарке Гриффит Парка. Недалеко от клетки с львами он проходит мимо малыша с родителями. Замечает, что оба взрослых смотрят на мальчика, который положил блокнот на внешнее ограждение и очень сосредоточенно рисует. Заинтересовавшись, бросает взгляд на работу парня и застывает, поражённый великолепием того, что увидел. Он так тронут, что считает себя обязанным подойти и представиться. «Добрый день, сэр», – говорит он Глену Влиту, сняв шляпу и слегка кивая в знак уважения. «Меня зовут Агостиньо Родригес. Я известный португальский скульптор», – продолжает он с сильным акцентом, свидетельствующим о том, что он говорит правду. «Я не мог не обратить внимания на работу вашего сына. Она производит большое впечатление. Я гарантирую, что если ваш сын будет учиться у меня, он станет гением.» Юный Дон оборачивается и улыбается. Оборачивается назад и вновь погружается в рисование.

Возвратимся к реальности; те любопытные, кто хотел выяснить подлинную историю этого загадочного португальского скульптора, имели большие проблемы с поиском. Об этом скульпторе, кажется, не слышал ни один историк искусства – даже энтузиасты искусствоведы, жившие в районе Лос Анджелеса и бывшие современниками Дона Влита. Итак, для читателей и журналистов легче всего было сдаться и поверить сказанному. Многие пожимали плечами и думали – что же, это могло быть правдой, пусть даже вся эта байка (не меньше, чем утверждения Влита о том, что он был «подмастерьем» в пятилетнем возрасте) была гораздо больше похожа на чистую выдумку.

Возросшая в последнее десятилетие доступность интернета могла бы прояснить историю с Родригесом, но на самом деле всё ещё более усложнилось. Поддающейся проверке информации об этом деятеле так и не появилось, и его имя присутствует только в сетевых статьях, написанных фанатами Капитана Бифхарта. Однако в последнее время обнаружилось несколько вырезок из прессы – повидимому, сделанных самим Влитом – которые наконец прояснили происхождение этой истории: Родригес действительно был скульптором, и написание его имени говорит о том, что он был португальского происхождения. Статья 1950 года из неустановленной лос анджелесской газеты говорит о детском конкурсе скульптуры; статья сопровождается фотографией юного Дона Влита с Питером Конвеем (обоим было по 9 лет). Подпись к фотографии, на которой мальчики держат в руках глиняные статуэтки, гласит: «Они любят слонов». Питер Конвей получил Приз за Достижение, однако первый приз достался Дональду [так] Влиту.

«Два десятка юных скульпторов, учеников классов лепки Гриффит Парка, завершили годовой курс выставкой своих работ, состоявшейся вчера в Зоопарке Гриффит Парка. Были выставлены сотни статуэток, выполненных детьми в возрасте от 4 до 16 лет. Этот класс лепки, руководимый лос анджелесским скульптором Агостиньо Родригесом, как сообщается, первым среди подобных классов в Соединённых Штатах стал использовать в качестве моделей живых животных и птиц из зоопарка. Награда за лучшее произведение искусства была присуждена Дональду Влиту (3467, Уэверли Драйв), а Приз за Достижение – 9 летнему Питеру Уильяму Конвею (5303, 11 я Авеню). Оба призёра выставили скульптуры, изображающие слонов. Ленты победителей вручал Уильям Фредериксон, руководитель рекреационных программ Отдела Рекреации и Парков – спонсора детского художественного проекта.»

Ещё на одной вырезке из неустановленной газеты за следующий год присутствует фотография «Агостиньо Родригеса, главного инструктора классов лепки Городского Отдела Рекреации и Парков», рассматривающего скульптуры вместе с Доном Влитом (который вновь получил первый приз) и 10 летним Рональдом Хиллом, обладателем второго приза.

В Los Angeles Examiner от 2 мая 1951 г. была опубликована статья с фотографией, на которой Дон Влит снят рядом со своим руководителем Чарлзом Алленом (у того на руках львёнок). «За свою глиняную скульптуру белого медведя 10 летний Дон Влит (3467, Уэверли Драйв) получил первое место и голубую ленту в ежемесячном конкурсе скульптуры, состоявшемся вчера в зоопарке Гриффит Парка. Это уже вторая подряд голубая лента пятиклассника начальной школы Айвенго, в течение пяти месяцев посещавшего бесплатный воскресный класс искусств Агостиньо Родригеса в нашем зоопарке.»

Конечно, Родригес был не Пикассо, но рассказы Влита более или менее правдивы, хоть и не совсем искренни. Однако практически не подлежит сомнению – он понимал, что будучи выпущенными на свободу, эти истории заживут своей собственной жизнью. Но, как и во множестве историй с участием Влита, оказываются правдой некоторые более неправдоподобные детали. В конце статьи в Los Angeles Examiner приводится такая информация: «Второе место занял 10 летний Рональд Хилл (2869 Уэверли Драйв), одноклассник Дона, вылепивший своего пятнистого леопарда под непосредственным руководством Дона. Рональд никогда не посещал художественных классов.»

Если бы через годы Влит стал утверждать, что он не только был выдающимся учеником в своём классе, но ещё и привёл ко второму призу другого мальчика, никогда не ходившего в художественную школу, то, наверное, естественной реакцией было бы закатывание глаз к потолку. Возникает тревожный вопрос – неужели эта ранняя (и успешная) попытка самовозвеличивания на благо репортёра есть собственная идея этого мальчика? Но, принимая это за правду и учитывая автократическое и издевательское обращение Дона с музыкантами своих групп впоследствии, первая естественная реакция – это сочувствие Рональду Хиллу.

Сью Влит в ответ на вопросы интересующихся друзей и знакомых своего сына всегда подтверждала, что его действительно ребёнком показывали по телевизору, но было это с Родригесом или нет, остаётся невыясненным. Поскольку он выиграл приз в конкурсе, проводимом городскими властями, это вполне могло быть. Опять же, даже закоренелые телезрители того же возраста и того же района не могут припомнить образовательной программы с ребёнком скульптором – так что, наверное, это была единственная передача после конкурса лепки. Всё это остаётся окутано тайной.

Хотя имеющиеся у нас подробности детства Влита отрывочны и их достоверность весьма сомнительна, он часто с любовью говорил об этом времени. Обыкновенно он говорит, что в каком то смысле он так и не стал взрослым и для него игра и творчество неразрывно связаны. В детстве его игры поощрялись, в процессе игры он производил на свет то, что другие считали искусством, и продолжал заниматься этим всю свою взрослую жизнь. Но способность мира взрослых к бессмысленной жестокости набрасывала тёмную тень даже на эти безмятежные дни – как он говорил в 1972 г. Коннору Макнайту: «Знаете Лео – льва MGM, льва на их эмблеме? Когда мне было пять лет, я вместе со своим другом заходил в его клетку в зоопарке Гриффит Парка в Лос Анджелесе и лепил его. Лев был очень старый, и вот какой то идиот бросил на него сигару, пока он спал. Сигара прожгла ему шкуру, и он умер. Я тогда просто заболел. Это была одна из самых больших травм, которые я помню из детства. Разве не ужасно? Вот сукин сын.»9

В 13 лет Влит выиграл трёхлетнюю стипендию от маслобойни Knudsen на изучение скульптуры в Европе – он мог ею воспользоваться, когда ему исполнится 16. Одной из причин, по которым он не стал её брать, было то, что «они хотели, чтобы я разглядывал все эти церковные росписи или что то в этом роде»10. Ещё одна упомянутая им причина состояла в том, что его родители были убеждены, что все художники «голубые», и от его имени отклонили предложение. Хотя Дону не нравилось, когда к нему относились как к чудо ребёнку, он всё же был глубоко расстроен тем, что ему не дали шанса осуществить свой артистический потенциал: «Я вырвался, ушёл, хотя в то время мне не нравилось, как мои предки «выручали меня из беды»11. Влит показал и другую сторону такого вызывающего поведения, признав, что из за того, что ему не давали воспользоваться стипендией, он пытался убежать, но «не смог». Вместо этого, он, по его утверждению, будучи крайне расстроен всеми этими переживаниями, отгородился от произведений чужого творчества до 23 лет – т. е. «никогда» не слушал музыку и бросил заниматься искусством. Он говорил: «Послушайте, если я настолько от всего этого зависел, то со мной, наверное, поступили правильно. Я, наверное, сгорел бы»12.

В 1972 г. Влит так вспоминал свои родные места: «Это называется Глендейл (Glendale), но когда я родился, там уже не осталось ни гор, ни долин.»13 Впоследствии семья уехала из Глендейла подальше от растущих пригородов Лос Анджелеса – в Ланкастер, городок, расположенный в Антилоп Вэлли, на краю мохавской пустыни, неподалёку от военно воздушной базы Эдвардс. Ланкастер был географически разбросанным населённым пунктом, а во всей Долине в то время жило около 25000 человек. Сначала Влит почувствовал себя карликом на фоне бескрайней пустыни, а потом понял, что Ланкастер был и культурной пустыней. Но его родители нисколько не интересовались искусством – как он позже заметил, они даже не слышали о Пикассо. Он понимал ситуацию так, что они переехали в это место с единственной целью – отвлечь его от артистических наклонностей.

Оказавшись в Ланкастере, Влит стал ходить в среднюю школу Антилоп Вэлли – впоследствии он был бы рад забыть об этом эпизоде своей жизни. Хотя он был чрезвычайно интеллигентным мальчиком, но его внимание было неустойчиво, и академический режим пришёлся ему не по вкусу. Позже он применял ревизионистскую стратегию для того, чтобы стереть – по крайней мере в публичной области – эту эру из своего прошлого: «Я никогда не читал книг и никогда не ходил на уроки – я терпеть этого не мог», – говорил он, кроме того, выдвигая такой взгляд: «школа заставляет тебя так сосредоточиться, что если кто нибудь встанет и что нибудь бросит, твои глаза разорвутся.»14 Во время интервью на шоу Дэвида Леттермана в июле 1983 г. он признался, что полдня проводил в детском саду: «Кто то сказал, что я там слишком задержался», – усмехнулся он, и продолжил: «Я был скульптором. Это хорошо для других, но для меня – нет.» «Так что же вы делали?» – спросил Леттерман. «Обманывал школьного надзирателя», – ответил он. За очень редкими исключениями, он постоянно отказывался признавать, что ходил в школу, часто оправдываясь таким замечанием: «Если ты хочешь быть другим существом, тебе надо бежать из школы.» Недавно обнаруженная выпускная фотография говорит об обратном.

Склонность взрослого Влита заставлять других людей читать, писать или печатать за него можно приписать некой форме дислексии. Он сам намекал на это: «Иногда я прошу людей читать мне. Я уже имел достаточно проблем, вытаскивая то, что содержится во мне, не имея нужды в мнениях других людей. Кроме того, я не могу сосредоточиться на печатном тексте. Мне нужны детские книжки с огромными буквами.»15

В 1974 г. Билл Габбинс попросил Влита уточнить, был ли он в школе, и получил следующий ответ: «Нет, я никогда не ходил в школу. Поэтому у меня трудности с правописанием. Наверное, одна из главных причин того, что я стал поэтом, состоит в том, что я не мог принять английский язык таким, какой он есть, и изменил его.»16

Артистические устремления Влита были пресечены, школа не была для него большим утешением, но его домашняя жизнь была удобной. Кен Смит жил рядом с Влитами в Ланкастере в середине 50 х. Он так вспоминал эту эру в 1997 м: «Родители Дона – их все звали Глен и Сью, в том числе и Дон – всем нравились. Глен и Сью никогда не важничали и относились ко всем очень по дружески; они разговаривали даже с прыщавым дегенератом (мной), если он был взрослым. Если ты мог привыкнуть к раздражительности (Глен и разнообразные дядья) и шуму (все), это был очень тёплый и добрый дом. У Сью была привычка всегда запирать двери, независимо от времени суток и от того, сколько людей было внутри или снаружи, и тогда Дону немедленно требовалось что нибудь, что лежало дома.

Дон стучал в дверь и вопил удивительным для 15 летнего парня basso profundo: «Чёрт возьми, Сью, отвори заднюю дверь – чем ты там её припёрла!» Эта сцена могла поворяться несколько раз в день, и всегда было смешно. Как то раз Сью куда то ушла, Дон тоже вышел, а Чак Шервуд [старший брат Джима, друга и ровесника Влита] запер дверь. Дон видел Шервуда через окно, знал, что мать ушла, и всё равно орал: «Чёрт возьми, Сью, открой, чем ты там припёрла дверь!»17

Через дорогу жила мать Сью Влит – Энн Уорфилд (теперь все её знают как «Бабу Энни»). Она была троюродной сестрой Уоллиса Уорфилда, лучше известного как Уоллис Симпсон, чьи отношения с Принцем Уэльским (впоследствии Королём Эдуардом VIII) привели к отречению того от престола. Она также была родственницей звезды ковбойских фильмов Слима Пикенса и путешественника исследователя Ричарда Халлибертона. У её мужа Амоса Уорфилда была плантация на юге, и она рассказывала, что видела, как там играл Хаулин Вулф, блюзовая легенда. Она всегда называла его «Тот самый Хаулин Вулф», что казалось Влиту очень хиповым.

В 1956 г. из Сан Диего в Ланкастер переехал парень сицилийско греческого происхождения по имени Фрэнк Заппа – он был всего на несколько недель старше Влита. Его совсем не впечатляли удушающая жара и бескрайние горизонты своего нового места обитания. Семья Заппа уже несколько раз переезжала с места на место при жизни Фрэнка, но Ланкастер он считал одним из худших мест, где ему только приходилось жить. В конце концов Заппы поселились «на участке оштукатуренных домов. Оклахомские шабашники с машинами, умирающими во дворах. Вы знаете, как резко тормозят Шевроле и потом тарахтят на твоей лужайке.»18

Заппа был не по годам развит музыкально. Он уже активно действовал в Сан Диего, с 14 лет играя на барабанах в The Ramblers, ритм энд блюзовой группе, специализировавшейся на раннем материале Литтл Ричарда. Параллельно он начал писать авангардные пьесы для оркестра, вдохновлённые Эдгаром Варезом. В Ланкастере он чувствовал себя форменным образом на мели, как позже рассказывал Майклу Грею: «Для меня жить в таком месте, как Ланкастер было неплохо, но эта жизнь разбивала все надежды. Потому что всё происходило в Лос Анджелесе, до которого было 80 миль. Можете представить, каково это – знать, что там есть всё, но это за 80 миль! То есть, так близко и всё же так далеко.»19

Заппа и Влит встречались в школе и обнаружили, что у них родственные вкусы в музыке. Они собирались дома у Заппы, а потом ездили по улицам во влитовском «Олдсмобиле» цвета морской волны с терракотовой головой оборотня, собственноручно изготовленной Влитом, на рулевом колесе. По словам Заппы, они занимались бесплодными поисками – «искали дырку – в Ланкастере!»20

Влит просил Заппу повернуть обратно домой, и там они слушали пластинки, иной раз засиживаясь до утра и прогуливая школу. Два друга были одержимы любовью к (почти исключительно) чёрной музыке. Их вкусы простирались от ду уоп групп типа The Spaniels и The Orchids до Лайтнин Слима и Слима Харпо, Кларенса «Пасти» Брауна, Джонни «Гитары» Уотсона и чикагского блюза Мадди Уотерса и Хаулин Вулфа (что, кстати, опровергает утверждение Влита, что он якобы никогда не слушал музыки до 23 х лет). Отец Влита Глен работал на развозном грузовике в булочной Хелма, и друзья во время затянувшихся посиделок часто залезали туда в поисках оставшихся ананасных плюшек.

Заппа считал, что Влит склонен к нарциссизму и вспоминал, что в молодости он одевался по последней моде мексиканских бандитов («пачуко») – «такой определённый стиль, которого нужно было придерживаться, чтобы выглядеть похоже на этих молодцов – хаки и ботинки с французскими носами».21 Много лет спустя Влит вспоминал, что был на вечеринке, на которой было полно «метисов, серьёзных мексиканцев, клёвых лабухов, женщин в свитерах из ангорской шерсти с высокими причёсками.» Он принёс с собой какую то необычную музыку. Это была «пластинка для обучения попугаев разговорам – ну, типа «попка, скажи привет». Мне она казалась весьма хиповой. Она была у меня с пяти лет. Я взял эту пластинку и запихнул её в кучу сорокапяток, но, конечно, она никому не понравилась!»22

Поскольку Дон был единственным ребёнком, это неизбежно делало его центром внимания всей семьи. Он признавался, что использовал это уникальное положение для достижения собственных целей. Рядом с Влитами жил ещё один его друг (и музыкант) – Джим Шервуд, который впоследствии играл на саксофоне с Заппой в «Матерях Изобретения». Он вспоминает одну из выдающихся способностей Влита: «Дон был довольно странный – ему всегда очень не хотелось заниматься какими то делами, которые ему нужно было сделать. Помню, когда мы учились в школе, его мать пыталась заставить его убраться в своей комнате, а он выходил из себя и орал: «Не буду я убираться, я болею.» Он действительно мог покрываться сыпью, чтобы не нужно было ничего делать.»

С самого детства Влит страдал астмой и был склонен к аллергиям. Это навело Шервуда и Заппу на мысль сыграть с ним несколько мальчишеских шуток. Шервуд: «Дело было так – у него была аллергия на какой то одеколон, и если он пользовался им, у него выступала сыпь. Мы дразнили его – говорили, что налили этого одеколона на переднее сиденье его машины, и он неделями не садился в неё. На самом деле мы ничего не наливали – просто дразнились.»

Менее аллергенные одеколоны становились полезными дезодорантами, когда двое друзей отправлялись в воскресные поездки в метрополис. «Мы с Доном ехали в Лос Анджелес, тусовались в клубах и слушали разные группы. Мы заходили в аптеки, покупали одеколон и разбрызгивали его везде – нам же приходилось спать в машине, так что одеколон был нашим постоянным спутником. Я играл на губной гармошке, Дон тоже немного играл, и во время езды мы распевали всякие старые блюзы, которые когда то слышали по радио. Но Дона тогда не особенно интересовала музыка и её исполнение. Он больше увлекался искусством и прочими подобными вещами.»

К концу учёбы Влита в школе у его отца случился инфаркт, и Дон был вынужден начать зарабатывать на жизнь. Заппа рассказывал Найджелу Ли: «К этому времени он ушёл из школы и большую часть времени проводил дома. Какое то время у него уходило на помощь семье – он взял на себя хлебный грузовик и поездки по Мохавской пустыне, а остальное время просто сидел дома, слушал ритм энд блюзовые пластинки и орал, чтобы мать принесла ему Пепси.»23 Дон не слишком охотно занимался доставкой хлеба, но Шервуд вспоминает одно из его изречений относительно новых обязанностей: «Он сказал мне, что ему было неловко открывать свои ящики перед всеми этими женщинами».

Влит любил музыку, но очень неохотно участвовал в организованных исполнениях. Он пел для собственного удовольствия, и у него очевидно был талант, но для того, чтобы записать его голос, его нужно было либо упрашивать, либо хитрить. Когда ему приходилось выступать на публике, он смущался и робел, сбивался с ритма, и к тому же злился, чтобы скрыть смущение.

Окончив среднюю школу, Заппа начал изучать гармонию в двухгодичном колледже Антилоп Вэлли; Влит также записался слушать курс искусства, но вылетел после первого семестра. Именно тогда Заппа вынудил его сделать первую запись – это было в пустом классе в 1958 или 1959 году. Песня под названием «Затерянный в водовороте» (Lost In A Whirlpool) была записана на катушечный магнитофон Webcor, который, как Заппа сказал в 1993 г. Рипу Ренсу, «просто стоял там и ждал, пока его кто нибудь разберёт на запчасти – тёмно бордовый аппарат с зелёным мигающим глазком.»24 Заппа играл на соло гитаре, несмотря на то, что научился играть всего несколько месяцев назад под руководством своего брата Бобби (который играет в этой песне на ритм гитаре). «Нам с Фрэнком было весело. Мы просто дурачились», – так вспоминает это событие Влит.25

Песня, очевидно представляющая собой пародию на первобытный 12 тактовый блюз, также демонстрирует замечательно отталкивающий туалетный юмор Влита подростка. Как какой то так и не снятый эпизод Сумеречной Зоны, она описывает судьбу отвергнутого любовника, плавающего в канализационной трубе, и начинается словами «С тех пор, как моя крошка смыла меня.». Охваченный скатологическим ужасом, Влит поёт о встрече с большой коричневой безглазой рыбой. Есть не так уж много областей повседневной человеческой деятельности, которых не коснулся рок н ролл, но песню о том, как тебя преследует гигантская какашка, можно назвать единственной в своём роде. Злополучная жертва в конце концов взывает к помощи водолаза.

"Lost In A Whirlpool" – это пример того, как подростки сходят с ума и намеренно вызывают физиологическое отвращение, как только они и могут. Но в начале песни сочетание поразительного фальцета Влита с примитивной технологией записи заставляет его звучать невероятно похоже на настоящую блюзовую певицу. По мере развития песни нам открываются корни его неповторимого вокального стиля – как в его способности к импровизации, так и в ударной силе его голоса; он добивается жёсткого звука, сокращая голосовые связки, одновременно со значительной силой выталкивая воздух. Он звучит так, как будто ему не 17–18 лет, а вдвое больше.

Выпадение из образовательной системы серьёзно сократило непосредственные перспективы трудоустройства для Влита, но впоследствии он утверждал, что в это время брался за множество работ: в авиационной промышленности, в области графического дизайна, был администратором обувного магазина и торговцем пылесосами. Кен Смит подтвердил, что Влит был перспективным деятелем в розничной торговле – он вскоре стал главным продавцом в ланкастерском обувном магазине Kinney Shoes. После этого он стал торговать пылесосами, однако его утверждение о том, что он однажды продал пылесос писателю Олдосу Хаксли, нуждается в проверке. Это вполне могло произойти, т. к. Хаксли жил в Перблоссоме – маленьком городке в тогда ещё слабо заселённой Антилоп Вэлли. Рассказывают, что Влит постучал в его дверь, держа в руках пылесос, а когда появился Хаксли, представился и сказал: «Сэр, эта штука – полное барахло.»

Ланкастер был городом спутником Лос Анджелеса, но, как часто бывает с городами, географически удалёнными от центров новаторства, сама среда рождала некоторые интересные гибриды. В конце 50 х в этом районе наблюдалась значительная музыкальная активность. Ещё учась в школе, Заппа играл на барабанах в мультирасовой ритм энд блюзовой группе The Blackouts, получившей своё название после того, как некоторые её участники отключились (blackout), напившись мятного шнапса. Униформа группы состояла из белых рубашек с коричневыми пледами или голубых парчовых сорочек, а также металлических поясов, которые, по словам Заппы, могли использоваться как цепи в случае беспорядков после концертов. Одним из излюбленных мест выступлений группы был Сан Вилледж, чёрный анклав сразу за городом, где они играли на вечеринках, которые Заппа описал как «колоссальные негритянские танцы». Все эти мероприятия раздражали граждан Ланкастера, и, несомненно, арест Заппы за бродяжничество перед одним из их выступлений был более чем простой случайностью.

В 1959 г. бродячая семья Запп опять переехала, на этот раз в Клэрмонт. Для Фрэнка настала пора оставить и семью, и Ланкастер. Он переехал в Лос Анджелес, с намерением стать кинокомпозитором. Его первой работой стал саундтрек к низкобюджетному вестерну «Беги домой не торопясь» (Run Home Slow). Из за постановочных трудностей, остановивших съёмки фильма, музыка осталась незаписанной. Он также работал над музыкой к фильму «Величайший грешник мира» (The World's Greatest Sinner). С уходом Заппы The Blackouts распались. Алекс Снауффер, вместе с Заппой игравший на трубе в школьной группе, на обломках The Blackouts организовал ритм энд блюзовую группу The Omens. Одним из её духовиков был Джим Шервуд.

Следующий шаг Заппы был особенно значителен. В 1961 г. он переехал в пригород Лос Анджелеса Онтарио. Однажды он купил студийное время для одного из своих проектов в студии Pal в близлежащей Кукамонге, и с тех пор стал проводить там всё больше времени. Студия принадлежала Полу Баффу, специалисту по электронике; Заппа и Бафф начали сотрудничество в попытке превратить студию в фабрику хитов. Они написали, спродюсировали и сыграли много записей под именами разных «групп», после чего ездили с пробными экземплярами в Голливуд, пытаясь выбить контракт на выпуск пластинки. Песня "Tijuana Surf «группы» The Hollywood Persuaders стала хитом в Мексике – на самом деле на ней на всех инструментах играл Пол Бафф. Другими образцами их стряпни были такие песни, как "Hey Nelda" Неда и Нельды (пародия на хит Пола и Полы "Hey Paula") и "How's Your Bird" Бэби Рэя и The Ferns (на этой песне пел Рэй Коллинз).

Заппа с Коллинзом начали вместе писать песни. Одним из их успешных произведений была песня "Memories Of El Monte", записанная ду уоп группой The Penguins (в 1954 г. их сингл "Earth Angel" возглавлял ритм энд блюзовые списки популярности) на лейбле Арта Лабоу Original Sound. В начале 1963 г. Бафф уехал делать новый микшерный пульт для студии Original Sound, и Заппа остался как бы начальником предприятия. У него было двойственное отношение к сочинению ду уоп  и поп музыки, главным образом потому, что он не мог относиться к ней серьёзно – что и демонстрирует "Hey Nelda". Примером его сатирического взгляда на поп культуру, не покидавшего его на протяжении всей карьеры, может служить песня "The Fountain Of Love" 1963 года. Написанная вместе с Коллинзом и им же исполненная, эта песня представляет собой превосходную и совершенно пустую пародию на ду уоп. Её текст Заппа впоследствии охарактеризовал как «суб монголоидный».26

Не оставляя желания создать хитовую запись, Заппа также стремился уйти от поп имитаций и начать играть свою собственную музыку. На сцене вновь появился барабанщик Вик Мортенсен, знавший Заппу ещё по школе. Они начали играть вместе и стали ядром новой группы – The Soots. Уже более уверенный в себе и полный энтузиазма Влит также был привлечён к работе над записью материала в студии, которую Заппа теперь называл Studio Z.

«Этого альбома нет в широкой продаже. Если бы он и был, вы бы не захотели его слушать», – так объявляет Влит в начале песни "Tiger Roach", записанной в 1963 году. Затем на протяжении нескольких секунд он издаёт чавкающие, булькающие и пукающие шумы, после чего выдаёт потрясающий поросячий визг. На гитаре играл Заппа, на басу – некий Janschi, на барабанах – Мортенсен. Пока они играли в студии, Влит стоял в коридоре, который заменял вокальную будку, слушая звук, просачивающийся через дверь. Его вокальное исполнение представляет собой примитивное заклинание, а текстовые идеи родились в процессе чтения комикса "X Men", приколотого к доске объявлений, и изучения окружающей обстановки, вследствие чего родились такие глубокие места, как «выключатель освещения». "Tiger Roach" – это ритм энд блюзовая песня с вкраплениями сёрфовой гитары. В Ланкастере в то время была очень популярна сёрф музыка со всеми её атрибутами – выгоревшие на солнце патлы, строгие «левиса» и пр., несмотря на то, что сёрфинговые возможности в Мохавской пустыне были довольно ограничены.

Среди других песен, записанных The Soots в то время, были инструментал "I'm Your Nasty Shadow", "Metal Man Has Won His Wings" и "Slippin' And Slidin'". "Metal Man" медленнее, чем "Tiger Roach", но сделан в том же фундаментальном 12 тактовом формате, поверх которого Влит импровизирует похожую вокальную партию. Заппа основал издательскую компанию Aleatory Music, которой управлял из дома в Онтарио. С её помощью он пытался заинтересовать Dot Records песней "Slippin' And Slidin'" с вокалом Влита, но на них песня не произвела впечатления. Руководитель отдела артистов и репертуара Dot Records Милт Роджерс 19 сентября 1963 г. откликнулся вежливым отказом: «Материал был тщательно изучен, и хотя он имеет достоинства, мы не видим в нём достаточного коммерческого потенциала, чтобы дать Вам какие либо заверения относительно нашей заинтересованности в его записи.» Заппа позвонил Роджерсу, чтобы попробовать уговорить его, но тот не смягчился, объяснив свой отказ тем, что «звук гитары искажён».

В 1963 г. примерно на шесть месяцев к Заппе приехал Джим Шервуд, и они начали работать, «много записываясь и делая всякий другой чудной материал», ещё более увеличивая растущий резервуар накопленных звуковых фрагментов; вокальные партии кое где исполняли Влит или Рэй Коллинз. Их главным проектом была первая в мире рок опера, I Was A Teenage Maltshop. Вступительная тема там весьма причудлива, с Мортенсеном на барабанах, Шервудом на акустической гитаре и Заппой на пианино. Влит в этой опере должен был играть персонажа по имени Капитан Бычье Сердце.

Основными персонажами оперы (которая, что неудивительно, так и не была исполнена) были Нед и Нельда из сингла "Hey Nelda". Для проекта были написаны такие песни, как "Ned The Mumbler", "Ned Has A Brainstorm" и две вещи, позже записанные группой Заппы The Mothers Of Invention – "My Guitar Wants To Kill Your Mama" и "Status Back Baby". Говорит Шервуд: «Предположительно опера была о парне по имени Нед Губошлёп; он приезжает в один из маленьких «закрытых» городов, где запрещён рок н ролл, и пишет эти песни. Он собирался сделать так, чтобы весь город запел и полюбил музыку.» Проект, который Заппа впоследствии назвал «дурацкой кучей мусора», был в декабре 1964 г. в конце концов отвергнут Джозефом Ландисом из KNXT, ТВ станции CBS, на основании представленного плана. «Мы так и не пришли к убеждению, что представленный план может гарантировать качественное представление», написал он.

Фильм «Беги домой не торопясь» с участием Мерседес МакКембридж в 1963 г. был всё таки снят. Получив 2000 долларов гонорара за саундтрек, Заппа летом 1964 г. смог полностью выкупить студию и официально переименовал её в Студию Z. В ней уже были декорации типа огромных картонных ракет, и на остатки денег Заппа купил несколько декораций из старых фильмов, которые он начал адаптировать для своего следующего проекта – научно фантастического фильма «Капитан Бычье Сердце против Хрюколюдей». «Хрюколюдьми» Заппа тогда называл всех «добропорядочных». По крайней мере, такова одна из интерпретаций.

Шервуд говорит, что действие фильма должно было происходить на Марсе, и Заппа так написал сценарий, чтобы Влит смог сыграть «волшебника». Фрагмент одного влитовского монолога под названием «Рождение Капитана Бычье Сердце» был издан на «Таинственном Диске» Фрэнка Заппы в 1998 г. «Привет, это ваш старый друг Капитан Бычье Сердце», – говорит Влит, а потом объясняет, что персонаж путешествует во времени и пространстве, он «невидим, и всё такое прочее». Сама история всячески уклоняется от линейного повествования. Шервуд так описывает свою роль в фильме: «Я должен был играть Билли Суини, такого умственно отсталого парня, у которого богатый отец, владелец огромного ранчо. Я хотел кататься на пони, для чего убегал из дома и катался в маленьком городке.»

Заппа восхищался домом Влитов и отношениями своего друга с его матерью. Со временем обнаружились кое какие фрагменты сценария фильма, и хотя действие происходит на другой планете, там есть и домашние сцены с участием Капитана Бычье Сердце, имеющие близкое сходство с происходившим в хозяйстве Влитов в Ланкастере, Планета Земля.

Шервуд вспоминает о том, как эти сцены попали в фильм: «Фрэнк вставил в фильм несколько смешных линий. Дон, предположительно, разговаривает у себя в комнате со всеми этими детьми, и тут входит его мать и говорит: «Дон, уберись тут – а то у тебя пахнет так, как будто здесь верблюд ел арахисовое масло», и он отвечает: «Заткнись, Сью, и принеси мне Пепси» – он постоянно это говорил своей матери.»

Кэл Шенкель, молодой художник и друг Заппы, сделал для фильма несколько сценарных набросков – на одном Влит изображён с крыльями, а на другом он спит на полу с телевизором на заднем плане. Но никакого конкретного плана не было, и его воспоминания об этом проекте наводят на мысль, что хотя какие то идеи и обсуждались, это была по существу незавершённая работа.

Хотя с отъезда Заппы прошло уже несколько лет, он поддерживал связь с Ланкастером, и Студия Z стала эпицентром деятельности городских музыкантов. Влит приезжал туда с гитаристом Дагом Муном и бывшим гитаристом The Omens Джерри Хэндли. Заппа и Влит занимались рок н ролльным вариантом «Марша Смерти», для которого Хэндли записал гитарную партию. Это помогает объяснить, откуда Влит взял основу одного из своих самых загадочных и фантастических рассказов. Он утверждал, что как то слушая радио, услышал место, которое он мог бы занять, и решил, что ему нужно «поправить» формальную сторону музыки.

В 1973 г. он рассказал Эллиоту Уолду о том, как «вылупился из яйца» в музыку. Ему было 24, значит, это был 1965 й год: «Я взял саксофон и отправился в студию, где они играли вещь под названием "Logan Incident" – песню об этом инциденте в. да, Сан Диего. Что то очень избитое, типа «Марша Смерти», только в более взбудораженном виде, в манере пятидесятых. И вот я схватил саксофон и начал что то дуть – то, что я чувствовал по этому поводу. Я думал: «Ого, да это я играю.» Они сказали: «Ну послушай, это слишком дико.» Я спросил: «Как вы можете говорить мне такое в этот день и век?», и они ответили: «Мы тебе говорим. Вообще то ты уволен.»»27

Студия Z, с приглашением «Запишите вашу группу», написанным огромными буквами на входе, была вторжением в повседневную жизнь Кукамонги, архетипичного маленького городка с семью тысячами населения. В новостной статье о Капитане Бычье Сердце против Хрюколюдей в Ontario Daily Report выражалась надежда (как выяснилось, не очень обоснованная) на то, что Заппа принесёт в Кукамонгу голливудский блеск. Другие лица в городе не столь сильно восторгались присутствием Заппы, и в соответствии с полицейским планом он был арестован за изготовление порнографической записи. Эта запись была ему заказана в качестве сопровождения некого фильма для холостяцкой вечеринки, и он со своей подружкой Лоррейн Белчер начал издавать эрзац сексуальные шумы (в промежутках смеясь над нелепостью ситуации). Для полиции тут не было ничего смешного; полицейские нанесли ему визит и забрали уже отредактированную запись. Заппа провёл десять дней в тюрьме. «Насколько я понимаю, парень, арестовавший его, обычно ошивался в общественных туалетах и арестовывал заходящих голубых. Парень был явно нездоров», – говорит Шервуд. «Но хуже всего было то, что были конфискованы все плёнки Фрэнка, абсолютно всё. И Фрэнку понадобились годы и годы, чтобы вернуть их.» После этого фиаско Студия Z фактически прекратила существование и проект Капитан Бычье Сердце против Хрюколюдей был прекращён. Заппа уехал в Лос Анджелес вместе с начинающими «Матерями Изобретения»; Шервуд позже последовал за ним. Период «Кукамонга Ланкастер» закончился.
следующая страница >>



Телевидение — это демократия в ее самом неприглядном виде. Падди Чаевски
ещё >>