Бхайравананда Трикасамарасья Каула Стратегия и тактика тропы Узора Великой Бездны Минск - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Стратегия и тактика Израиля. Принятие решения и планирование операций... 1 213.96kb.
Утренний блок 1 33.04kb.
Стратегия и тактика компьютерной аранжировки 1 156.73kb.
«Стратегия и тактика работы службы экономической безопасности с сотрудниками... 5 694.32kb.
Черногория! Майские праздники! Авиа из минска!!! Мы выбрали для вас... 1 161.73kb.
Черногория! Майские праздники! Авиа из минска!!! Мы выбрали для вас... 1 168.45kb.
Техника и тактика передвижения по осыпным, травянистым и конгломератным... 1 41.13kb.
Деятельность политического руководства Украины в последние годы СССР... 1 84.82kb.
Стратегия и тактика туристской фирмы 1 145.17kb.
Курсовая подготовка и переподготовка за 2 полугодие 2012 года 1 67.47kb.
Отчет о проведенных воспитательных мероприятиях за II четверть 2012-13... 1 46.39kb.
Тантра йога и 4 цели в жизни Для чего создан весь этот мир? 1 229.69kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Бхайравананда Трикасамарасья Каула Стратегия и тактика тропы Узора Великой Бездны - страница №1/15

Бхайравананда

Трикасамарасья Каула
Стратегия и тактика тропы Узора Великой Бездны

Минск

Издатель В.П. Ильин 20033
http://advayta-fx.narod.ru/

УДК 294 ББК 86.35 Б 94

Выражаем искреннюю благодарность Савенковой М. за пре­доставленные фотографии.

Бхайравананда


Б 94 Трикасамарасья Каула. Стратегия и тактика тропы Узора Великой Бездны - Мн.: Изд. В.П. Ильин, 2003. - 296 с.: ил. 15ВН 985-6365-13-9

Книга Бхайравананды, современного мастера тантрической йоги, посвящена феномену недвойственной тантры, проявленному в уче­нии Трикасамарасья Каулы.

Эта работа панорамно описывает и разъясняет основополагающие принципы пути быстрой Самореализации, доктрины и методики, вы­текающие из них, а также убедительно развеивает ошибочные пред­ставления и предрассудки по отношению к тантрической йоге. Книга интересна своим практическим подходом и предназначена для тех духовно и интеллектуально развитых читателей, кто интересуется тан­трами быстрой трансформации.

УДК 294 ББК 86.35

ISBN 985-6365-13-9
© Бхайравананда, 2003 © Н. В. Соловьева, 2003

Посвящаю эту книгу

Великим Бхайраве и Бхайрави,

которые, манифестировавшие в разных обликах,

наставляли меня на тропе

Ананда Трикасамарасья Каулы


ПРЕДИСЛОВИЕ

к русскому изданию


На сегодняшний день в странах СНГ сложилась парадок­сальная ситуация: на прилавках магазинов духовной книги мож­но найти все, что угодно, — от трактатов по русскому ортодок­сальному христианству до дневников вудуиста, — кроме хоро­ших книг по индийской тантре — мощнейшему, высокоэффек­тивнейшему пути Самореализации, позволяющему достичь за­ветной цели в течение одной человеческой жизни. В книгах, которые печатаются на русском языке под названием «Индий­ская тантра», в основном описываются сексуальные упражне­ния. Понятно, что секс, как и вкусная еда или алкоголь, являет­ся притягательным феноменом для большинства людей, однако к тантре не имеет никакого отношения. Конечно, в тантричес­ком учении сексу уделяется пристальное внимание, но наряду с многочисленными другими явлениями, да еще и в особом кон­тексте, на постижение которого требуются годы. Вычленить же из стогранного бриллианта тантры исключительно сексуальную грань и называть это сутью тантрической практики — не что иное, как спекуляция на людских страстях с целью удовлетво­рения похоти и, возможно, материального обогащения.

На фоне подобной «физиологической» литературы книги А. Авалона, X. Джохари и М. Кханна выглядят жемчужинами. В то же время необходимо отметить, что труды А. Авалона содер­жат достаточное количество неточностей, ибо до него европей­цами не изучались индийские пути трансформации, и сей по­чтенный английский исследователь был пионером в исследова­нии шайва-шактизма. Книги же X. Джохари и М. Кханна в ос­новном либо описывают технические детали тантры, либо по­пулярно рассказывают, что такое тантризм.

Ежегодно на русском языке издается значительное количе­ство хороших книг по тибетской тантре, написанных высоко­реализованными мастерами Ваджраяны или выдающимися учеными. Почему же не публикуются книги такого уровня, посвя щенные индийской тантре? Почему тантрические мастера Ин­дии, в отличие от тибетских лам, не приезжают с лекциями в города России, Украины и Беларуси? К слову сказать, не слыш­но, чтобы они любили посещать и западные страны, да и в са­мой Индии встретить настоящего мастера той или иной тант­рической традиции достаточно сложно. Чтобы разобраться в этом, сравним ситуации с обоими видами тантр — тибетской и индийской. Для начала обратим внимание на разницу между индуизмом и буддизмом в целом.

Индуизм является не чем иным, как расцветшей и сохранив­шейся до наших дней формой язычества: в нем ясно прослежи­ваются все языческие принципы. Процветает многобожие при понимании того, что все многообразие божеств есть разные проявления единой трансцендентальной Реальности. Воззрения и поведение индийцев основаны на архаических мифах и пре­даниях, на древних племенных принципах и законах, за долгие века прошедших трансформацию в связи с изменением созна­ния и условий жизни людей. Буддизм как самостоятельное от­дельное учение возник в индуистской среде гораздо позже и основан не на древних мифах, преданиях и обычаях, а на комп­лексе идей, которые могут быть доказанными логическим пу­тем. Индуизм — это учение, постигаемое с детских лет в про­цессе определенного образа жизни. Буддизм — это учение, по­стигаемое в процессе логического усвоения определенных идей, количество которых достаточно легко поддается исчислению.

Конечно, суть и того, и другого учения может быть постиг­нута полностью только при последующем выходе как за преде­лы мифов и обычаев, так и за пределы идей, однако факт оста­ется фактом: в эту эпоху идеи распространяются в нетрадици­онной для учения среде намного легче, чем весь образ жизни с его неисчислимыми мелкими деталями и привычками. Можно сказать, что в архаические времена образ жизни очень многих племен и народов соответствовал принципам индуизма, буддизм же на первых порах был определенным локализованным учени­ем, возникшим как попытка раздуть угасающий огонь транс­цендентального знания. Впоследствии все переменилось — ког­да условия жизни и способ мышления сильно изменились, мно­гие древние символы стали неактуальными, подлинный смысл ритуалов оказался забытым. В эту пору буддизм, несущий в себе понятные всем народам идеи о сострадании, причине стра­дания и пути избавления от страдания, широко распространил­ся во многих странах, там, где раньше господствовали язычес­кие учения.

Когда люди утрачивают ощущение единства всего и отчетли­во вычленяют себя из окружающего мира, они не могут обхо­диться без логики. Именно поэтому однажды буддизм с его раз­витой логикой распространился очень широко — его адепты без особенных затруднений громили на философских диспутах при­верженцев индуистских учений, выявляя перед слушателями про­тиворечия и логические несоответствия древних систем описа­ния мира, а также обещая всем людям равенство вне зависимо­сти от социального положения. Позже, в процессе полемики с буддизмом, индуизм все же смог манифестировать свои систе­мы идей и их логических доказательств, например учение Три-ки, Адвайта-Веданту и другие философско-логические учения. Опираясь на эти системы, поддерживающие древние символы и мифы, учения и ритуалы, индуизм ярко вспыхнул и вытеснил буддизм со своей территории. Однако и теперь индуизм — это прежде всего учения образов жизни, и постигаются они в ос­новном не через изучение специальных книг, а воспринимают­ся с молоком матери в процессе повседневной, но сакральной жизни.

Неиндийцы часто обижаются на то, что, несмотря на все их старания при изучении текстов и обычаев, индуистское обще­ство никогда не признает их полными единоверцами. Конечно, некоторые учителя и школы делают исключения и признают отдельных западных индуистов как единоверцев. Все это пе­чально, сама Индия терпит от этого ущерб, не имея возможно­сти полной духовной экспансии в другие страны. Однако в по­добном подходе есть и своя рациональность. Если ты не вырос в индуистской семье, как ты усвоишь тысячи важных сакраль­ных мелочей, составляющих путь индуиста? Ведь этим мелочам не только специально не учат, но индуист даже не задумывает­ся об их существовании, воспринимая их как само собой разу­меющееся.

Буддизм же не замыкается в рамках коренного населения традиционно буддийских стран. Конечно, где-нибудь в Буря­тии можно иногда услышать, что бурятский или монгольский буддист «более буддист», чем его русский или белорусский со­брат. Однако официально считается, что всякий, принявший прибежище в Драгоценностях, усвоивший основы учения и живущий согласно определенным принципам, является буддис­том в независимости от того, тибетец он или немец, африканец, американец или русский. Это подтверждает сам Далай-лама.

Конечно, настоящая недвойственная индийская тантра, а также некоторые иные индуистские направления не признают национальные и кастовые различия непреодолимыми препят­ствиями к постижению мудрости древних, однако подобные учения теряются в массе ортодоксально-националистических сект.

Буддизм имеет институт монастырей, служащих одновремен­но и духовными школами и университетами, целительскими центрами и мастерскими ремесел и искусств.

Традиционный же индийский тантрический ашрам представ­ляет, как правило, поселение практиков, разросшееся вокруг дома учителя или возле того или иного священного места.

В Тибете тантризм Ваджраяны на протяжении последних веков был господствующим духовным направлением теократи­ческого государства. В Индии бывали времена, когда тантризм становился господствующим духовным направлением тех или иных королевств или даже империй, однако так было не везде и не всегда. В иных регионах тантрические учения считались не­честивыми и адептов тантры часто принимали за черных магов.

Последние века Индией правили мусульмане, а затем англи­чане. Тантризм не только не поддерживался иностранными вла­дыками, но часто просто был вынужден бороться за свое суще­ствование, становясь незримым для преследователей, замыка­ясь в среде надежных людей.

Буддийская система иерархии при всех своих недостатках позволяет успешно координировать усилия практиков в деле развития и распространения учения. Индуизм фактически не имеет системы иерархии. Это не дает возможности координи­ровать действия больших групп практиков и концентрировать значительные силы на осуществление больших задач, видимых на внешнем плане. Индуистская тантра содержит в себе сотни различных школ, не объединенных жестко и не упорядоченных детальной иерархией. Многое строится на личных взаимоотно­шениях практиков и их учителей.

После вторжения и оккупации Тибета китайскими войска­ми многие тантрические учителя были вынуждены бежать из родной страны. Они были радушно приняты многими западны­ми странами и не остались в долгу, просвещая иностранцев, проводя семинары и ритриты, издавая книги и организуя ду­ховные центры.

Индийским же тантрическим мастерам не пришлось бежать из Индии. Спасаясь от преследований иностранных владык и от прессинга со стороны своих же индуистских ортодоксов, они просто растворились в толпах простых верующих, брахма­нов и садху. Хотя надо заметить, что индийская культура плю­ралистична и веротерпима, поэтому в индийских королевствах и княжествах при всех разногласиях между духовными направле­ниями не наблюдалось таких массовых и жестоких преследова­ний, каким, например во Франции, подвергались протестанты со стороны католиков.

Что касается ситуации с изучением и практикой индийской тантры в восточно-славянских странах, то она еще более не­простая, чем, скажем, в США или Великобритании. Индия ни­когда не была колонией России, как и наоборот. Исторически сложилось так, что среди народов, населяющих Российскую им­перию, не было наций, исповедующих индуизм. Зато существо­вали и существуют поныне буряты, калмыки и тувинцы, испо­ведующие буддизм тибетского толка. Естественно, что у рос­сийских ученых было больше возможностей изучать буддизм, нежели индуизм. Английские же исследователи, а затем и уче­ные других стран столкнулись с индуизмом гораздо раньше. Поз­же, в то время, пока коммунистическая партия СССР боролась с религиями и подавляла как свободу верующих, так и инициа­тиву ученых, западные специалисты не теряли времени даром, изучая тексты и консультируясь с индийскими философами и тантрическими мастерами. Поэтому большинство книг, как хо­роших, так и не очень, по индийскому тантризму было опубли­ковано и продолжает публиковаться на английском языке.

В некоторых странах СНГ есть еще один фактор, мешаю­щий распространению индийского тантризма, — сопротивле­ние этому правительств ряда стран. В наше время эти прави­тельства законными и незаконными методами пытаются «пере­крыть кислород» «нетрадиционным для региона» духовным об­щинам, дабы «спасти национальный дух от тлетворного ино­земного влияния». Мистиков восточных направлений выстав­ляют в прессе то «изуверами», то «шарлатанами», то «агентами враждебных держав». Индуистским духовным организациям, не успевшим зарегистрироваться в годы перестройки, под раз­ными предлогами отказывается в регистрации, запрещается со­бираться вместе на занятия и богослужения, рассказывать лю­дям о своем духовном направлении через средства массовой ин­формации. Милиция взламывает квартиры верующих, прово­дит незаконные обыски, применяет различные виды насилия по отношению к индуистам в целом и шайва-шактам в частности, а также по отношению к буддистам и последователям учения Бон-По. Ориентированные на внутреннее духовное развитие, далекие от политики и бизнеса, многие последователи восточ­ных учений оказываются совершенно беззащитными перед произволом властей.

Однако невзирая на многочисленные препятствия, русско­язычные шайва-шакты, преодолевая огромные трудности, по­стигают мудрость Священного Пути. Энтузиасты самостоятель­но изучают санскрит и английский, за свой счет, порой на пос­ледние сбережения, отправляются в Индию и другие страны, чтобы встретиться с тантрическими мастерами, продвинутыми практиками и выдающимися учеными. Последователи древних учений втайне от органов власти приглашают учителей, прово­дят занятия и богослужения, печатают книги, передают учения другим. Никто и ничто не в силах остановить тех, у кого в сер­дце горит священный огонь духовного подвижничества!

В ближайшие годы русскоязычными шайва-шактами плани­руется издать на родном языке такие замечательные книги по тантрической традиции Бхайравы, как «Устные наставления» Лакшмана Джу, «Виджнянабхайрава тантра» с комментариями Джайдэва Сингха, «Кашмирский Шайвизм» Камалакара Миш-ры и некоторые другие. Данная работа тоже является вкладом в дело возрождения и распространения недвойственных тантр Бхайравы и Бхайрави.

Замечу, что содержание этой книги несколько выходит за рамки индуистской национальной религии. Во-первых, автор намеревается показать в этой работе, что учение недвойствен­ных тантр транснационально и трансрелигиозно. Во-вторых, автор имеет свою точку зрения на то, что считать традицион­ным учением Бхайравы и Бхайрави, процветавшим в некото­рых регионах Азии, а что «неоиндуистской тантрой» и синкре­тизмом. Данная точка зрения кому-то может показаться неор­тодоксальной, но автор придерживается убеждения в том, что она полностью выражает мнение недвойственной тантры по это­му поводу и согласуется с содержанием соответствующих ага-мов, относящихся к данной традиции. В-третьих, задачей авто­ра являлся не столько информативный академический обзор некоего, процветавшего сотни лет назад индийского учения, чьи лучшие дни остались в далеком прошлом, сколько показ фено­мена живой тантры изнутри, с точки зрения современного адеп­та, не обязательно являющегося этническим индусом. При всем этом хочу заметить, что данная работа является, пожалуй, первой книгой русскоязычного автора, в которой описывается суть недвойственной тантры, относящейся к традиции Бхайравы. В настоящие дни и в самой Индии эта мистическая система явля­ется достаточно редкой. Даже в Кашмире, традиционном реги­оне распространения тантр Бхайравы, не так легко найти мис­тиков, сведущих в теории и практике этого пути. Вековые ре­лигиозные преследования со стороны мусульман сделали свое дело и древнее наследие риши Дурвасы, Сомананды и Абхина-вагупты стало уделом очень немногих. Такие же прославленные ветви учения, как Капалика Сампрадайя, практически почти ис­чезли с лица земли. Однако не стоит лишь огорчаться по этому поводу. Данная работа иллюстрируют возрождение Традиции Бхайравы и Бхайрави, причем возрождение, далеко перешаг­нувшее рамки индийского субконтинента. Я надеюсь, что эта книга принесет пользу талантливым мистикам, говорящим по-русски.

ПРЕДИСЛОВИЕ

к американскому изданию

Когда я захожу в магазины духовной книги и проверяю со­держимое раздела «Тантра», меня, как правило, постигает чув­ство разочарования. Глазам предстает огромное количество ли­тературы, посвященной ныо-эйджевскому сексу с восточным оттенком, который невежественные люди принимают за «тант­ра йогу». Какое отношение имеют эти сексуальные инструкции к тантре? Никакого. На полках попадаются книги с популяри-стическим описанием чакр и энергетических каналов, мантр и янтр. Является ли это тантрой? Нет, все это является лишь описанием некоторых технических средств и символов, из изу­чения которых не складывается понимания сути и сердца тант­ры. Гораздо больший интерес вызывают у меня научные труды по тантре, одиноко стоящие среди шеренг всей этой нетантри­ческой литературы. Таких книг мало, они написаны сухим на­учным языком и зачастую в них не освещается явление тантры в целом, а лишь описываются те или иные теоретические фено­мены. Вот и скажите, много ли у современного, эзотерически настроенного человека шансов получить доступ к вечной, бес­смертной Традиции?

Буддийской тантре повезло больше, чем индуистской. Суще­ствуют ваджраянские монастыри и центры, издаются хорошие книги. И в то же время даже в Ваджраяне смысл и понимание некоторых вещей утрачены или известны лишь немногим. К тому же индуистская и буддийская тантрические системы уже в древ­ности пережили свои золотые годы расцвета. Сейчас почти не проводится новых исследований, почти не открывается новых тантрических текстов, откровения от божеств более чем редки. Поэтому между древней тантрой и современной жизнью воз­никла пропасть. А ведь согласно принципу тантры, учение и жизнь должны быть едины.

Мне посчастливилось получать тантрическое учение от Бхай-равы и Бхайрави — несомненных авторитетов тантрической радиции. Их наставления предназначались для людей современ­ной эпохи и переданы были человеку, родившемуся в России — стране, соединяющей Запад и Восток. Поэтому они могут быть восприняты с пользой представителями обеих культур.

Данная книга написана на основании моих предыдущих ра­бот, до сих пор известных лишь моим ученикам. Я не собира­юсь подробно описывать философию и метафизику Учения Бхайравы и Бхайрави. Это уже сделали многие авторы, такие как великий Лакшман Джу Раина, Деба Братта Сен Шарма, Джайдэв Сингх, Камалакар Мишра и другие. Скажем, деление упай на четыре вида я не стану описывать принципиально, ибо не вижу в этом практического смысла. Я ограничусь кратким описанием доктрин, подробно буду останавливаться на практи­ческих деталях садханы, на некоторых важных символах и об­разах, а также на тех доктринах, которые имеют практическое значение, но были мало освещены предыдущими авторами, так как они относятся в основном к устным наставлениям.

В процессе написания книги я старался не перегружать ее санскритской терминологией, однако некоторые важные поня­тия тантрического учения не имеют аналогов на других языках, поэтому основные и незаменимые термины я оставил так, как они есть, разъяснив их главные значения.

Американцам свойственна некоторая конкретность мышле­ния, многие из них стараются найти всему практическое, при­кладное применение. Эта деловитость является хорошей чер­той, если не гипертрофируется в стремление, столкнувшись с каким-либо явлением, немедленно пытаться выжать из него ути­литарную пользу. Многие духовно ориентированные американ­цы, столкнувшись с тантрой, понимают ее как «набор опреде­ленных техник» — мантры, янтры и т.д. Успех в продвижении по пути тантры они увязывают с обретением нужной мантры, янтры и техники. Это не совсем правильный подход. Свеча не будет гореть под водой, крот не полетит по воздуху. Тантри­ческие техники не станут работать, помещенные в заурядное нетантрическое сознание. Чудо преображения не состоится, и духовный искатель обретет лишь разочарование в тантричес­ком учении. Прежде чем приступать к медитативным практи­кам, надо подготовить почву для успеха в них — необходимо глубоко и в деталях понять мир тантры, достичь тождественно­сти с ним. Поэтому многие главы этой книги посвящены тому, на что обычно не обращается внимания, но без чего успех в реализации Великого Совершенства невозможен. Эта книга, подобно палице Бхайравы, уничтожает неверное представле­ние о тантре и помогает обрести ясное понимание ее пути.

Немного о себе, или предыстория чакры
Наша жизнь не начинается лишь с момента рождения, мы несем в себе энергии и впечатления, унаследованные из про­шлых перерождений. В то же время момент и место рождения накладывают на нас вполне конкретный отпечаток. Я был рож­ден на полуострове Камчатка. Этот полуостров расположен на северо-востоке России и представляет собой редкозаселенный край вулканов и землетрясений, гор, непроходимой тайги и дикой тундры. В связи с этим я чувствую особую связь с недра­ми земли. Каждый раз, когда я вижу по телевизору и на жур­нальных фотографиях извергающуюся из жерла вулкана маг­му, у меня возникает чувство некоторой экзальтации и родства с этой стихией. Судя по моему раннему детству, я практиковал тантрическую садхану не первое перерождение, хотя не могу сказать, был я продвинутым йогином или нет. С момента рож­дения я не ощущал себя ребенком. Я не хотел сосать грудь-ма­тери и несколько позже, когда научился говорить, отказывался носить детскую одежду. Моя мать рассказывает, что говорить я научился в один год, читать — в три года. В пять лет был в состоянии осилить такие книжки, как «Робинзон Крузо» и «При­ключения Тома Сойера».

Видно, определенные навыки и способности сохранились с прошлой жизни. И самое главное — я был благословлен Бхайра-ви и Бхайравой, хотя не имел об этом никакого представления. Лишь спустя много лет вся мистерия начала проясняться.

Мой отец работал военным врачом, также врачом работала мать. Люди интеллигентные и образованные, они не были рели­гиозны. Отец верил в Бога, но предпочитал не распространять­ся на эту тему. Ведь каждый офицер в СССР обязан был быть коммунистом, а коммунистам верить в Бога не положено. Мать официально коммунисткой не считалась, но фактически безраз­дельно верила в идеи Маркса и Ленина, а стало быть, отрицала существование Бога. Только старенькая неграмотная бабушка учила меня религии, что вызывало общее осуждение родствен­ников. Пожалуй, стоит здесь рассказать поподробней о том, что представляла из себя в то время Советская империя духов­но и магически. Официально считалось, что советское государ­ство не религиозно, но это было не так. Коммунисты создали свой культ, свою религию, где Девой Марией провозгласили Энгельса, Богом-отцом — Маркса, Богом-сыном — Ленина, а в роли Святого Духа выступал глава государства. Да, официаль­но заявлялось, что коммунисты не верят в Высшие Силы, чуде­са и магию. Однако повсюду висели лозунги: «Ленин — жил, Ленин — жив, Ленин — будет жить!», «Ленин — живее всех живых!». Только представьте — в европейском государстве двад­цатого века был возведен мавзолей в форме ступенчатой пира­миды, в котором в саркофаге лежала мумия «вождя, мессии, спасителя мира». Что это, как не явный признак некой рели­гии, спонтанно или намерено насаждаемой ленинцами! Архети-пические священные символы вольно или невольно возводились теми, кто считал себя их противником. Советские площади и парки украшались высокими каменными обелисками. Чем, как не мегалитами, шивалингамами и Мировыми Древами являлись эти сооружения? А культ вечного огня — в дни национальных праздников официальные лица и руководители возлагали венки из ветвей хвойных деревьев и цветов на Могилу неизвестного солдата. Эти «могилы» имелись во всех городах и поселках стра­ны и представляли собой звезду-пентаграмму, из сердцевины которой вырывались языки пламени от газовой горелки. Вот вам и пять материальных элементов, вот и пять энергий Шивы, да и еще огонь из запредельной глубины.

Мистические архетипы не искоренить, они будут проявлять­ся даже в самой безбожной стране. Другое дело, какую волю и энергию в универсальные символы вкладывать. Можно проявить их как тантру освобождения, можно — как религию, а можно — как черную магию. В некоторых сатанинских сектах, а также в разбойничьих шайках было принято, что, когда старый лидер умирал, новый становился на гроб умершего, попирая его нога­ми. То же самое на мавзолее Ленина вытворяли руководители страны. Они вообще любили находиться на трибуне, располо­женной на верху мавзолея, оттуда принимались парады, произ­носились официальные поздравления.

Это неудивительно: мумия Ленина, находящаяся в мавзолее, содержала в себе огромную энергию страха и почитания и коммунистические лидеры приобщались к этой энергии. Помню процесс накопления энергии мумией Ленина. Тысячи людей почти ежедневно проходили по лабиринту мавзолея, следуя че­рез центральную камеру, где в стеклянном саркофаге лежал Он, тот, кто «живее всех живых». В каждом углу камеры и мавзо-лейных коридоров стояли охранники в униформе, автоматооб-разно, мертвым голосом произнося: «Тише...тише...тише...». Ос­танавливаться у гроба запрещалось, поток людей проходил сквозь мавзолей, оставляя частицу своей энергии.

Да, многое изменилось в России с тех пор, как кресты на кремлевских башнях заменили красными пентаграммами. В уче­ниях Маркса — Ленина сомневаться не полагалось. За правиль­ностью толкования священных коммунистических текстов сле­дила особая инквизиция.



А каково было положение других религий в СССР? Офици­ально провозглашалась свобода вероисповедания, но...

Библии на современных языках Советского Союза не воз­можно было достать. Стоимость редких экземпляров часто со­ставляла месячное жалование рабочего. Я помню, как один ли­товец заинтересовался религией и купил Библию за 100 рублей. Жена того человека, узнав об этом, сразу же позвонила в КГБ и донесла о произошедшем. Сотрудники безопасности приеха­ли к ним на дом, забрали ее мужа и после допроса положили его в закрытое отделение психиатрической больницы: мол, только больной человек отдаст всю зарплату за религиозные глупости. Чего уж тут говорить про ситуацию с такими восточными ре­лигиями, как буддизм и индуизм. Тюрьма и сумасшедший дом — вот что было уделом самостоятельных мистиков или под­польных сектантов, разоблаченных КГБ. Понятное дело, что ни выехать в Индию, ни пригласить духовного учителя в СССР не представлялось возможным. Литература по буддизму и индуиз­му была доступна немногим, большая ее часть была запрещена. Моими первыми учебниками индуизма и буддизма стали атеи­стические книги, ругающие и критикующие эти восточные учения. Не будь этих книг, как бы я узнал, в чем заключается суть этих религий? Отбросив девяносто пять процентов коммунис­тической шелухи, мистики-одиночки извлекали из атеистичес­ких книг драгоценные пять процентов достоверной информа­ции. Так, на собранных воедино осколках восточных направле­ний возникали редкие и малочисленные подпольные религиоз­ные общины, преследуемые государством.

В детстве я рос добрым и мягкохарактерным мальчиком, не склонным к спортивным играм и дракам. Я не выносил вида крови, а когда кто-либо из моих друзей в играх получал ушиб или порез, мне казалось, что беда произошла со мной, так тяже­ло переживалась чужая боль. Мальчишки скоро заметили, что мне жалко ударить обидчика по лицу, и часто пользовались моим мягким характером мне во вред. К тому же мне были не инте­ресны большинство обычных детских игр. Когда я немного под­рос, я почувствовал фальшь и дисгармоничность учения комму­нистов и способа существования в советском государстве. В силу своего характера я открыто и резко заявлял о своих взгля­дах, религиозных и моральных, поэтому легко настраивал про­тив себя большинство детей и взрослых. Параллельно этому раз­ворачивалась духовно-магическая мистерия. После прочтения различных художественных и документальных книг в моем со­знании начали откладываться крупицы мистицизма. Я как-то незаметно для себя стал рисовать мандалы, посвященные четы­рем стихиям и двенадцатиричному циклу, магические символы в виде различных звезд, свастик, геометрических фигур и жи­вотных. Лишь позже я узнал и понял тайное значение всех этих архетипических символов. Параллельно с этим со мной проис­ходили и некие шаманские зооморфные метаморфозы. Перио­дически я начинал ощущать себя то котом, то вараном, то мы­шью, то ежом, то пингвином, то золотой репой. В такой период я с головой погружался в мир данного живого существа. Глав­ным тотемом была Сова, мать и наставница всех существ. Она приходила ко мне в моих видениях, учила, заряжала силой, да­рила любовь и защищала от врагов.

Однажды я с трудом раздобыл керамическое подобие «вели­кого камня» — мегалита, шивалингама и соорудил алтарь, уста­новив по бокам от него два пузырька. Пузырьки были синий и красный и должны были олицетворять мужское и женское бо­жества. При помощи зеркала, огня, пепла от сожженных мис­тических знаков я проводил импровизированные ритуалы, при­званные приобщить меня к Высшим Силам. Само собой разумеется: ни я, ни мое окружение не имели ни малейшего понятия об индуизме, буддизме и шаманизме. Вот и думайте, что все это значило, было ли это сохранившейся кармической памятью, ге­нетической памятью архетипов, знанием, исходящим от Бога, от Бхайравы или всем этим одновременно.

Я любил наряжаться в халат своей матери, навязывая на го­лову тюрбан из полотенца, так как ощущал родство с восточны­ми культурами. Тогда я воспринимал все вышеописанное как обычные игры, и лишь многими годами позже понял, что к чему. Однако это о проявлении памяти и о методах. Скажу пару слов о проявлении видения и мудрости.

Как-то в детстве, когда я сидел в песочнице, ко мне неожи­данно подкрался приступ простуды, поднялась высокая темпе­ратура. Мне было плохо, и я пошел домой, но родителей не было, а я не имел ключей. Я просидел долгое время на пороге и к приходу родителей находился уже в полуобморочном состоя­нии. Когда меня уложили в постель, я лежал и осознавал, как мне плохо. И вдруг пришла мысль: «Кому это плохо? Мне. Но кто я, который думает и чувствует? Маленький мальчик в неле­пой детской одежонке? Это бред, не может этого быть! Я ника­кой не мальчик, а...». Тут я заглянул в себя и обнаружил водо­ворот черной пропасти, уносящий сознание в бездну. Мне ста­ло очень страшно, и я отпрянул. Тут же возник вопрос: «Умру ли я, тот, кто мыслит сейчас?». Стало необычайно страшно и одиноко. Под воздействием аспирина мне стало легче, и я зас­нул.

Позже подобные состояния спонтанно возникали в течение детства и юности. Бездна влекла меня, но страх не давал ри­нуться в нее. Лишь позже, спустя много лет, я набрался смело­сти, но Бхайрави тут же перестала проявляться передо мной таким образом. Впрочем, я нашел иные эффективные двери, дабы встретиться с Ней. Расскажу и о спонтанных прямых пе­реживаниях Изначальной Природы всего. На протяжении все­го детства и юности периодически я имел кратковременные переживания единства пустоты и ясности. Это происходило спонтанно и длилось секунды. Я чувствовал нечто такое, истин­ное, свободное, родное, полное высшего, тончайшего блажен­ства, но не мог осознать того, что со мной происходит. По­скольку подобная тема разговора вообще не существовала в мире вокруг меня, я тут же все забывал, и так — до следующего раза. Особенно сильно это состояние проявлялось на закате — про­межутке между днем и ночью. Вот так Бхайрава и Бхайрави, где через красоту, где через болезни и страдания, а где и просто напролом передавали свой шактипат.

Как я уже упомянул, я никак не мог вписаться в существую­щее общество, и оно меня отвергало. Ни родители, ни учителя, ни сверстники не разделяли моего мировосприятия, я для всех был изгоем. «Друзья», получив от меня в подарок то, чего они добивались, — игрушку, книгу, рисунок, тут же отвергали и пре­давали меня.

Невзирая на способности, я быстро утратил интерес к школе и из отличника скатился до уровня закоренелого двоечника. То, что интересовало меня, не интересовало советское общество. Я не мог подобрать себе профессию исходя из своих склонностей. Такой профессии просто не существовало в СССР.

Постепенно, под воздействием тотального непонимания, осуждения и предательств (я был очень чувствителен и впечат­лителен) в моем сердце нарастал гнев, переходящий в нена­висть. Я стал понимать, что лишь сильные, умные и жестокие являются хозяевами жизни, и самостоятельно стал изучать ло­гику, психологию, качать мускулатуру. Фантазия рисовала кар­тины всевозможных пыток и истязаний, которым бы я подверг своих обидчиков, если бы стал великим магом и колдуном.

В возрасте 14 лет я сколотил шайку из своих друзей-подрос­тков. Мы качали мускулы, точили ножи и дрались за сферы влияния с другими бандами. Я все время тогда пытался облаго­родить хулиганство, подведя под наш гнев некую высокую по­литическую, мистическую или магическую базу. К 15 годам я превратился в полного дьявола, создавшего в уме культ своего превосходства и ничтожества всех тех, кто не входил в мою банду. Я стал полным циником, готовым за 100 долларов свер­шить геноцид над целыми народами, и в то же время плакал над трупами животных, искалеченных и убитых злыми людьми. Все люди подразделялись в моем сознании на «полезных», «беспо­лезных» и «врагов». «Полезным» отдавалось все сердце, я готов был пожертвовать ради них жизнью. «Враги» уничтожались всеми способами, без ограничений, а «нейтральное быдло» меня не интересовало вообще. Я всячески вытравливал из души доб­рые чувства, приучал себя к виду крови и страданий. Парал­лельно я продолжал совершенствоваться, изучая определенные науки, готовя себя к «глобальной мести» и «великому реван­шу». Я не доверял никому, в том числе и себе. Интеллект раз­вился до значительного уровня, но ушло божественное детское восприятие реальности.

Однако против своей природы не пойдешь. Меня по-прежнему неудержимо влекли к себе тайны мироздания. Я продолжал исследовать всеми доступными способами природу Бога, взаимо­отношения Бога и человеческих существ, прощупывал способы достижения Бессмертия, Гармонии и Силы. По-своему расши­рял рамки православного христианства, обогатив его идеей ре­инкарнации, достижения единства с Богом, равноистинности всех религий. Позже я вообще перестал иметь всякое дело с христианством. Я мечтал уничтожить всех врагов и, собрав дру­зей, убежать из СССР на тропические острова, чтобы постро­ить там справедливое духовное государство любви, красоты и силы. Я стремился к Богу, но меня влекли образы монстров, демонов и чудовищ, порожденные моим гневом и страхом. Так, задолго до того, как я впервые узнал о Черном Бхайраве, в моем сознании начал проявляться его образ: ужасный, безжалостный, но святой, всесильный и полный любви к своим друзьям, детям и последователям. Подсознательно я считал, что, если стану единым со всем, что вызывает во мне страхи, мне некого и нече­го будет бояться. Невзирая на то что имел банду друзей, я стра­дал от внутреннего одиночества и готов был помогать даже се­рийному убийце, если тот считал бы меня своим другом.

Однако захлебнувшись в море слез, крови и страданий, я постепенно понял, что надо быть добрым, усиленно стремиться к совершенству, как физическому, так и духовному. Бхайрава и Бхайрави начали подбрасывать мне литературу по восточной философии и религиям, и я с головой углубился в ежедневные многочасовые чтения и размышления о природе Абсолюта, о пути живого существа к полному счастью, о природе зла и стра­даний. Я изучил множество религиозных путей и способов ви­деть Реальность. Мне хотелось найти Истину, а не ее имита­цию, узнать всю правду о Боге, об этой Реальности, какой же­стокой она бы ни была. Когда передо мной вставал выбор: Ис­тина или психический комфорт и материальное процветание, я выбрал Истину. Своим подозрительным умом я сканировал жизнь и учения, своим глубоким видением я пронизывал тьму неведения, разделяя и интегрируя или воспринимая все, как оно есть. Я не считал зазорным учиться у всех — умных и дураков, добрых и злых, людей и животных, словом, учился у всего мира. Способности, врожденные, унаследованные и приобретенные, очень помогали мне в этом. Все яснее и яснее я видел и слышал Бхайраву, все лучше понимал его суть. Позже Реальность даро­вала мне возможность встретиться с духовными учителями, как буддийскими, так индуистскими и бонскими, как с тантричес­кими, так и с религиозными. Опыт и знания учителей еще больше продвинули меня на Тропе. Тантра поразила меня своим величием: глубокими знаниями мира и человека, огромным ар­сеналом методов достижения Совершенства, остроумными уче­ниями, основанными на йогическом переживании. Тантра вос­хитила меня рациональностью, научностью и в то же время ис­кусством обретать божественное откровение и трансценденталь­ное видение. Здесь все, что было доказано опытом величайших мастеров, так же проверялось и собственным опытом.

Я решил, что тантра — это самый совершенный для меня путь. Благодаря ей я изменился к лучшему, избавился от целых гор недостатков и приобрел множество совершенств, сделав­ших мою жизнь красивой, гармоничной и счастливой. Насту­пил момент, и я сам стал учить мистическому пути тех, кто обратился ко мне за помощью.

На сегодняшний день наша тантрическая чакра является са­мой духовно продвинутой и многочисленной шайва-шактистской общиной в Республике Беларусь. Наши садхаки, практикуя Путь, с каждым днем все ближе и ближе приближаются к выс­шей цели тантры: реализации полного и окончательного един­ства с Богом. Это сопровождается тем, что они ощущают себя в этой жизни все лучше и лучше. Практики не сомневаются, что каждый из них имеет хороший шанс достичь полного единства с Богом в этой своей жизни, не дожидаясь прихода физической смерти тела. Что же является причиной нашего успеха? Учение и благословение, переданные нам Бхайравой и Бхайрави.



Почему опыт моей чакры является уникальным?
Мой опыт дарует новые знания и разбивает старые стерео­типы, он показывает, что:

1. Божества могут передавать учения не только тем, кто до­стиг уровня святости, но и обычным практикам, кто искренне хочет получить эти учения и делает для этого все возможное. Человек, имеющий как достоинства, так и недостатки и искрен­нее желание обрести Истину и Совершенство, заслуживает тан­трических откровений, ибо именно для него они предназначе­ны. Если ты уже не имеешь недостатков, то зачем тебе знать тайны того, как их трансформировать в достоинства?

2. Многое из того, что считается важными элементами тант­ры, на самом деле таковым не является. И наоборот, многое из того, что считается маловажным или вовсе недостойным упо­минания, является самым главным в тантре.

Кроме того, некоторые вещи и законы, являющиеся необхо­димыми ключами к успеху, большому количеству современных практиков совершенно не ведомы, вследствие чего они не могут достичь серьезных успехов на пути.

3. Важные тантрические элементы, такие как иштадэвы, гуру, сампрадайя, мантры, сексуальные практики, ритуалы, янтры, мандалы, многими современными практиками, как западными, так и восточными, понимаются неверно. Истинные роль и зна­чение всего этого зачастую неведомы даже тем, кто не первый год пытается достичь успеха на тропе тантры.

4. Как тантризм Ваджраяны, так и шайва-шакта тантризм, приводят к одному и тому же результату, как бы это ни пыта­лись опровергнуть ортодоксы обеих традиций.

5. В наше время поток Учения движется несколько иначе, чем в предыдущие эпохи. Роль религии в обществе значительно уменьшилась, и Бог использует другие каналы для помощи жи­вым существам. Не интегрировав воедино тантру и современ­ную жизнь, успеха достичь невозможно. Но тантрические способы такой интеграции значительно отличаются от нью-эйджев-ских попыток произвести эту интеграцию.

В данной книге я достаточно подробно остановлюсь на каж­дом из этих вопросов. В чем же причины успеха в постижении всех важных знаний о тантре и ее волшебных методах?

\. Воля Бога. Бхайрава и Бхайрави изволили передать объяс­нение тантры человеку XX — XXI века, они не просто объясни­ли древние вещи современным языком, но к тому же даровали и объяснили откровения совершенно новые.

2. Особенности ученика. Для передачи нового потока уче­ний ученики старого типа не годились. Они бы поняли все на старый манер, а волей божеств было именно помочь современ­ным людям реально, без многовековых предрассудков с учетом современных особенностей интегрировать поток жизни с пото­ком Учения.

Во-первых, я родился и практиковал в состоянии духовной изоляции и не имел возможности постоянно консультировать­ся с традиционными тантрическими авторитетами. Поэтому, оказавшись в безвыходной ситуации, я молил Бога помочь мне, и он даровал Учение тысячелетней мудрости, но без тысячелет­ней бороды ложных мнений и предрассудков, приросших к ис­тинной тантре.

Позже, когда Бхайрава и Бхайрави даровали мне возмож­ность встретиться с учителями, продвинутыми практиками и серьезными книгами, я увидел, что мое понимание тантры вер­но, хотя я часто ставлю другие акценты, применяю другие пути и языки описания, игнорирую многие предрассудки; я знаю о некоторых методах то, чего не знают иные садхаки, получив­шие знание исключительно через членство в цепях ученической преемственности и практикующие определенные методы меха­нически, не понимая сути, а то и вообще не ведающие об этих методах. В то же время, когда я, уже имея свой опыт, вошел в эти древние линии тантрической передачи Учения, то обога­тился знанием того, о чем раньше имел слабое представление. Таким образом, новые и старые откровения, соединившись вме­сте, явили миру невиданную мощь Учения.

Во-вторых, я имел как ярко выраженные мистические талан­ты, так и ярко выраженные недостатки, омраченности, и поэто­му был вынужден находить экстремальные пути для разреше­ния экстремальных проблем. Я научился работать как с тончай­шими божественными сферами, так и с ужаснейшими энергия­ми адских измерений, что необходимо на пути гневных божеств.

В-третьих, я ничего не принимал слепо, анализируя все и выявляя принципы, по которым работают все тантрические фе­номены. Это помогло мне увидеть суть тантры в целом, суть разных ее феноменов и взаимосвязь этих элементов друг с дру­гом. К тому же я изучал тантру не только одной традиции и имел возможность проводить сравнительный анализ несколь­ких систем. Это позволяло мне определить, что является обяза­тельными универсальными принципами, а что элементами кон­кретных школ и учений.

Так вышло, что я начал мистический путь с теистических религий и интегрировал богоцентрическую систему со своей жизнью. Когда же я пожелал изучить тантру, я имел возмож­ность в те времена встретиться лишь с нетеистической тантрой. В СССР мы не имели традиции индуистской тантры, у нас были лишь буддийские дацаны. Я с жадностью бросился изучать Вад-жраяну, поразившую меня своим совершенством. Однако мне не хватало в ней позитивизма, Бога, и при первом же удобном случае я нашел возможность перейти к изучению шайва-шакти-стской тантры. Практикуя и изучая обе системы, я пришел к выводу, что и то и другое имеет общие корни, принципы и при­водит к той же цели.

Сравнивая индуистские тантрические школы, такие как Три-ка, Махакапалика, Натха, Бхайрава-агхора и др., обнаружил, что:

1) понимание Изначальной Реальности в Трике и Ваджрая-не ОДНО И ТО ЖЕ, Самореализация СОВЕРШЕННО АНА­ЛОГИЧНА;

2) многие дхараны Виджнянабхайрава-тантры представля­ют собой те же семзины Дзогчена;

3) многие медитации Каулы соответствуют медитациям вад-жраянских Махайога-тантр и Ануйога-тантр, выполняемых с той же целью и дающих те же результаты;

4) многие медитации класса Агхора почти один к одному соответствуют медитациям Чод;

5) существуют трансрелигиозные традиции, присутствующие как в индуистской, так и в буддийской тантрах, связанные с божествами: Курукула, Бхайрава, Варахи, Тара, Экаджати, Хайагрива — те же божества, ТЕ ЖЕ МАНТРЫ и многое дру­гое;

6) одних и тех же махасиддхов и индуистские, и буддийские тантрические школы считают своими мастерами;

7) в то же время язык описания в разных тантрических шко­лах разный.

В результате я обнаружил, что:

а) главная разница в том, что одни строят свои метафизи­ческие спекуляции на теории Атмавады, а другие — на теории Анатмавады (в то же время и те, и другие сознают, что все эти теории — лишь УСЛОВНЫЕ языки описания);

б) некоторые линии передачи идут от разных лиц, НО ОТ ТОЙ ЖЕ САМОЙ ИЗНАЧАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ, не буд­дийской и не индуистской;

в) когда ламы критикуют индуистские тантрические учения, а индуистские мастера — буддийские учения, в большинстве случаев они критикуют НЕ РЕАЛЬНЫЕ учения, а свои фанта­стические представления о них. В жизни я сам наблюдал это десятки раз, не в обиду будет сказано;

г) реальные махасиддхи, просветленные мастера были и буд­дистами, и индуистами, или иными словами не были ни «будди­стами», ни «индуистами». Достигшие АДЕКВАТНОГО виде­ния Реальности, природы мироздания были безбрежными и от­крытыми, как океан. Многие из них одинаково насмешливо от­носились как к правоверным буддистам, так и к правоверным индуистам. Мастера были исполнены безграничной любовью и с радостью делились своими учениями и практиками с достой­ными, не взирая на формальное религиозное членство. Зачас­тую они были вынуждены скрывать свои трансрелигиозные ми­ровоззрения от ортодоксов-буквоедов, не понимающих СУТИ пути свободы. Настоящий махасиддха в сердце всегда еретик как для попов других религий, так и для попов религии соб­ственной.

Однако лучше всего соединить опыт обеих традиций, посколь­ку у каждой из них есть как достоинства, так и несовершен­ства, а интеграция помогает двум потокам тантры стать одной мощной великой рекой, богатой совершенствами, имеющей ми­нимальное количество недостатков.

Сначала меня вводило в заблуждение, что авторитетные ти­бетские учителя называли индуистскую тантру сансарным уче­нием, а индуистские гуру утверждали, что «буддийским тант-рикам никогда не подняться выше уровня пустоты, а это еще не есть высшее совершенство». Позже я увидел, что и те и другие критикуют не реальные учения оппонентов, а свои не вполне правильные представления об этих учениях. И буддисты и шай-ва-шакты так преданы своим учениям, так верят в их истинность и несерьезность всего остального, что им просто не при-ходит в голову заглянуть поглубже в ашрамы и фолианты своих оппонентов. «Зачем? Древние авторитеты и так все нам объяс­нили по этой теме!» Не все понимают, что реальные древние тантрические титаны не были подвластны магии различных яр­лыков и религиозных бирок, а видели внесектарную суть, транс­цендентальную кровь живого, универсального потока тантры. А если и спорили о чем-либо, то споры эти были о преимуще­стве тех или иных языков описаний реальности или об уровне понимания конкретных йогинов. Когда говорится, что ваджра-янский святой Падмасамбхава победил сотню индуистских тан-триков, это надо воспринимать не как победу буддизма над ин­дуизмом, а как то, что продвинутый мастер преподал урок ме­нее продвинутым практикам, которые могли бы быть индуиста-ми, буддистами, бойцами и т. д. То же и в случае описания побед шайва-шактистских тантриков над ваджраянцами. Не надо думать, что один язык описания Истины хуже другого. Кому-то подходит язык Мадхьямики, кому-то Трики, а кто-то уже за пределами рамок всех этих языковых систем. Махасиддхи же вели споры согласно игре конкретной ситуации, чтобы помочь пробудиться живым существам. И когда нужно было разбить умственные оковы формальных «единоверцев», они заявляли прямо противоположное, учили тому, что и практики других религий достигают того же результата. Некоторые современ­ные мастера, как официальные «буддисты», так и официальные «индуисты», все это прекрасно понимают, но излагают лишь узкому кругу продвинутых учеников, не желая злить несмет­ные толпы фанатиков формы Учения, не признающих живой сути.



Почему именно Бхайрава?
Почему именно Бхайрава, Бхайрави, а не какие-либо другие божества пришли возрождать учение тантры? Этому есть не­сколько причин.

С точки зрения ортодоксального индуизма, все те, кто не был рожден в семьях этнических и религиозных индусов, не являются индусами. И согласно древней индийской социаль­ной шкале, большая часть планеты относится к млеччхам и вра-тьям — варварам, стоящим ниже, чем шудры. А варварам уче­ние не передается.

Индийские кришнаиты, например, вовсе не считают полно­ценными настоящими кришнаитами выходцев из Европы и Америки. Только этнический и религиозный индус может вой­ти в главные кришнаитские святилища, «белому кришнаиту» вход туда закрыт.

Шайвизм и шактизм более толерантны к иностранцам, но все же во многие знаменитые храмы Шивы или Шакти неурожден­ным индуистам вход запрещен.

Учение же Бхайравы не признает подобных границ. Бхайра­ва — это не только Бог ритуальной чистоты, но и Бог ритуаль­ной нечистоты. Он учит не только представителей касты брах­манов и кшатриев, но и вайшьев, шудр и иностранных варва­ров. Бхайрава и есть Бог варваров, он пришел к нам и дал Уче­ние, никто другой этого не сделал. Если какие-либо божества и пекутся о соблюдении кастовой системы, то это никак не Бхай­рава.

Вторая причина заключается в том, что путь Бхайравы бо­лее мощен и интенсивен, чем большинство других путей. Эта традиция позволяет очиститься от грехов и достичь совершен­ства даже страшному убийце, не то что благостному человеку. А наш век полон террора и насилия. Учение Бхайравы дает шанс каждому избавиться от страха, гнева, агрессии и достичь единства с Богом.

Третья причина — Бхайрава любит рушить табу и запреты, обычаи и догмы. Наша жизнь, жизнь существа постиндустри­альной эпохи, сильно отличается от жизни древних тантриков, кому было передано подходящее для них учение. Поэтому мы нуждаемся в новом тантрическом откровении, новых текстах и подходах. Но это вовсе не значит, что мы должны испортить тантру несерьезными нью-эйджевскими идеями и подходами. Это значит, что Бог должен прийти и дать людям свежее виде­ние и ясное понимание древнего учения. С приходом индустри­ально-технократической цивилизации многие божества утратили интерес к людям Земли. Бхайрава и Бхайрави — нет. Им хочет­ся посидеть за рулем скоростного автомобиля, побродить лаби­ринтами интернета, потанцевать под компьютерно-трансовую музыку. Бхайрава — великий шутник и бесценный помощник. Он объясняет нам, как интегрировать знание эпохи золотого века и современной эпохи.


Плохо или хорошо быть варваром?
С точки зрения западной цивилизации, белые люди — носи­тели прогресса, однако с точки зрения ортодоксального инду­изма, они — варвары, не живущие по священным принципам Дхармы, так как белые не заслужили такой жизни по карме.

С одной стороны, выглядит так, будто нам не повезло. Мы не вхожи в некоторые храмы, являющиеся местами силы. Язы­ковой и культурный барьеры отделяют нас от традиционных носителей тантрической традиции, мешают правильно понимать тексты. Однако с другой стороны, мы имеем преимущества, осо­бенно на пути Каула тантры. Наше сознание чистое и свежее, свободное от многих вековых предрассудков и суеверий индуи­стской религии. Также мы более пригодны к пониманию новых тантрических откровений и энергий. Индийская духовная куль­тура очень древняя. Периодически она не поспевала за измене­ниями стиля и условий жизни общества, между древним знани­ем и опытом людей возникала трещина, заполняемая неверным пониманием и суевериями. Позже приходил тот или иной учи­тель, гуру и поправлял ситуацию — удалял некоторые старые элементы, иные же истолковывал по-новому или объяснял со­временным языком, а также вводил совершенно новые элемен­ты учения. Чтобы истина воспринималась ясно, мистицизм дол­жен быть свежим для восприятия, хотя и полным многовековой мудрости. Вся эта духовная культура так примелькалась перед глазами индийцев, что ради свежести они вводили в нее все новые и новые мистические элементы, из уважения сохраняя и старые. Из-за этого метафизика, философия и ритуалы услож­нялись огромной массой деталей.

Мы — варвары, западные духовные невежды. Наше сознание и так мистически, тантрически пусто и свежо и нам не надо так много всего, чтобы увидеть Истину и достичь ее. Это исключи­тельно положительный момент нашего статуса. Из-за этого мы, постиндустриальные мистики, возможно, намного ближе к тан­тре каменного века, чем, скажем, средневековые индусы.

Взгляд с вершины Вулкана

Этот раздел содержит в себе краткий

панорамный обзор

тантрической школы Трикасамарасья Каула.



следующая страница >>



Было время, когда от детей не ожидали ничего, кроме послушания; теперь от них ожидают всего, кроме послушания. Анатоль Бройяр
ещё >>