Азагель Нетлтон: забытый евангелист - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Пьер Бенуа Забытый 6 879.2kb.
Толкование блаженного 18 3335.86kb.
Действующие лица: Сказочник Дональд Биссет он же Самый Страшный Зверь... 1 143.85kb.
Лекция №5: Евангелист Иоанн Богослов. Особенности Евангелия от Иоанна 1 177.95kb.
Евангелист Лука 1 12.59kb.
Пленарные заседания 45 5561.87kb.
Павел свиньин забытый живописец русскости 1 169.01kb.
Александр капитонович белявский забытый краевед города сретенска 1 40.65kb.
Книга первля-октябрь. Отдѣіъ I. I. Энеида и. II. Котляревскаго и 1 147.56kb.
Святитель Григорий Палама 1 89.17kb.
Нам неизвестно в точности, кем был по происхождению святой апостол... 15 3297.39kb.
Информация о фильме 1 12.8kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Азагель Нетлтон: забытый евангелист - страница №1/1

Азагель Нетлтон: забытый евангелист

Джим Эрхард
Был 1812 год. Америка только что объявила войну Великобритании в июне и проиграла своё первое сражение в октябре. И вот в такой обстановке один молодой, не очень представительный молодой служитель, направлявшийся на работу в Нью-Йорк, сделал остановку в церкви Южной Британи, в Коннектикуте.1 Когда его пригласили проповедовать, никто и представить себе не мог, какое влияние окажет его служение не только на эту церковь, но и на всё восточное побережье в течение последующих тридцати лет.
Во время его выступления люди в собрании поняли, что происходит нечто необычное. Казалось, что его проникновенные вопросы затрагивали сердце каждого, слой за слоем снимали всё наносное, обнажая реальность их греха. Многие в собрании поражались тому, что он знает их настолько хорошо. Он продолжал проповедовать и предупредил аудиторию об их отчаянной нужде в спасении и об опасности всякого промедления. Многие в собрании пришли к глубокому осознанию греха.
По окончании проповеди собрание разошлось безо всяких формальностей. Люди вернулись домой, чтобы наедине с Богом разобраться в своём грехе. На протяжении недели многие были могущественным образом обращены.2 Возрождение, которое началось на этой неделе, распространилось по всей Новой Англии, перенеслось в Нью-Йорк и вылилось в глубокий труд духовного преобразования, которое продолжалось до середины 1800-х. За это время Бог милостиво использовал этого человека, чтобы привести ко Христу больше людей, чем кто-то ещё с тех пор, как Джордж Уайтфильд приехал в Америку полвека назад. Кто же был этот человек?
Когда мы упоминаем такие имена, как Финни, Муди, Сандэй или Грэм, наш разум начинает рисовать картины великих евангелистическх служений. Но если вы назовёте имя Азагеля Неттлтона, мало кто будет иметь представление о том, кто это. О нём вспомнят разве что как о ком-то, кто высказался против Финни на Конференции в Новом Лебаноне, даже в большинстве исторических трудов ничего не говорится о возрождении под руководством Неттлтона.
Азагель Нетлтон – немаловажная личность в истории духовных пробуждений, которая, как ни печально, оказалась забыта. И всё-таки его служение можно назвать наиболее эффективным. Хотя он никогда не был пастором ни одной церкви, не написал ни одной книги, не являлся руководителем ни одной евангелистической организации, проповедь Нетлтона прямо послужила к обращению более 30 000 людей,3 в то время, как численность населения составляла всего девять миллионов. Эти цифры, значительные даже в сравнении с работой большинства евангелистов, поражают ещё больше, если мы примем во внимание тот факт, что его служение охватывало всего-навсего Коннектикут и граничащие с ним штаты. Согласно Джону Торнбери, число обращений в наши дни, «пропорционально успеху Азагеля Нетлтона», составило бы более 600 000!4
Торнбери не одинок в своей оценке значения деятельности Нетлтона для истории. Его современники, которые слышали проповеди таких титанов, как Эдвардс, Финни и Муди, считали служение Нетлтона необычайно успешным. В 1844 газета «Нью-Йоркский Обозреватель» назвала Нетлтона «одним из наиболее выдающихся проповедников евангелия, которыми Бог когда-либо благословлял эту страну». Издание «Нью-Йоркский Евангелист» согласилось с этим мнением, написав: «Мало кто со времён апостолов был удостоен чести такого выдающегося успеха в проповеди слова и обращении грешников, какой принадлежит ему»…5 Беннет Тайлер сказал о нём следующее: «Мы не утверждаем, что Д-р. Нетлтон стоит в одном ранге с Уайтфильдом; но он стоит очень высоко среди тех, кто «обращал грешников от их грешных путей, спасал души от смерти и покрывал множество грехов».6 Даже Лайман Бичер, который приглашал выступать за своей кафедрой как Нетлтона, так и Финни, сказал о Нетлтоне: «Учитывая степень его влияния, я считаю его превыше всякого сравнения, величайшим благодетелем, которого Бог дал этому народу».7
Вероятно самое важное в служении Нетлтона это не просто число обращений, но число тех, кто остался верным Христу много лет спустя. Многие евангелисты сегодня были бы рады «найти» хотя бы какой-то процент от своих обращённых, не говоря уже о том, чтобы увидеть, как те живут для Господа.8 Обращённые Нетлтоном были необычайно тверды. К примеру, из восьмидесяти четырёх обращённых в 1818 году во время духовного пробуждения в г. Роки Хил, в Коннектикуте, все восемьдесят четыре оставались верны, согласно отчёту их пастора, двадцать шесть лет спустя. Аналогично, только три неподлинных обращения из восьмидесяти двух были отмечены в отчёте другого пастора во время возрождения в Эшфорде штата Коннектикут.9
В противовес этому, к концу своей жизни «оглядываясь на всех тех, кто заявлял о своём обращении (во время его служения), но с тех пор отпал», у выдающего евангелиста Чарльза Финни возникли «смешанные чувства по поводу истинных результатов его работы».10 И он был не одинок. В своём письме к Финни один из его сотрудников задал интересные вопросы по поводу их совместной работы:
Давайте осмотрим нивы, на которых мы с вами трудились как служители, и на то, в каком состоянии они сейчас. Каково было их состояние через три месяца после того, как мы оставили их? Я не раз посещал многие из этих мест, и снова и снова дух мой стенал от того, в какое печальное, плотское и полное ссор состояние пришли церкви весьма скоро после того, как мы покинули их.11
Б. Б. Уорфильд также передаёт свидетельство, которое дал Аса Махан, наиболее близкий друг и сотрудник Финни, долго проработавший с ним:

Нет более сильного свидетельства, чем то, что даёт нам Аса Махан, который говорит нам, вкратце, что все, кто участвовал в этих духовных пробуждениях, пережили последующее падение: эти люди стали подобны затухшим углям, раздуть которые было невозможно…12


Служение Нетлтона решительно отличалось от служения Финни не только в вопросе обращений, но и в вопросе долгосрочного воздействия на приходы, которые он посещал. Один из его современников, пастор Беннет Тайлер, обозначил различия в пробуждениях Финни и Нетлтона:
Эти пробуждения не были временным возбуждением, которое, как торнадо, проносится по земле и оставляет за собой запустение; но они были подобны ливням, котороые освежают сухую и жаждущую землю и заставляют её порождать «травы, соответствующие тем, кто одел её». Эти плоды были постоянны. С их помощью церкви не только умножились, но и стали более прекрасны и сильны; а на окружающее общество они начали оказывать положительное влияние.13
Хотя Нетлтон и Финни были современниками, Финни полностью затмил Нетлтона. Сегодня стоит задать следующие вопросы: Кем был этот человек, которого Бог таким особым образом использовал для обращения столь многих душ? Почему кто-то столь значительный был так печально позабыт среди нашего поколения? И что же так разительно отличает его служение от евангелистических служений, наблюдаемых нами сегодня? Эти вопросы будут в центре внимания данной работы.

Годы юности и обращение

Азагель родился 21 апреля 1783 года на ферме в г. Северный Килингворт штата Коннектикут и был одним из шести детей в семье. Он был крещён во младенчестве, родители обучали его морали, Вестминстерскому катехизису и навыкам сельского труда. Он посещал сельскую школу и принимал участие в общих вечеринках, поездках и танцах. В юности он испытал необычное переживание во время заката солнца, когда надвигающаяся тьма впервые заставила его серьёзно задуматься о реальности смерти. Но эти мысли оказались мимолётными, и эти краткие размышления не оставили плодов.14

Осенью 1800, в возрасте восемнадцати лет, Азагель стал ощущать обличающую силу Святого Духа. После бурного вечера на ежегодном Дне Благодарения мысли о смерти вернулись и стали преследовать его сознание. Эти мысли подтолкнули его к религиозным поискам. Вместо того, чтобы принести облегчение встревоженному сердцу, его стремление молиться, читать Писание и творить добрые дела произвело ещё большие сомнения и неудовлетворённость.15
Эти неудачи побудили в Нетлтоне различные сомнения. Он стал сомневаться в том, действительно ли Библия истинна. Когда он пришёл к заключению, что Библии нельзя доверять, он сделал вывод, что Бога нет. Однако такое заключение не помогло его сердцу успокоиться, потому что он стал думать: «А что, если Библия окажется истиной! Тогда я погиб навсегда!» 16 Труды Эдвардса и Мемуары Дэвида Брейнарда укрепили его ощущение потерянности. После десяти месяцев болезненного обличения Нетлтон исчерпал себя:
Всякая самоправедность покинула меня; и, не имея уверенности в Боге, я оказался в глубоком унынии… Некоторое время спустя непонятная дрожь охватила мои члены и, казалось, смерть поглотила меня. Вечность – слово Вечность – прозвучало громче всякого голоса, который я когда-либо слышал; и это мгновение показалось мне дороже любых богатств мира. Вскоре после этого необычное спокойствие охватило мою душу, и поначалу я не придал этому особого значения, но почувствовал, что освободился от своего ужасного чувства греховности…17
Нетлтон был обращён. Личность Бога стала более дорога, дело Иисуса – более ценно, а доктрины благодати более восхитительны:

Характер Бога и доктрины Библии, над которыми я раньше не мог размышлять без ненависти, особенно доктрины о предызбрании и безвозмездной благодати, теперь представляются мне восхитительным и единственным выходом, посредством которого, по благодати, погибшие грешники могут стать живыми сынами Божьими.18


Его обращение выпало на период духовного возрождение в Киллингворте во время служения Джозайи Эндрюса. К марту 1802 года девяносто один новообращённый был принят в церковь. Воздействие этого пробуждения породило в Азагеле новые стремления. Работая в поле, он часто думал: «Если бы я мог стать средством спасения одной души, я предпочёл бы это всем богатствам и почестям этого мира».19 Весной и летом 1802 года по городу пронеслась эпидемия, убившая его отца и младшего брата. В последующие три года он занимался делами фермы и заботился о семье, преподавал в сельской школе и занимался под руководством Джозайи Эндрюса.
К 1805 году Нетлтон посвятил себя тому, чтобы нести миссионерское служение. Он поступил в Ейль и закончил свою академическую подготовку без особых заслуг.20 И всё же потенциал Нетлтона не ускользнул от внимания президента Тимоти Дуайта, внука Джонатана Эдвардса, и Дуайт заметил: «Из него выйдет один из наиболее полезных людей, каких только видела эта страна».21 Получив диплом в 1809 году, он остался в колледже, чтобы поработать и оплатить кое-какие долги. Нетлтон был рукоположен в 1811 году; и, ожидая приглашения одного из миссионерских обществ, служил в качестве пастора в течение небольшого промежутка времени в «пустынных местах» на юго-востоке Коннектикута.22 Осенью 1812 года Нетлтон получил приглашение проповедовать в Южном Салеме, в Нью-Йорке. По пути в Нью-Йорк он остановился на неделю в Южной Британи штата Коннектикут, где и началась его слава евангелиста.23

Годы духовного пробуждения

Годы с 1812 по 1822 могут быть довольно точно охарактеризованы как годы пробуждения в служении Нетлтона. Хотя Бог продолжал использовать этого проповедника в деле пробуждения вплоть до его смерти в 1844 году, эти годы явили самое выдающееся движение Духа Божьего в его служении.



Следом за духовным пробуждением в Южной Британи Нетлтон отправился дальше к месту своего назначения – в Южный Салем, Нью-Йорк. Этот район считался ещё одним «пустынным местом», закрытым для духовного пробуждения. 24 За короткое время проповеди Нетлтона начали бередить сердца и умы людей. «Вскоре вся местность была объята серьёзностью, а вопрос религии стал наиболее захватывающей темой разговоров».25 Через несколько недель, на удивление, большое количество людей обратились. Азагеля так полюбили, что церковь пыталась призвать его своим пастырем. Однако он всё ещё считал себя преданным миссионерскому служению и, пробыв в Южном Салеме два месяца, отправился навстречу другим возможностям проповедовать, назад, В Коннектикут. Результаты его служения там были удивительно похожи. В Данбери, Монро, Северном Лайме, Хэдлайме и Блумфилде «его труды были весьма благословенны и вели к оживлению Божьего народа и к пробуждению и обращению грешников».26
Осенью 1813 Нетлтон отправился проповедовать в церкви в Личфилде, известной как Милтон. Церковь отказалась от услуг пастора при «напряжённых обстоятельствах» и приход был полон внутренних разделений. Опять-таки, проповедь Нетлтона послужила к сильному обличению многих прихожан. На одном из собраний несколько человек пережили такой страх, что начали кричать прямо на богослужении. Нетлтон перевёл их в соседний дом, чтобы затем лично проконсультировать, а сам в это время продолжал собрание. Через несколько месяцев большое число людей обратилось, были обращены более восьмидесяти человек из различных возрастных групп, от ребёнка двенадцати лет до семидесятилетней вдовы.27 Но лучшим из всего этого было то, что брешь, некогда разделявшая эту церковь, затянулась. Именно во время пребывания в Милтоне Нетлтон познакомился с Лайманом Бичером, который нёс служение пастора в Личфилде.28
Духовное возрождение, казалось, преследовало Нетлтона, какой бы город он ни посещал. К 1815 году все, казалось, желали, чтобы он трудился среди них. Весной 1815 года служители из Нью Хейвен пригласили его в свой город. Его работа возрождения там началась с посещения городской школы для девочек. В личном письме другу Филандеру Пармелю Нетлтон рассказывает о том, как в этой школе происходило пробуждение: Определённое число людей там были обеспокоены. Сколько именно, сказать невозможно. Ровно через неделю после того, как я приехал туда, в больших масштабах начали открыто и серьёзно задавать вопрос: Что мне делать, чтобы спастись? В течение трёх дней страдания некоторых были поразительны. На четвёртый день четверо радовались. На пятый день радовалось ещё больше людей. С того момента работа стала постепенно распространяться по всему городу. Перспектива до сих пор весьма безоблачная. Сегодня утром я обнаружил, что ещё двое радуются в надежде. Приблизительно за четыре недели более 50 людей здесь стали испытывать надежду.29
Подобные вещи были записаны во время служения Нетлтона в Мидлтоне штата Коннектикут в 1817 году:

За последнее время наблюдается нарастающая серьёзность. Собрания были многолюдными и торжественными… Один юноша схватил меня за руку, восклицая: «Я грешник. Я грешник. Что же мне делать?» Они (люди из собрания) ушли и отправились домой, вздыхая и плача. Я вернулся домой и обнаружил несколько человек у дверей дома мистера Уильямса в полном смятении. Некоторые стояли, некоторые сидели на земле или на ступенях дома, восклицая: «Что мне делать? Я погибну. Я погибну. Я не могу жить». Это обеспокоило соседей, которые зашли посмотреть на эту сцену. После долгих препирательств я завёл их в дом, их было человек восемь-десять. Факт в том, что ранее упомянутый молодой человек, который покинул собрание в таком горе, шёл вместе с ними и вдруг обрёл утешение и воскликнул: «Я нашёл Спасителя». Теперь он был полон радости. Сидит и одет, и в здравом уме; и устрашились. Первым делом я предупредил их о ложной надежде. Помолился с ними и особо подчеркнул, что им следует идти домой по одиночке, а не вместе, и побыть наедине, поскольку вопрос этот должен быть разрешён между Богом и их душами. Мария (молодая женщина, живущая в этом доме) была среди них. Она удалилась в свою комнату, вздыхая и рыдая, плача о милости и восклицая: «Я погибну. Я погибну». Потом спустилась, вышла во двор и возвратилась в таком же ужасном горе в свою комнату. И вдруг всё затихло и умолкло. Я тихо сидел внизу и ничего не говорил. И вскоре я услышал звук её шагов, она спускалась. Она отворила дверь и с сияющим радостью лицом воскликнула: «О, сэр, я обрела Спасителя». Я продолжал предостерегать её об опасности ложной надежды. Она же воскликнула: «Я люблю Христа. Я действительно Его люблю. О, как чудесно». Рано утром она отправилась навестить одну из своих встревоженных подруг, которая была столь расстроена предыдущим днём; и вот, взгляните, Вирсавия воскликнула: «Я нашла Спасителя». Это была счастливая встреча. Ранее упомянутый юноша проживал в той же семье (это был дом Джона Таунера). В субботу вечером, ближе к полуночи, ещё один человек, столь же страдавший, обрёл успокоение. За несколько дней восемь или десять человек обрели радость надежды.


Чем это всё закончится, я не знаю. Молись же за нас и за твоего друга, А. Нетлтон.30
Летом 1819 года служение Нетлтона переместилось из Коннектикута в местность неподалёку от Саратога Спрингс, Нью-Йорк. Хотя он отправился туда, чтобы некоторое время отдохнуть, местные служители уговорили его заняться служением, как только узнали о его приезде. В Саратога Спрингс сорок человек заявили о своём спасении, среди них были и наиболее уважаемые люди общества. В соседней Мальте послушать его собирались толпы до тысячи четырёхсот человек. Он оставался там до февраля 1820 года и за этот период сообщил о более шестиста обращённых.31
Оттуда его работа коснулась студентов Юнион Колледжа в Шенектади штата Нью-Йорк. Нетлтон рассказывает о духовном пробуждении, которое произошло среди студентов:

Комната была настолько заполнена, что нам пришлось попросить всех, кто недавно нашёл утешение, спуститься вниз и помолиться за всех, кто останется наверху. Этот вечер я никогда не забуду. Эту сцену просто невозможно описать. Видели ли вы когда-нибудь, как двести грешников одновременно в одном месте плачут о своих грехах? Пока не увидишь это воочию, невозможно вообразить всей серьёзности и торжественности этой сцены.32


Одним из студентов, на которого особенно повлияло служение Нетлтона, был Фрэнсис Уэйланд, будущий президент Браунского Университета. До духовного возрождения интересы Уэйланда были сугубо академическими, а религия была «вопросом незначительной и отдалённой реальности».33 Проповедь Нетлтона изменила направление жизни Уэйланда. Уэйланд заявил: «Я близко познакомился с мистером Нетлтоном, и наши беседы с ним были для меня очень полезны». Его дети также отметили влияние Нетлтона на служение их отца: «Он получил незабываемые уроки по обращению к людям с религиозными темами».34 Хотя Уэйланд и был знаком со многими выдающимися проповедниками своей эпохи, о Нетлтоне он сказал следующее: «Я полагаю, что ни один проповедник из его современников не послужил средством столь многочисленных обращений».35
Нетлтон оставался в этом районе до осени 1820 года. За это время он послужил инструментом возрождения во многих приходах. Только в Нассау штата Нью-Йорк более сотни людей были обращены за период с конца апреля по конец июня.36 В одной местности сам Нетлтон оценивал результат пробуждения: «В округе диаметром менее двадцати четырёх миль не менее восьмиста душ обрели надежду и родились в царствие Христово с конца прошлого сентября».37
Вскоре после своего возвращения в Коннектикут Нетлтон начал проповедовать в церкви Ноя Портера во Фрамингэме. За три месяца обратилось двести пятьдесят человек. Но и это не всё, пробуждение преобразило весь город.38 Но изнурительное расписание Нетлтона начинало сказываться на его здоровье. Он уединился на отдых в Питсфильде штата Масачусетс. И вновь местный пастор попросил его проповедовать. Буквально за считанные недели разразилось духовное пробуждение и за несколько месяцев более восьмидесяти человек (половина из них – «главы семейств») были обращены.39 В 1821 и 1822 годах Нетлтон также трудился в Коннектикуте и увидел пробуждение в таких городах, как Личфилд (в церкви Лаймана Бичера), Сомерс, Мэнсфилд, Гошен и других местах.
В начале октября 1822 года Нетлтон навещал одну семью в Вилбрахаме штата Масачусетс, где обнаружился случай заболевания тифом. К концу месяца у него стали наблюдаться симптомы этой болезни и он удалился в дом своего товарища Филандера Пармеля в Болтоне штата Коннектикут. К середине ноября он был настолько болен, что даже продиктовал своё завещание. Вскоре после этого он стал поправляться, но обнаружилось, что его гостеприимные хозяева, Пармели, сами заразились этой болезнью. Миссис Пармель выздоровела. Но самый близкий друг Нетлтона, Филандер, скончался от болезни 27 декабря. Эта весть разбила его сердце, и сам он описывал это время как «наиболее тяжёлое испытание» в своей жизни. Пока Нетлтон приходил в себя после болезни и потери друга, поддержкой ему служили вести о стойком воздействии на людей духовных пробуждений, начавшихся благодаря его проповеди.40

Годы конфликта

В течение почти двух лет после того, как Нетлтон переболел тифом, он проповедовал только несколько раз. Слабость мешала какому бы то ни было регулярному служению, и иногда болезнь возвращалась, на долгие недели приковывая его к постели. В это время Нетлтон собрал книгу гимнов, которые отвечали бы нуждам возрождённых церквей. Поскольку сборник Уотса пользовался огромным уважением в церквях тех дней, он мудро решил, что его собственное издание должно использоваться как дополнение помимо Уотса, а не полностью заместить его. В 1824 году сбоник Нетлтона Village Hymns for Social Worship, Selected and Original, Designed as a Supplement to the Psalms and Hymns of Dr. Watts был опубликован и стал чрезвычайно популярным среди церквей, переживших пробуждение.41


В последние годы жизни Нетлтона фокус его служения изменился: из выдающегося двигателя возрождения он превратился в богослова-защитника истинного духовного возрождения. Хотя Бог продолжал использовать его проповедь как инструмент пробуждения в Вирджинии (1827-28 гг)42, Северной Каролине (1829)43, Нью-Йорке (1830-31 гг)44 и Англии (1831-32 гг)45, его поздние годы запомнились, главным образом, благодаря двум основным противоречиям.
К осени 1824 года здоровье Азагеля значительно улучшилось, что позволило ему в некоторой мере вернуться к проповеди. Сначала он поехал в Вифлеем штата Коннектикут, чтобы проповедовать за бывшей кафедрой Джозефа Беллами. За время его краткого пребывания там сорок человек пришли к вере.46 Затем со схожими результатами он проповедовал в Бруклине штата Нью-Йорк и Тонтоне штата Масачусетс.47
В феврале 1826года в Ямайке штата Нью-Йорк он посетил собрание, у которого не было пастора и которое было полно раздоров. Когда люди узнали, кто он такой, его попросили проповедовать; за сим последовало пробуждение, которое продолжалось до осени. Именно во время своего пребывания в Ямайке Нетлтон узнал о проблемах, возникающих из-за пробуждений в Онеида Каунти штата Нью-Йорк. Было похоже, что использование некоторых «новых мер» в возрождении вызвало большое разделение и смятение в церквях этой местности. Всё больше людей приходило к нему с жалобами на то, что происходит в этих пробуждениях, и с просьбами уладить происходящее.48 Однако Нетлтон колебался:

До этого его битвы были с неверными и с отъявленными врагами евангелия. Хотя он и вступал в небольшие богословские дебаты с другими проповедниками по различным вопросам богословия, эти дискуссии отнимали у него мало времени и энергии. Ничто не мешало его концентрации на завоевании душ.49


В ноябре он поехал в Олбани штата Нью-Йорк, чтобы поговорить с несколькими пасторами в округе. Чарльз Финни, основной защитник этих «новых мер», проповедовал по другую сторону реки, в Трое. Он даже встретился с Финни как минимум два раза во время своего пребывания там, хотя сохранилось мало информации об этих встречах.50 В письме Джону Фросту, одному из сторонников Финни в этой области, Нетлтон заявил, что он уже «измотан разговорами»51 и что во время первой встречи мало что было сказано о новых мерах. В другом письме Фросту Нетлтон более конкретно указал, чем он был обеспокоен. В нём он ссылается на несколько примеров того, как новые меры и те, кто их применяет, разрушают церкви в округе и «ломают» «устоявшихся пасторов» этих церквей.52 Финни сам стал инициатором второй встречи, посетив дом в Олбани, где остановился Нетлтон. Согласно тому, что Финни написал об этой встрече, он предложил сопровождать Нетлтона на собрание, где тот собирался проповедовать. Согласно Финни, Нетлтон «выглядел так, словно ему было неловко, и сказал, что меня не должны видеть вместе с ним».53 Согласно Торнбери, «Неловкость, которую мог тогда чувствовать Нетлтон, могла основываться на том факте, что публичное появление этих двух людей вместе могло быть употреблено в пользу защитников новых мер».54
Поселе своей второй встречи с Финни Нетлтон написал письмо «Преподобному мистеру Эйкину из Утики», в котором он изложил суть своего протеста против новых мер. В начале, однако, Нетлтон с осторожностью признаёт руку Божью в возрождениях Финни: «Несомненно, в Трое есть дело благодати».55 Далее он отмечает:

Мы не ставим под сомнение ни истинность этих возрождений, ни чистоту побуждений тех людей, которые принимали в них наиболее активное участие… Но зло, на которое я ссылаюсь, ощущается церквями повсюду; члены, которые отправились на поиски духа и вернулись, некоторые в огорчении, некоторые в озлоблении, и поносят служителей, колледжи, богословские семинарии, они рассорили целые церкви и месяцами держали их в суматохе. Некоторые студенты богословия наделали больше вреда, чем они когда-либо смогут исправить…



Зло течёт во всех направлениях. Некоторые церкви испытали пробуждение злобы, гнева, злоречия, зависти и злословия, (без единого обращения), просто вследствие отчаянных попыток введения этих новых мер. Те служители и Христиане, которые до сих пор были более и долее всего знакомы с возрождениями, наиболее обеспокоены тем духом, который вырос из пробуждений на западе… Друзья брата Финни, несомненно, наносят ему и делу Христа огромный вред. Они, кажется, больше стремятся обратить служителей на сторону этих особенных мер, нежели обратить души к Христу.56
Некоторые из упомянутых им особенностей были следующие: скамья беспокойства, поимённая молитва о грешниках в собрании, назначение новообращённых для проведения пробуждений и осуждение служителей, не использующих их методы. Нетлтон был особенно обеспокоен тем, что Финни и его сотрудники проявили нежелание того, чтобы кто-то исследовал их методы. Более того, всякий, кто ставил новые меры под сомнение, осуждался как «враги возрождения».57
Хотя Нетлтон не желал вступать в конфронтацию, наблюдение за работой в Онеида Каунти убедило его, что он не мог поступить иначе:
Нерегулярность так быстро начинает превалировать и приобретает такой характер в наших церквях, что бесконечно превышает то доброе, что в них осталось. Это зло рано или поздно должно быть исправлено. Кто-то должен заговорить об этом, ибо наше молчание приведёт к краху. Огонь - замечательная вещь там, где он уместен, и я не боюсь видеть его среди терний и волчц; но когда я вижу, как он разгорается там, где может уничтожить заборы, сады, дома и погубить моих друзей, я не могу молчать.58
Итак, всё было готово к тому, что позднее получило название Ново-Лебанонской Конференции 18 июля 1826 года, которая прошла в г. Новый Лебанон штата Нью-Йорк. Перед собранием Финни опубликовал проповедь, которую он раньше проповедовал на отрывок Писания Амос 3:3 – «Пойдут ли двое вместе, не сговорившись между собою?» В своей проповеди Финни заявил, что все, кто противится его новым мерам, поступают так только из-за своих «замёрзших сердец». Поскольку у них неправильные взаимоотношения с Богом, рассуждал Финни, они не могут оценить «раскалённое добела движение пробуждения».59
Нетлтон ответил на это письмом в Гарден Спринг, которое было опубликовано в «Нью-Йоркском Обозревателе». В нём он отметил, что Финни никогда не был способен отличить истинное рвение от ложного, истинную религию от ложной, называя всякое рвение признаком религиозной преданности.
Проповедь, о которой идёт речь, полностью упускает сущность истинной религии. В ней ни слова не говорится о том, как нам отличить истинное рвение от ложного и истинную религию от ложной. Стоит поднять тон чувства до определённой высоты, и всё в порядке. Самоправедные люди, лицемеры и все надутые гордыней, конечно же будут польщены таким проявлением, особенно если они очень самоправедны и очень горды. Ложные привязанности, пристрастия способны подняться выше истинных; и всякий проповедник в периоды возрождения мог увидеть и исправить это… Если проповедник не будет крайне осторожен в разграничении истинных и ложных пристрастий, дьявол, несомненно, придёт и испортит весь труд, превратив его в позор.60
Письмо Нетлтона критиковало как логические, так и библейские основания, к которым аппелировал Финни. Он отметил, что нельзя отмахиваться от любого исследования и оценки, называя их «нехристианскими»: «Без большой осторожности и пристальной оценки проповедник невольно станет оправдывать все ссоры и разделения в наших церквях». 61 Он напомнил читателям, что Павел никогда не позволил бы людям стать учителями, если они не были «совершенны (Англ.: возраста полного), у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла» и что Павел не позволял новообращённым проповедовать: «Не должен быть из новообращённых, чтобы не возгордился и не подпал осуждению с диаволом».62 Наконец, Нетлтон перечислил данные Эдвардсом наблюдения о признаках духовной гордыни и сделал заключение:
Признаком духовной гордыни является отказ вступать в рассуждения с теми, кто считается плотскими, когда те высказывают протесты или задают вопросы. Смирение подтолкнуло бы служителя снизойти к плотским, как Христос снизошёл к нам, терпеть нашу неспособность к обучению и глупость, преследовать нас наставлениями, строчка за строчкой, заповедь за заповедью, говоря: «Идёмте, давайте рассудим вместе», что было бы в согласии со следующим наставлением: «Всегда будьте готовы всякому, требующему у вас отчёта в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением».63
После двух таких залпов конференция оказалась в беде ещё до того, как началась. Достигнуто было мало, и обе стороны расстались, не достигнув согласия ни по одному вопросу. Финни почувствовал себя отмщённым, когда церкви в крупных городах восточного побережья стали приглашать его выступать за кафедрой. По сути, на этой конференции два лидирующих проповедника Новой Англии, Азагель Нетлтон и Лайман Бичер, в последний раз держались вместе.64 Второй кризис в жизни Нетлтона, спор о богословии Натаниеля Тэйлора, навсегда разделил Нетлтона и Бичера и перебросил Бичера в лагерь Финни.
В течение 1827 года Азагель несколько раз терял сознание, что побудило докторов назначить ему в качестве лекарства более тёплый климат. Нетлтон решил провести зиму в горах Виргинии возле колледжа Хэмптон-Сидней. Он проповедовал в близлежайших городах с обычной для него эффективностью. Пока он был там, несколько студентов из Ейля посетили колледж и произвели фурор, выступая в защиту учений своего президента Натаниеля Тэйлора.65
Наибольшее беспокойство вызывало отрицание Тэйлором доктрин полной развращённости человека, вменения первородного греха и неспособности, неадекватности человека.66 Независимо от какой-либо особой работы Святого Духа, человек мог удержаться от греха, просто решив не грешить. Точно так же, никаких особых действий со стороны Бога не было нужно, чтобы привести грешника к Себе. Эта теология была не только доктринально нездравой, Нетлтон также знал, что она послужит тому, чтобы подорвать истинные обращения, переместив фокус с того, что Бог делает в спасении, на то, что может сделать человек. Всё, что требовалось от евангелиста теперь, - это представить истину так, чтобы склонить человека к решению:
Д-р Т. говорит так, словно единственная трудность для грешника, который хочет любить Бога, состоит в его недостатке чётких и ясных взглядов на божественные вопросы… Д-р Т. считает само собой разумеющимся то, что, если бы только у грешника были ясные представления о Боге, он полюбил бы Его. Но факты доказывают обратное.67
Нетлтон также сознавал, что такое богословие станет оправдывать как раз те методы, которым он стремился противостоять в служении Финни. Публикация Автобиографии Финни оправдала всякие опасения Нетлтона. В ней Финни открыто противостоял доктрине первородного греха, говоря о ней, как о «противоречащей Писанию догме», и называя её «нонсенсом».68 Финни высказывался против того убеждения, что новое рождение является хоть в какой-то мере божественным даром. Он настаивал на том, что:

возрождение состоит в изменении грешником его окончательного выбора, намерения, предпочтения…когда человечество становится поистине религиозным, ему не даётся сила исполнять то, что люди не могли исполнять до этого. Они только демонстрируют силы, которые имели раньше, но по-другому, и используют их во славу Божью.69


Когда такое богословие применяется к духовному возрождению, его лидеры могут использовать людбые средства, необходимые для того, чтобы привести церковь в состояние пробуждения. Сам Финни сказал о возрождении следующее: «Возрождение – это не чудо, оно не зависит от чуда ни в каком смысле. Это чисто философский результат правильного применения составляющих средств – точно так же, как и любой эффект является результатом приложения средств».70
То, что Нетлтон выступал против богословия Нью Хэйвен, в конечном счёте привело к разрыву отношений между ним и Лайманом Бичером. Бичер чувствовал, что именно богословский вопрос был основной причиной, побудившей Нетлтона противостоять как Финни, так и Тэйлору: «Он хотел, чтобы битва продолжалась. Он был одним из тех, кто никогда сам не сдаётся. Ему представлялось, что братья в Нью Хэйвен заискивают перед Финни… Это породило всю его горечь против Тэйлора».71 Письма Нетлтона не отражают горечи по отношению к Тэйлору с его стороны. Действительно, он оставался другом Тэйлора до самой смерти. В письме Тэйлору на последнем году своей жизни Нетлтон упоминал их доктринальный спор и убеждал Тэйлора что, несмотря на то, что они многие годы не соглашались, это никак не повлияло на их личную дружбу:
Мне не нужно говорить, что я тебя люблю. Ты знаешь, что я всегда тебя любил… Я не ставлю под сомнение твои мотивы. Я не сужу твоё сердце. Я смею надеяться, что твои собственные религиозные переживания отличаются от некоторых вещей, которые ты опубликовал, – я говорю это с самыми добрыми чувствами и взирая на вечность. Прими это, как моё предсмертное свидетельство и как выражение моей искренней любви. Прощай, брат мой. Скоро мы встретимся у Судилища Христова. Дай Бог, чтобы мы встретились на небесах.72
В последние годы жизни Нетлтон уделил своё вермя и энергию студентам Богословской Семинарии Коннектикута в Хартфорде, основанной в ответ на продолжавшееся в Ейле учение Богословия Нью Хэйвен. Беннет Тайлер стал президентом, но Нетлтон был «духовным отцом школы», согласно Джорджу Брайни.73 Его специализацией было благовестие, а проповедь доктрин, «чрезвычайно полезных для завоевания душ» формировала основную тему большинства его лекций.74
Нетлтон серьёзно заболел в 1841 году, и диагноз был – жёлчные камни. Две операции оказались безуспешными, и Нетлтон продолжал слабеть. Он умер утром 16 мая 1844 г. Он оставил солидное состояние, полученное, в основном, от продажи книги гимнов. Даже его завещание указывало на то, что он был человеком, преданным делу Христа: он завещал небольшие части состояния своим брату, сестре и нескольким друзьям; оставшуюся часть он завещал семинарии и Американскому Совету Зарубежных Миссий, учреждениям, «которые представляли всё самое близкое его сердцу».75

Заключение

Невозможно переоценить значение служения Азагеля Нетлтона. Франсис Уэйланд, основатель Браунского Университета, сказал о Нетлтоне: «Полагаю, ни один проповедник его времени не послужил средством к столь многим обращениям».76 Современного читателя больше всего поражает то, что чрезвычайная эффективность Нетлтона имела место несмотря на то, что он не применял методов, которые современные евангелисты считают неотъемлемой частью благовестия. Например, за весь период его служения тысячи пришли к твёрдой, постоянной вере во Христа. Хотя Нетлтон ни разу не приглашал людей вперёд, «к алтарю». Кстати, одно из самых серьёзных борений для Нетлтона произошло тогода, когда он выступил против подобных «новых мер», применяемых Чарльзом Финни.


Несомненно, методы Финни были эффективны для привлечения большого количества народа и обеспечения большого количества «исповеданий веры». Но они включали много сомнительных аспектов, которые ни Нетлтон, ни другие проповедники не могли принять. В одном из своих писем Нетлтон писал о том, что его очень беспокоят будущие поколения. Азагель сознавал, что опасность была велика не для его поколения, но для последующих, для тех, кто предположит, что все возрождения зависят от таких мер:
Если зло вскоре не предотвратить, вырастет поколение, унаследовавшее все отклонения своих лидеров, не зная, что пробуждение когда либо происходило или может произойти без этих зол. И подобному злу суждено передаваться из поколения в поколение, становясь всё серьёзнее.77
И действительно, страхи Нетлтона оправдались. Не только Нетлтон оказался забыт, 78 стёртой из памяти оказалась и сама идея духовного пробуждения вне определённых методов. Нетлтон оказался забыт, потому что это поколение, как и последователи Финни, одержимо результатами и статистикой в ущерб богословию. Сам Финни сказал:
Успех любой меры, задуманной для продвижения возрождения религии, демонстрирует её мудрость… Когда благословение с очевидностью следует за введением самой меры, налицо доказательство, что эта мера разумна. Богохульством будет утверждение, что такая мера принесёт больше вреда, чем пользы.79
Каждая новая идея по росту церкви, которая срабатывает, несомненно исходит от Бога. «В конце концов, результаты говорят сами за себя», - утверждают многие. Нетлтон отказывался принимать какую бы то ни было меру только на основании её эффективности. Точно так же он знал, что, если позволить применение любого метода без его проверки истиной Писания, это, в конечном итоге, приведёт к разрушению и дискредитации любого духовного возрождения:
И все те служители, которые в своей проповеди и беседах не различают между истинным и ложным рвением, истинными и ложными пристрастиями, и не указывают на это различие, и не показывают его всему миру ясно, как солнце, явно одобряя одно и принародно осуждая другое, окажутся величайшими предателями дела возрождения.80
Служение Нетлтона также учит важности проповеди для возрождения. Мало кто проповедовал с силой и эффективностью, свойственными для Нетлтона. Франсис Уэйланд сказал: «Он потрясал слушателей, как ветер - деревья в лесу».81 Торнбери подвёл итог проповеди Нетлтона:
В рассказах и описаниях тех выдающихся духовных возрождений, над которыми трудился Нетлтон, одно становится очевидным, - то, что он доводил до понимания слушателей ужасную реальность вечности душ человеческих. Когда он говорил о гнусности греха, они ощущали его жало. Когда он изображал страдания Христа, они переживали трагедию Голгофы. Когда он провозглашал святость характера Божьего, они дрожали, представляя это видение. Когда в его устах осуждение в аду звучало, как раскаты грома, это побуждало людей бежать из этого места.82
В то время, как большинство современных проповедников стремится избегать доктринальных тем, Нетлтон, подобно Уайтфильду и Эдвардсу до него, проповедовал величайшие доктрины веры. Один пастор из Ист Гранби штата Коннектикут описал манеру проповеди Нетлтона во время духовного пробуждения в его церкви:
Доктринальные проповеди читались часто; но у них был практический поворот. Они были чрезвычайно согласованы с Писанием, просты и заставляли людей чувствовать, что это именно к ним обращаются, а не к их соседям. Иногда он проповедовал и более суровые доктрины, с великой силой и очевидным благим исходом.83
Служение Нетлтона напоминает о том, что все великие доктрины веры могут быть проповеданы с выдающимся результатом пробуждения Божьего народа.
Сегодня мы нуждаемся в духовном возрождении так же, как и раньше. Но нам нужно не любое возрождение. Мы нуждаемся в возрождении, явно основанном на работе Святого Духа, а не на человеческих методах. Служение Нетлтона, в сравнении со служением Финни, показывает, что истинное возрождение не всегда опиралось на определённые «законы пробуждения», которые пропагандировал и популяризовал Финни. Оно происходило просто в результате верной и бесстрашной проповеди Божьего Слова. Служение Нетлтона является свидетельством того, что сила Слова Божьего способна привести грешников к вере. Но самое главное, оно напоминает нам всем, что духовное пробуждение, как и обращение, это поистине работа суверенного Бога среди Его народа.
Ссылки

1John F. Thornbury, God Sent Revival ( Durham, England: Evangelical Press, 1977), 17.

2Там же, 20.

3Bennet Tyler and Andrew A. Bonar, Nettlton and His Labors (Edinburg: Banner of Truth reprint, 1854? Banner of Truth Trust, 1975), 17/

4 Thornbury, 233.

5 Там же, 226.

6 Tyler and Bonar, VIII.

7 Там же, 226.

8 Поразительно, но одна из наиболеее выдающихся евангелистических организаций двадцатого столетия очень довольна тем, что остающиеся верными обращённые составляют менее 15 процентов. См. Sterling Houston, Crusade Evangelism and the Local Church (Minneapolis: World Wide Publishing, 1984), 29. Больше всего беспокоит то, что большинство тех, кто заявляет, что приняли «решение в пользу Христа», не имеют абсолютно никакого интереса в Христе или Его церкви. См. Jim Erhard, “The Dangers of the Invitation System”, Reformation and Revival, Summer 1993, 2:82.

9 Robert A. Swanson, “Asahel Netlton – The Voice of Revival”, Fundamentalist Journal, May, 1986: 51.

10“Did You Know?” Christian History, VIII, 4:4.

11 Cited in B. B. Warfield, Perfectionism, 2 vols. (New York: Oxford, 1932), 2:6.

12 Там же, 2;26-27.

13 Bennet Tyler, New England Revivals as They Existed at the Close of the Eighteenth and the Beginning of the Nineteenth Centuries, (Boston: Massachusetts Sabbath School Society, 1846, reprint, Wheaton: Richard Owen Roberts Publishers, 1980), 7.

14 Thornbury, 26-27; Tyler and Bonar, 18-19.

15 Thornbury, 29-31.

16 Tyler and Bonar, 26.

17 Там же, 21-22, ударение автора.

18 Там же, 22.

19 Tyler, 29.

20 Однако его друзья по колледжу были о нём высокого мнения: «(Он) был уважаем среди всего колледжа, но особенно его любили и ценили профессора-Хистиане. Он был чудесного духа и служил неподражаемым примером». Tyler and Bonar, 39-41.

21 Thornbury, 37; Tyler and Bonar, 41.

22 Эти города во время первого Великого Пробуждения посетил Джеймс Дэвенпорт. Его экстравагантные методы часто приводили к расколу церквей и сильно дескредитировали саму идею возрождения в этих церквях. См. Thornbury, 47-53 and Iain H. Murrey, Jonathan Edwards (Ediburgh: Banner of Truth Trust, 1987), 223-29.

23 Thornbury, 52-53.

24 «Церковь сильно нуждалась в пасторе, была холодна и в состоянии отступничества. В собрании существовала великая духовная апатия», - отмечал Беннет Тайлер. Tyler and Bonar, 65.

25 Там же.

26 Там же, 66-67.

27 George Hugh Briney, “The Life and Letters of Asahel Netlton, 1783-1844” (Th.D. dissertation, Hartford Theological Seminary, 1943), 60.

28 Thornbury 58-61; Tyler and Bonar, 67-81. Тайлер лично рассказывает о тех случаях обращения, которые произошли в Личфилде благодаря Нетлтону.

29 Письмо Филандеру Пармелю от 4 августа 1815 года. Nettlton Manuscript Collection, Hartford Seminary Foundation. Ударение автора.

30 Письмо Филандеру Пармелю от 1 декабря 1817 года. Nettlton Manuscript Collection, Hartford Seminary Foundation. Все грамматические ошибки и правописание были сохранены, как в написанном от руки оригинале письма.

31 Thornbury, 89. См. также Tyler and Bonar, 141-143 – свидетельство одного пастора о воздействии служения Нетлтона на его собрание.

32 Thornbury, 91.

33 Там же, 92.

34 Там же, 93.

35 Там же, 55.

36 Там же, 97-101.

37 Там же, 92.

38 Tyler and Bonar, 147-153.

39 Там же, 154-165.

40 Thornbury, 129-131.

41 Там же, 132-137.

42 Там же, 180-185.

43 Там же, 205.

44 Там же, 205-206.

45 Там же, 206-210.

46 Беллами был одним из товарищей Эдвардса и пропонентом возрождения во время первого Великого Пробуждения. Хотя он умер в 1790 году, его богословие продолжало влиять на большинство западного Коннектикута. Там же, 153. Также см. Tyler and Bonar, 240-263, где более детально описаны эти события.

47 Там же.

48 Там же, 153-156.

49 Там же, 157.

50 Iain H. Murrey, Revival and Revivalism, The Making and Marring of American Evangelicalism, 1750-1858 (Edinburgh: Banner of Truth Trust, 1994), 228-230. Дальше ссылка на Murray, Revivalism.

51 Цитата из Briney, 125.

52 Briney, 307-320.

53 Из Мемуаров преподобного Чарльза Дж. Финни, цитировано в Thornbury, 165.

54 Thornbury, 165.

55 Tyler and Bonar, 342.

56 Там же, 343-344.

57 Там же, 348.

58 Thornbury, 145.

59 Там же, 173.

60 Tyler and Bonar, 360. Ударение автора.

61 Там же, 362.

62 Там же.

63 Там же, 368-374. Ударение автора.

64 Thornbury, 174-179.

65 Там же, 182-194.

66 Эта идея зародилась не у Тэйлора. Она уходит своими корнями в учение Самуила Хопкинса. Он учил, что нет иного греха, кроме как действительные пригрешения. Он отрицал всякое вменение греха от Адама, которое передавалось бы его потомкам. Его богословие сформировало основу взглядов Тэйлора и большинства сторонников «Богословия Нью Хэйвен», которое часто называли «Новой Божественностью». См. Joseph A. Conforti, Samuel Hopkins and the New Divinity Movement (Washington, D.C.: Christian College Consortium, 1981).

67 “Dr. Taylor’s Views of the Means of Regeneration”, Nettlton Manuscript Collection, Hartford Seminary Foundation, 182-2872-80308: 18. Ударение автора.

68 Michael S. Horton, “The Legacy of Finney”, Modern Reformation, (January-February, 1995): 6.

69 Там же, 7,8.

70 Там же, 8.

71 Murray, Revivalism, 266-267.

72 Briney, 215-216.

73 Там же, 193.

74 Thornbury, 216-219.

75 Briney, 217.

76 Thornbury, 94.

77 Tyler and Bonar, 348.

78 Даже его портрет, человека, некогда популярного в Семинарии, сейчас стоит, всеми заброшенный, на чердаке. Согласно Торнбери, «Судьба его портрета представляется почти символичной тому, что случилось с его свидетельством в Америке». Thornbury, 229.

79 Цитата из МакАртура, 233. Ударение автора.

80 Tyler and Bonar, 363.

81 Thornbury, 55.

82 Там же, 107.

83 Tyler and Bonar, 80. Ударение автора.





Удивительно то, что Шекспир действительно очень хорош, несмотря на всех тех людей, которые говорят, что он очень хорош. Роберт Грейвз
ещё >>