А. П. Чехов Инсценировка — В. Лысенко антрепренер под диваном - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Антон Чехов Инсценировка — В. Лысенко Скрипка Ротшильда Яков 1 142.09kb.
Открытый информационный ресурс «воплощение дизайна» 1 15.59kb.
Инсценировка сказки «под грибом» 1 18.02kb.
Горбатов П. А., д т. н., профессор; Лысенко Н. М., к т. н., доцент; 1 55.65kb.
Аналитическая справка (резюме) учителя биологии Лысенко Я. П. 1 149.45kb.
Действующие лица 3 447.8kb.
Чехов а п. А. п чехов — шекспир xx века 1 45.3kb.
Михаил Чехов 1 31.18kb.
Анто́н Па́влович Че́хов 1 343.29kb.
Сочинение по произведению И. Тургенева «Му-му» С. 283-284, вопросы... 1 84.95kb.
Михаил Чехов «Жизнь и встречи» 1 272.73kb.
Словарь основных терминов и понятий «Деловые ангелы» 1 184.86kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

А. П. Чехов Инсценировка — В. Лысенко антрепренер под диваном - страница №1/1

А. П. Чехов

Инсценировка — В. Лысенко

АНТРЕПРЕНЕР ПОД ДИВАНОМ

(Закулисная история. Следственный эксперимент)



Действующие лица:

Индюков, Допрашиваемый.

Дольская-Каучукова, Потерпевшая.

Пришибеев, Следователь

Апартаменты грим уборной. Входят пострадавшая и подследственный.

Пришибеев. Ну-с господа артисты слушаю вас.

Индюков. Шел Водевиль…

Пришибеев. С переодеванием?

Индюков. С переодеванием. Клавдия Матвеевна Дольская-Каучукова, молодая, симпатичная артистка.

Дольская-Каучукова. Горячо преданная святому искусству.

Индюков. Вбежала в свою уборную и начала сбрасывать с себя платье цыганки.

Дольская-Каучукова. Чтобы в мгновение ока облечься в гусарский костюм. Во избежание лишних складок, чтобы этот костюм сидел возможно гладко и красиво.

Индюков. Даровитая артистка решила сбросить с себя всё

Дольская-Каучукова. До последней нитки и надеть его поверх одеяния Евы.

Индюков. И вот, когда она разделась и, пожимаясь от легкого холода, стала расправлять гусарские рейтузы.

Дольская-Каучукова. До моего слуха донесся чей-то вздох.

Индюков. Она сделала большие глаза и прислушалась.

Дольская-Каучукова. Опять кто-то вздохнул и даже как будто прошептал:

Индюков. Грехи наши тяжкие... Охх...

Дольская-Каучукова. Недоумевающая артистка осмотрелась и, не увидев в уборной ничего подозрительного, решила заглянуть на всякий случай под свою единственную мебель — под диван. И что же? Под диваном увидела длинную человеческую фигуру. Кто здесь?!

Индюков. Вскрикнула она, в ужасе отскакивая от дивана и прикрываясь гусарской курткой. Это я... я... Из-под дивана. Не пугайтесь, это я... Тсс!

Дольская-Каучукова. В гнусавом шёпоте, похожем на сковородное шипение, артистке не трудно было узнать голос антрепренера Индюкова. Вы?! Как... как вы смели? Это, значит, вы, негодный, подлец, всё время здесь лежали? Этого еще недоставало!

Индюков. Матушка... голуба моя!

Дольская-Каучукова. Зашипел Индюков, высовывая свою голову из-под дивана.

Индюков. Не сердитесь, драгоценная! Убейте, растопчите меня как змия, но не шумите! Ничего я не видел, не вижу и видеть не желаю. Напрасно даже вы прикрываетесь, голубушка, красота моя неописанная! Выслушайте. Не за чем иным тут валяюсь, как только ради спасения моего! Погибаю! Глядите: волосы на голове моей стоят дыбом! Из Москвы приехал муж моей Глашеньки, Прындин. Теперь ходит по театру и ищет погибели моей. Ужасно! Ведь, кроме Глашеньки, я ему, злодею моему, пять тысяч должен!

Дольская-Каучукова. Мне какое дело? Убирайтесь сию же минуту вон, иначе я... я не знаю, что с вами, с подлецом, сделаю!

Индюков. Тсс! Душенька, тсс! На коленях прошу, ползаю! Куда же мне от него укрыться, ежели не у вас? Ведь он везде меня найдет, сюда только не посмеет войти! Ну, умоляю! Ну, прошу! Часа два назад я его видел! Стою это я во время первого действия за кулисами, гляжу, а он идет из партера на сцену.

Пришибеев. Стало быть, вы и во время драмы здесь валялись?— ужаснулась артистка.

Дольская-Каучукова. И... и всё видели?

Антрепренер заплакал:

Индюков. Дрожу! Трясусь! Матушка, трясусь! Убьет, проклятый! Ведь уж раз стрелял в меня в Нижнем... В газетах писали!

Дольская-Каучукова. Ах... это, наконец, невыносимо! Уходите, мне пора уже одеваться и на сцену выходить! Убирайтесь, иначе я... крикну, громко расплачусь... лампой в вас пущу!

Индюков. Тссс!.. Надежда вы моя... якорь спасения! Пятьдесят рублей прибавки, только не гоните! Пятьдесят!

Пришибеев. Так понятно! Что дальше?

Дольская-Каучукова. Артистка прикрылась кучей платья и побежала к двери, чтобы крикнуть.

Пришибеев. Так а, Индюков пополз за ней на коленях

Дольская-Каучукова. И схватил меня за ногу повыше лодыжек.

Индюков. Семьдесят пять рублей, только не гоните!

Дольская-Каучукова. Прошипел он, задыхаясь.

Индюков. Еще полбенефиса прибавлю!

Пришибеев. Лжете!

Индюков. Накажи меня бог! Клянусь! Чтоб мне ни дна, ни покрышки... Полбенефиса и семьдесят пять прибавки!

Пришибеев. А вы?

Дольская-Каучукова. Минуту поколебалась и отошла от двери. Сказала плачущим голосом. Ведь вы всё врете...

Пришибеев. Значит врете.

Индюков. Провались я сквозь землю! Чтоб мне царствия небесного не было! Да разве я подлец какой, что ли?

Пришибеев. Ну и согласилась?

Дольская-Каучукова. Согласилась артистка. Ладно, помните же... Ну, полезайте под диван.

Пришибеев. Что же Индюков?

Дольская-Каучукова. Индюков тяжело вздохнул и с сопеньем полез под диван.

Пришибеев. А Дольская-Каучукова?

Индюков. Стала быстро одеваться. Ей было…

Дольская-Каучукова. Совестно, даже жутко от мысли, что в уборной под диваном лежит посторонний человек.

Индюков. Она сделала уступку только в интересах святого искусства, подбодрило ее настолько, что, сбрасывая с себя немного спустя гусарское платье, она уже не только не бранилась, но даже и посочувствовала.

Пришибеев. Как посочувствовала?

Дольская-Каучукова. Вы там выпачкаетесь, голубчик Кузьма Алексеич! Чего я только под диван ни ставлю!

Пришибеев. Водевиль кончился.

Дольская-Каучукова. Меня вызывали одиннадцать раз и поднесли мне букет с лентами, на которых было написано: «Оставайтесь с нами».

Пришибеев. Уходя после оваций к себе в уборную.

Дольская-Каучукова. Встретила за кулисами Индюкова. Запачканный, помятый и взъерошенный, антрепренер сиял и потирал руки от удовольствия.

Пришибеев. Заговорил?

Индюков. Подходя к ней. (Улыбаясь). Вообразите, голубушка! Посмейтесь. Вообразите, то был вовсе не Прындин! Чёрт его возьми, длинная рыжая борода меня с панталыку сбила... У Прындина тоже длинная рыжая борода... Обознался! Напрасно только беспокоил вас, красавица...

Дольская-Каучукова. Я ему сказала. Но вы же смотрите, помните, что мне обещали.

Индюков. Помню, помню, родная моя, но... голубушка моя, ведь то не Прындин был! Мы только насчет Прындина условились, а зачем я буду обещание исполнять, ежели это не Прындин? Будь то Прындин, ну, тогда, конечно, другое дело, а то ведь, сами видите, обознался... Чудака какого-то за Прындина принял!

Пришибеев. Ну вы возмутились?

Дольская-Каучукова. Возмутилась! Как это низко! Низко! Мерзко!

Индюков. Будь это Прындин, конечно, вы имели бы полное право требовать, чтоб я обещание исполнил, а то ведь чёрт его знает, кто он такой. Может, он сапожник какой или, извините, портной — так мне и платить за него? Я честный человек, матушка... Понимаю...

Пришибеев. И отойдя, он…

Дольская-Каучукова. Всё жестикулировал и говорил.

Индюков. Если бы то был Прындин, то, конечно, я обязан, а то ведь кто-то неизвестный... какой-то, шут его знает, рыжий человек, а вовсе не Прындин.

Пришибеев. Во так театр

Стал громко ржать как лошадь






Какою мерою мерите, такою же отмерится и вам. Евангелие от Луки, 6, 37
ещё >>