" сша-канада". 2010.№4. C. 3-18. Канада нато: эволюция подходов е. В. Исраелян - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
" сша-канада ". 2010.№1. C. 29-44. Сша и оон: новые перспективы их... 1 308.68kb.
1 История в датах 2 Открытие и начало заселения 9 Новая Франция 11... 7 623.25kb.
Сша-канада”. 2010.№2. C. 45-63. Американские спецслужбы и крупный... 3 378.67kb.
«Dirçəliş XXI əsr». 2010.№147-148. S. 189-194. Мировое политическое... 1 88.36kb.
Майкл Рьюз (Канада), Эдуард О., Уилсон (сша). Дарвинизм и этика //Вопросы... 1 89.9kb.
«сша-канада».–2011.–№1.–С. 99-108. Функциональные роли великобритании... 1 185.49kb.
«сша и канада» 1 290.11kb.
Сша канада. Экономика, политика, культура, №11, Ноябрь 2011, C 10 2247.59kb.
Сша-канада”. 2010.№3. C. 23-38. Российско-американское энергетическое... 1 289.29kb.
«сша-канада». 2011.№6(498). С. 3-15. Мировые финансы в российско... 1 224.36kb.
«Сша. Канада»-2012.№5. С. 75-89. Политическая конкуренция, налоговая... 1 252.35kb.
Канада в первой половине XIX века. Англо-американская война 1812-1815... 1 228.76kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

" сша-канада". 2010.№4. C. 3-18. Канада нато: эволюция подходов е. В. Исраелян - страница №1/1

США-Канада”.-2010.-№4.-C.3-18.
КАНАДА - НАТО: ЭВОЛЮЦИЯ ПОДХОДОВ
Е.В. Исраелян*

Институт США и Канады Российской академии наук, Москва
Острый кризис по афганскому вопросу и проблеме расширения Организации Севе­роатлантического договора показал, что НАТО не является сплочённым механизмом, способным коллективными усилиями отражать современные угрозы. В этих условиях страны-члены, в том числе Канада, пересматривают свои военно-стратегические кон­цепции и принципы вмешательства в гуманитарные кризисы. Отойдёт ли североатлан­тический вектор на задний план во внешнеполитической деятельности Канады? Про­должит ли эта страна участвовать в заморских операциях США и НАТО после Афга­нистана? Что означает для Канады расширение НАТО? Эти вопросы находятся в цен­тре политических и научных дискуссий.

Ключевые слова: НАТО, Канада, операция ИСАФ в Афганистане, безопасность, стратегическая концепция.
Canada - NATO: Evolution of Approaches
Ye.V. Issraelyan

Institute of USA and Canada Studies, RAS, Moscow
The contemporary crisis in the NATO has shown that the Alliance is not a solid and in­divisible mechanism able to deal collectively with present challenges and threats. Given this situation, the NATO members including Canada review their strategic concepts and princi­ples of humanitarian interventions. Will the North Atlantic vector recede into the back­ground of the Canadian foreign policy? Will this country continue after Afghanistan to take part in the USA and NATO overseas operations? What does the NATO enlargement mean for Canada? These issues are on the agenda of political and academic discussions.

Key words: NATO, Canada, ISAFmission in Afghanistan, security, strategic concept.
В начале текущего года Управление премьер-министра Канады С. Харпера выпустило пресс-релиз с амбициозным названием «2010 - международный год Канады». В 2010 г. в стране пройдет ряд крупнейших международных собы­тий - Зимние Олимпийские и Паралимпийские игры (февраль - март), встре­чи «Большой восьмёрки» и «Большой двадцатки» (июнь), а также саммит ли­деров государств Северной Америки. Кроме того, Канада добивается избрания в состав непостоянных членов Совета Безопасности ООН на период 2011 — 2012 гг. [39]. Всё это даёт стране уникальный шанс для привлечения внимания к своим позициям и подходам, в том числе к проблемам европейской безопасности и стратегии НАТО.

Раскрывая стратегические цели Североатлантического альянса, его первый генеральный секретарь лорд Исмей (1952-1957) использовал следующую ме­тафору: «Исключить русских, вовлечь американцев и сдержать немцев» [23, p. 315]. Это означало, что создатели НАТО планировали противопоставить со­ветской военной мощи и идеологическому влиянию сильную коалицию запад­ных стран во главе с США.

Сохранение европейской безопасности отвечало интересам Канады, имев­шей собственный опыт участия в Первой и Второй мировых войнах (в составе Антанты и антигитлеровской коалиции) и не желавшей повторения подобных событий. Суммируя другие соображения, один из основоположников отечест­венного канадоведения С.Ф. Молочков отмечал также стремление политиче­ской верхушки этой страны создать в лице НАТО противовес влиянию США. С одной стороны, канадцы не хотели постоянно оставаться «с глазу на глаз» со своим могущественным соседом, с другой - считали, что в рамках НАТО бу­дет легче удерживать США от односторонних силовых действий. Не послед­нюю роль играли расчёты на расширение экономических связей с Европой и на доступ к стратегически важной информации. Их привлекала также пер­спектива сотрудничества одновременно с обоими главными экономическими и политическими партнёрами - США и Великобританией в рамках одной воен­но-политической организации [3, с. 87-88].

Эти обстоятельства сыграли определяющую роль при формировании поли­тики Канады в отношении НАТО. Страна была одним из архитекторов Севе­роатлантического альянса в 1948-1949 гг. и в дальнейшем поддерживала все его основные решения, проводя по большинству международных вопросов со­гласованную линию государств-участников. Понятно, что с течением времени эта политика претерпела заметную эволюцию, отражающую разное видение приоритетов, размеров и структуры военного вклада. Так, недовольство руко­водства Канады в 1960-1970-е годы вызывало оснащение канадских ВВС аме­риканскими ядерными ракетами «Онест Джон» (были сняты с вооружения в 1972 г.); Оттава нередко задавалась вопросом о том, имеет ли вообще смысл сохранять военное присутствие в Европе. Тем не менее, ни одно канадское правительство всерьёз не рассматривало возможность выхода Канады из аль­янса, а североатлантический вектор оставался одним из важных направлений её военной политики. Резюмируя, приведём перефразированное ведущими ис­следователями военной политики Канады Дж.Джокелом и Дж.Юоколски вы­сказывание лорда Исмея. Для характеристики целей натовской ^политики Ка­нады они предложили чёткую и ёмкую формулу: «Исключить критику (за слишком тесное военное партнёрство с США. – Е.Ж), оставаться вовлечённы­ми (в процесс принятия военно-политических решений), сдерживать расходы, и тем самым обеспечить безопасность страны» [23, р. 315].


НАТО — «канадская мечта» или «ночной кошмар»?
Главной военной угрозой в годы «холодной войны» официально признава­лась опасность советско-американского ядерного конфликта, в который Кана­да была бы неизбежно втянута благодаря своему уникальному географическо­му положению - «начинка сэндвича» между СССР и США. В правящих кру­гах этой страны сложилась уверенность в том, что национальная безопасность может быть лучше всего обеспечена не собственными усилиями, а через сис­тему коллективной безопасности. Канаду, не имеющую претензий на мировое господство, вполне устраивала вспомогательная роль в военных союзах НАТО и НОР АД, которая рассматривалась как необходимое и достаточное условие обеспечения национальной безопасности. Установка на коллективную безопас­ность позволяла Канаде минимизировать собственные военные усилия, кото­рые могли оказаться для неё непосильными, учитывая огромную территорию и протяжённые границы, при ограниченности людских ресурсов. Участие в военных блоках и соглашениях (НАТО и НОР АД), а также выполнение меж­дународных обязательств стали незыблемыми основами военно-политического курса этой страны в период «холодной войны».

Распад Советского Союза и окончание биполярного противостояния исклю­чили эту военную угрозу безопасности Канады, что и было официально при­знано. В Белой книге «Канада в мире» 1995 г. правительство рассматривало национальную безопасность в контексте широкого толкования термина «меж­дународная безопасность», уделяя особое внимание таким её аспектам, как массовые миграции, этнические и конфессиональные войны, терроризм, исто­щение природных ресурсов и загрязнение окружающей среды. Как практиче­ски во всех предыдущих правительственных документах такого формата, в Белой книге 1995 г. подчёркивалось значение НАТО для сохранения стабиль­ности в мире и Европе. В то же время было заявлено, что появление новых угроз, таких как межэтнические конфликты в Югославии, вызывает необхо­димость пересмотра задач и членского состава Североатлантического блока, чего и будет добиваться Канада, одновременно пытаясь ослабить озабочен­ность России планами расширения этой организации [10, р. 30].

Исчезновение советской угрозы в качестве цементирующей основы единства НАТО породило в Канаде надежды на усиление в его деятельности невоенных компонентов. По образному выражению Д.Хэгланда, одного из самых известных исследователей внешней политики Канады, появились предпосылки для пре­вращения этой организации в «НАТО "канадской мечты"», больше ориентированной на политические, чем на военные цели» [19, р. 464]. Напомним, что при её создании делегация Канады была разработчиком и инициатором статьи II Североатлантического договора, известной как «канадская», в которой говори­лось о необходимости развития экономического и политического сотрудничества между странами-членами. Попытки активизировать экономическое направление в рамках НАТО продолжались и позже, но не принесли ощутимых результатов. После распада биполярной системы международных отношений Канада энер­гично продвигала идеи взаимодействия со странами Центральной и Восточной Европы, работая в новых структурах и программах НАТО - Совете Североат­лантического сотрудничества (North Atlantic Cooperation Council) и «Партнёрст­ве ради мира». Однако этот потенциал взаимодействия также не был использо­ван до конца из-за косовских событий 1999 года.

К данному периоду относится появление в международном лексиконе тер­мина «безопасность личности» (human security), который является своеобраз­ным канадским брендом благодаря общепризнанному вкладу в его разработку и продвижение тогдашнего министра иностранных дел этой страны Л.Эксуорзи (1996-2000 гг.). Главное положение концепции - о приоритете безопасно­сти личности над безопасностью государства. Изложенная в программном документе МИД «Свобода от страха. Канадская внешняя политика и безопас­ность личности», эта концепция имела ярко выраженную гуманистическую окраску [15, р. 2]; многие из её положений были позднее в той или иной форме приняты международным сообществом.

Вместе с тем, документ содержал и прямое указание на возможность при­менения силы в конфликтах за пределами страны. Речь шла, по существу, о пересмотре ключевых принципов международного права, закреплённых в ста­тье 2 (7) главы I Устава ООН. Делегации Канады на международных форумах прямо заявляли, что национальный суверенитет - не панацея и не щит против внешнего вмешательства в случае нарушения безопасности личности.

Основные положения концепции безопасности личности перекликались с принципами стратегической концепции НАТО, одобренной на апрельском сам­мите 1999 г. Обе они были переведены в практическую плоскость и использо­ваны союзниками для обоснования их участия в косовском конфликте. Канад­ские политики, эксперты, представители общественности, участвовавшие в обсуждении стратегической концепции и принципов деятельности НАТО, об­ращали внимание на три принципиально важных положения.

Во-первых, иной, чем прежде, была формулировка целей. Напомним, что изначально эта организация создавалась для коллективной самообороны одно­го или нескольких членов в случае вооружённого нападения. В соответствии с документом 1999 г. она брала на себя ответственность за поддержание мира и стабильности во всём Евроатлантическом регионе. А это означало, что НАТО становилась структурой, уполномоченной вмешиваться в конфликты и кризи­сы за пределами территории её членов, что и подтвердили косовские, а позд­нее афганские события.

Во-вторых, был значительно расширен спектр деятельности. Борьба с тер­роризмом, организованной преступностью, последствиями экологических ката­строф и социальной нестабильностью также были признаны сферами деятель­ности НАТО. Такая трактовка вызвала сомнения у некоторых специалистов, полагавших, что у Канады может оказаться недостаточно ресурсов для вы­полнения новых обязательств.

В-третьих, опыт участия стран НАТО в военных конфликтах показал, что ключевой принцип консенсуса всех членов при принятии решений не всегда соблюдался на практике. Гибкость в предоставлении возможностей выбора приемлемых для членов размеров и форм участия в военных действиях по­зволяет руководству НАТО сохранять единство, не нарушая при этом интере­сов отдельных государств. Такая тактика, по мнению профессора Д. Блэнда из Университета Куинз, весьма привлекательна для Канады, ценящей опреде­лённую свободу манёвра и возможность отступления от линии автоматической поддержки натовской солидарности [6, р. 118].

Возвращаясь к косовскому конфликту 1999 г., отметим, что решение об участии в нём было принято Оттавой под жёстким нажимом США и других стран НАТО после длительного противодействия и попыток оказать воздейст­вие на режим С. Милошевича без использования силы. Вклад Канады в бое­вые действия на Балканах был самым незначительным по сравнению с други­ми натовскими государствами - членами «Большой семёрки». Несмотря на всё это, стало очевидно, что применение концепции безопасности личности при определённых обстоятельствах может откровенно противоречить традицион­ным установкам канадской внешней политики на мирное разрешение конфликтов путём посредничества и компромиссов и идти вразрез с международ­ным имиджем этой страны. Уроки косовского конфликта стали сдерживать активность канадцев по продвижению концепции безопасности личности на международных форумах. А решение Л.Экзуорзи о воздушных бомбардиров­ках Югославии оказалось одним из самых непопулярных шагов, нанесших серьёзный урон его репутации сторонника ненасильственных дейст­вий [2, с. 104].

Результатом террористических актов 11 сентября 2001 г., положивших на­чало формированию новой геополитической ситуации, стал пересмотр военно-политических концепций и принципов вмешательства в гуманитарные кризи­сы. Не осталась в стороне от этого процесса и Канада, обобщившая итоги та­кой переоценки в правительственном заявлении 2005 г. с амбициозным назва­нием «Влиятельная роль в мире, вызывающая чувство гордости». Главной уг­розой в этом документе признавалась опасность со стороны «несостоявшихся государств» (failed and failing states). К ним были отнесены страны, правитель­ства которых не способны обеспечить политическую стабильность и безопас­ность населения. Специальный подраздел заявления был посвящен Организа­ции Североатлантического договора, которая рассматривалась как ключевая структура по поддержанию международной безопасности и, что особенно важ­но, как главный центр борьбы против терроризма. Тем самым было официаль­но продекларировано намерение вести боевые действия не только за предела­ми территорий стран - членов НАТО, но и Европы в целом. Также было озву­чено стремление добиваться от других натовских стран участия в военных действиях в Афганистане. Кроме того, Канада обязалась участвовать в созда­нии сил реагирования (NATO Response Force), системе раннего оповещения и в подготовке вооружённых сил НАТО на своей территории [9, р. 5, 26-27].

Аналогичное видение внешних угроз (теракты, нестабильность и несостоя­тельность государств, этнические и пограничные конфликты) было представ­лено в оборонной стратегии правительства С.Харпера «Сначала Канада» (Canada First Defence Strategy), принятой в мае 2008 г. Её главными приоритетами были объявлены оборона канадской территории и обеспечение внут­ренней безопасности. С этой целью предусматривались дальнейшее обновле­ние устаревшего военного оснащения, замена морской патрульной, поисковой и спасательной авиации, закупка новых истребителей-перехватчиков взамен устаревших CF-18, модернизация военно-морского флота. В числе других пер­востепенных задач были названы выполнение обязательств по континенталь­ной обороне Северной Америки, а также участие в поддержании международ­ной безопасности и в гуманитарных миссиях. Была выражена готовность вно­сить вклад в самые различные акции, от гуманитарной помощи до боевых действий по стабилизации обстановки за пределами Канады [8, р. 8-9].

Интересно, что, в отличие от предыдущих программных документов, в оборонной стратегии не было специального раздела, посвященного НАТО. Го­ворилось, что проведение операций будет осуществляться канадскими ВВС под эгидой ООН, НАТО, а также в составе других коалиций дружественных государств (like-minded states). Несколько раз в тексте упоминался вклад Ка­нады в афганскую операцию.

Означают ли новые приоритеты ослабление внимания канадских полити­ческих кругов к североатлантическому вектору? Такой точки зрения придер­живается, в частности, У. Грэм, видный политик, занимавший посты министра иностранных дел и министра обороны в либеральных правительствах Ж. Кретьена и П. Мартина. Он считает, что в период «холодной войны» Кана­ду вполне можно было отнести к «североатлантическим государствам». Однако теперь всё изменилось. Страна гораздо больше, чем прежде, уделяет внимание интеграционным процессам в Северной Америке, а также обеспокоена угроза­ми в Арктике и в Азиатско-Тихоокеанском регионе [17].

Станут ли обеспечение безопасности национальной территории и охрана границ главными направлениями военной политики Канады? Как будут эво­люционировать натовские и канадские военно-политические подходы? Будет ли Канада и дальше участвовать в заморских операциях США и НАТО? На поставленные вопросы пока нет однозначного ответа. Однако, похоже, сбыва­ется предсказание процитированного выше Д. Хэгланда, который писал, что если США будут трансформировать НАТО в структуру сохранения глобаль­ной безопасности с выраженной интервенционалистской политикой и исполь­зовать её за пределами традиционного региона действия, то из «канадской мечты» она может превратиться в «ночной кошмар» [19].

Во многом это подтверждают военные и политические поражения стран - членов НАТО в Афганистане.


Афганский фактор
Рассмотренная выше эволюция внешнеполитических концепций определя­ла характер и размеры канадского вклада в НАТО. Военная составляющая натовской политики Канады с самого начала была незначительной - явное предпочтение отдавалось невоенным аспектам деятельности блока, посредническим функциям и поиску компромиссов. До конца 1960-х годов канадское военное присутствие в Европе состояло из механизированной бригады в 10 тыс. человек, нескольких эскадрилий истребителей-перехватчиков и груп­пы ВМС, обеспечивавших безопасность Северной Атлантики. В начале 1970-х годов общая численность этого контингента была сокращена вдвое, а амери­канские ядерные ракеты «Онест Джон» сняты с вооружения.

Снижение военного участия Канады в НАТО продолжилось и после окон­чания «холодной войны». К концу 1994 г. войска этой страны были полностью выведены из Европы, что ещё больше сократило возможности Оттавы воздей­ствовать на формирование натовской политики.

Ослабление интереса к вопросам обороны в годы «холодной войны» и после развала биполярного мира отразилось на динамике военных расходов. В рей­тинге стран НАТО, составленном на основании доли военных расходов в ВВП, с 1953 г. по 1970 г. Канада опустилась с четвёртого на десятое место. В послед­ние годы она стабильно занимает одно из последних мест, опережая только Бельгию, Люксембург и Исландию. С 2000 г. по настоящее время этот показатель составляет лишь 1,1-1,2% ВВП (в 1953 г. - 8% ВВП) [34, р. 182; 31, р. 5-7]. Низкий уровень военных расходов и чисто символическое военное участие в НАТО были поводом для постоянной критики в адрес Оттавы со стороны союзников и собственного военного истеблишмента.

Балканские события открыли новую страницу в отношениях Канады с ат­лантическими союзниками. Впервые со времён Второй мировой войны канад­ские вооружённые силы прямо участвовали в военных действиях в Европе. При этом военное присутствие Канады в этой части земного шара было фак­тически восстановлено и по количественному составу - в конце 1990-х годов в Югославии находилось 4 тыс. канадских военнослужащих, почти столько же, сколько было выведено из Европы в 1994 году [16].

Признание угрозы терроризма в качестве главной опасности обусловило участие Канады в афганской операции. Более того, эта страна была одной из самых активных сторонниц применения во время афганских событий статьи V Североатлантического договора, которая признаёт право каждого государства на коллективную оборону в случае вооружённого нападения [4]. Уникальность ситуации заключалась, во-первых, в том, что эта статья никогда прежде чле­нами НАТО не применялась. Во-вторых, право на самооборону осуществля­лось далеко за пределами государства, которое подверглось агрессии, и за пределами действия договора. Тем не менее, решение было принято; позже оно привело к самому острому кризису в истории НАТО.

Наибольшие споры вызвали три вопроса: о характере участия в афганской операции, о размерах вклада в Международные силы содействия безопасности под эгидой НАТО (ИСАФ) и о сроках завершения военных действий.

Фактором, определяющим характер участия в военных действиях в Афга­нистане, является географическая зона размещения вооружённых сил. Осо­бенно опасны южные и юго-восточные провинции этой страны, граничащие с Пакистаном. В данном регионе сосредоточены контингенты лишь четырёх го­сударств - США, Великобритании, Канады и Нидерландов. Основная часть канадского боевого состава сконцентрирована в районе наибольшего скопления талибов - провинции Кандагар. Видимо, этим объясняется печальная стати­стика: людские потери Канады в Афганистане (исчисленные в процентах к общему количеству военнослужащих из этой страны) выше, чем у всех ос­тальных союзников по НАТО [30].

Второй спорный вопрос касался численного состава. Ниже приводятся дан­ные о составе ИСАФ на конец октября 2009 г.: численность американских во­еннослужащих - 34 800 человек, британских - 9 000, канадских - 2 830 и гол­ландских - 2 160 человек. Войска других участников международной коалиции (всего 43 государства) задействованы в более спокойных частях страны: Гер­мания - 4 365 человек в северо-западных провинциях Кундуз, Бадахшан и Саланган, Франция - 3 065 человек в районе Кабула и Италия - около 2 800 человек в районе Герата на северо-западе [21].

В рамках новой афганской стратегии президента США Б. Обамы, объяв­ленной в декабре 2009 г., в Афганистан будут направлены дополнительно 30 тыс. американских военнослужащих. Кроме того, 25 участников ИСАФ взяли на себя обязательство увеличить суммарный военный контингент ещё на 7 тыс. человек [22].

Очевидно, что вклад Канады в коллективные действия далёк от военного «взноса» тяжеловесов, но в сопоставлении с другими странами выглядит дос­таточно внушительно.

Похоже, что США напрямую не обращались к Канаде с требованием уве­личить военное присутствие в Афганистане - так во всяком случае утвержда­ет Ю. Лэнг, бывший глава аппарата Министерства национальной обороны и один из авторов нашумевшей книги «Неизвестная война - Канада в Кандага­ре» [25]. Однако Канада недвусмысленно определила свою позицию по этому вопросу ещё осенью 2008 г.: когда журналисты спросили министра обороны П. Макккея, как отреагировала бы Оттава на просьбу США о выделении дополнительных сил, он ответил, что американскому президенту пришлось бы сначала постучаться в двери других стран НАТО [29].

Известно, что накануне выступления по афганскому вопросу в декабре 2009 г. Б. Обама вёл переговоры с союзниками. В их число Канада включена не была - вице-президент Дж. Байден ограничился телефонным звонком С. Харперу. Это, однако, не означало, что Канада не учитывалась в планах США. Предусматривалось, что канадские войска будут переброшены из юж­ных районов Афганистана и сосредоточены на подступах к Кандагару, обра­зуя вокруг него так называемое кольцо стабильности. Кроме того, командовать американским контингентом, который планируется разместить на севере про­винции Кандагар, поручено канадским военным. Таким образом, при сохране­нии прежнего количественного состава пересмотру была подвергнута страте­гия ведения канадской операции. Внесение новых элементов сделает канад­ский персонал ещё более уязвимым: по оценке главнокомандующего боевыми частями генерала Д. Менара, опасность ведения военных действий возрастёт как минимум на 20% [36].

Афганская повестка дня позволила Канаде взять частичный «реванш» за постоянную критику в её адрес по поводу невыполнения военных обяза­тельств в НАТО. Канадцы неоднократно настойчиво убеждали другие страны выделить больше сил и средств для Афганистана. Например, накануне самми­та НАТО в Бухаресте весной 2008 г. премьер-министр С. Харпер сформулиро­вал ряд условий продолжения военного присутствия Канады в этой стране. Главным было дополнительное размещение не менее 1000 военнослужащих из стран - членов НАТО в провинции Кандагар. Позиция Канады получила под­держку у США и Великобритании, однако большинство входящих в НАТО европейских стран не спешили принимать на себя подобные обязательства. Они предпочитали сконцентрироваться на развитии экономики и демократи­ческих процессов в Афганистане, а также строительстве современной хозяйственной инфраструктуры. В итоге обещание об увеличении военного контин­гента было получено только от Франции, однако и оно полностью выполнено не было. Вместо переброски 1000 человек в Кандагар около 850 человек были направлены в Кабул.

Третий вопрос, вызывающий острые дебаты в НАТО - о сроках заверше­ния операции. Активизация талибов в августе 2009 г. в преддверии и во время избирательной кампании в Афганистане, выявленные факты фальсификации результатов выборов, коррупция в госаппарате и неудачи в проведении демо­кратических реформ, а также растущие потери среди военнослужащих заста­вили многих участников ИСАФ гласно или негласно установить даты вывода своих войск из Афганистана. Первой страной, которая сделает это в августе 2010 г., станут Нидерланды - такое решение было принято её парламентом. Начало вывода войск США запланировано на июль 2011 г. Другие страны пока официально не определились.

Канада изложила стратегию вывода своих войск в резолюции парламента, принятой в марте 2008 г. Это второе официальное продление афганской опе­рации, первое состоялось летом 2006 г. Тогда было решено продолжить уча­стие Канады в ИСАФ до февраля 2009 г. Оба решения были нелёгкими, яви­лись результатом компромиссов и согласования позиций различных партий, вызвали обострение внутриполитической борьбы.

Резолюция 2008 г. установила дату окончательного вывода канадских войск из Афганистана - декабрь 2011 г. Канада планирует уделять особое внимание обучению афганской армии и полиции, чтобы в дальнейшем они са­ми смогли обеспечить безопасность своей страны. В документе также говорит­ся, что вклад Канады в реконструкцию и развитие в Афганистане должен быть скорректирован и увеличен [20, р. 116].

Неудивительно, что эти планы вызвали отрицательную реакцию у руково­дства НАТО. Во время визита в Афганистан в августе 2009 г. генеральный секретарь этой организации А. Расмуссен посетил место дислокации канад­ских ВВС для встречи с канадским командованием. Смысл происходившего был предельно ясен: высшее должностное лицо Организации Североатланти­ческого договора требовало от Канады выполнения военных обязательств пу­тём продления участия в операции.

Оттава, однако, ответила отказом. По всей вероятности, решающую роль сыграла внутриполитическая обстановка в Канаде - перспектива объявления вотума недоверия консервативному правительству меньшинства в условиях финансового кризиса. А тогда афганская карта могла быть разыграна оппози­ционными партиями, учитывая растущее недовольство политикой правитель­ства в отношении Афганистана. Так, октябрьский (2009 г.) опрос общественно­го мнения показал, что 56% респондентов были против дальнейшего вовлече­ния канадских военнослужащих в военные действия в Афганистане [14].

В целом афганское направление сосредотачивает на себе значительные по канадским масштабам военные и финансовые ресурсы; растёт список убитых и раненых, что вызывает размежевание политических и общественных сил. Приведём лишь некоторые факты: действия в Афганистане - крупнейшая военная операция Канады со времён войны в Корее в 1950-1953 гг.; Канада была в числе первых стран, предоставивших осенью 2001 г. свои вооружённые силы и гражданских советников для поддержки американской контртеррори­стической операции; в 2003-2004 гг. наряду с Соединёнными Штатами она иг­рала решающую военную роль на этом направлении, а канадский контингент составлял около 40% всех сил ИСАФ [1, с. 44] . Кроме того, Афганистан - ос­новной получатель официальной канадской помощи развитию: Канада входит в пятерку ведущих доноров, оказывающих поддержку восстановлению этой страны, и лидирует по инвестициям в образование.

О значении, придаваемом правительством С. Харпера афганскому вектору, свидетельствует рост затрат на финансирование операций в этой стране. Бюджетные средства идут на модернизацию стратегической и тактической транспортной авиации, замену вертолётов, беспилотных летательных аппара­тов, грузовиков, артиллерии и танков. В целом в бюджетах 2006 и 2007 гг. от­ражено самое крупное увеличение военных расходов со времени пребывания у власти Б. Малруни в 1984-1993 годах.

К тому же С. Харпер стремится использовать афганский фактор, чтобы продемонстрировать свои лидерские качества, убедить канадцев в том, что он является наиболее подходящим для страны политическим деятелем. Некото­рые эксперты даже называют Афганистан военной операцией самого Харпе­ра [7]. Таким образом, ставки консерваторов в связи с афганской операцией очень высоки. Просто уйти из Афганистана в 2011 г. Канада не может. Это бу­дет противоречить установке на борьбу с угрозами со стороны «несостоявших­ся государств», участию в программах помощи развитию, а также вызывать недовольство США и военного истеблишмента в самой Канаде. Судя по всему, присутствие этой страны в Афганистане сохранится, но будет переориентиро­вано с боевых действий на интенсивную подготовку местной армии и полиции, гуманитарную помощь и помощь развитию, а также на дипломатические ас­пекты - переговоры и поиск компромиссов с боевиками. Не называя цифр и географической зоны размещения канадского контингента, эту же перспекти­ву - замену военной составляющей гражданской, гуманитарной миссией -подтвердил и сам С. Харпер [14].

Некоторые детали выясняются из комментариев экспертов. Так, Э. Пеллирин, возглавляющий один из мозговых центров по вопросам обороны, счита­ет, что после 2011 г. в Афганистане останется 1500 канадских военнослужа­щих, что достаточно для выполнения задач в области реконструкции и повы­шения боеспособности афганской армии. Генерал-майор в отставке Л. Маккензи обращает внимание на другой аспект: «речь идёт не о том, хотим ли мы продолжать военную операцию - мы просто не можем этого сделать. Боевой состав настолько истощён, что мы не в состоянии содержать там даже боевую группу в составе 1200 человек» [12].

В условиях военных и политических неудач членов коалиции в Афгани­стане участие Канады в заморских операциях НАТО стало предметом науч­ных и политических дискуссий. В прессе появились тревожные сообщения о том, что Афганистан стал могилой для Североатлантического альянса, что существующие разногласия о стратегии и тактике военных действий привели к развалу НАТО, что эта организация оказалась не способна к ведению совре­менных военных операций. Уже упоминавшиеся Дж. Джокел и Дж. Соколски более взвешенно, но тоже весьма пессимистично оценивают итоги канадского участия. Используя формулировку целей канадской политики в НАТО, приве­дённую в начале статьи («исключить критику, оставаться вовлечёнными, сдерживать расходы, и тем самым обеспечить безопасность страны»), учёные приходят к выводу, что афганский вектор никак не способствует их достижению [23, р. 333-334]. «Сдерживать расходы» не удаётся, так как затраты на афганскую операцию, по канадским масштабам, весьма велики. Они составят к 2011 г. от 8 млрд. долл.* (по данным С. Харпера) до 18 млрд. (по оценке сотруд­ника бюджетного отдела парламента Канады К. Пейджа) [5]. А независимые исследования предсказывают ещё более высокие расходы.

Принимая в 2001 г. решение об участии в коалиции ИСАФ, Канада рассчи­тывала не просто «оставаться вовлечённой в переговоры в рамках альянса», а повысить своё влияние внутри него. И, действительно, вопросы ведения бое­вых действий, программы помощи и подготовки афганской армии неизменно согласовывались с канадским командованием, а профессионализм и мужество военных из этой страны неоднократно отмечались руководством НАТО и США. Однако, против ожидания Оттавы, установленные контакты так и оста­лись замкнутыми на тактических вопросах и не привели к усилению её воен­но-политической роли. Об этом свидетельствовали, в частности, провалившие­ся попытки Канады убедить натовские страны в необходимости размещения дополнительных сил в Кандагаре. Разочарование вызвало и назначение гене­ральным секретарем НАТО бывшего премьер-министра Дании А. Расмуссена, которому было отдано предпочтение перед кандидатурой министра обороны Канады П.Маккея.

Приведённые факты убеждают в том, что, несмотря на значительные за­траты и человеческие жертвы, Канаде не удалось переломить многолетнюю тенденцию к постепенному превращению в маргинального игрока внутри Се­вероатлантического блока. По тем же причинам «избежать критики военно-политического курса» оказалось и вовсе нереалистичным.

Резюмируя, Дж. Джокел и Дж. Соколски пишут, что военный потенциал Канады в ходе операции был настолько подорван, что в течение нескольких лет она не сможет, даже если захочет, вести военные действия за рубежом. Отсюда, заключают эксперты, весьма высока вероятность ослабления в буду­щем североатлантического вектора во внешней политике этой страны.


Расширение НАТО: современные дискуссии
Принятие новых членов - ещё один вопрос, вызывающий острые дискус­сии. Оттава не сразу поддержала политику «открытых дверей». В первой по­ловине 1990-х годов официальные лица Канады не раз предупреждали, что альянс не готов к таким потрясениям, советовали не торопиться и как следует подготовиться, учесть возможную реакцию России [3, с. 92-93].

Мнения экспертов можно разделить на три группы. Сторонники расшире­ния НАТО видели в нём возможность реализовать концепцию «распростране­ния демократии», утвердить западные ценности, одновременно ограничив во­енное и политическое влияние России в Восточной и Центральной Европе. Их оппоненты полагали, что нестабильная и взрывоопасная обстановка в регионе может привести к втягиванию Канады в этнические и конфессиональные кон­фликты, что противоречит её национальным интересам. Использовались и ар­гументы экономического характера. Например, Э. Симпсон из Университета Западного Онтарио отмечала, что восточноевропейские государства серьёзно отстают от западных стран по уровню развития экономики и политических институтов, и подсчитала, что такое расширение может обойтись Канаде в 30 млн. долл. в год. Заметим, что эксперт основывалась на данных, полученных при оценке только первого этапа расширения (вступления Чехии, Венгрии, Польши). И хотя прогнозируемый объём финансирования не особенно велик, эти средства, считает исследовательница, было бы целесообразнее направить на социальные нужды [33, р. 329]. Третья группа учёных не возражала против увеличения членского состава НАТО, но предлагала подходить к кандидатам более избирательно. В частности, Д. Хэгланд предостерегал от принятия при­балтийских стран, поскольку такой шаг мог повлечь за собой ответные меры со стороны России [37, р. 89-90].

Споры о будущем организации и перспективах её пополнения новыми уча­стниками продолжаются в Канаде и по сей день. Накануне саммита НАТО по случаю её 60-летия весной 2009 г. Д.Сондерс с сарказмом писал, что «надеж­ды Польши, Венгрии и стран Балтии на гарантии их безопасности со стороны альянса просто смехотворны. Ни одна из армий западноевропейских стран не способна просто переправиться через глубокую реку. К тому же вопрос о при­нятии в союз Грузии и Украины обострил противостояние с Россией и привёл к расколу Европы» [32].

Ещё более категорично высказался Д. Джонс, работавший в годы админи­страции Клинтона советником-посланником в посольстве США в Канаде, а теперь активно публикующийся в канадской прессе. Его вывод сводится к то­му, что «распуханию НАТО» надо положить конец, взяв на вооружение так­тику неспешного диалога с претендентами на вступление [24]. А, по мнению авторитетных учёных Д.Стеарза, Дж. Смита и Дж. Гранатстйна, экономиче­ские и политические издержки от расширения НАТО могут быть весьма зна­чительными. На дивиденды же рассчитывать не приходится - вряд ли Канада когда-либо обратится к своим партнёрам по НАТО, особенно к новичкам, с просьбой о помощи в защите своих интересов в Арктике [18, р. 22].

Прежде чем дать окончательное согласие на приём новых стран, Канада испробовала другие варианты взаимодействия с ними. В 1991 г. премьер-министр Канады Б. Малруни предлагал ввести ассоциированное членство, од­нако его идея была отвергнута Великобританией и Францией. Канадские представители в НАТО, активно работая в Совете Североатлантического со­трудничества, инициировали разработку критериев членства. Канада внесла существенный вклад в программу «Партнёрство ради мира», которая включа­ла Россию и рассматривалась правительством как основа формирования новой системы безопасности в Европе.

Исчерпав эти возможности, Канада официально одобрила на Мадридской встрече НАТО в 1997 г. план вступления новых членов. С этого момента и осо­бенно после прихода С. Харпера к власти в 2006 г. Канада, наряду с США, становится одним из самых настойчивых проводников политики «открытых дверей». Она первой ратифицировала протоколы о вступлении трёх первых восточноевропейских стран, проводила для них консультации по проблемам сотрудничества между военными и гражданскими лицами, тренинги для офицерского состава. В отличие от большинства членов блока, Канада сразу высказалась в пользу принятия Грузии и Украины и упорно его лоббировала. На саммите в Бухаресте в 2008 г. С. Харпер открыто озвучил свою позицию, ко­торая была также изложена в письме о поддержке вступления этих стран. Обосновывая подход Канады, представитель премьер-министра Д. Судас зая­вил, что увеличение числа участников уменьшает бремя обязательств, прихо­дящихся на каждого, включая проведение заморских операций. Несмотря на заявление посла РФ в Канаде Г. Мамедова о том, что России нужны мир и спокойствие на Кавказе и что искусственное наращивание НАТО противоре­чит российским интересам, отношение Канады осталось неизменным [13].

Расширение НАТО напрямую не отвечает интересам Канады. Вступление в блок новых членов, стратегически более важных для США и некоторых дру­гих стран, может привести к ослаблению и без того незначительного влияния Канады. А «головная боль» от приёма посткоммунистических стран, имеющих ряд нерешённых этнических и приграничных конфликтов, в какой-то момент может стать для Канады просто нестерпимой. Скорее всего, активная под­держка этой страной политики «открытых дверей» продиктована стремлением угодить США, заинтересованным в расширении сферы влияния в Европе, а также в использовании вооружённых сил вновь вступивших государств в со­ставе коалиций для проведения заморских операций. Видимо, Оттава прини­мала во внимание и поддержку расширения НАТО выходцами из Восточной и Центральной Европы, которых много в Канаде и которые пользуются ощути­мым влиянием. Отметим, что наиболее крупной является украинская диаспо­ра, составляющая, по данным переписи 2006 г., 3,6% населения Канады [38].

Острый кризис по афганскому вопросу и проблеме расширения показал, что НАТО не является сплочённым механизмом, способным коллективными усилиями отражать современные угрозы. Каждая из стран-членов этой орга­низации имеет свои представления об угрозах безопасности, собственные традиции формирования военных стратегий и определённые ограничения на ве­дение военных действий. Такой «разброс» интересов создал серьёзные трудно­сти при проведении первой заморской операции, вызвавшей сомнения относи­тельно способности альянса обеспечивать международную безопасность.

Обсуждая будущее Североатлантического блока и параметры канадского участия в нём, специалисты рассматривают разные сценарии. П.Чапин, зани­мавший в прошлом должность генерального директора отдела международной безопасности МИД (Director General, International Security Bureau, DFAIT) и работавший в канадском представительстве в НАТО, предлагает четыре варианта поведения. Первый - маргинальная вовлечённость в деятельность блока, достаточная лишь для сохранения европейского направления во внешней по­литике Канады, при условии низких рисков и затрат. Второй и третий вари­анты предусматривают разную степень активизации роли Канады в реформи­ровании блока и его адаптации к новым реалиям. Радикальные преобразова­ния необходимы, по мнению П.Чапина, в организационной структуре, в про­цессе принятия решений, в области финансирования. Особую важность приоб­ретает урегулирование финансовых вопросов, одним из способов решения которых может стать введение членских взносов. И, наконец, четвёртый, экстремальный вариант, возможный только в случае невыполнения организацией Североатлантического договора возложенных на неё функций. В такой ситуа­ции П. Чапин предлагает подумать о заключении соглашения о сотрудничест­ве с другой организацией или коалицией со схожим мандатом [11].

В отличие от П.Чапина, профессор Университета Саймона Фрейзера А. Моенс не допускает мысли об отказе Канады от североатлантического век­тора. По его мнению, НАТО - важнейший инструмент проведения военной и международной политики страны. Кроме того, для Канады, не входящей в Ев­ропейский Союз, НАТО является главным форумом для трансатлантических консультаций. Перспективы развития прямого диалога между США и ЕС по военно-стратегическим вопросам и передачи части вопросов военного плани­рования и командования Европейскому Союзу могут оставить Канаду «за бор­том» и не отвечают её интересам. А потому ей следует не допускать измене­ния «правил игры» и активно включиться в разработку новой стратегической концепции НАТО, принятие которой запланировано на 2010 год [27].

Стоит обратить внимание на точку зрения профессора Моенса относитель­но одного из наиболее спорных вопросов натовской стратегии - правомочности вмешательства в конфликты за пределами территорий стран-участниц. Одну из главных задач НАТО он видит в борьбе с самой долгосрочной глобальной угрозой - религиозным экстремизмом. Для защиты западных ценностей и ин­тересов Канаде, как полагает А. Моенс, с её небольшим, но высоко профессио­нальным контингентом, следует продолжить участие в заморских операциях, подобных афганской.

Иного мнения придерживаются Джокел и Соколски. Если зарубежные во­енные операции останутся в повестке дня НАТО в будущем, участие в них Канады представляется им проблематичным. В этом убеждают негативные результаты афганской операции - немалые человеческие и финансовые поте­ри, подрыв военного потенциала страны, несбывшиеся надежды на повышение её политического влияния внутри альянса. Более привлекательным может оказаться другой сценарий - сохранение НАТО в виде «евроцентристского гибрида» с прежним фокусом на европейскую безопасность. Такой вариант позволит Оттаве поддерживать свою вовлечённость в европейские дела при минимальном военном вкладе. Весьма вероятным может быть также возрож­дение её участия в традиционных операциях по поддержанию мира под эги­дой ООН или в рамках так называемых коалиций желающих (coalitions of the willing), которые образуются для выполнения определённой задачи и на огра­ниченное время [23, р. 336].

Интересные данные были получены в ходе опроса общественного мнения, проведённого в октябре 2009 г. «Инновэйтив рисёрч груп». По заказу одного из ведущих мозговых центров Канады - Института изучения военной и внешней политики было опрошено около тысячи респондентов в разных регионах. По­давляющее большинство канадцев (более 80%) поддерживают участие своей страны в НАТО и считают необходимым использовать эту организацию для борьбы с терроризмом и другими новыми угрозами миру. Лишь одна треть респондентов разделяет точку зрения о том, что действия региональных военных организаций мешают ООН эффективно выполнять свои функции [26]. Эти данные и приведённые аргументы экспертов дают основание полагать, что принцип коллективного обеспечения безопасности и принадлежность к НАТО останутся устойчивыми элементами внешней политики Канады в долгосрочной перспективе.
Список литературы
1. Володин Д.А. Канада и проблемы миростроительства в Афганистане // США ❖ Канада. 2007. № 10. С. 41-56.

2. Комкова Е.Т. Внешняя политика Канады между прошлым и будущим / / США ❖ Канада. 2004. № 7. С. 101-106.

3. Молочков С.Ф. Канада, НАТО и Россия: некоторые рассуждения // США ❖ Канада. 1998. № 2. С. 87-93.

4. Североатлантический договор. Вашингтон, Федеральный округ Колумбия, 4 ап­реля 1949 г. (http: //www.nato.int/cps/ru/natolive/of f icial_texts_l 7120.htm?selectedLocale=ru).

5. Afghanistan Mission to Cost Canada $18,1 В // Report. CTV News, 9.10.2008 (http://www.ctv.ca/servlet/ArticleNews/story/CTVNews/20081009/afghanistan_costs_08 1009/20081009?hub=TopStories).

6. Bland D. Canada and Military Coalitions / Geopolitical Integrity / Ed. by H. Segal. Montreal: Institute for Research and Public Policy, 2005. P. 105-150.

7. Bratt D. Mr. Harper Goes to War: Canada, Afghanistan, and the Return of «High Politics* / Canadian Foreign Policy. Calgary (Alberta): Department of Policy Studies, Mount Royal College, 2007 (http://www.cpsa-acsp.ca/template_e.cfm?folder=conference&page_name=agm-papers-007.htm).

8. Canada First Defence Strategy. Ottawa: National Defence, 2008

(http://www.forces.gc.ca/site/focus/first-premier/index-eng.asp).

9. Canada's International Policy Statement. A Role of Pride and Influence in the World. Defence. Ottawa: DFAIT, 2005. 32 p.

10. Canada in the World. Government Statement. Ottawa: DFAIT, 1995. 51 p.

11. Chapin P. Canada's National Strategic Relations: NATO and NORAD / Paper Presented at the Canadian Defence and Foreign Affairs Institute's Annual Conference «Canada's National Strategic Relations. NATO & NORAD». Ottawa, 2.11.2009 (http: //www.cdfai.org/conf2009/paulchapin.htm).

12. Chase S., Omar A. NATO's New Secretary-General Urging Ottawa to Keep Com­bat Troops in Afghanistan Past a Planned Exit Date of 2011 // The Globe and Mail, 7.8.2009.

13. Davis, J., Berthiaume L. Canada Stands Firm on NATO Expansion // The Embassy, 1.4.2009 (http://embassymag.ca/page/view/nato_expansion-4-l-2009).

14. Davis J. Allied Public Opinion Stacked against Afghan Mission // The Em­bassy, 21.10.2009 (http://embassymag.ca/page/view/afghan_mission-10-21-2009).

15. Freedom from Fear. Canada's Foreign Policy for Human Security. Ottawa: DFAIT, 2000.

16. The Globe and Mail, 8.9.2009.

17. Graham W. Keynote Address to the Canadian Defence and Foreign Affairs Insti­tute's Annual Conference «Canada's National Strategic Relations. NATO & NORAD». Ot­tawa, 2.11.2009

(http://www.cdfai.org/conf2009/billgraham.htm).

18. Granatstein J., Smith G, Stairs D. A Threatened Future: Canada's Future Strate­gic Environment and its Security Implications. Prepared for the Canadian Defence and Foreign Affairs Institute. Dalhousie University, Fall 2007. 25 p.

19. Haglund D. The NATO of its Dreams. Canada and Cooperative Security Alliance // International Journal. Summer 1997. V. 52. No. 3. P. 464-482.

20. Canada in Afghanistan. Report of the Standing Committee on Foreign Affairs and International Development. House of Commons Canada. July 2008. 149 p.

21. International Security Assistance Force and Afghan National Army Strength & Laydown. Current as of 22.10.2009 (http://www.nato.int/cps/ru/natolive/index.htm).

22. ISAF Foreign Ministers back up Afghan Solidarity with Action

(http://www.nato.int/cps/en/natolive/news_59935.htm?).

23. JockelJ., Sokolski J. Canada and NATO // International Journal. Spring 2009. P. 315-336.

24. Jones D. NATO at Sixty - Time for Reassessments. 28.3.2009

(http://www.fpri.org/enotes/200903.jones.nato60.html).

25. Lang E NATO Boss Wades into Canadian Politics with Afghan Plea // The Globe and Mail, 7.8.2009.

26. Lyle G. Presentation at the Canadian Defence and Foreign Affairs Institute's An­nual Conference «Canada's National Strategic Relations. NATO&NORAD». Ottawa, 2.10.2009

(http://www.cdfai.org/conf2009/greglyle.htm).

27. Moens A. NATO's 2010 Strategic Concept and Canada's Vital Interests. Presenta­tion at the Canadian Defence and Foreign Affairs Institute's Annual Conference «Can-ada's National Strategic Relations. NATO & NORAD». Ottawa, 2.10.2009

(http: //www.cdfai.org/conf2009/alexandermoens.htm).

28. NATO New Strategic Concept 1999 (http://www.nato.int/cps/en/natolive/topics.htm).

29. Obama Must Knock on «Other Doors» for Afghanistan // CBC News, 21.10.2008 (http://www.cbc.ca/world/story/2008/11/21 /afghan-mackay.html?ref=rss).

30. O'Neil P. Canada Leaves NATO Meet with Hints, But no Troop Commitment // Canwest News Service, 8.2.2008 (http://www.canada.com/news/story.html7kH295740).

31. Robinson S. and B. More Than the Cold War. Canada's Military Spending 2007-08 // Foreign Policy Series (Canadian Centre for Policy Alternatives). October 2007. V. 2. No. 3. 10 p.

32. Saunders D. Afghan War Tests Resolve of NATO on 60th Anniversary // The Globe and Mail, 28.3.2009.

33. Simpson E The Looming Costs of NATO Expansion in the Twenty First Century. What Alternatives Does Canada Have? // International Journal. V. 54. Issue No. 2. Spring 1999. P. 324-339.

34. SIPRI Yearbook 2009. Military Expenditure. Oxford: Oxford University Press (http://milexdata.sipri.org/result.php4).

35. Stein J., Lang E The Unexpected War: Canada in Kandahar. Toronto: Viking Canada, 2007.

36. White P. New Afghanistan Strategy in Wake of U.S. Troop Surge Will Involve Se­curing Outskirts of Kandahar City // The Globe and Mail, 2.12.2009.

37. What NATO for Canada? / Ed. by D. Haglund. Kingston: Centre for International Relations, Queens' University (The Martello Papers). 2000. 95 p.

38. Wikipedia, the Free Encyclopedia. Canada. Demographics (http://en.wikipedia.org/wiki/Canada).



39. 2010: An International Year for Canada. PM News Releases. Ottawa, 3.01.2010.

*ИСРАЕЛЯН Евгения Викторовна - кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник ИСКР АН. E-mail: evgenia@csociety.ru

*Здесь и далее имеются в виду канадские доллары.





Настоящая любовь не та, что выдерживает долгие годы разлуки, а та, что выдерживает долгие годы близости. Хелен Роуленд
ещё >>